Скрижали памяти: Соскэ

      Грохот.       Звуки разбитых зеркал и фарфора разносились по всему дому, переплетающиеся с резкими выкриками. Голос Мицубы, наполненный яростью, срывался на крик:       – Ты вообще думаешь, что делаешь, чертов щенок?! Коу отступил на шаг. Его дыхание сбилось, а сердце колотилось, как пойманная в клетку птица. Он знал, что сейчас не лучшее время грубить Мицубе, но не смог удержаться от ответа:       – Может, если бы ты не был таким идиотом, я бы хоть что то мог тебе объяснить!       Мицуба скрипнул зубами. За его спиной появилась высокая, мрачная тень, как будто из-под пола разрастались лозы. Лицо парня помрачнело, казалось, он готов был убить Коу. Видимо, всё так и было.       В комнате вновь раздался грохот. Внезапно Минамото почувствовал резкую боль в спине, а нечто мерзкое обхватило его шею. Щупальца, покрытые отвратительной жидкостью, душили его. Было странно ощущать что-то подобное… Раньше, если Мицуба и душил Коу, то только руками. Мучительнее было ощущать, как сжимаются его горло и грудная клетка. В этот раз такой боль была не так ощутима, скорее сам факт того, что ты умираешь, пугал больше, чем сама смерть. Минамото пытался ухватиться руками за щупальца, но сил не хватало даже на панику. Желание уснуть пришло слишком быстро. Всё, что успел сделать Коу, это тихо произнести имя существа, стоящего напротив.

***

      – Аой…! Амане, где ты?       Мальчик неуверенным шагом бродил по незнакомым местам и кого то звал. Уже три дня он не видел своего лучшего друга. Воспитатели приюта не обратили на это внимания, а просто продолжили следить за другими ребятами. Он не понимал такого отношения. Да, может быть, у взрослых много других забот, да и в приют каждый день поступают новые дети… Но это его лучший друг, мальчик не мог просто забыть о нём.       Позади раздался шелест сухих листьев. Мальчишка резко обернулся, его сердце заколотило, потоотделение повысилось, а ком подкатил к горлу. Он знал, что ступил не на те земли… Он думал, что, переступив эту границу, найдет своего друга, и они вернутся, как ни в чём не бывало. Но, похоже, его план пошел не так, как он ожидал.       Звуки раздавались со всех сторон. Мальчик совсем запаниковал и бросился назад в приют, но, сколько бы не приходилось бежать, выхода из леса не было. Поняв, что он потерялся и не знает, на чьей стороне теперь, его ноги подогнулись, и он упал на землю. Прикрыв детское лицо ручками, он тихо заплакал.       – Как же так получилось, что человеческий ребенок ступил на наши земли. – внезапно раздался грубый, басистый голос.       Мальчишка даже не послушал, что ему сказали, и, услышав голос, сразу же бросился на звук, надеясь встретиться с его владельцем. Перед глазами возникла высокая фигура – это был не человек… Мальчик хотел закричать, но его опередила ноющая боль в затылке, а затем наступила кромешная тьма.       Он очнулся от ярких вспышек и громких аплодисментов. Открыв глаза, он увидел целый зал существ, у каждого из которых была табличка с цифрой. Несмотря на свой юный возраст, он сразу понял, где находится – на аукционе. Оглядываясь, он понял, что лежит на сцене, а рядом стоит солидный мужчина средних лет, который что-то говорил в микрофон. Неужели ставка на него? Паника вновь охватила его, становилось только хуже от мысли, что он может быть продан. Он хотел встать и убежать, но, вглядываясь в присутствующих, осознал одно: прямо сейчас его продают кому-то на другой стороне земли… Но ведь он всего лишь хотел найти своего друга. Почему все так обернулось?       Вдруг солидный мужчина замолчал. В тишине можно было услышать, как сильно бьётся сердце мальчика. На сцене появился другой "нечеловек", которого сначала сложно было отличить от людей. Мужчина что-то произнес, но мальчик не раслышал. Ему помогли встать и увели на свежий воздух. Солнечный свет заставил его поморщиться. Вокруг не происходило ничего страшного, хотя воспитатели приюта всегда говорили, что другая сторона – это ужасное место, полное войн и убийств.       – Ну, как тебя зовут? – вдруг раздался голос.       Мальчик вздрогнул от неожиданности.       – Коу… Минамото Коу… – нехотя ответил желтоволосый.       – Значит, Коу… Я не горю желанием иметь с тобой что-то общее, но запомни одну вещь: с этого дня ты – жалкая игрушка моего сына, которая вышла мне в солидную сумму. – Он выдержал короткую паузу. – В общем, подарок на день рождения. Веди себя прилично, не хочу чтобы мои деньги ушли зря.       Игрушка. Хотя слова были холодными, Коу почувствовал облегчение от человеческого облика. Да и сын… Наверное, его ровесник. Может быть, можно попробовать подружиться, а потом вернуться в приют. Да, так он думал, пока не увидел самого мальчика.

