“В искрах луны мы сольëмся в одно целое”

Луна, словно серебряный стражник, прорывается сквозь густые кроны древнего леса, заливая бледным светом каменные стены замка, что возвышается над чащобой, словно хаосом забытый памятник аристократии. Врата, широко раскинувшиеся вокруг территории замка, скрипят под напором ветра, а витражные окна, покрытые пылью и паутиной, отбрасывают на пол танцующие тени, похожие на немой спектакль. Это место дышит одиночеством — тишина здесь нарушается лишь шелестом крыльев летучих мышей, но сейчас к нему присоединяется эхо шагов крупного существа, которое не горит желанием скрывать своё присутствие. Он снова здесь, Шэдоу чувствует его на расстоянии. Соник врывается в просторное помещение, больше похожее на тронный зал, как всегда без приглашения. Его шипастые ботинки гулко стучат по мрамору, а пушистый длинный хвост слегка помахивает от предвкушения, когда он приближается. В форме оборотня Соник выглядит устрашающе: тëмно-кобальтовая шерсть переливается с бледно-синими пучками под луной, мышцы бугрятся под кожей, словно готовые разорвать саму ткань реальности, а нефритовые глаза с заострёнными зрачками ярко горят в темноте. Он тут же ухмыляется, обнажая ряды острых клыков, когда взгляд фиксируется на фигуре у окна. — Шэдоу, — зовёт ëж-оборотень, тембр его голоса такой густой и глубокий, с хрипловатыми нотками, от которых кажется сами стены замка вздрагивают вместе с их хозяином. — Ты обещал мне прогулку этой ночью. Так что вылезай давай из своих мрачных мыслей и пойдём повеселимся немного. Шэдоу не двигается, его ладони упираются в подоконник и слегка дрожащее тело склоняется над тем. Тёмный плащ с розовыми завязками ниспадает с его плеч, словно укрывающая тень, а винтажная шляпа слегка сдвинута в сторону, прикрывая один глаз. Но сегодня его поза неуверенна: пальцы в чёрных перчатках судорожно сжимаются на поверхности подоконника, а дыхание слишком частое, практически прерывистое. — Уходи, — слова вампира звучат резко, но в них нет привычной язвительности, а голос слегка колеблется. Шэдоу пытается сделать быстрый шаг в сторону своей комнаты, но взгляд затуманивается, а ноги подкашиваются, словно внезапно подрубленные — он начинает падать. — Я чувствую себя не очень хорошо сегодня… Соник одним рывком оказывается рядом, его широкая лапа подхватывает Шэдоу за талию, когти мягко впиваются в ткань плаща, а тело ежа-оборотня, пушистое и массивное, аккуратно прижимается к холодному боку вампира, заставляя того резко втянуть воздух. Шэдоу вздрагивает на внезапный контакт, но не сопротивляется, его губы дрожат, а из горла вырывается шумный вздох. Не от боли, а от чего-то более жаркого, почти животного — что он отчаянно пытается удержать. — Погоди-ка, этот запах кажется мне уже знакомым… — Соник вдруг наклоняется ближе и глубоко вдыхает, его нос трепещет в ответ — сладко-пряный аромат, смешанный с металлом крови, врезается в голову, как удар хлыста, заставляя замереть на месте. Это запах, который невозможно спутать: течка, дикая жажда и томление возбуждëнной плоти, которые даже вампирские механизмы не в силах скрыть. — Вот же чёрт, Шэдоу… Ты уверен, что тебе просто «не очень хорошо»? Соник прижимается ближе и нежно скользит ладонью по спине Шэдоу уже под плащом, чувствуя, как под ледяной шерстью бьётся неестественный для вампира жар. Это прикосновение посылает мурашки по его телу. — Отвали от меня! — грозно выдыхает Шэдоу, но его тело дрожит без контроля, клыки обнажаются в бессознательном порыве укусить, а пальцы вцепляются в предплечья Соника и вампир с силой отталкивает того от себя. Для его же безопасности. — Да ладно тебе, — ëж-оборотень лишь смеётся в ответ на попытку создать расстояние, его голос такой одновременно звучный и басистый, что вибрация тяжело отдаётся в горле, заставляя чувствительные ушки Шэдоу рефлекторно прижаться к голове. Он кажется слишком шумным сейчас. — Я всего лишь проявляю заботу, — Соник тянет лапу и легко прижимает Шэдоу снова ближе к себе лицом — его мускулистая грудь касается тела вампира слишком тесно для обычного жеста заботы. Это заставляет того тяжело сглотнуть в осознании, что ëж-оборотень поддаётся на воздействие его феромонов. Шэдоу понимает, что его терпение тоже на исходе, с каждой секундой становится всё труднее сдерживать себя. Он внезапно отталкивается от Соника, сбрасывает с себя шляпу в порыве гнева и та падает на пол с глухим стуком — фиолетовая лента вокруг неё содрогается как последний символ сопротивления. Шэдоу отворачивается от него и бархатистая ткань перчаток спешно скользит по лицу — он трёт глаза, щёки, губы, словно пытаясь стереть невидимую грязь, но пальцы дрожат, а дыхание превращается в прерывистые и слишком громкие вздохи. — Заткнись и ничего больше не говори, — шипит ядовито вампир и зажмуривается, словно это поможет сбежать от реальности — его голос срывается на слабый стон под конец фразы, а