Incanto

      В небольшом зале стоял запах засахаренных ананасов и вишневого бренди. Между столиками бродили официанты в выглаженных хлопковых рубашках бежевого оттенка, на каждом из которых был черный галстук в виде бабочки. Казалось, обслугу сегодняшнего вечера собирали те же стилисты, что и знатных гостей — их волосы, очевидно, были уложены качественным укладочным средством с соком мандрагоры, о чем говорил приятный блеск и твердая фиксация прядей, а кожаные носы их начищенных туфель сверкали, как только выглядывали из-под низа расклешенных брюк.       Гарри приник губами к своему бокалу: привычная, но все же терпкая сладость вишни с легким привкусом миндаля на кончике языка не приедалась. Киршвассер был основным напитком на собраниях Клуба Слизней, которые так любил проводить Гораций. Впрочем, несмотря на то, что ему была известна страсть Слизнорта к посиделкам со «слизнями» и крепким напиткам, для него все же стало удивлением приглашение после выпуска из Хогвартса. На дворе было второе августа, часть бывших студентов разъехалась греться на солнце и считать песчинки на пляже, находясь в отпуске, другая же находилась в не менее теплой Британии, готовясь к дальнейшему процессу получения образования и поступлению в новые учебные заведения, либо же пытаясь устроиться на работу, которая не предполагала круглосуточное нахождение в Лютном переулке и продажу сомнительных артефактов, что были полной противоположностью представлению о безопасности. Так глупо подставляться, только переступив порог взрослой жизни и глотнув немного свободы, никому не хотелось, поэтому поиски проводились тщательно, а вакансии перебирались с отличительной скрупулезностью. Конечно, внимание так же уделялось значению предлагаемых должностей и тому, насколько те были престижными. Все хотели для себя только лучшего, так что предлагаемая подработка в роли уборщика или фасовщика в магазине волшебных безделушек никого не интересовала.       Как выяснилось, преподаватель зельеварения был настолько благосклонен к своим любимым студентам, что решил не терять времени и устроить званый ужин, суть которого заключалась не только в том, чтобы вкусно поесть и выпить, но и в том, чтобы получить приятные, во многом полезные знакомства. Следуя его логической цепочке, каждому из найденных им талантов нужна была своя крыша, чтобы потенциал не прозябал попусту в скучных архивных складах, где приходилось дышать пылью, или волшебных бутиках, куда с распростертыми объятиями принимали только-только завершивших обучение в Хогвартсе ребят, желающих подзаработать и при этом не имея достаточного опыта или квалификации для выполнения более солидной или высокооплачиваемой деятельности.       Для Гарри подобные вылазки воспринимались как глоток свежего воздуха. Он не строил иллюзий по поводу своего положения: обладая звучной фамилией, он не имел ни огромного финансового состояния, ни семьи за спиной, ни связей, которые имелись у большинства его сокурсников: они, подобно стервятникам, пользовались ими моментально, не оставляя своим знакомым и шанса. Быстро и без сожалений. Возможно, находясь на их месте, он поступал бы точно так же, но, к сожалению, судьба не предоставила ему подобной возможности. Прошло два месяца с его экстренного переезда от единственных родственников, в чьих жилах не было и частички магии. Мало того, что мистер и миссис Дурсль были маглами, они терпеть не могли своего племянника, так что, очевидно, Гарри не мог получить поддержку с их стороны. В любом случае, ненависть была взаимной, поэтому Поттер не переживал на этот счет.       Приключение по побегу из места, в котором он вырос, вышло увлекательным, но довольно затратным, что настроение не улучшало. Для того, чтобы снять квартиру в магловском квартале Лондона, ему пришлось потратить все свои сбережения, накопленные с прошлого года в Хогвартсе. Иногда он платно писал эссе по магловедению: его услугами охотно пользовались те, кто записался на предмет, думая, что там не придется прикладывать усилий и столкнулся с огромным объемом неизвестной ранее информации. Также временами он брал на себя роль репетитора. Обычно Гарри помогал с такими предметами, как Защита от Темных искусств и Трансфигурация. Ребят помладше за символическую сумму он мог потренировать на поле для квиддича: это было не сложно, учитывая, что он являлся капитаном команды.       