Incanto

      Как только светский вечер пришел к своему официальному завершению, Гермиона устроила для друга настоящий допрос с пристрастием. Ей было интересно, как так получилось, что от долгожданного разговора с профессором Сплином, мнение которого могло стать решающим при его поступлении, Гарри перешел к беседе с Томом Реддлом, который весь вечер игнорировал выпускников и если разговаривал, то только с теми, кто был приглашен вместе с ним в качестве «наблюдателя» за современной молодежью. Заместитель Министра не обделил своим вниманием ни мастера зельеварения Бриджит Хэвершем, ни известного дизайнера Дориана Найтшейда, который оказал значительное спонсорское влияние на модные бутики Косого Переулка в прошлом году, но ни с одним представителем так называемой коллекции так и не пообщался. Вместо этого мужчина разговаривал с самим Горацием, устроившим сие мероприятие, а также недолго обсуждал что-то с уже упомянутым Гелбертом Сплином. Гарри смутило то пристальное внимание, которое Гермиона, как оказалось, уделяла Реддлу на протяжении всего мероприятия, но та лишь отмахнулась, сказав, что в этой реакции не было ничего необычного. В целом, ее слова были логичными, ведь присутствие представителя Министерства на сборе, обычно состоящем из зеленых студентов и парочки приглашенных гостей, которые, конечно, имели вес в обществе, но разительно отличались от вчерашних волшебников в зале, было интригующим.              — Он спрашивал меня, как я отношусь к предстоящей реформе, которую готовит Отдел магического здравоохранения, — Гарри зевнул, обняв подушку в белой наволочке двумя руками. Сразу после ужина они переместились к нему в квартиру, где можно было не следить за манерами, осанкой и речью. Ощущение было восхитительным, ведь ему наконец-то выпала возможность по-настоящему расслабиться. Здесь не было ни шума, ни душного запаха духов. Никто не перебивал друг друга, торопясь быть первым источником новых новостей и не шумел.              — И что ты ответил? — заинтересованно спросила Гермиона, сидя на диване вместе с Роном и обнимая его за руку. Тот, казалось, устал настолько сильно, что лишний раз не видел смысла открывать рот: его девушка отлично справлялась с ролью импровизированного интервьюера, поэтому он слушал их разговор, изредка кивая головой или мыча в знак одобрения или протеста.              — Я сказал, что не имею ничего против. Он очень удивился. Думал, что я буду возмущен принимаемым решением или что-то в этом духе, — Гарри опустил подушку обратно на кровать и плюхнулся на нее головой.              — Наверное, тебе стоило высказаться более нейтрально, — подруга задумчиво поджала губы, с которых почти стерся розоватый блеск для губ. — Тем более, ты вчерашний гриффиндорец. Услышь это Рита Скитер, в Ежедневном пророке твои слова перевернули бы сотню раз.              — Ну, начнем с того, что я разговаривал не с Ритой, — загнул палец Гарри, — закончим тем, что мой факультет не дает мне исходного шаблона, по которому я должен строить свое мнение. Согласись, реформа действительно имеет смысл.              — Имела бы смысл, если бы в Англии не осталось сумасшедших фанатиков Грин-де-Вальда, — высказался молчавший до этого Рон.              — Рон, ты утрируешь. К тому же, к целительству не допускаются случайные волшебники с улицы. Ну и конечно, будь они последователями Темного Лорда, им не потребовалось бы официальное разрешение Министерства для использования темной магии, — Поттер крутил в руках волшебную палочку, до этого момента лежавшую рядом на махровом покрывале серого цвета.              — Гарри прав. Но вопрос все равно неоднозначный. Наверное, больше со стороны морали, чем практики. Мы все привыкли, что темная магия — это что-то разрушительное, а сейчас ее предлагают использовать во благо. Неудивительно, что это вызвало общественный диссонанс. Главное чтобы инструктаж и вводные мероприятия провели качественно.              — Возможно, — быстро сдался Рон, устало откинув голову назад.              