ноги подкашиваются так, что он едва удерживается на них. Шэдоу в растерянности. Его шерсть, обычно безупречно уложенная под плащом, взмокает от пота, прилипая к шее, плечам и бëдрам, между которыми скапливается влажность. Даже в темноте заметно, как на меху проступают пятна — тело вампира пылает. «Да что со мной происходит? Обычно эти ощущения проходят после того, как я захлëбываюсь чужой кровью. Но сейчас, когда он здесь, всё идёт не по плану» — мысли Шэдоу безумно мечутся в голове, не давая покоя и без того до ужаса напряжëнному телу. Шэдоу готов сорваться. Его клыки непроизвольно удлиняются, впиваясь в нижнюю губу — капля алой крови скатывается по подбородку, на момент сверкая в лунном свете. Прекрасно, ему сейчас только до селфхарма дойти не хватало. Соник не отступает. Его ярко-зелёные глаза, горящие в полутьме, следят за каждым движением Шэдоу с откровенным наслаждением. За тем, как вздрагивают его плечи, как дрожат пальцы, как тяжело его дыхание, а на ногах между бёдрами показываются мокрые следы — выдавая всё без лишних слов. — Позволь мне помочь тебе, — игнорируя предыдущее требование Шэдоу, просит ëж-оборотень, делая к нему шаг, когда вампир вновь грубо толкает того от себя. Его когти скользят по подоконнику рядом, оставляя лёгкие царапины на мраморе, когда он находит в нём опору, а голос звучит слишком мягко — контраст с его звериным обликом режет слух. — Помочь мне? — Шэдоу резко поворачивается, лицо морщится в раздражении, но сил хватает лишь на то, чтобы вцепиться в подлокотник красного кресла рядом — полупрозрачные молнии, тянущиеся от краёв его глаз до середины иголок, мерцают. — Просто свали из моего замка, вот как ты мне поможешь! Эти слова звучат агрессивно, но голос колеблется, а в конце фразы срывается на тихий вздох. Шэдоу пытается вытолкнуть ежа-оборотня, но руки слабеют и скользят по его пушистой шерсти, не находя опоры. Тело предаёт его и само тянется к незваному гостю. В глазах размывается. — Вау, как угрожающе, — наигранно бросает Соник с сарказмом, нарочито растягивая слова для драматизма. Он наклоняется к нему с понимающей улыбкой и осторожно хватает за запястье, не давая снова упасть. Его горячее дыхание касается лица вампира. — Я тебя умоляю. Может, ты и читаешь мысли, но я читаю тебя, — он слегка подталкивает его в сторону и прижимает спиной к спинке кресла, удерживая на месте за плечо. Соник затем вжимается лбом в лоб того и тыкается своим носом в его. Шэдоу закрывает глаза, но не отстраняется, чувствуя сильную слабость перед его прикосновениями. — И могу сказать наверняка, что всё, чего ты сейчас хочешь, это чтобы я… — Соник замолкает внезапно, позволяя Шэдоу почувствовать это напряжение, пока нежно проводит большим пальцем по линии его белоснежного меха на груди. Атмосфера между ними вдруг становится до безумия жаркой — так кажется вампиру — словно пропитанной электричеством перед грозой. Шэдоу замирает, когда губы Соника зависают в сантиметре от его собственных — дыхание оборотня обжигает кожу, а его клыки опасно поблёскивают в лунном свете. Он знает, чего тот добивается. И тогда вампир резко распахивает глаза, что вспыхивают ярко-алым во тьме, зрачки сужаются до щелей, выдавая животный голод, который он так яростно пытается подавить. — Нет, я не хочу! — выкрикивает Шэдоу в панике и хватается пальцами за пушистую морду Соника, толкая его прочь — когти сквозь перчатки скользят по грубой шерсти, но ëж-оборотень даже не сдвигается с места. Его масса и сила, словно гранитная стена, неумолимы. — Ладно, тогда тебе это просто нужно, — Соник ухмыляется почти во все клыки, когда морда оказывается отвëрнутой от Шэдоу руками, чтобы тот не сделал лишнего. Его голос звучит глубже, почти рыком, а хитрый взгляд падает в искрящиеся карминовые глаза вампира. — Твои глаза ведь не могут лгать. Я вижу, как они сверкают при взгляде на меня. Шэдоу совсем отстраняется от него и цокает, его лицо пылает так ярко, что даже лунный свет не нужен для того, чтобы это разглядеть. Он стискивает зубы и резко отворачивается, борясь с желанием впиться клыками в шею ежа-оборотня прямо сейчас. Его плащ взметается за спиной, когда он снова начинает тереть лицо ладонью, словно пытаясь стереть саму возможность слабости. — Я годами справлялся с этим в одиночку. Мне ничего от тебя не нужно, — слова вырываются сквозь сжатую челюсть, но голос прерывается, выдавая ложь. Ему нужен Соник, как бы сильно он это ни отрицал. Да, возможно, он тоже давно хотел этого, но разве его течка это подходящий предлог сделать такой смелый шаг сейчас? Его пальцы нервно вцепляются в край плаща, сминая ткань, а ноги дрожат — он едва стоит самостоятельно. Соник приближается сзади, его движения плавны, как у хищника, знающего, что добыча уже в ловушке. Он кладёт голову на макушку Шэдоу, мягко обнимая его за плечи, а потом шепчет прямо на ушко: — Но это помогло бы тебе решить проблему быстрее. Соник ласково