***

      – Ну и урода ты притащил. – Это были первые слова, сказанные ему новым знакомым.       Как оказалось, парня звали Мицуба. Он не сразу представился, видимо, прозвище "соалоаоа", которое ему дал Коу, уже достало. Отец никогда не звал его по имени, называл "сыном". Как и Мицуба не называл родственника по имени, называя "отцом". Их имена в такой ситуации было сложно узнать.       На что бы ни рассчитывал Коу, он прекрасно понимал, что ему предстоит прожить. Мицуба на первый взгляд казался вполне милым, но, прожив с ним еще несколько дней, Минамото хватило ума догадаться: ему тут не рады. Не смотря на это, отпускать его явно не собирались. Каждый день был пыткой. Его унижали, избивали, насмехались и сделали мишенью для всех негативных эмоций. Коу старался вести себя прилежно, надеясь, что его рано или поздно отпустят и отправят домой, но годы шли, и отношения подростков только ухудшались. Желтоволосый был откровенной личностью, всегда высказывал своё мнение, что для розововолосого было оскорбительно. Он считал, что раз Минамото выкупили, то он должен быть послушным и делать всё, что скажет хозяин. За любое непослушание Мицуба выходил из себя и срывался на нём ещё сильнее.       Жить в такой обстановке было тяжело. На Коу давили со всех сторон. В некоторые дни "хозяин" забывал кормить его, и Минамото оставался голодным. У него не было права свободно передвигаться по дому – только с сопровождением Мицубы. Это место было похоже на тюрьму.       Каждый раз Коу мучил вопрос: кем на самом деле является эта семья? День Мицубы протекал как обычно. Парень был на домашнем обучении, ел обычную еду, домашняя рутина ничем не удивляла. В общем, жили они как обычные люди, что настораживало. Минамото не хватало смелости спросить про "изъян" семьи Мицубы, боясь получить очередное наказание.       Мысли о том, что такое отношение к людям – не случайность, не покидали его. Что такого ужасного сделал Коу и его семья, чтобы Мицуба испытывал такое отвращение к ним? Разве это не желтоволосый должен ненавидеть паренька который вечно издевается над ним и мучает? Подобные вопросы порождали страх. У Коу не было ни свободы действий, ни права голоса. Оставалось лишь терпеть и стараться не задавать глупых вопросов.       В какие то дни Мицуба покидал дом, но для Коу было странно представлять, что у такого человека есть друзья. Минамото продолжал молчать и не расспрашивать розововолосого, но любопытство порой брало верх.       – Ты иногда выходишь на улицу? Гуляешь с кем то? – с опаской решился спросить Коу.       По началу казалось, что Мицуба не собирался отвечать, но он вдруг резко заговорил:       – Да, со своей девушкой. – Очень странно было услышать спокойный тон без издевок.       – У тебя есть любимый человек? Я даже удивлен.       – Идиот, я насмехаюсь над тобой. Даже не надейся, что услышишь от меня желаемое. – Мицуба схватил небольшую сумку и вышел из комнаты.       Раздражает. Коу не понимал, и, видимо , уже никогда не поймет такое отношение к себе. С того момента, как Мицубе стукнуло четырнадцать, тот стал часто выходить из дома. Наверное, это даже хорошо —Минамото мог побыть один, в спокойствии и тишине, но спустя столько времени, проведенного вместе, оставаться совсем одному было странно, а порой и страшно. Может, Мицуба и не блещет заботой, можно сказать, что Коу уже мог его боготворить только за то, что тот с ним разговаривает, но желтоволосый будто начал привязываться, как к своему хозяину… Парень понимал, что это нездоровая привязанность, но, с его положением, ничего не оставалось — он начинал забывать что такое по-настоящему дружить. Для него такие отношения стали чем то обычным, словно так и должно быть.