Оставшиеся расходы на еду и коммунальные услуги покрыла небольшая сумма с накопительного счета, открытого родителями на его имя незадолго до их смерти, но и на эти деньги сильно рассчитывать не приходилось: за семь лет обучения в Хогвартсе количество галеонов в сейфе заметно уменьшилось, а еще нужно было распланировать бюджет на ближайший год, ведь ему снова предстояло проходить обучение. Стоило предпринять более активные попытки заработать, если он не хотел зачахнуть на улице как бездомный в свои восемнадцать. Конечно, он немного драматизировал: его друзья и их семьи были бы рады принять Гарри к себе, о чем не единожды говорили ему, но злоупотреблять их гостеприимством он не хотел и не задерживался в чужих домах дольше положенного времени. Исключением становились ночевки в Норе — доме, принадлежавшем семье Уизли. Мать семейства за неполные сутки его нахождения на их территории старалась откормить его на несколько месяцев вперед, причитая о том, что Гарри слишком редко их навещает. Все они знали, что это было неправдой: он заходил к ним в гости по меньшей мере два раза в неделю.       Утонув в своих размышлениях, которые вязко перетекали из одного переживания в другое, он задумался о том, где сейчас находились друзья. Они пришли на мероприятие вместе. Рон галантно согласился сопроводить Гермиону в качестве ее «плюс один», так что его долговязое тело в терракотовом пиджаке должно было шататься где-то неподалеку: он был уверен, что находился тот рядом со столом с канапе. Оттуда слышались бурные рассуждения по поводу предстоящего квиддичного матча. Гарри, поглощенный своими заботами, даже не помнил, на какую дату тот планировался — абсолютно невероятное событие. В школе он стал не только превосходным, но и самым молодым за последнее столетие ловцом. В частности, изначально этим и был обусловлен интерес Слизнорта к его персоне. Ему хотелось видеть в своей коллекции очередного профессионального игрока. Но Гарри не разочаровал его и в учебной деятельности тоже. С пятого года обучения, когда мозги немного встали на место, соперничая с гормональным «бумом» в организме, он стабильно попадал в десятку лучших студентов курса, что не могло не радовать их декана: Минерва Макгонагалл была в не себя от счастья, как только видела больше одной гриффиндорской фамилии в заветном списке.       Оглянувшись, Гарри поставил бокал с недопитым напитком на стол подле себя и приспустил с плеч пиджак в оттенке муссон. Становилось жарковато, а ткань на нем была довольно плотной, что затрудняло нахождение в душном помещении. Сняв пиджак полностью, он сложил его, держа за воротник и повесил на предплечье, оставшись в белой льняной рубашке. Закончив, он направился к столику с закусками, о котором думал все это время и подхватил тарталетку с красной икрой, которая спустя мгновение отправилась к нему в рот. Медленно жуя, наслаждаясь щелканьем икринок, Поттер вновь оглянулся вокруг. Рона здесь не оказалось, но квиддич обсуждался до сих пор. Вероятно, тот либо пропустил этот разговор, либо даже ему наскучило столько времени говорить об одном и том же, когда открывалось столько вариантов для беседы.       Наверное, именно поэтому спина Гарри была так напряжена. Помимо выпускников Хогвартса, здесь собрались специально приглашенные Горацием гости: профессиональные игроки в квиддич, дизайнеры, зельевары и политики вели беседы не только друг с другом, но и с молодым поколением, будто оценивая товар, выставленный на витрину. В каком-то смысле они действительно им являлись. Он успел поговорить с Вайлдой Гриффитс, талантливой охотницей «Холехидских гарпий». Ходили слухи, что в скором времени она планировала сменить команду и отдать предпочтение «Паддлмир Юнайтед», но девушка никак не комментировала их. Ни отрицания, ни подтверждения пресса от нее так и не получила, но усердные фанаты продолжали следить за тем, что происходит внутри обеих команд после таких новостей. Гарри поддержал стремление новой знакомой к уединению и разделил с ней по глотку клубничного шампанского, который оказался редкостной дрянью, вылитой в случайный горшок с наполовину завявшим растением. Чем-то было похоже на драцену, но он не был силен в классификации декоративных трав и прочих зеленых побрякушек, особенно если не использовал их в процессе приготовления зелья.       