скользит ладонями ниже по пушистой груди Шэдоу, ощущая, как быстро колотится сердце под его пальцами. Его когти слегка царапают края плаща, словно уже в нетерпении скорее сорвать его с тела вампира. Шэдоу застывает на месте и прикрывает глаза, его тело предательски расслабляется в объятиях Соника и льнëт к нему ближе. Дурманящий запах его течки становится интенсивнее, смешиваясь с ароматом собственной крови на губах вампира. Он хочет сопротивляться, но каждая клетка его существа кричит об одном — больше. Соник остаётся без движения за спиной Шэдоу, его тёплое дыхание скользит между ушками вампира, а взгляд, полный нескрываемого желания, опускается ниже — на бледно-розовый бантик, что трепещет на груди, словно насмешка над его попытками сохранить контроль. Его язык медленно обводит собственные клыки, оставляя их влажными и блестящими, а в горле рождается низкий, почти рокочущий звук — рычание. Шэдоу, не выдерживая этого давления, закрывает глаза и свободно падает спиной на пушистую грудь ежа-оборотня, словно неосознанно ищет в нём поддержку. Его собственная грудь вздымается слишком быстро, а пальцы судорожно сжимают ладонь Соника, которая всё ещё лежит у него на плече. — А может, ты просто боишься потерять контроль? — насмешливый голос Соника прямо над ухом звучит как шёлк, пропитанный опасным ядом, его когти спускаются ниже и слегка царапают шерсть на боку Шэдоу, вызывая лёгкую дрожь. — Потому что, это то… — Соник делает паузу, нарочито затягивая мгновение, а его пальцы скользят с плеча вниз, к тому самому бледно-розовому бантику на груди вампира. Он дразнит ткань, обводя узел острыми когтями, а затем одним плавным движением тянет его кончик — шёлковые ленты рассыпаются, словно лепестки роз под порывом ветра. — Что я бы очень хотел увидеть, — завершает фразу ëж-оборотень и его горячие губы касаются изгиба шеи, когда плащ начинает сползать с плеч вампира. Ткань падает на пол медленно, как сорванный с ветвей осенний лист, обнажая тело Шэдоу полностью — его тёмная шерсть взъерошена, полупрозрачные молнии на чëрно-красных иголках ярко контрастируют с такими же алыми полосками на боках рук и бёдер. — Нет, тебе точно это не понравится, — отчаянно рычит Шэдоу и сощуривается в протесте, пытаясь схватить Соника за лапу и остановить, но его силы уже на исходе. Его лицо горит. Руки дрожат. Тело обмякает. — Я могу случайно укусить тебя или даже… — его голос срывается на прерывистый выдох, а когти сквозь чёрные перчатки слабо царапают шерсть ежа-оборотня на изгибе руки, как жалкая попытка пресечь движение. — Закончить твоё надоедливое существование. — О, не волнуйся, я смогу совладать с чем-то вроде этого, — совсем не впечатлённый его предупреждениями, мурлычет искусительно Соник и мягко перехватывает руку вампира, поднося к своим губам и целуя тыльную сторону ладони — он задерживается между пальцами дольше, чем нужно, а его клыки слегка царапают перчатку. Шэдоу слегка жмурится, когда другая лапа ежа-оборотня гладит его спину, словно успокаивая. Его тело постепенно расслабляется в чужих объятьях, а запах течки становится почти невыносимо сладким. Он хочет возразить, но слова тонут в вихре ощущений, которым он инстинктивно отдаётся — горячее дыхание на шее, тяжесть лапы уже на бедре, низкое рычание, вибрирующее в груди оборотня. Всё это просто сводит с ума. Соник останавливается на момент и медленно наклоняется в сторону, поднимая с пола шляпу Шэдоу — фиолетовая лента сразу же привлекает внимание и спустя секунду уже путается в его когтях, когда он медленно ведёт по ней. Нефритовые глаза сверкают в темноте хищным интересом, а в голове уже рождается грязный план, пока он аккуратно разматывает ленту, словно наслаждаясь моментом. — Я позабочусь обо всём, так что не стоит беспокоиться, по крайней мере, пока что, — произносит Соник соблазнительным, почти угрожающим голосом, от которого по спине Шэдоу пробегает дрожь. Его клыки обнажаются в широкой ухмылке, полной опасного обаяния. А пальцы медленно освобождают ленту, словно развязывая невидимые узы сопротивления. Каждое движение нарочито плавное — он знает, что вампир не в силах отвести взгляд. Шэдоу, всё ещё шатаясь, отстраняется, но его движения спутанны, словно он бредёт сквозь туман. Голова кружится. Мысли смешиваются в одном вихре вожделения и ярости. Его глаза ярко горят карминовым оттенком, но в них читается намёк на любопытство. В таком состоянии ему трудно понять, что задумал этот наглый ëж-оборотень, но тело уже заранее предаёт его — от предвкушения в животе неумолимо порхают бабочки. Не успевает он задать вопрос, как Соник резко тянется к нему, а фиолетовая лента мелькает в воздухе — в следующее мгновение та уже обвивает рот вампира, приглушая его дыхание. Соник крепко завязывает её на затылке — ткань мягко, но плотно прижимается к губам, заглушая возможные возражения. Шэдоу замирает, его глаза расширяются от удивления, а пальцы судорожно