Tiger, Tiger

Он должен взять на себя ответственность. Нужно извиниться перед Шень Цинцю и Ло Бинхэ за то, что позволил этому… зайти так далеко. Надо было отстраниться раньше. Он всё ещё не верит, что допустил это, стыд жжёт уши. Желудок Лю Цингэ неприятно скручивает от собственного колебания, пока он стоит у двери Шень Цинцю. Он медлит лишь миг, прежде чем агрессивно её распахивает. Внутри Шень Цинцю и Ло Бинхэ поднимают взгляды — на их лицах мелькают удовлетворение и интерес. Нет смысла тянуть. Лю Цингэ стискивает зубы и выпрямляется, как штык. — Прошу прощения, — выдавливает он, склоняя голову. — Я вёл себя неподобающе. — О? — говорит Ло Бинхэ. Лю Цингэ бросает взгляд и видит его улыбку, как у кота, укравшего сливки. — В чём же? — Это я поцеловал тебя, шиди, — говорит Шень Цинцю, заставляя Лю Цингэ внутренне сжаться от унижения. Он уверен, что Ло Бинхэ в ярости: он сам в ярости на себя. Не понимает, как мог это допустить. — Как это может быть виной шиди? — Прошу прощения, — снова выдавливает он. Лицо кажется сухим и зудящим, жар будто скапливается в уголках глаз. — Я… Неожиданно дыхание сбивается, он останавливается, не зная, что вырвется, если продолжит говорить. Выражение Шень Цинцю сменяется тревогой. Закрыв веер, он подходит, протягивая руку к плечу Лю Цингэ. Тот отдёргивается, отступая. — Шиди, — осторожно говорит Шень Цинцю. Лю Цингэ выдыхает так ровно, как может, но дыхание всё равно слегка дрожит. — Шиди… кажется, я перегнул. Этот шисюн не хотел тебя… расстроить. Ты в порядке? Ло Бинхэ тоже приближается. Лю Цингэ чувствует себя загнанным, будто его окружают со всех сторон. Но уйти нельзя. Он виноват. Шень Цинцю счастлив в браке с Ло Бинхэ, они только что вернулись с медового месяца, а Лю Цингэ позволил себе так увлечься, что… что он… Как он мог так поступить с другом? Низкий голос бормочет рядом, но он не улавливает слов, глаза крепко зажмурены. Тяжёлая сильная рука обнимает его за плечи. Не оттолкнув её, он чувствует вторую руку, тянущую его вперёд, пока лицо не оказывается у шеи в массе мягких волос. Глаза колет, он слегка наклоняет голову, чтобы тьма волос скрыла его лицо. Что-то щекотное стекает по переносице. Дыша так ровно, как может, он стоит, стараясь не дать груди дрогнуть. Одна из рук на спине движется, медленно и успокаивающе. Ощущение незнакомое, но приятное. Обоняние слегка притуплено, но волосы пахнут так, как обычно пахнет Ло Бинхэ, когда он не тигр. По крайней мере, он не убил его, чего ожидал Лю Цингэ. Он неровно выдыхает, слегка качая головой. — Шиди, — мягко говорит Шень Цинцю. Лю Цингэ успокаивается от его тона, но чувствует себя эгоистом за это спокойствие. Он никогда не хотел, чтобы сильные чувства к Шень Цинцю стали чем-то… разрушительным. Не хотел ставить Шень Цинцю в такое неловкое положение. Он так старался не думать о… чём-то подобном. Даже о возможности этого. Он пытался, но не был достаточно силён, чтобы делать то, что нужно. Они не злятся, но он точно злится на себя. — Думаю, нам стоило сначала поговорить, — успокаивающе говорит Шень Цинцю. — Мне не следовало целовать шиди вот так, не спросив. Это шисюн должен просить у тебя прощения. Лю Цингэ дрожаще выдыхает в волосы Ло Бинхэ, выпрямляет спину и отступает, вытирая лицо. Не верится, что он только что… стоял в объятиях Ло Бинхэ. Ло Бинхэ смотрит с выражением, которое он не хочет разбирать. Он несколько раз моргает, убирая пелену с глаз, заставляет лицо принять нейтральное выражение, хмурясь на Шень Цинцю. — Почему? — прямо и резко спрашивает он. — Эм, — Шень Цинцю встречает его взгляд, в его глазах что-то… Лю Цингэ не может понять. — Шиди, я… мы хотели сблизиться с тобой. Прости, я был слишком напорист. — Не знаю, чего вы от меня хотите, — прямо говорит Лю Цингэ, скрещивая руки и сверля Шень Цинцю взглядом. — Оба, — добавляет он, переводя взгляд на Ло Бинхэ. — Не знаешь? — с сомнением говорит Шень Цинцю. Лю Цингэ хмурится, уязвлённый. Ло Бинхэ задумчиво смотрит между ними. — Шицзунь… сказал тебе, что хочет ухаживать за тобой? — осторожно спрашивает он Лю Цингэ. — Бинхэ! — укоряет Шень Цинцю, его щёки розовеют, и он слегка шлёпает Ло Бинхэ по руке. — Конечно нет, — огрызается Лю Цингэ, чувствуя, как щёки горят. — Не будь смешным. Шень Цинцю, при всех недостатках Ло Бинхэ, явно… предан ему. Он бы никогда не отказался