Старый диван тихо скрипнул от его движений. Мягкая обивка кофейного оттенка выглядела потертой, но не грязной, и была наполовину прикрыта пушистым красным пледом. Второй половиной пледа были накрыты колени Гермионы, которая устроила голову на плече Рона. Тот, почувствовав тяжесть, приобнял ее за плечи. Наблюдать за нежными чувствами друзей было приятно, пусть они и чувствовали себя скованно первое время, не желая ставить друга в неловкое положение. Вместе они выглядели довольно мило и гармонично, их взгляды часто становились мягче в моменты коротких гляделок: иногда Поттер мечтал о том, чтобы иметь такого же чуткого партнера. Пусть его друзья и были обычной парой, которая иногда ругалась или не понимала друг друга, их эмоциональная связь все равно вызывала в нем теплое чувство восхищения.              — О чем вы с Реддлом еще говорили? Явно не одну реформу обсуждали столько времени, — кажется, Гермиона долго думала над тем, стоит ли задавать этот вопрос, но все же не удержалась — любопытство было сильнее чувства такта.              — Сначала о квиддиче. Он назвал меня прекрасным ловцом, — стал вспоминать Гарри, будто сегодняшняя встреча с заместителем Министра была чем-то далеким. — Сказал, что у меня красивые глаза. Вообще, большую часть времени он просто смотрел на меня или говорил комплименты. Как я понял, его внутреннему художнику чем-то понравилась моя внешность.       — Интересно. Как художник он известен тем, что никогда не рисовал людей, кроме своей матери, — Гермиона явно была удивлена словам Гарри. — Я слышала, что многие мужчины и женщины нарочно старались стать его музой, но у них ничего не вышло.              — Ну, я не могу точно сказать, что стал его музой, — Гарри смутился. — Просто он сказал, что как художнику ему особенно приятно смотреть на меня и он считает, что я, эм, притягательный. Что-то вроде.              — Думаю, на языке художников это и значит, что ты вдохновил его на что-то, — предположила Гермиона.              — А на языке мужчин это значит, что Гарри хотели отыме…              — Рональд! — Гермиона шлепнула Уизли по руке. — Это невежливо!              — О, Герми, с каких пор мы соблюдаем вежливость в разговоре с другом? Или ты морально осталась в зале Слизней? — Рон подмигнул Гарри, который прекрасно понимал, что за его шуткой не стояло ничего, кроме юмора. К тому же, это все действительно было забавно и сюрреалистично. Не посмеяться над такой ситуацией было сложно.              — Не переживай, — согласился Гарри, снимая очки и сонно потирая переносицу. — К тому же, мы прекрасно понимаем, что никаких плотских утех Реддл со мной не представлял. Пусть он и показался мне приятным, я уверен, что он сноб до мозга костей, такой же, как Малфой, — уточнение имени не требовалось: этой чертой обладали как старший, так и младший представитель семейства.              — Ты выглядишь уставшим, — внезапно заметила Гермиона и приподнялась с дивана, осторожно укладывая плед на прежнее место. — Отдыхай. Мы с Роном вернемся в Нору. Молли наверное снова не спит и ждет новостей.              — Если хотите, можете переночевать у меня, — Гарри привстал на локтях, смотря на засобиравшихся друзей.              — О, спасибо за предложение, Гарри, но в следующий раз. К тому же, я уверена, что Рону на ночь глядя приспичит что-нибудь съесть. Не будет же он греметь здесь тарелками, — на самом деле, это все было отговоркой и они это прекрасно знали. Гермиона просто не хотела злоупотреблять гостеприимством лучшего друга, которое не знало границ: казалось, он готов был принять у себя каждого, кто попросит.              Квартира, безусловно, была уютной, но далеко не резиновой. Здесь был небольшой коридор, ванная, кухня и основная комната, которая совмещала в себе спальню и гостиную. Кровать была установлена в небольшой нише, и Гарри планировал соорудить что-то вроде полога для дополнительной изоляции, в то время как в центральной части комнаты располагался просторный диван, мягкое кресло и стеклянный журнальный столик, который обычно использовался как подставка для еды во время посиделок с друзьями. Чуть правее от него был стол побольше, уже не такой хрупкий. Его составной частью было три небольших выдвижных ящика из светлого дерева. Рядом стоял простой офисный стул с удобной мягкой спинкой. Обычно Гарри просто качался на нем, пока выполнял письменные работы: он усердно готовился к собеседованию, которое ему предстояло пройти, прежде чем его зачислят на курсы. На немного продавленной поверхности стола были свалены листья пергамента, местами сломанные перья и книги. У самого края опасно расположилась чернильница: благо та была пустой и не грозилась испачкать окружающие ее предметы.       