сжимаются в кулаки. — Так лучше? — шепчет Соник с клыкастой ухмылкой, прижимаясь к спине Шэдоу грудью и обвивая его тело сильными когтистыми лапами. Его пальцы мягко вдавливаются в тело буквально по всему периметру, подчëркивая разницу в их размерах, пока подбородок ежа-оборотня находит место на плече вампира. Шэдоу густо краснеет — щёки пылают ярче заката. Он хочет протестовать, но лента глушит слова, превращая их в невнятное бормотание. Его тело, однако, обмякает в лапах Соника, словно смиряясь с неизбежным. Это, всё-таки, в любом случае должно было когда-нибудь произойти, верно? Соник, чувствуя это, крепче прижимает вампира к себе, наслаждаясь ощущением мягкости его шелковистого белоснежного меха на груди. Его когти на другой лапе слегка царапают обнажённые бёдра Шэдоу, оставляя едва заметные красные полосы и вынуждая того дрожать. — Ты даже не представляешь, как давно я об этом мечтал, Шэдоу, — продолжает шёпотом Соник, его голос сбивается от возбуждения, пока он проводит длинным языком по изгибу шеи, вызывая мурашки. Следующие его слова веют откровенной похотью. — Какой же ты вкусный, когда теряешь контроль. Шэдоу закрывает глаза, его тело трепещет от смеси смущения и порыва сдаться. Он чувствует, как крупные лапы Соника скользят по его груди, по животу, по бёдрам, оставляя за собой горячие следы. Каждое прикосновение усиливает жар внизу живота, постепенно заставляя забыть о сопротивлении. Луна, словно соучастник, заливает зал мягким светом, подчёркивая контраст между тёмной шерстью Шэдоу и ярко-синей шкурой Соника — как два пятна краски на холсте, слившиеся в одно целое. Воздух наполнен ароматами крови, пота и страсти — тяжёлый, дурманящий коктейль, от которого трудно дышать. Соник, словно хищник, почуявший добычу, срывается и стремительно скользит ладонью вниз по животу Шэдоу — его когти слегка впиваются в чёрную шерсть с каждым движением, но прикосновения нарочито нежны, чтобы не поранить. Его пальцы ныряют между ног вампира и нащупывают мягкие складки — уже мокрые и набухшие — и он чувствует, как те дрожат под его лёгким прикосновением. Скользкая влажность покрывает подушечки пальцев и Соник усмехается, глубоко вдыхая срывающий крышу запах его течки, смешанный с металлом крови, который никогда из того не выветривается. — Не ожидал, что ты можешь быть настолько мокрым вот здесь, — шёпотом дразнит с ухмылкой ëж-оборотень ему на ушко, облизывая клыки в предвкушении, но его сильный голос звучит почти ласково. — Однако не переживай, я обязательно помогу тебе с этим. Шэдоу извивается в руках Соника, но тело всё равно предаёт его, подаваясь навстречу приятным прикосновениям. Он пытается протестовать, но фиолетовая лента на губах глушит слова, оставляя после них лишь сдавленные стоны. Его глаза, горящие ярко-алым, закрываются от удовольствия, а пальцы судорожно цепляются за руку ежа-оборотня, которая аккуратно ласкает его киску. Соник заходит немного глубже, размазывая пальцами природные соки по нежным складкам и мягко нажимая подушечкой большого пальца на клитор. Он хотел бы толкнуть пальцы внутрь, но наличие когтей останавливает — он не хочет случайно ранить вампира. Каждое его движение сопровождается тихим хлюпающим звуком, от которого по спине Шэдоу пробегает дрожь возбуждения. — Ты такой чувствительный, Шэдоу, — продолжает бормотать Соник с усмешкой, двигая пальцами быстрее между складок, его дыхание обжигает щёку вампира, когда их лица оказываются на одном уровне снова. — Тебе приятно, когда я трогаю тебя там? Шэдоу не может ответить, но его тело говорит само за себя — лицо слегка корчится в наслаждении и он выгибает спину, прижимаясь ещё ближе к груди ежа-оборотня, а ноги безудержно дрожат. Соник удерживает его на месте одной лапой, пока другой продолжает дразнить киску, ведя пальцами по половым губкам и скользя внутрь между ними. В один момент ëж-оборотень склоняется и нежно ведёт языком по шее Шэдоу — скользит по шëрстке, оставляя влажные следы, пока переходит к плечам, облизывая те, а затем останавливается на лице, пятная щёки слюной. Словно помечая так свою территорию. — Прости, но ты выглядишь так очаровательно, что я не смог устоять, — убирает язык и хрипло шепчет Соник, усмехаясь, когда Шэдоу рычит в ленту и кидает на него раздражëнный взгляд, выражая недовольство. Он облизывает собственные губы, желая запомнить вкус вампира. — Тебе это даже нравится, не так ли? Соник, неожиданно, снова резко нажимает большим пальцем на бусинку клитора, заставляя вампира крупно задрожать и широко распахнуть глаза. Шэдоу сотрясается всем телом от пронзившего его приятного ощущения, а из горла вырывается приглушённый лентой стон. — Да, ты хочешь большего, я знаю, — соблазнительным тембром произносит Соник, чувствуя, как Шэдоу постепенно плавится в его руках. Его ухмылка превращается в почти угрожающий оскал, а наслаждение контролем над телом Шэдоу походит на маниакальное. — Но