О зельях, кстати, Гарри тоже удалось поговорить. С ним беседовала прелестная женщина по имени Бриджит Хэвершем, которая являлась выдающейся маглорожденной волшебницей и исследовала область ядов и противоядий. Она была довольно успешна в своих исследованиях, стабильно занимая одну из колонок в новых выпусках журнала «Практика зельеварения». Мадам Хэвершем с удовольствием поделилась с ним своим недавним исследованием, которое было выпущено в предыдущий вторник. Она провела сравнительный анализ воздействия ядов магических существ на организм волшебника и подняла вопрос разработки универсального противоядия, которое имело бы минимальное количество побочных реакций и, за счет этого, могло бы использоваться чаще и эффективнее. Ее исследование включало в себя изучение ядов таких существ, как акромантулы и драконы. В теории были упомянуты и василиски, как запомнил Гарри. Следующая часть включала в себя разработку комплексного противоядия, способного нейтрализовать их действие. Гораций, наверное, гордился тем, что некоторые из его бывших воспитанников решили так тесно связать свою жизнь с этим мастерством. В конце концов, Бриджит поблагодарила его за приятную беседу и пообещала прислать следующий выпуск журнала, в котором планировала раскрыть предложенную Гарри тему влияния фаз луны на эффективность противоядий. Это исследование стало бы экспериментальным и заинтриговало женщину, что немного польстило ему.       — Гарри, дорогой мой! — к нему направлялся сам Гораций, с дружелюбной улыбкой на губах и легким хмельным блеском в голубых глазах. — Вот ты где. Мы с профессором Сплином как раз обсуждали твою мысль о зачислении на обучающие курсы при Мунго.       — Здравствуйте, сэр, — стало приятно, что Слизнорт не забыл поощрить и его тоже. Пришлось поспешно вытирать уголок рта от крошек. — Гарри Поттер, приятно познакомиться. Наслышан о вас, — он протянул руку высокому светловолосому мужчине, который стоял рядом с его бывшим учителем.       — Добрый вечер. Признаться честно, за последние пятнадцать минут я тоже стал наслышан о вас, Гарри, — пошутил мужчина, широко улыбнувшись и пожав протянутую руку. — Гелберт Сплин, рад знакомству, — несмотря на то, что Поттер упомянул о том, что знал его, профессор все же сохранил рамки приличия и представился.       — Надеюсь, вы слышали только хорошее, — сказал Гарри, издав нервный смешок: ему показалось, будто Слизнорт слишком настойчиво рекомендовал его кандидатуру.       — Несомненно. Гораций описал вас как очень смышленого и, что самое важное в нашем деле, чуткого студента, — Гелберт задумчиво покивал, осматривая его с головы до ног. — Скажите, Гарри, у вас есть опыт в варке целебных зелий вне учебного курса, который преподавал вам Гораций?       — Конечно, сэр. На шестом и седьмых курсах я дополнительно посещал факультатив по лечебной магии, которым управляла мадам Помфри, целительница в Хогвартсе. Иногда она приглашала работников Мунго для гостевых лекций. Мистер Сметвик, например, рассказывал нам о последствиях нападений магических существ и научил готовить заживляющий тоник с амброзией и паротидами саламандры, — с энтузиазмом поделился Гарри. — С ним был стажер Сепсис, и вместе мы варили настойку от язв на основе тентакулы.       — Гарри за эти два года заметно продвинулся в зельеварении. Думаю, это ценный навык для будущего целителя, — довольным тоном отметил Слизнорт, будто успехи Поттера были его личными достижениями.       