Вблизи ниши расположился деревянный комод, по светлому кремовому оттенку похожий на стол. В нем хранились вещи Гарри. Сразу при переезде на ящики были наложены чары незримого расширения, что сэкономило и пространство в небольшой комнате, и деньги, которые не пришлось тратить на шкаф побольше. На самом верху стояла найденная в кухонной полке вазочка, в которой оставалась небольшая горсть шоколадных конфет, сахарных мышек и ирисок. Возле нее валялась пара скомканных фантиков и упаковка от чайного пакетика.              — И тебе не мешало бы немного прибраться, — заботливо отметила Гермиона, направляясь к двери. Она планировала их с Роном аппарацию на улице, чтобы не издавать лишнего шума и не привлекать ненужного внимания.              В ответ она ничего не услышала. В непонимании обернувшись, Гермиона увидела заснувшего в рубашке Гарри, который развалился прямо поверх покрывала и теперь пытался укрыться краем пиджака. Видимо, все то время, пока они разговаривали, тот стоически терпел, но не выдержал, как только в комнате воцарилось молчание. Вздохнув, девушка вернулась к дивану, стянула с него плед и легким движением накинула его на друга. Тот, ощутив тепло, ухватился за края пушистой ткани и завернулся в нее, тихо засопев и поджав ноги. Убедившись, что Гарри находится в тепле, она вновь повернулась к нему спиной, услышав тихий шорох. Оказывается, Рон решил зашторить окна, чтобы в комнату не просачивались блики света многочисленных уличных фонарей, расположенных вдоль аллеи напротив дома. Понадеявшись, что их забота не была чем-то чересчур настойчивым, Грейнджер улыбнулась ему и вышла в коридор.

***

       С самого эмоционального на памяти Гарри собрания Клуба Слизней прошло пять дней. За это время тот шквал впечатлений, который обрушился на его голову, медленно перетек в приятные воспоминания о проведенном в достойной компании вечере. Оставалось надеяться, что волшебники, успевшие поговорить с ним и обменяться новостями, тоже сочли его хорошим собеседником. Особые надежды он питал на расположение Гелберта Сплина. На самом деле, он практически не сомневался в том, что смог бы протиснуться вперед и стать участником тех курсов, о которых грезит последние полгода, но бесплатное обучение стало бы безумно приятным бонусом. Подобные грантовые места руководством Больницы Святого Мунго выделялись редко и в ограниченных количествах. Чтобы занять одно из них требовалось приложить большие усилия, ведь приемная комиссия досконально изучала результаты итоговых зачетов в Хогвартсе и выписку баллов, полученных во время сдачи ЖАБА. Слава Мерлину, он переступил порог, с которым смело мог подавать документы даже в учебный сектор Управления Аврората при Отделе магического порядка в Министерстве, где отбор был немного более строгим.       По крайней мере, вступительные тестирования в целительском деле не включали в себя тщательную проверку навыков разведки и дуэльного мастерства. Однако, схожим в этих двух направлениях была скрупулезная проверка прошлого каждого претендента. Для этого необходимые личные документы подавались в приемную комиссию за несколько дней до назначенной даты тестирования. Кандидаты с криминальным или сомнительным прошлым к поступлению на курсы не допускались. Гарри надеялся, что успешные результаты и покровительство одного из главных целителей профессорского состава продвинет его чуть дальше, чем обычного смертного, которому пришло в голову испытать удачу на целительском поприще.       Иногда, конечно, его мысли были заняты не только близившимся поступлением. В голове мелькали воспоминания о странном разговоре с Томом Реддлом. Вопреки тем слухам, которые о нем распускали волшебники, он показался Гарри приятным человеком. Он не имел привычки тянуть гласные, как это делали многие чистокровные волшебники и не смотрел на окружающих свысока, несмотря на очевидно отличающийся социальный статус. Получить его расположение было так же приятно, как и поговорить, пусть беседа и вышла во многом смущающей и неловкой. Гарри, конечно, мог представить, что происходило бы, встреться они снова, но понимал, что шанс пересечься с мужчиной был ничтожно мал. Все таки они проводили свободное время в чересчур разных местах и, что еще важнее, среди