попросить не можешь, потому что я лишил тебя голоса. Шэдоу краснеет и опускает взгляд от стыда, его тело до предела напрягается, а ноги снова дрожат в ответ на его слова. Он ненавидит то, насколько ëж-оборотень прав. Соник ловит его, поддерживая и продолжая скользить пальцами по складкам киски, пока вампир не начинает биться в его руках, словно пытаясь сбежать от собственного желания. Шэдоу больше не может сопротивляться — его ноги слабеют, словно ватные, больше не удерживая равновесие, всё тело содрогается от перегрузки ощущений. Соник чувствует это и мгновенно отстраняет лапу, наблюдая, как вампир замирает в недоумении, словно пытаясь понять, почему ласки прекратились. — Мы только начали, — Соник отвечает на немой вопрос сразу же, его голос звучит почти агрессивно, но в нём слышится прежняя нежность. Он без предупреждения подхватывает Шэдоу на руки, будто тот ничего не весит, аккуратно усаживая его на красное бархатное кресло, которое слегка скрипит под весом. — Раздвинь ноги для меня, — приказывает Соник, мягко, но настойчиво, его когти скользят по внутренней стороне бедра Шэдоу, надавливая и заставляя того повиноваться. И он, не в силах сопротивляться, медленно раскрывает бёдра, обнажая полностью влажную киску, которая блестит в лунном свете. Соник тут же опускается на колени перед креслом, но его мощная фигура даже так всë ещё властно нависает над Шэдоу. Нефритовые глаза сверкают хищным восторгом, когда он разглядывает аккуратные контуры интимного местечка вампира. Он ухмыляется, видя удивление в глазах Шэдоу — тот понимает, что будет дальше, но не может поверить, что ëж-оборотень действительно осмелится на это. — Расслабься, я просто сделаю тебе приятно, — Соник успокаивает его мягким голосом и медленно наклоняется вперёд, оказываясь между бёдрами — его язык накрывает половые губки и медленно скользит между складок киски вниз, но сначала легко, словно пробуя на вкус. Его соки солоноватые и пряные, с лёгким металлическим привкусом крови даже здесь — это сводит Соника с ума. Шэдоу вжимается пальцами в бархатные подлокотники, его тело инстинктивно выгибается навстречу языку от удовольствия. Сквозь фиолетовую ленту слышен приглушённый скулëж — он хочет кричать, но не может. Его глаза закрываются, а дыхание становится прерывистым, когда Соник начинает двигать языком быстрее, ритмично лаская клитор и проникая внутрь. — Ммм… — рычит гулко Соник, наслаждаясь вкусом соков вампира и вызывая резкую дрожь в теле того из-за вибрации. Его горячее дыхание обжигает чувствительную плоть, а когти слегка царапают внутреннюю сторону бёдер Шэдоу, оставляя красные следы под шерстью. — Ты прекрасен на вкус, знаешь? Шэдоу дëргается и корчится в кресле, его тело сотрясается от каждого жаркого прикосновения языка. Он пытается сдержать стоны, но они вырываются из горла наружу, шумные и отчаянные. Его пальцы судорожно сжимают бархат, а ноги начинают дрожать. Соник не останавливается — он погружается глубже, облизывая каждую складку, каждую каплю влаги, словно хочет запомнить каждый миллиметр тела вампира. Его движения становятся всё настойчивее, язык проникает внутрь и скользит наружу, заставляя Шэдоу извиваться от удовольствия. Соник нажимает языком на клитор снова и снова — в один момент это становится последней каплей для Шэдоу. Он содрогается, его тело выгибается в кресле, а сквозь фиолетовую ленту прорывается приглушëнный крик. Его бёдра судорожно сжимаются вместе, прижимая морду Соника к своей киске, словно пытаясь поглотить его полностью. Шэдоу с головой накрывает волна яркого оргазма — его ноги дрожат, пальцы впиваются в бархатные подлокотники, а хлынувшая из вагины влага покрывает язык Соника, такая же сладковатая и пряная, смешанная с металлом крови. Соник не отстраняется, продолжая ловить каждый спазм его тела, слизывая капли со складок, пока тело вампира не обмякает, а дыхание не становится тяжёлым и прерывистым в его послесвечении. — Ты такой прелестный, особенно когда кончаешь от моих ласк, — произносит соблазнительно Соник, отстраняясь и облизывая губы, которые блестят от влаги в лунном свете. Ярко-зелёные глаза горят хищным удовлетворением, а в голосе звучит нотка нескрываемого триумфа. Он вытирает остатки влажности на своих губах тыльной стороной ладони. Шэдоу, всё ещё дрожащий, пытается восстановить контроль над своим телом, грудь вздымается слишком часто. Его взгляд затуманен, а мысли разбегаются сплошь, словно стая испуганных птиц. Он хочет возразить, прямо сейчас сорвать ленту со рта, но Соник не даёт ему такой возможности. — Надеюсь, ты не думал, что это конец? — с усмешкой спрашивает ëж-оборотень, нависая над ним, тем самым делая разницу в их размерах ещё более очевидной. Его горячее дыхание обжигает щёку Шэдоу на резком выдохе, а затем он шепчет ему на ушко. — Аромат твоих феромонов стал только сильнее. Думаю, мне стоит сменить подход. Сейчас. Соник, не дожидаясь ответа, подхватывает