На самом деле, Гарри не был большим поклонником зельеварения. Несколько лет этот предмет преподавал Северус Снейп, который питал к нему жгучую неприязнь, постоянно видя в своем студенте бывшего школьного соперника. По этой причине его котлы чаще взрывались или выдавали мутную бурду вместо нужного зелья. Сталкивался с предвзятым отношением Гарри далеко не впервые, но подростковое сознание взбунтовалось. Постоянные придирки и нелестные комментарии, которые отпускал мужчина в сторону его умершего отца, полностью отнимали желание продолжать изучать данный предмет. Во всяком случае, он был благодарен Гермионе, которая, спустя время, помогла ему заполнить пробелы в знаниях, узнав, что друг заинтересовался целительским делом. Вместе они варили простейшие зелья и настойки, стараясь приучить Гарри к аккуратности и внимательности при работе с ингредиентами. Успехи он начал делать далеко не сразу, постоянно перебарщивая с толщиной нарезанных брусочков, амплитудой помешивания и настройкой нужной температуры, но Грейнджер, как ни странно, была терпелива и не злилась на друга за испорченные зелья, лишь давала советы и позволяла начать сначала. Вместе с наставницей в лице лучшей подруги зельеварение начало казаться увлекательным путешествием, и в скором времени отношение Гарри к этому процессу начало меняться в лучшую сторону. Гермиона, кажется, даже гордилась им. Было невероятно приятно думать об этом спустя столько времени…       — Не могу не согласиться, — Гелберт, кажется, был приятно удивлен его ответом. — Амброзия при приготовлении зелий очень привередлива, а с такими токсичными веществами как паротиды она и вовсе может вступить в сильный конфликт. Приготовить этот тоник правильно, при этом будучи студентом — это очень похвально, — он наклонил голову и опустил взгляд на Слизнорта, который был ниже него по меньшей мере на пять дюймов. — Ты молодец, Гораций, что не скрываешь такие таланты. Никогда не перестану удивляться твоей, кхм, коллекции…       — Многолетний опыт, Гелберт, — Слизнорт отсалютовал ему бокалом с тем самым клубничным шампанским, которое так не понравилось Гарри.       — Что ж, если надумаете подавать документы, то обязательно напомните приемной комиссии сообщить мне об этом. Мне кажется, мы сработались бы. Люблю целеустремленных учеников, — профессора откланялись, направившись в дальнюю сторону зала.       Гарри облегченно выдохнул, прислонившись спиной к прохладной поверхности стены позади себя. Сердце стучало неожиданно быстро, дыхание немного сбилось. Он и правда перенервничал, когда услышал заинтересованный голос Сплина. Тот был не только практикующим целителем в Больнице Святого Мунго. Он осуществлял профессорскую деятельность тоже, и вместе с этим вел одну из колонок в Ежедневном пророке. Конечно, тексты там иногда до боли напоминали творения литературно-просветительской деятельности маглов: «Чистый котёл не даст превратиться вашему зелью в яд», «Самолечение — это самообольщение», но в остальных случаях профессор Сплин занимался написанием важных статей о симптоматике опасных болезней по типу драконьей оспы и давал ценные советы о профилактике заболеваний.       В горле было суховато. На подносах официантов он не видел ничего, что привлекло бы его и с сожалением сглотнул вязкую слюну. Алкоголь за этот вечер уже наскучил и легкое жжение на языке хотелось заменить чем-то освежающим, но не сладким, так что фруктовый сок не подходил. В голову даже пришла мысль найти пустой стакан и наполнить его водой с помощью простого Агуаменти, но что-то ему подсказывало, что такие действия на светском мероприятии расценивались как моветон.       — Это клубничное шампанское просто издевательство, правда? — Гарри поднял взгляд на источник звука.       Том Марволо Реддл уже как три года занимал пост заместителя Министра магии. Отношение к нему среди английских волшебников было довольно спорным. Кто-то считал его политические проекты свежим взглядом на мир, в котором нуждалось современное магическое сообщество, а кто-то придерживался слухов о недобросовестности мужчины и его излишне авторитарных чертах. Впрочем, он занимался не только активной политической повесткой. Часто заместитель Министра становился участником магических выставок живописи, на которых презентовал свои картины. Обычно их было не слишком много: все же он занимал слишком важную должность в Министерстве, чтобы иметь много времени на искусство, но произведения всегда собирали ажиотаж вокруг себя. Гарри не был силен в художественном ремесле, но мог предположить, что тот действительно был талантлив. Выставки он ни разу не посещал, но видел несколько этюдов и полноценных работ Реддла.       