абсолютно непохожих людей. Окружение Тома, наверное, больше напоминало преданную свиту из членов Визенгамота и советников в Министерстве, в то время как друзья Поттера были такими же приземленными, как и он сам. Они не посещали дорогих ресторанов и не собирались по субботам для запланированных дискуссий за чашкой кофе. Они в целом мало чем отличались от обычной молодежи. Им было интереснее прогуляться по магловской части Лондона, поесть что-то вредное в забегаловке возле ближайшей станции метро и обсудить прошедший квиддичный матч. В этом случае, наверное, разница в возрасте казалась бы целой пропастью. Но все же мысль о том, что он мог вдохновить кого-то, при этом даже не прикладывая усилий, все равно грела изнутри.       Отодвинув от себя листок пергамента, наполовину исписанный рецептом заживляющего тоника, Гарри потянулся. Одной из возможных задач на собеседовании была просьба модифицировать существующий процесс варки зелья. Например, изменить амплитуду помешивания и температуру жидкости, чтобы ускорить процесс приготовления или что-то в этом роде. Сильно экстравагантных идей в голове парня еще не возникало. Тем более, пока его размышления были исключительно теоретическими, потому что возможности тестировать придуманные в голове приемы у него не было. Слишком уж затратно этот процесс ему обошелся бы. На практике, наверное, стоило выбрать наиболее дешевый вариант зелья, чтобы не сильно расстраиваться в случае неудач. А они еще как будут, Гарри не был высокого мнения о своих навыках в зельеварении, пусть Слизнорт и нахваливал его работы. Откровенно говоря, часть его школьных «проектов» была сварена весьма посредственно и едва ли дотягивала до отметки «Выше ожидаемого», но если уж Гораций и выбирал себе любимых студентов, то его положительные отзывы преследовали их до самого конца.       Раздался негромкий стук в окно. Будь Гарри маглом, наверняка испугался бы: он жил на третьем этаже и случайный прохожий уж точно не мог потревожить его покой подобным образом. Тем не менее, звук был неожиданным, ведь Хедвиг временно находилась в доме Рона и он планировал забрать ее с собой во время следующего прихода к ним в гости. Повернувшись к источнику звука, он все равно увидел прилетевшую сову, чьи перья разительно отличались от белых. У этой птицы они были более дымчатого оттенка, который темнел в области лап и клюва. Она выглядела незнакомой и не походила ни на одного из питомцев друзей. Сначала Поттер подумал, что это Берилл — пернатый дружок Невилла, но тот был поменьше и выглядел явно моложе. Поднявшись со стула, Гарри подошел к окну и приоткрыл его, позволяя сове залететь внутрь. Та приземлилась на спинку дивана, сбрасывая письмо на мягкую обивку.       — Ты извини, но угостить я тебя ничем не смогу, — виновато сообщил он, осторожно протягивая руку за конвертом, опасаясь, что сова взбунтуется и клюнет его за пальцы.       Впрочем, та не сдвинулась с места, пусть и была недовольна тем, что ее не накормили. Гарри удивило, что она не планировала улетать: видимо, ждала, пока тот даст ей ответное письмо, а он даже понятия не имел, кто вообще захотел связаться с ним. Он вспомнил о мадам Хэвершем, которая обещала прислать ему новый выпуск Практики зельеварения, но в конверте явно находилось письмо, а не журнал, да и времени для проведения исследования прошло слишком мало. Сорвав совсем маленькую восковую печать коричневого оттенка и не увидев на конверте никаких данных кроме своего имени, Поттер вытащил небольшой листок пергамента, ровно сложенный пополам и больше напоминающий небольшую записку, чем официальное письмо.       

«Добрый день, мистер Поттер!

Наша встреча на собрании Клуба Слизней состоялась совсем недавно, но должен признаться, я думаю о ней чрезмерно часто. Буду честен, мне пришлось приложить усилия воли для того, чтобы не связаться с вами раньше. Надеюсь, у вас тоже все хорошо.

Хочу предложить вам встретиться в более неформальной обстановке — в Косом Переулке недавно открылся новый ресторан «Incanto». Он находится прямо за Фортескью, неподалеку от Лавки Олливандера.

Если вам откликается эта идея, буду рад видеть вас там девятого августа в шесть часов вечера. Насчет свободных мест не беспокойтесь, я забронирую все заранее. Свой ответ можете прислать Хансом — вероятно, он будет настойчив в своем ожидании.