вампира на руки, будто невесомую добычу, прижимая к себе. Его лапы обвивают талию Шэдоу, чувствуя, как всё ещё подрагивают мышцы того после оргазма. Шэдоу кладёт руки на широкие плечи Соника и утыкается лицом в пушистую грудь ежа-оборотня, дыхание сбивается снова. — По…жа…луй…ста… — пытается выдавить мольбу Шэдоу сквозь ленту по слогам, но слова тонут в гулком рычании ежа-оборотня, что вибрирует в массивной груди. — Тс-с-с… — шипит тихо Соник в ответ, смыкая на момент глаза и прижимаясь носом к шее вампира, чтобы вдохнуть сладкий запах его течки. — Ты же чувствуешь, как сильно я хочу тебя сейчас, правда? Соник дëргает тазом вверх и его член, твёрдый и пульсирующий, скользит между бёдрами Шэдоу, но он не торопится. Он наслаждается моментом — ощущением тела вампира на руках, биением его сердца, которое отдаётся в груди Соника, словно эхо, а ещё тем, каким неестественно горячим он кажется прямо сейчас. — Теперь я не отступлю. Ведь тебе нужно ещё, — шепчет жарким тембром Соник, касаясь губами изгиба его шеи и оставляя долгие, горячие поцелуи, вырывая тем самым из Шэдоу шумные вздохи. — Я это знаю. Ты весь пылаешь, Шэдоу. Шэдоу замирает в руках Соника, стискивая его шерсть между пальцами, карминовые глаза распахиваются широко. Его тело — смесь противоречий: дрожь из-за течки, которая пульсирует внизу живота, вместе со страхом перед тем, что грядёт дальше, словно он стоит на краю пропасти, в которую сам хочет сорваться. Но руки вампира, словно предательски, скользят по пушистой шее Соника, обвивая её, словно ищут опору. Это движение — безмолвный крик согласия, который Соник ловит на лету. Его ухмылка становится победной, клыки поблёскивают в темноте, а нефритовые глаза горят таким яростным голодом, что Шэдоу на мгновение кажется, что он сгорит дотла. — Ты хочешь меня, — констатирует Соник с практически звериной ухмылкой, его голос — смесь нежности и бушующей страсти. Он прижимает Шэдоу к себе крепче, позволяя тому почувствовать каждый мускул своего тела, каждую вибрацию неоспоримой силы, которая может с лёгкостью разорвать в клочья. Шэдоу не может ответить — фиолетовая лента на губах затыкает, его пальцы впиваются в пушистый кобальтовый мех на шее оборотня, оставляя слабые следы. Его ноги, всё ещё дрожащие, обвивают талию Соника, словно умоляя о большем, несмотря на инстинктивный страх. Соник, чувствуя это, медленно опускает Шэдоу на себя, направляя свой твёрдый член к мокрой вагине вампира. Его размер впечатляет — крупный и длинный, пульсирует от желания, а кончик уже касается складок, размазывая влагу. — Я сделаю тебе так хорошо, что ты никогда не сможешь забыть меня, — бормочет Соник на резком выдохе ласковым голосом. Его ладони скользят по спине Шэдоу, утешая, но не останавливаясь. Первый толчок — медленный, прощупывающий, почти мучительный. Соник проникает членом внутрь, растягивая нежные стенки влажной киски, заставляя Шэдоу выгнуться и закусить ленту в зубах, чтобы не закричать. Это ощущается чертовски приятно. — Ах, внутри тебя так тесно… — протягивает со стоном удовольствия Соник, его клыки впиваются в собственную губу, чтобы не потерять контроль слишком рано. Он постепенно входит глубже, пока не погружается полностью, чувствуя, как киска вампира жадно сжимает его член, словно пытаясь удержать внутри навсегда. Шэдоу отчаянно скулит, требуя большего, его тело дрожит, а когти сквозь чёрные перчатки впиваются в шерсть Соника, оставляя следы, но ему уже всё равно. Он наслаждается каждой секундой долгожданных ощущений. Внутри него бушует пламя, которое распространяется по венам, сжигая остатки сопротивления. — Ос…та…но…вись… — пытается пролепетать Шэдоу сквозь ленту, но его слова превращаются в невнятный звук, похожий на длинные стоны. Его глаза в блаженстве закрываются, а голова падает на грудь Соника, пока пальцы сильнее стискивают шею ежа-оборотня. Соник не слушает его, движения — медленные, выверенные, как удары метронома — начинают раскачивать тело Шэдоу на весу. Каждый его толчок заставляет киску сжиматься вокруг крупного члена сильнее, выдавливая новые волны влаги, которые обильно стекают по бёдрам вампира как подтверждение его нужды избавиться от противного состояния течки. — Ты тоже чувствуешь это? — горячо шепчет Соник ему на ушко, проводя по тому языком аккуратно и слегка прикусывая клыками, посылая по телу вампира дрожь. — Как некоторые вещи проясняются. Мы ведь оба хотели этого. Давно. Шэдоу не может отрицать его слова — собственное тело предаёт, с удовольствием подаваясь навстречу каждому толчку и самостоятельно насаживаясь на член ежа-оборотня на весу, а сердце бьётся так громко, что кажется, будто вот-вот вырвется из груди. Ему настолько хорошо, что у него кружится голова. И он не может поверить, что именно Соник заставляет его сейчас чувствовать себя вот так. Соник ускоряется, его толчки становятся быстрее, глубже, страстнее, словно он пытается слиться с