Например, самая ранняя его картина называлась «Закат над Хогсмидом» и изображала оранжево-розовые переливы света уходящего солнца на небе, затянутом воздушными облаками. Сквозь них пролетала небольшая коричневая сова, свободно расправившая свои крылья, а в окнах деревянных домов отражался мягкий желтоватый свет от зажженных свеч. Их крыши были припорошены легким слоем снега, а из каменных печных труб валили небольшие клубы дыма. Гарри эту картину помнил очень четко, ведь именно ее разглядывал, когда его впервые не отпустили в Хогсмид вместе с остальными студентами из-за отсутствия подписи опекунов на свитке с разрешением.       Конечно, среди картин Реддла были и более резонансные: например, «Танец фестралов в лунном свете» для кого-то был весьма жутковатым. Портреты мужчина рисовал редко, а если и делал это, то на них неизменно была изображена его мать, Меропа Гонт. Он собирал образ ее мрачной красоты со всех ракурсов и не допускал критики ни к выполнению данных работ, ни к весьма спорной внешности самой женщины. Некоторые пейзажи Шотландии он продавал, но эти картины для него денежного эквивалента не имели, хотя некоторые волшебники, если верить Ежедневному пророку, неоднократно интересовались ими и предлагали баснословные суммы.       — Честно говоря, я не знаю, кому оно здесь действительно понравилось, — растерянно согласился с комментарием о напитке Гарри. Он не совсем понимал, как себя вести: не каждый день непосредственный представитель власти решает обсудить с тобой выпивку на светском вечере.       — Точно не тем, у кого есть вкус, — уголки губ мужчины приподнялись в снисходительной улыбке. — Том Реддл, — лаконично представился тот и протянул ладонь, будто был каким-то однокурсником парня.       — Гарри. Гарри Поттер, — ощутив твердое рукопожатие, он вновь замолчал, потерянным взглядом рассматривая причудливые запонки на рубашке Реддла в виде длинных клыков, напоминающих о василиске. — Приятно познакомиться с вами лично, сэр.       — Взаимно, мистер Поттер. Встречи с юными талантами доставляют мне не меньшую радость, — взгляд заместителя Министра был очень пристальным. Гарри даже сказал бы, что сканирующим. — Слышал, что победа в последнем квиддичном матче прошлого учебного года снова досталась Гриффиндору. Я даже немного ревную, Слизерин в этот раз сильно отстал от вас по очкам, не угнавшись за превосходным ловцом.       — Что ж, я больше не в составе команды, может, теперь у Слизерина будут шансы, — пошутил Поттер, расслабившись от непринужденной темы разговора: он немного устал контролировать каждое свое слово в интеллигентных беседах. — Но будьте уверены, я оставил сильных преемников, так что им все еще придется нелегко.       — Дух соперничества важно поддерживать, — Том кивнул головой, поправляя темный галстук на шее. Синий оттенок был ему к лицу. — Думаю, в спорте он дисциплинирует.       — Еще как. Главное чтобы этот дух не запустил бладжер в чью-то голову.       Мужчина усмехнулся его словам. Гарри не знал об этом, но тот большую часть вечера даже не подходил ко вчерашним выпускникам, создавая лишь видимость активного взаимодействия с молодежью. Ему не были интересны их топорные исследования, и уж тем более грезы о попадании в квиддичную команду «Татсхилл Торнадос» или получении автографа Родерика Пламптона. Видит Мерлин, он понятия не имел ни об одном из мелькавших на сегодняшнем вечере имен. Но оторвать взгляд от Гарри Поттера было сложно. Что-то в нем манило: при виде на него Тому необъяснимо сильно хотелось взять в руки кисть. Никогда раньше он не испытывал такого вдохновения, глядя на другого человека. Мифические