***

      – Мицуба! Когда-нибудь ты станешь организованным и будешь рассчитывать время правильно?       – А ты когда-нибудь сдохнешь и перестанешь мне наседать?       Перед Мицубой красовались три уже давно знакомые фигуры — Нацухико, Сакура и Цукаса. Первые двое часто проводят время вместе, да и общаются довольно долго, но назвать их друзьми было сложно… Наверное причина тому их характеры. Сакура всегда была холодной ко всем, но в нужный момент может проявить теплоту. Нацухико — обычный парень, с виду серьезный и нелюдимый, а на деле — очень хороший приятель и собеседник. Что сказать о Цукасе… С ним легко найти общий язык, но его шутки понять дано не каждому.       – Мицу, ты в последнее время совсем не в духе. Опять с отцом беды? – Цукаса явно подкалывал друга.       По началу хотелось ответить, но Мицуба понял, что над ним как всегда смеются и проигнорировал вопрос.       – Хватится грызться, как собаки. Пошлите уже, – сказала Сакура своим нежным бархатистым голосом, который предавал больше спокойствия и уверенности. Когда она что-то рассказывала, все замолкали и лишь слушали ее в удовольствие. Порой казалось, что это и есть ее способность, но оказалось, она совсем другая. Её способность связана с растительностью: за считаные секунды она может вырастить десятки деревьев, менять их форму и размер. Девушка всегда носит с собой горсть семян в небольшом зеленом мешочке на любые случаи. С одной стороны это может показаться бесполезным, но в районе их местожительства все красоты природы создаёт именно её семья. Что особенного в её деревьях, так это то, что их никто и никогда не сможет срубить, повредить или сломать. Всё, что она создала, изменить сможет только Сакура.       Компания хорошо проводила время. Они шумно обходили все улицы и порой заглядывали в разные забегаловки, дабы украсть что-то перекусить. Начинало темнеть, и показалась яркая полная луна. Мицуба перевёл всё своё внимание на неё, а Цукаса, как всегда, начал смеяться с него. Его забавляло поведение розововолосого при полнолунии: тот сразу становился подозрительно спокойным и расслабленным.

***

      – Мицу, гляди, какая луна сегодня красивая.              Мицуба поднял голову к небу, совершенно чистому, полному маленьких огоньков, которые окружали большой светло-серый шар. Мальчик глядел глазами, полными изумления — никогда в жизни ему не приходилось видеть такой красоты.       – Мама такая же красивая, как большой шарик на небе! – воскликнул Мицуба.       Девушка посмеялась и прижала мальчика к груди. Было слышно её сердцебиение, такое же спокойное, как и её голос.       – Мицу… Я тебя очень люблю. У меня больше нету никого, кроме вас с папой. Пообещаешь, что, чтобы не случилось, ты, когда будешь смотреть на луну, вспомнишь меня?       Мицуба не видел в словах своей матери чего то странного. Она часто говорила ему подобные слова, и, несмотря на кивки сына, продолжала спрашивать.       – А почему ты так любишь смотреть на луну? – любознательно спросил Мицуба.       – Разве она не прекрасна? Мы любим смотреть на то, что нам нравится. Мне вот нравится "большой шарик в небе". А тебе? – Мама подражала Мицубе, но это совсем не обижало.       Мальчик не знал, что ответить. Ему нравилось всё, что нравится маме. Ему нравилась мама. Он не видел ничего в жизнь более ценного, чем эта женщина, поэтому старался проводить с ней как можно больше времени. После работы её встречал счастливый ребенок, который опять сделал какую-то открытку или оригами для любимой мамы. Все его подарки она хранила в коробочке в своём шкафу, даже если они были неаккуратные. Пусть даже кусок бумаги с надписью: "Любимой маме" — она сохраняла.