Шэдоу в единое целое. Его член скользит внутрь киски вампира с лёгкостью, вызывая влажные, хлюпающие звуки, которые эхом разносятся по залу. Каждое проникновение растягивает чувствительные стенки, заставляя Шэдоу яростно содрогаться в лапах Соника. — Да, вот так, покажи мне, каким раскрепощëнным ты можешь быть рядом со мной, — Соник издаёт почти звериное рычание, его прерывистое дыхание обжигает шею Шэдоу, пока он накрывает её губами снова и снова, оставляя следы от засосов. Его когти слегка впиваются в бёдра вампира, удерживая его крепко прижатым к себе, но Шэдоу больше не сопротивляется — его тело, словно созданное для этого, принимает каждый толчок с наслаждением, а соки продолжают без остановки стекать по ногам, оставляя следы на шерсти. Шэдоу шумно стонет, ярко-алые глаза закатываются, а дыхание срывается на частые, прерывистые вздохи. Он чувствует, как член Соника заполняет его до краёв, задевая все самые чувствительные точки внутри благодаря размеру. Это срывает ему крышу. Фиолетовая лента, всё ещё обмотанная вокруг рта, внезапно спадает — клыки Шэдоу прорывают ткань без труда. — Соник, подожди, это уже слишком… — выдыхает судорожно вампир, чувствуя свободу и возможность нормально дышать, но ёж-оборотень не даёт ему времени на слова, продолжая жарко трахать и заставляя выть от резких приливов приятных ощущений. Внезапно, подчиняясь собственным вампирским инстинктам, Шэдоу запрокидывает голову назад, а затем резко опускает и вонзает острые клыки в шею Соника с громким звуком повреждëнной плоти. Кровь хлещет горячей волной на язык, наполняя рот Шэдоу сладким металлическим привкусом, который вынуждает его рычать от удовольствия, когда он окончательно сдаётся ощущениям. Соник сжимает клыкастые челюсти вместе, его тело пробивает дрожь от внезапной вспышки боли, смешанной с извращëнным наслаждением в реакции на укус, а рык, громко вырывающийся из его груди, эхом отдаётся в каменных стенах. — Чёрт, а это реально больно, ха-ха-ха… — выругивается ëж-оборотень сквозь стиснутые зубы с мрачным смехом, но не останавливается, ведь это только сильнее подстëгивает его — толчки становятся ещё горячее, достигая предела скорости, когда он совсем срывается. Соник трахает Шэдоу так, словно хочет сломать по частям изнутри, но при этом всё ещё сжимает вампира в своих лапах столь трепетно, будто тот действительно хрупкое создание. Шэдоу закрывает глаза и высасывает тёплую кровь ежа-оборотня из раны жадно, делая торопливые глотки. На краях рта рисуются извилистые алые дорожки, стекая на подбородок из-за того, с каким отчаянным голодом вампир поглощает своё любимое лакомство. Его пальцы судорожно стискивают плечи Соника, а ноги сжимаются вокруг пояса того, пока чужая шея глушит каждый сладкий стон, что вырывается из горла Шэдоу в ответ на страстные толчки. Он чувствует, как член Соника пульсирует внутри него, доводя до грани, а его собственная киска трепещет при каждом движении. — Я совсем близко, Шэдоу, — с рыком выдавливает Соник слова, отстраняясь от Шэдоу слегка, чтобы посмотреть во вспыхнувшие карминовым глаза, когда вампир отпускает его слишком внезапно, позволяя струйкам крови стекать по шерсти. Его собственные глаза горят диким нефритовым огнём в темноте, а на губах играет ухмылка, когда он шепчет в его окровавленные губы. — Поэтому больше не собираюсь сдерживаться. Соник тут же подтверждает свои слова. Его толчки становятся яростными — член вбивается в киску Шэдоу с такой силой, что каждый удар отзывается в зале эхом шумного шлепка. Его когти впиваются в спину вампира, оставляя длинные красные царапины под чёрной шерстью, но Шэдоу не чувствует боли — только жар, который разливается по венам, сжигая последние остатки контроля. — Ммм, да, так хорошо… — низко бормочет Соник, его голос срывается на рычание, а нефритовые глаза горят практически безумным огнём. Он с наслаждением наблюдает, как Шэдоу корчится в его лапах, выгибая спину и запрокидывая голову назад со сдавленным стоном. Он всхлипывает, не в силах произнести ни слова, слёзы стекают по щекам, а его тело сотрясается от спазмов, которые сжимают член Соника внутри, вырывая из того приглушëнные полустоны. — Со-Соник… Я не мо-могу больше… А-а-ах, по-пожалуйста… — Шэдоу отчаянно лепечет сквозь короткие стоны и окончательно теряет себя. Его второй укус — резкий, без предупреждения — впивается в другую сторону шеи Соника. Свежая порция крови стекает в рот, смешиваясь с собственным прерывистым дыханием, пока он старается не захлебнуться. Он сосёт безжалостно, словно пытаясь вытянуть самую душу ежа-оборотня, в то время как его киска сжимается и трепещет вокруг члена Соника, доводя того до края. — Агх, чёрт возьми, Шэдоу… — издаёт шумный рык Соник, чувствуя, как оргазм внезапно накрывает его — толчки становятся прерывистыми, практически неконтролируемыми, а член пульсирует внутри вампира, выпуская потоки горячей спермы прямо в его матку, брызгая