С наилучшими пожеланиями и надеждой увидеть вас снова, Том Марволо Реддл»

      Что ж, это было довольно мило. По мере прочтения письма, Гарри чувствовал, как в груди вновь разгорается чувство смущения. Видимо, Гермиона была права в своем предположении о вдохновении, которое могло настигнуть мужчину во время их встречи и разговора. Он сомневался, что заместитель Министра заинтересовался его стремлениями в учебе или, не дай Мерлин, навыками игры в квиддич, так что этот вариант был наиболее логичным. Поттер мельком задумался, не было ли это высокомерно с его стороны: считать, что он стал причиной творческого озарения художника. Потом стал размышлять о том, не будет ли для него сильным ударом по кошельку незапланированный поход в ресторан. Затем удивился тому, что в первую очередь стал думать о финансах, а не о том, действительно ли ему нужна была эта встреча. Из вредности пришлось задуматься, не было ли у него планов на вечер девятого августа. Пара секунд ушла на осознание, что это уже завтра и никаких дел он на этот день еще не придумал. Сова за его сложным мыслительным процессом наблюдала неотрывно, склонив голову набок и стреляя в него маленькими зоркими глазами.        Гарри сел на подлокотник кресла и поджал губы. Ему не хотелось признавать это, но желание встречи было взаимным. Компания Тома Реддла ему действительно понравилась, но стоила ли она возможного повышения внимания к своей персоне, которое он так не любил, он еще не решил. Как человеку, которого воспитывали маглы, ему всегда было интересно пообщаться со взрослыми волшебниками. Конечно, не все из них были умными, но большая часть все равно могла поразить его случайными фактами о магическом мире. Ему даже иногда казалось, что это удивление будет преследовать его всю жизнь, пусть он и припозднился в изучении всего на одиннадцать лет. В общем, с точки зрения получения нового опыта и, возможно, даже знаний, встреча казалась ему очень привлекательной. Да и расположение заместителя Министра магии, наверное, все же было полезным, несмотря на возможные издержки. Но Гарри опасался возможного романтического подтекста, который могла нести эта встреча. Вдруг он ошибается в своих предположениях и никакой творческий гений в Томе не проснулся? Может, все было гораздо более прозаично и тот надеялся продолжить их знакомство с иных плоскостях: такие слухи о Реддле он тоже слышал, несмотря на то, что тот строго следил за своей безупречной репутацией и все его пассии были выдумкой чьей-то испорченной фантазии. Тем не менее, опасения внутри присутствовали, подкрепленные комплиментами и явным желанием Реддла увидеть его в ближайшее время. В планах Гарри таких развлечений не наблюдалось.       Пробежавшись глазами по аккуратным строчкам букв, написанных неестественно ровным каллиграфическим почерком, Гарри сложил листок обратно, чтобы не возвращаться к тексту снова и снова. Ханс, тем временем, все еще наблюдал за ним — Том был прав, тот, кажется, не собирался улетать, не получив ответного письма. Он был уверен, что мужчина не просто так отправил записку именно этой птицей. В моменте ему захотелось посоветоваться с друзьями, послушать мнение со стороны и решить, насколько уместно и рационально было соглашаться встретиться, но желание пропало довольно быстро. Скорее всего, Гермиона отнеслась бы с подозрением к подобному приглашению и подвергла сомнению правдивость авторства этого письма, а Гарри, где-то в глубине души, надеялся, что его идею согласиться моментально одобрят, чтобы он без угрызения совести встретился лицом к лицу с новой авантюрой.              — Не пялься, пернатый. Сейчас я напишу ответ, — он встал на ноги и направился к столу, размышляя, не обидится ли Реддл, если его записка будет написана магловской ручкой.       Новые чернила он еще не купил, а срываться в Косой Переулок ради написания короткого ответа было не совсем целесообразно. Приняв решение не сильно заморачиваться по этому поводу, Гарри притянул к себе небольшой листок пергамента.