от него — ни ради Лю Цингэ, ни ради одобрения секты, ни ради собственной безопасности. Лю Цингэ это знает. Так почему Ло Бинхэ смотрит на него, будто впервые что-то видит? — Знаешь ли ты, что я намерен ухаживать за тобой? — спрашивает Ло Бинхэ, взгляд сосредоточен. Слова не укладываются в голове Лю Цингэ, рот открывается и закрывается. — Нет, не намерен, — автоматически говорит он. Мысли кружатся. — Ты… — его взгляд мелькает на Шень Цинцю, который внимательно смотрит на него, медленно раскрывая и складывая веер, будто подумывает прикрыть им лицо. О чём говорит Ло Бинхэ? Ло Бинхэ с Шень Цинцю, он годами сражался с Лю Цингэ. Он бы не оставил Шень Цинцю ради… — Ты несешь чушь, — сердито говорит Лю Цингэ. Шень Цинцю и Ло Бинхэ переглядываются, и Шень Цинцю резко закрывает веер. — Шиди, — решительно говорит он. — Слушай, что говорит Бинхэ. — Мы, — Ло Бинхэ жестом указывает на себя и Шень Цинцю, — намерены ухаживать за тобой. Мы хотим, чтобы ты… был с нами. Внезапно Лю Цингэ вспоминает, что Шень Цинцю сказал перед тем катастрофическим… вспоминает нелепые слова, что он твердил, прежде чем… Лю Цингэ сглатывает. Прежде чем Шень Цинцю… поцеловал его. Слова о практике для Ло Бинхэ — практике поцелуев для Ло Бинхэ. Касание его губ, мягкое к губам Лю Цингэ… — Вы хотите… — тупо повторяет он. Ло Бинхэ внимательно следит за его лицом, Шень Цинцю теребит закрытый веер. Они хотят… Оба хотят? Шень Цинцю многозначительно смотрит на Ло Бинхэ, и демон шагает вперёд, мягко беря Лю Цингэ за локоть. — Мы хотим тебя, — тихо говорит Ло Бинхэ, и Шень Цинцю подходит, беря его за другой локоть. Лю Цингэ бросает в жар, тело пылает, кожа головы чешется, сердце бьётся слишком быстро. Он вырывает руку из хватки Ло Бинхэ, но не может заставить себя вырвать другую из руки Шень Цинцю. Бросив отчаянный взгляд, он видит в глазах Шень Цинцю решимость. Лёгкий румянец на его щеках не снижает пульс Лю Цингэ, а мягкая рука Шень Цинцю кажется обжигающей. Он не знает, как… что сказать, что делать. Рука Ло Бинхэ скользит вокруг его талии. — Он хочет снова тебя поцеловать, — бормочет Ло Бинхэ, свободная рука ложится на руку Лю Цингэ, переплетая пальцы, тёплая ладонь прижимается к тыльной стороне. Большой палец скользит между указательным и большим пальцем Лю Цингэ, и тот инстинктивно сжимает его, удерживая. Взгляд Шень Цинцю на миг падает на его рот, затем возвращается к глазам. Ло Бинхэ наклоняется так близко, что Лю Цингэ чувствует дыхание на шее, когда тот шепчет ему в ухо. Он дрожит от этого чувства, отворачивая голову только чтобы встретиться лицом к лицу с Шень Цинцю. — Я… — начинает Лю Цингэ, беспомощно замолкает. Шень Цинцю долго смотрит, затем кивает, будто принял решение. — Шиди стоит подумать, — твёрдо говорит он. — Шисюн и Бинхэ подождут его решения. Решения? Лю Цингэ всё ещё в смятении и растерянности. Ему нужно сказать Шень Цинцю и Ло Бинхэ, позволит ли он Шень Цинцю… поцеловать его? Или… хочет ли Ло Бинхэ тоже… тоже… Ло Бинхэ медленно выдыхает и чуть отстраняется, тепло больше не согревает кожу Лю Цингэ. Он не уверен, почему это ощущается как потеря. Но демон быстро напоминает ему о своей безграничной наглости, когда рука на его боку начинает медленно, слишком интимно поглаживать его талию. Дёрнувшись, он шлёпает по дерзкой руке той, что держит Шень Цинцю. — Отвали, — вяло говорит он, осознавая, насколько… близко они все трое стоят, и бросает на Ло Бинхэ тёплый сердитый взгляд. Он пытается высвободить руку, но Ло Бинхэ просто берёт её другой рукой и меняет хватку, прижимаясь ладонью к ладони. Интимность этого заставляет шею Лю Цингэ пылать. — Шиди, — легко говорит Шень Цинцю, направляя его к столу, за которым они с Ло Бинхэ сидели, когда он вошёл. — Присядь, поешь. Бинхэ приготовил, очень вкусно. Ло Бинхэ следует за ними, не отпуская руку, пока Лю Цингэ яростно её не вырывает. Он позволяет Шень Цинцю усадить себя за стол, всё ещё не понимая, что происходит. Ему наливают тёплый чай, Ло Бинхэ уплывает на кухню и возвращается с миской свежего риса. Пульс Лю Цингэ всё не успокаивается, но постепенно спокойный разговор и вкусная еда делают обстановку почти нормальной. Когда он заканчивает есть, Шень Цинцю и Ло Бинхэ смотрят на него с ожиданием. Чувствуя, как лицо снова горит, он встаёт, извиняется и быстро уходит. Его разум всё ещё в смятении.