на стенки внутри. — Ты просто невероятен… Шэдоу кончает почти одновременно с ним — его тело изгибается, а из горла вырывается крик, заглушённый шеей Соника, пока соки из его киски потоком хлещут наружу, смешиваясь со спермой, покрывая бёдра обоих липкой влагой. Их стоны сливаются в единый звук, от которого дрожат стёкла витражей. Соник всё ещё двигается внутри него, член скользит медленно, почти нежно, пока последние волны оргазма не затихают. Его ладони ведут по спине Шэдоу аккуратно, прослеживая следы от когтей, словно пытаясь исцелить раны, которые сам же нанёс. Шэдоу дрожит всем телом и осторожно вынимает клыки, облизывая собственные губы, запятнанные кровью ежа-оборотня. Соник морщится в ответ на боль. Тишина в зале воцаряется внезапно, нарушаемая лишь их обоюдно тяжёлым дыханием, эхом отдающимся под сводами замка. Шэдоу всё ещё прижимается к Сонику, его пальцы слабо цепляются за шерсть на плечах ежа-оборотня, словно боясь отпустить этот момент и снова окунуться в реальность. Соник, всё-таки, медленно опускает вампира на ноги, но не отстраняется — его лапы всё ещё обвивают талию Шэдоу, как будто опасаясь, что тот просто исчезнет после произошедшего. Его ярко-зелёные глаза, теперь мягкие и почти ласковые, изучают лицо вампира, пытаясь прочесть эмоции за алыми всполохами в его взгляде. Шэдоу, наконец, отстраняется первым. Его движения неуверенны, словно он всё ещё пьян от остатков последствий течки и крови Соника. Он опускается в красное кресло — где ещё недавно его тело сотрясалось от удовольствия — скрещивая руки на груди в жесте защиты или попытки собраться с мыслями. — Ты… — начинает резко Шэдоу, указывая на него пальцем в обвинении и стараясь звучать возмущëнно, но его голос колеблется и прерывается на выдохе. Он сощуривается и поднимает серьёзный взгляд на Соника, который медленно опускается перед ним на колени, всё такой же потрëпанный и прекрасный в своей звериной форме. — Знаешь ведь, что в меня нельзя кончать во время течки, да? Соник слегка наклоняет голову в сторону, как будто не понимает, о чём твердит вампир, но слабая усмешка выдаëт его, когда ëж-оборотень позволяет губам растянуться в широкой ухмылке, обнажая ряды острых клыков, что поблёскивают в темноте. Он тянется к Шэдоу лапой, мягко касается его чëрно-красных иголок и шепчет прямо в лицо: — Да, знаю, но рискнул. На самом деле, мне с самого начала было любопытно, совместимы ли мы будем в этом плане. — Что? — Шэдоу замирает и широко открывает глаза, его губы слегка размыкаются от удивления, а щёки будто горят ярче, чем алые полоски на его теле. Полупрозрачные молнии на иголках вампира тускло мерцают в лунном свете как реакция на сильные эмоции, а между бёдер медленно вытекает их смешанная эссенция, оставляя блестящие следы на чёрной шерсти. — Получается, ты давно хотел сделать меня… О, хаос, ты точно с ума сошëл, Соник… — Возможно. Но тебе ведь помогли мои методы? Чувствуешь себя лучше сейчас, прелесть? — Соник спрашивает заботливо, его голос звучит слишком тепло, настолько, что Шэдоу на момент теряется, не зная, что сказать, пока ëж-оборотень склоняется ближе и его дыхание щекочет шею вампира, где ещё видны слабые следы от засосов. — Да, — судорожно выдыхает Шэдоу и вздрагивает, вжимаясь спиной в красную спинку бархатного кресла, когда чувствует, как язык Соника слегка касается меток от поцелуев на его шее. Он не хочет признавать этого, но лгать ему после всего, что произошло между ними, казалось вампиру неправильным. — Хотя риск и небольшой, но… Если я забеременею от тебя после этого… — Тогда мы будем решать это вместе, — перебивает внезапно Соник и его голос звучит неожиданно серьёзно, он отстраняется и аккуратно берёт ладонь Шэдоу в свою лапу, поднося к губам и оставляя нежный поцелуй на костяшках. — Как и всё остальное. Шэдоу не двигается, пребывая в ступоре и пытаясь осознать смысл слов ежа-оборотня. И как только он понимает, его глаза вновь распахиваются, встречаясь с мягким взглядом Соника, что сидит так близко перед ним на коленях, словно преданный волк. В этот момент атмосфера замка кажется тише, чем когда-либо, даже ветер за окном замирает, словно боясь нарушить этот хрупкий момент. — Соник, иногда ты просто невыносим, но… — бросает на шумном вздохе Шэдоу, но сдержать улыбку, что расползается в уголках губ, не может. В его голосе в этот момент даже нет злости, только усталость и ещё что-то едва заметное — тёплое. Шэдоу кладёт обе руки на пушистые щёки Соника и осторожно гладит. — Нет, из тебя определённо вышел бы ужасный отец. — Это мы ещё посмотрим, — Соник лишь улыбается и закрывает глаза, когда ощущает ласковые прикосновения ладоней вампира к его морде, наклоняясь ближе к его рукам. Он утыкается носом в его плечо и искренне смеётся, тогда Шэдоу прижимается к нему и чувствует за вибрацией его груди, как собственное сердце бьётся в такт с сердцем ежа-оборотня — быстро, громко, словно в унисон.