***

      Вернувшись домой, Том никак не мог выбросить из головы Гарри Поттера. Он ожидал, что этот светский вечер, устраиваемый Горацием, чтобы похвастаться своими студентами, будет скучным и пресным на впечатления, как и большинство остальных мероприятий, на которых Том бывал в последнее время. Поначалу так оно и было, пока он не заметил его.       Мюссоновый пиджак, немного растрепанные сквозняком волосы и ровные пальцы, обхватывающие бокал с киршвассером — каждая деталь его образа блистала в глазах мужчины. Он смотрел, как Гарри жестикулирует в разговоре с Вайлдой Гриффитс и отчаянно желал оказаться на месте талантливой, но недалекой охотницы Холехидских гарпий. Ему нравилось, как брови юноши сходились к переносице, когда тот задумывался о чем-то, и ему так же нравился момент его просветления, когда морщинки на лице разглаживались, а речь становилась быстрее, будто Гарри боялся, что внезапно пришедшая в голову мысль быстро ускользнет от него до того момента, когда он успеет поделиться ее содержанием.              Наблюдать за этим молодым человеком оказалось увлекательным занятием. Появился повод порадовать Горация своей заинтересованностью: Тому с сожалением пришлось оторвать взгляд от своего наваждения, чтобы направиться к своему бывшему преподавателю и ненавязчиво расспросить его о содержании его новой коллекции. Конечно, все это звучало до жути цинично, но никого из присутствующих, кажется, это не смущало. Выпускники были готовы ненадолго смириться со своей ролью и представляли, что раз уж они и были своеобразным товаром на полке профессора, то точно импортным или хотя бы лимитированным.       В процессе разговора с Горацием, который явно активно наслаждался крепкими напитками, о чем говорил слегка захмелевший взгляд, Тому удалось получить всю необходимую информацию. Заболтать подвыпившего Слизнорта было плевым делом: тот и будучи трезвым временами был излишне разговорчив, а спиртное, по всей видимости, лишь усилило желание мужчины поболтать со всеми присутствующими. К сожалению, Тому не повезло и ему пришлось столкнуться с дополнительным потоком ненужной информации об остальных ценных кадрах.       Например, Гораций не преминул упомянуть, что учил Кормака Маклаггена, талантливого студента с отличными задатками лидера. Правда Том быстро сообразил, что парнишка всего навсего был племянником Тиверия, который был близким другом Руфуса Скримджера, действующего Министра магии. Он знал, что они часто вместе охотились на штырехвостов в Норфолке в компании Берти Хиггса и, судя по всему, столь близкие отношения родственника мальчишки с представителем власти было очень значимым для Слизнорта. Реддл же к этим новостям остался равнодушен. Своего начальника он не любил и с его друзьями тоже ничего общего иметь не желал. Тем более, что к разговору с профессором его привели навязчивые мысли о другом выпускнике, который выглядел явно получше Кормака и отличался от него прекрасными манерами.       Оказалось, что Гарри Поттер был действительно воспитанным молодым человеком, с которым было легко и, что немаловажно, приятно поддерживать беседу. Довольно скоро Том понял, что притягательная внешность, которая так заряжала его изнутри, была лишь очаровательным дополнением ко всем прочим достоинствам парня. Тот быстро соображал, четко разговаривал и радовал его рациональным мышлением, которое не было сильно распространено среди его сверстников. Мальчишка был совсем еще молод, но Том и правда видел в нем большой потенциал — впервые за вечер, а ведь это мероприятие обещало подарить ему гораздо больше восхищения.       Впрочем, после такой встречи мужчина не имел права жаловаться на организаторские навыки Горация Слизнорта. Кончики его пальцев, казалось, искрились от желания прикоснуться к кисти и краскам. На самом деле, в последнее время его рисунки не были наполнены творческим наитием. Они писались в попытке отдохнуть от привычной рутинной работы и увидеть прежнюю красоту в мелочах, поэтому не имели большого шарма. Обычно такие картины Том продавал и на выставку те не попадали, но сейчас он был уверен, что готов наполнить холст эмоциями и страстью, которую уже давно не вкладывал в свои произведения живописи и этюды.       И он был прав: вернувшись домой и схватившись за карандаш, чтобы сделать небольшой набросок, будто разминаясь перед чем-то большим, он испытал жгучее удовлетворение, которое расползалось по телу волнами мурашек. Ему нравилось делать резкие штрихи для обозначения непослушных прядей волос, мягко обозначивать линию слегка искусанных губ и по памяти вести ровные линии челюсти Гарри. Его образ прочно застыл перед глазами Тома, пока тот сидел за рабочим столом, даже не удосужившись убрать с него папки с рабочими документами, требующими его подписи и печати.       