существа, загадочная природа и погода за окном — все это было привычными причинами для своеобразного творческого наития, но здесь было что-то новое. Ему нравилось, как эти длинные пальцы двигались, пока Гарри оживленно жестикулировал, и так же нравилось, когда тот поворачивался в профиль: ровная линия челюсти и совсем небольшая горбинка на носу разглядывались с тем же усердием, что и гладкая чистая кожа. Темные волосы, непослушные пряди которых торчали возле ушей, даже не хотелось пригладить: создавалось впечатление, будто все в этом молодом человеке было гармоничным. Но была еще одна деталь, которую получилось получше изучить с ракурса анфас, прямо сейчас, будучи непосредственным собеседником. Насыщенная зелень глаз, пусть и была скрыта за стеклами очков, притягивала взгляд моментально.       — У вас красивые глаза, мистер Поттер. Думаю, вам часто об этом говорят, — высказал в слух свои мысли мужчина, бросая взгляд на ровную шею Гарри.       — Большое спасибо, — молодой голос точно звучал смущенно. Он не стал подтверждать предположение Тома: это и так было очевидно. — Вы тоже отлично выглядите, — вежливо добавил Поттер, размышляя о причинах внезапного обмена любезностями.       — Как насчет того, чтобы переместиться к дальнему столику? — Том кивнул за спину Гарри: непосредственно возле выхода на балкон располагался небольшой стол. — Там есть вода. Честно, среди всего этого алкоголя и приторного сока она выглядит спасением.       — Вода? — переспросил Поттер, обернувшись. На столе действительно стояли стеклянные бутылки с прозрачной прохладной жидкостью. — Хвала Мерлину! Я думал, высохну еще до момента своего появления дома, — честно признался он. — Так что идея переместиться туда звучит очень соблазнительно.       Еще не договорив, Гарри уже направился к увиденному столу. И как он сам его раньше не заметил? Наверное, здесь собиралась толпа, которая перекрыла на него вид. Из-за того, что рядом находился источник свежего воздуха, было неудивительно видеть здесь периодические сборы людей, которые хотели устроить себе небольшой перекур и передышку. Кажется, было не совсем вежливо заставлять заместителя Министра следовать за ним, но это понимание пришло в его голову слишком поздно, а резко останавливаться, чтобы ждать, пока тот пройдет вперед, было бы странно. Зрелище, вероятнее всего, выглядело бы невероятно глупо, тем более, в такой толпе, где люди не стояли в центральных частях зала слишком долго, чтобы не сбивать с пути официантов и не сталкиваться лбами друг с другом.       — Я слышал, что вы собираетесь обучиться на целителя, — продолжил разговор Том, как только Гарри избавился от мучавшей его жажды. — Не поймите меня превратно, я не подслушивал, но Гораций очень громко хвалил вас мистеру Сплину. У меня не было и шанса.       — Представляю, — Гарри хмыкнул, немного смутившись: он понадеялся, что такое явное попечительство со стороны профессора не испортит о нем впечатление и не заставит сомневаться в его самостоятельности. — Да, я планирую проходить обучающие курсы при Больнице Святого Мунго. В этом году они выделили не так много мест, так что мне придется постараться.       — Думаю, вы прекрасно справитесь с поступлением. Гелберт не хвалит людей просто так или из вежливости, а вам, я уверен, он точно воздал должное.       — Хочется верить в это, сэр.       — Раз уж вы собираетесь обучаться целительству, вы слышали о реформе, которая готовится в Отделе магического здравоохранения? Министерство в связи с этим просто кипит, — Том наколол на маленькую шпажку дольку спелого мандарина. — Если кратко, то Отдел занялся выпуском приказов о разрешении использования темных чар и ритуалов в случае, если состояние пациента становится критическим. Указ должен выйти в конце августа. Планируется масштабная переподготовка кадров и инструктаж.       — Я читал о ней в Ежедневном пророке, — Гарри кивнул головой, следуя примеру Реддла: цитрусовые здесь выглядели сочными и сладкими. — На самом деле, это довольно интригующе.       — Интригующе? — заинтересованно переспросил Том. — То есть, вы не хотели бы, например, выступить против? Огласка реформы вызывала некоторые негодования.       — Нет, точно не хотел бы. Мне кажется, в области целительства деление магии на темную и светлую слишком условно и не приносит большой пользы, ведь наша цель — сохранить волшебную кровь всеми возможными способами, а не…разрешенными, если вы понимаете, о чем я. Было бы просто обидно потерять столько невинных жизней из-за регламентированного списка разрешенных чар. Я считаю главным намерение, а целитель всегда будет чист в своих помыслах. В конце концов, он дает клятву.       Том был впечатлен. Выпускники Гриффиндора часто отличались своим негативным отношением к любой «темной» магии во всех проявлениях: будь то целый раздел некромантии или заклинание по типу Протего Диаболика, когда-то активно используемое Темным Лордом Грин-де-Вальдом для создания защищающего огненного кольца. Он не мог винить их в этом. Все же устоявшийся менталитет и общество, в котором они находились, а также идеалы, к которым их приучали с самого детства, просто напросто противоречили подобным нововведениям. Однако, несмотря на то, что Реддл их не обвинял в общем смысле этого слова, он точно считал категоричность в отношении подобных вещей показателем узкого кругозора. Гарри оказался не только красивым молодым человеком, но и смышленым. Пока тот говорил, Том смотрел на изгиб его бровей, мягкий контур подбородка и тонкие дужки очков. Ему хотелось запечатлеть на холсте задумчивый взгляд с помощью мягких коротких мазков ярко-зеленой краски. Он хотел изобразить Поттера на фоне цветочного сада или на берегу реки, желал видеть на его лице эмоции, которые передавались бы резкими взмахами кисти, игрой со светом и тенью.       — Приятно слышать, что молодое поколение поддерживает работу Министерства, — честно признался Том, дожевав очередной кусочек сладкого цитруса.       — Приятно, что Министерство открывает молодому поколению новые возможности, — Гарри улыбнулся. Возможно, эта фраза выглядела так, будто была насквозь пропитана лестью и, вероятно, капелька ее там все же была, но только глупец стал бы критиковать принимаемые правительством решения в разговоре с непосредственным его представителем.       Кажется, они с Томом Реддлом стали объектом для обсуждений не менее привлекательным, чем квиддич и мода. Гарри слышал, как вокруг упоминались их имена, чувствовал взгляды, которые прожигали его спину, затылок и лицо. Кажется, кому-то было завидно, что вниманием заместителя Министра магии кто-то завладел, еще и не на пару коротких минут, которые обычно тратились на базовый обмен любезностями, а на более длительный промежуток времени. Кто бы мог подумать, что очередное собрание Клуба Слизней сделает Гарри центром внимания, причем не одного, а вместе с партнером в лице политика и деятеля искусств. Взглянув на мужчину перед собой, он понял, что тому было все равно на оживленные разговоры. Более того, стало ясно, что фокус внимания полностью сосредоточен на нем самом. Поттер неловко поправил пиджак, который повесил к себе на предплечье, будто неосознанно стараясь закрыться от столько внимательного взгляда напротив.       — Кажется, я вас немного смущаю, — заметил Том с оттенком вины: спугивать неожиданное вдохновение не хотелось, чему он был несказанно удивлен. Ему хотелось надышаться этим моментом, полностью проникнуться, но царящая вокруг атмосфера не позволяла погрузиться в это состояние полностью. Оно чем-то напоминало транс, головокружительно сжимая разум в своих тисках. — Прошу прощения. Вы просто выглядите очень притягательно. Мне, как художнику, доставляет особое удовольствие смотреть на вас.       