night

Они, всё-таки, купили кровати раньше, чем шкаф. Сладкие часы отдыха позволяют Жану расслабиться, и на мягкой поверхности это становится более выполнимой задачей. Моро лежит на спине, сложа руки в замок и размеренно дыша полной грудью. В доме весь день было тихо - Кэт и Лайла заслуженно отдыхают со «шлюшками» - но не настолько тихо, ведь Джереми все еще здесь. К счастью.  — Жан. Шепот Джереми выбил Моро из тихого плавания в своих мыслях. Ему казалось, что он спит: последнее, что видел Жан, пока не повернулся на спину - расслабленное лицо партнёра.  В ответ на оклик он промолчал, но лег на бок, позволяя взглядам столкнуться. Его глаза уже привыкли к темноте, но сквозь неё было сложнее разглядеть черты лица Джереми. Он улыбался, а на глазах меркали два блика неизвестного происхождения. Моро давно имел гипотезу, что даже в кромешно темной комнате без единого источника света в глазах Джереми будут видны яркие отблески.  — Я вообще не могу уснуть, - Нокс демонстративно поежился, а затем растянулся по всей длине постели, издавая неведомые звуки, -  А ты? Почему не спишь?  — Не знаю.  Джереми, продолжая улыбаться, промолчал и кивнул. Через некоторое время он поднялся, и Жан услышал шаги в сторону кухни.  Очередная попытка провалиться в сон не увенчалась успехом; в частности - из-за пустующей кровати рядом. Моро сел на край, глазами пытаясь уловить силуэт Джереми в комнате. Его здесь не было, но открытая дверь балкона быстро раскрыла местонахождение его партнера.  Светлые волосы развевались от легкого ветра, пока их обладатель смиренно наблюдал за летней ночью, тишину которой разбавляли только редко проходящие люди и стрекот сверчков из кустов.  Жан широко вдохнул грудью свежий воздух и встал рядом с Джереми, прислоняясь к нему плечом. Тот - как всегда теплый, согревающий, несмотря на вечерний холодок.  Парни стоят на балконе неизвестное количество времени, всем сердцем наслаждаясь тем, что они лишь стоят рядом и молчат, пока их обдувает поздний июньский воздух.  Джереми нарушил неизменность происходящего, уронив голову на плечо Жану. Тот, почувствовав щекотку от волос и легкую тяжесть, слабо дрогнул, но затем продолжил стоять ровно, пытаясь утихомирить гул в сердце.  Когда Моро заходил на балкон, в его голове пеклось горькое предположение, что Нокс стоял с сигаретой. Но нет - его руки пусты, а запах невыносимо приятный, не имеющий ничего общего с горечью табака.  — Пойдем. Сколько мы уже стоим?  — Не знаю. Тут так хорошо, - Джереми звучит настолько расслабленно, отчего Жану в моменте кажется, что тот успел заснуть на его плече.  Тем не менее, Нокс выходит с лоджии бодрым шагом. Моро начал думать о том, что тот так и не захотел спать, но его рассуждения прерываются, когда он чувствует руки на своей шее и холодные губы на своих губах. Жан впадает в легкий ступор, но нажим Джереми быстро выбивает его из состояния дезориентации. Француз кладет руки на спину Нокса и легко придвигает его к себе, сокращая расстояние между телами до минимума.  Они целуются нежно, делятся любовью каждым движением губ и рук, гладят друг друга по спине, талии, шее и скулам. Холод на губах сменяется влажным теплом, которое перебирается на щеки и подбородок, когда Джереми кротко целует эти места.  Прерывая, наконец, бесконечные лобызания, Жан отстраняется от Джереми. Влажные и зацелованные губы кажутся более пухлыми, а глаза светятся втрое ярче, чем тогда, когда Жан встретил его взгляд впервые за ночь. Сердце снова и снова пропускает удары, когда Моро позволяет себе наслаждаться этим видом. Мысли уходят на задний план. Похоже, сейчас в мире не существует ничего, кроме Джереми.  Жан чувствует только его - теплые руки, которые спускаются по шее к плечам и груди,  неразборчивый шепот, взгляд - самый выразительный взгляд, самый узнаваемый и приятный взгляд. Он снова льнет ближе, не желая оставлять тепло, которое излучается от каждого прикосновения, поцелуя и взгляда.  Губы Джереми спускаются к шее, от чего по телу пробегает дрожь и в животе завязывается тугой узел. Его прикосновения отличаются от прикосновений Грейсона - те были наполнены животной жесткостью, похотью, что сопровождала желание Джонсона утолить свои желания. Нокс же вкладывал особую нежность в каждый поцелуй; Жану хотелось жить ощущениями, что накатывали от каждого трепетного касания губ на его коже. Ему не хотелось вспоминать Грейсона, но утруждаться в переключении внимания не пришлось - когда рука Джереми спустилась к его паху, все мысли отшибло импульсом. Он приблизился к губам Жана для очередного поцелуя, а затем, сплетая их руки в замок, повел его в сторону своей кровати. Моро казалось, что за спиной нет никакой поверхности, когда Джереми мягко повалил его назад. Для Нокса не было трудной задачей сочетать нежность и кипящую страсть - он вмиг навис над Жаном, и, любуясь видом распаленного  партнера, снова впечатал в его губы поцелуй.  Жгучее желание прожигало насквозь, и Моро не смог сдержать ни единого звука, когда Нокс потянул его белье вниз. Он не медлил: размазав сочащийся предэякулят по всей длине, Джереми обхватил член ладонью и начал двигаться вверх-вниз в размеренном темпе. Тишина комнаты была разбавлена хлюпающими звуками и стонами Жана, пока тот судорожно сжимал под собой ткань одеяла, теряясь в ощущениях. Рука Джереми двигалась быстро, моментами задерживаясь у основания, что вызывало у француза глухой вскрик.  Когда капитан начал ускоряться, Жан уже не мог сдержать ни одного стона. Он прогибался в спине, когда пальцы Джереми сжимали член чуть сильнее и шептал что то на французском - знаний Нокса, как и концентрации на чем то, кроме его мелодичных стонов и лица, не хватило, чтобы понять, что именно говорит его партнёр.  Жан кончил, утыкаясь щекой в поверхность кровати. Когда Джереми добил из него последние вспышки оргазма, он шумно втянул воздух сквозь зубы, легко подрагивая от переизбытка ощущений.  Поймать связь со внешним миром помог очередной поцелуй Джереми - его губы казались еще более горячими и влажными чем раньше. Он улыбался, но из-за чего - известно одному Богу.  Приподнявшись на локтях, Жан приблизился к Джереми, что уже начинал привычно суетиться, дабы обеспечить полный комфорт после разрядки. Остановив партнера за плечо, Моро поцеловал его в скулу и спустился к резинке его боксеров. Тот пытался отнекиваться, но возбуждение било через край, и легкое прикосновение к области паха сбило с мыслей, заставляя принять ответные ласки. Движения Жана отличались - он водил ладонью быстрее, сжимая член Джереми с большей силой. Его не терзали сомнения - повадки и желания Нокса Моро знал лучше английского языка.  Когда Жан, не прекращая двигать ладонью, прильнул к шее Джереми с мокрым, чувственным поцелуем, тот кончил, звонко выстанывая имя партнера.  Кровать Джереми не была предназначена для двух взрослых парней, но они умудрились уснуть в обнимку, дыша в одном ритме.