Впрочем, несмотря на то, что Том остался доволен результатом своего порыва, ему было этого недостаточно. Очень скоро он понял, что хотел бы видеть Гарри в непосредственной близости, иметь возможность управлять им в режиме реального времени. Ему хотелось запечатлеть искренние эмоции, показать всю живость образа Поттера на полотне, изучить его досконально. Казалось, что энергии внутри, которая двигала его руками, требовалась подпитка от первоисточника, и с каждой нарисованной линией Реддл чувствовал все больше потребности в том, чтобы иметь возможность видеть своего нового знакомого перед собой. Его весьма тревожила мысль о потере этого состояния: оно чем-то походило на эйфорию, которую хотелось поддерживать на должном высоком уровне.       Наверное, именно это стало основной причиной его нахождения здесь. Ресторан «Incanto» встретил его приятной прохладой. Несмотря на довольно жаркую погоду на улице, в просторном зале было свежо. Приглушенное освещение ласкало уставшие в конце дня глаза. Сам зал был выполнен в ненавязчивом скандинавском стиле и не раздражал взгляд обилием геометрических элементов, которые обычно были востребованы в часто используемом здесь арт-деко. Пол из светлого дерева под ногами был идеально чистым, занавески на окнах были легкими и полупрозрачными, но в более уединенных частях зала использовался белый материал плотности немного выше. Незамысловатые бледные узоры на льняных скатертях были изображены четкой светло-серой строчкой. Мягкие небольшие кресла и диваны для компаний вместо обычных стульев были похожего оттенка. В дальней части помещения Том приметил декоративный камин с отделкой из камня в боковых частях. Обстановка здесь не выглядела слишком просто за счет небольших синих и желтых акцентов, которые оживляли интерьер, выполненный в более светлых оттенках серого, голубого и бежевого цветов. На специальных стеллажах можно было заметить немного зелени.       Реддлу показалось хорошим решением назначить встречу именно здесь. Тонкий баланс между стилем и простотой соблюдался отменно. Вести Гарри в вычурное место не хотелось: он полагал, что их вкусы, отвергающие чрезмерное количество роскошных деталей и элементов декора с позолотой, совпадали. Он достаточно времени проводил в подобных местах, пока находился на деловых встречах, ужиная под игру на фортепиано. Ноты Le Piccadilly или Gnossienne Сати уже давно въелись в память. Творчество магловских композиторов и живописцев в их обществе поощрялось, несмотря на нелюбовь к другим новшествам, придуманным простецами. Привыкать к технологиям, которые распространялись в магловской части Англии, Том совсем не спешил, но вот послушать Сати за приемом пищи или Дебюсси, ведущего представителя музыкального импрессионизма, на которого тот оказал большое влияние, он был вполне рад.       Полученное накануне письмо, которое Гарри прислал с помощью настойчивого Ханса, все еще вызывало тянущее чувство волнения в животе. Тот не распинался в любезностях подобно Реддлу, но с удовольствием согласился встретиться с мужчиной и поблагодарил за приглашение. Ему, конечно, не хотелось думать о том, что будет, если Поттер передумает приходить. Он и так стоически держался, чтобы не навязывать свое общество слишком быстро. В какой-то степени он проиграл, но нетерпение в душе хотелось поскорее перекрыть тем, чего она так требовала.       Пока время близилось к шести, Том размышлял, как ему лучше поступить: он думал, ждать ли Гарри возле входа в ресторан либо же попросить метрдотеля провести того к забронированному заранее столику. Мужчина выбрал тот, что находился в угловой части зала, чтобы между ними не ходили остальные посетители. Рядом с ним очень кстати расположился понравившийся ему камин, в котором отражался свет ненастоящего огня, сопровождающийся тихим пощелкиванием наложенных чар. Решив, что будет вежливее встретить Поттера у самого входа, мужчина вышел на улицу, поправив подвернутые к предплечьям рукава тонкой рубашки светлого оливкового оттенка. Он решил не выряжаться в пиджак: на улице было жарковато для плотных тканей и многослойности, а прохлада в зале ресторана не была настолько сильной, чтобы замерзнуть.       