Гарри чувствовал себя неловко. С одной стороны, слова Тома льстили ему, ведь он часто чувствовал себя неуверенно в толпе и уж точно не считал себя привлекательным, но с другой…это все казалось каким-то нереалистичным, даже немного абсурдным. Его в моменте даже позабавило сочетание официального тона мужчины, который сохранял вежливость и тех приятных слов, что тот говорил ему. Постучав пальцами по столу, на который сверху постелили белоснежную скатерть, Поттер осмотрелся, ища взглядом друзей, будто надеясь, что они спасут его от этого неудобного разговора, но надеялся он зря: Рон и Гермиона, конечно, оказались в поле его зрения, но уж точно не собирались влезать в разговор. И дело было далеко не в уважении к Гарри. Просто их сознание, как и многих других волшебников, проживающих в Англии, было подвержено неприятным слухам о Реддле. Поговаривали, что тот занимается созданием темных чар на основе крови, что в современном волшебном мире очень порицалось. Ритуалы, которые включали в себя использование чьей-то крови, по большей части были запрещены в Британии. Помимо этого было известно, что тот был сиротой, выросшим в магловском приюте. Это стало основанием полагать, что тот питает острую неприязнь к простецам. Она прослеживалась в его повестке, которая намекала на полное отстранение их мира от магловского. Он отрицал пользу такой «дружбы» и агрессивно заботился о приватности и безопасности магов, что в глазах многих волшебников сделало его излишне тоталитарным. И это были самые логичные предрассудки, которые строили на его счет. Были и совсем абсурдные: мало того, что Тома Реддла обвиняли в любой напасти, случившейся с маглорожденными волшебниками, его так же относили к некромантам, а также жертвоприношениям с участием детей на Самайн.       В общем, часть волшебников относились к члену правительства нейтрально, либо же положительно отзывалась об его решениях, ведь он всегда сопровождал действующего Министра магии и в прессе высказывался мудро и рассудительно. Другая же часть волшебников видела в Томе Реддле воплощение самого дьявола и сравнивала его взгляды с ныне почившим в Нурменграде Геллертом Грин-де-Вальдом. Вот к последнему неприязнь Гарри была весьма обоснованной: двадцать лет назад тот развязал магическую войну, пытаясь продвинуть свою циничную идеологию. Главной целью сторонников Темного Лорда было создание магической империи, рабами в которой были бы обыкновенные маглы. Они прониклись ядовитой мыслью господства волшебников над маглами и искренне считали, что маги, как «высшие» существа, должны безраздельно господствовать над не-магами. В ходе этой войны Гарри и потерял своих родителей, которые, конечно, выступали против таких страшных изменений и кровопролитных схваток, которые сопровождались девизом «Ради общего блага».       Поняв, что ушел слишком глубоко в свои мысли и его собеседник выглядел напряженным, будто остерегался, что задел его достоинство подобными комплиментами, Гарри повел плечом, будто сбрасывая с себя тень размышлений.       — Можно на «ты», сэр, — наконец, отозвался Гарри, почему-то чувствуя себя неловко от факта, что мужчина, который был старше него на четырнадцать лет, обращался к нему на «вы». — И мне правда очень приятно, благодарю, — прокомментировал он сказанные Реддлом слова.       Тот заметно расслабился, поняв, что его внезапное наваждение убегать не собирается. Впрочем, судя по тому, как тот задумчиво озирался, Реддл был уверен, что такая мысль точно промелькнула в его голове, но парень, кажется, был слишком вежливым, чтобы отказать в разговоре напрямую. Тем более, социальный статус Тома все еще сильно отличался, а прослыть невеждой Гарри очень не хотел. Том понимал это без слов. Уж слишком знакомым был этот потерянный и смущенный взгляд, который искал поддержку в разных сторонах зала. Когда-то Реддл тоже был студентом, не имеющим за спиной ни кола, ни двора. В качестве жеста поддержки, будто желая успокоить тот шторм, что сам развел внутри молодого человека, Том подал ему воды.       — Если уж я и буду обращаться на «ты», то только взаимно, Гарри, — заметил он, прежде чем с сожалением взглянуть на наручные часы. Вечер близился к концу, а он уже переступил рамки приличия, завладев компанией, по сути, незнакомого человека на такое долгое время. — Боюсь, скоро ваши друзья начнут бить тревогу. Хорошего вам вечера. Надеюсь, мы скоро увидимся снова.       — И вам доброго вечера, мистер Реддл, — отозвался Гарри, наблюдая за тем, как спина мужчины медленно теряется из виду.