Гарри он заметил сразу: столь долгожданную фигуру было сложно пропустить. Тот вышел со стороны Кафе-мороженого Фортескью, правильно поняв предоставленный им ориентир и несколько секунд осматривался в поиске нужного заведения. Его взгляд сначала прошелся по лаконичному «Incanto» на крыше небольшого здания, а затем опустился ниже, к окнам. Наконец, его глаза прошлись по самому Тому, блеснув узнаванием и заинтересованностью. Что ж, ему было приятно видеть хоть каплю чужого энтузиазма: его собственная чаша нетерпения давно была переполнена, и этот самый энтузиазм плескался через края.       — Добрый вечер, сэр, — подойдя ближе, Гарри подарил ему дружелюбную улыбку и протянул руку для приветственного рукопожатия, вначале явно растерявшись при выборе нужного жеста.       — Добрый вечер, Гарри, — Том постарался убрать из голоса эту сытость, вызванную исполнением желания: в груди вновь разгорался огонь вдохновения, которое вызывали уже знакомые черты лица. — Помнится, мы хотели перейти на «ты», — конечно, с его стороны было весьма нагло так переворачивать неловкие слова Гарри, но ему хотелось создать расслабленную обстановку. Он мягко пожал протянутую руку.       Кажется, Поттер тоже посчитал, что со стороны Реддла было жестоко так резко вводить его в растерянное состояние, но, к счастью, ему удалось быстро взять себя в руки. У него было два варианта: сохранять нарочитое уважение к заместителю Министра, который, на минуточку, просил о неформальной встрече, либо же принять правила игры и не строить из себя стеснительную кисейную барышню. Выбрав второе, Гарри кивнул.       — Если ты не против, то почему нет, — показал свой настрой он, постаравшись не показывать внутренних волнений, из-за которых он чувствовал себя невежливым.       — Ты продолжаешь меня радовать. Давай зайдем, я уже выбрал нам столик.       Мужчина повернулся к двери и в знак хорошего тона приоткрыл ее перед Гарри, пропуская того вперед. Явно стараясь не давать себе шансов медлить лишний раз, тот прошел вперед, тратя несколько мгновений на то, чтобы осмотреться. В небольшом холле перед самим залом было много зелени и комнатных растений: среди них узнавались резные листья монстеры и более воздушные папоротника, который добавлял сдержанному интерьеру немного мягкости. Метрдотель любезно проводил их к столику, будто Том не изучил все помещение вдоль и поперек на его глазах еще полчаса назад.       — Здесь уютно, — одобрение в голосе Гарри принесло неожиданное облегчение. — Не похоже на остальные заведения в Косом Переулке. Если честно, я готов был увидеть хрустальную люстру на половину потолка.       Кажется, Реддл верно угадал отношение парня к вычурности и мысленно похлопал самому себе. Иногда банальная внимательность к повадкам собеседника могла помочь построить грамотную стратегию взаимодействия с ним. Прежде чем сесть, мужчина позволил себе осмотреть Поттера. На том была легкая рубашка бежевого цвета с рукавами длиной в три четверти и летние серые брюки. Его образ выглядел воздушным и в меру элегантным: самое то для этого места. Впрочем, что-то внутри подсказывало Тому, что если бы Гарри пришел сюда, нацепив грязный мешок, в котором до этого хранился картофель, он лишь предложил бы очищающие чары.       — Я размышлял, как угодить, — признался Том, опустившись в мягкое кресло. — Мне самому, если честно, наскучила напускная роскошь, которая так нравится здешним аристократам. Взять, например, Арканум. Он находится чуть южнее. Полнейшая безвкусица, — тихим голосом поделился Реддл.       — Я слышал о нем, — кивнул Гарри, присаживаясь напротив и стараясь не крутить сильно головой при попытке осмотреть все детали здешнего интерьера. — Но говорят, что там хорошая живая музыка. Я бы послушал.       — Музыка там неплохая, — согласился мужчина. — Но лучше уж посетить театр — там хоть виды будут поинтереснее красных скатертей с золотыми узорами.       — А вдруг дизайнер просто вдохновился Гриффиндором? Цвета то шикарные, — Гарри решил с шутливым нажимом защитить любимое сочетание.       Том растерянно моргнул, не сразу распознав в голосе Поттера веселые ноты. После улыбнулся и, будто в знак поражения, приподнял обе ладони на уровень своей головы.       — Ему просто было сложно передать настоящую изысканность львиного факультета, — сказал он деловым тоном, опустив руки на стол и придвинув к собеседнику меню. — Изучи пока, чтобы мы сделали заказ.       Гарри посмотрел на меню в виде интересного буклета, в котором придерживались прежнего сочетания желтого, серого и голубых цветов и на мгновение вернул взгляд на Тома: тот, как и на собрании Клуба Слизней, смотрел пристально и довольно. Но теперь это вызывало не только легкое чувство смущения — он был по-настоящему заинтригован.