Incanto

      Журналисты, посетившие светский вечер в доме Малфоев, бились в экстазе от полученных впечатлений. Ловя каждое слово вокруг, записывая и приукрашивая, они светились, будто получили долгожданный подарок на Рождество. Только вот до Рождества еще было далеко, а на людях вокруг подарочной ленты не наблюдалось. Восторг в хитрых глазах изворотливых газетчиков был виден невооруженным взглядом. Не то чтобы Гарри осуждал их: они действительно получили сенсационную новость, за которую, возможно, им могут выдать премию или предоставить другое вознаграждение, необязательно материальное: они же еще и по должности могут расти. Ну или что-то такое, что ценно именно в их репортерских кругах. Он в этих тонкостях не разбирался, но был глубоко уверен в том, что без похвалы эти молодые люди не останутся. Голова немного кружилась от пристального внимания и многочисленных вопросов, которые сыпались со всех сторон. Вспышек камер. Резких, ярких и острых, как зубочистки. Он старался не смотреть в объектив — не давать же им все и сразу.       Начинающие писаки пытались конкурировать с уже закаленными, продвигая собственные провокации и говоря загадками, вынуждая отвечать слишком неоднозначно — он не был дураком, так что на крючок не попадался, как изворотливая рыбка, петляя вокруг изощренных приманок и ловушек. Ему не хотелось, чтобы какие-то его высказывания вызвали пересуды у общественности, а они вполне имели место быть — журналисты интересовались не только их личной жизнью.       Подумать только, у них с Томом была своя личная жизнь. Что-то общее, что принадлежало лишь им двоим, чем они могли поделиться с этими назойливыми мошками, а могли оставить при себе, самостоятельно решая, какие моменты скрыть внутри, а какие подбросить им в качестве корма.       Ох, и когда он стал так циничен в своих суждениях? Наверное, в тот момент, когда увидел, что молоденькие волшебницы, такие же, как и он, только-только выпустившиеся с Хогвартса, строили Тому глазки. Постоянно вились вокруг, глупо хихикали и улыбались, слишком сильно одергивали свое платье, оголяя линию декольте. Будто Реддлу до этого было дело…       Слава Мерлину, не было. Гарри не сразу понял, но он, кажется, ревновал. Сильно ревновал. Старался держаться ближе к мужчине, подхватывал его под локоть, шутил и, в общем-то, всеми силами старался перетянуть внимание на себя, чтобы Реддлу даже в голову не пришло повернуть голову в сторону одной из этих…девушек.       Глупо ли он выглядел со стороны? Возможно. Но контролировать это было сложно, почти невозможно.       И Том, видимо, понял это. Сначала не понимая, что заставило Гарри вести себя столь активно (это поведение разительно отличалось от недавнего стеснения, с которым он смотрел на толпу перед собой), мужчина внимательно следил за тем, куда пацан вечно отворачивается и, главное, какие эмоции у него вызывают те, на кого он оглядывается. Догадаться получилось без особого труда. Том давно привык к назойливому вниманию малолетних девчонок, что постоянно старались урвать те жалкие крохи внимания, что он мог им дать.       А Гарри… Гарри ведь сам еще совсем зеленый, несмотря на свою сообразительность и мудрость. Когда бы он успел привыкнуть? К тому же, в обществе с Реддлом он появлялся не часто, в качестве пары — вообще впервые. Конечно, он будет остро реагировать на поползновения в сторону объекта своей симпатии. Справедливости ради, Том сам не остался бы равнодушен, увидев, как кто-то флиртует с его музой — его раздражали даже заинтересованные взгляды издалека, не то что открытые заигрывания и вся вульгарщина, что позволяла себе здешняя молодежь.       Да, стоило сказать об этом Люциусу. Ему стоило проводить более тщательный отбор гостей. Статус — это хорошо, но эти подростки даже вскользь не посматривали на его картину, только на него самого и алкоголь, что находился в открытом доступе.       Но, в любом случае, ревность Гарри Том находил очаровательной. Ему приятно было думать о том, что его маленькая одержимость и сама была немного зависима от него. Конечно, радоваться чему-то подобному — не самая лучшая и здоровая идея, но его переполнял восторг при мысли о том, что Гарри так же цепляется за него. Так же боится оступиться и потерять, так же дышит им, находя в нем свет и энергию для дальнейшего своего существования.       Они будто подпитывали друг друга. Делали сильнее.       Пугало ли это Тома? Быть зависимым от другого человека, видеть в нем приоритет… Что ж, пугало до чертиков.       Но разве это не было в какой-то степени прекрасно? Будто его чувства сами по себе являлись искусством. Он даже задумался, как они выглядели бы на холсте, но, как ни странно, ему было сложно визуализировать это. Будто никакие краски, даже с его кисти, не лягут так впечатляюще, не оставят такой страсти и флера романтики.       — Том? Ты о чем там замечтался? — подозрительный тон Гарри вернул его в чувства. Не хватало еще, чтобы тот подумал, что его мысли заняты одной из дам вокруг.       — О тебе, — проговорил он тихо, опуская голову к парню и на пару мгновений утыкаясь носом в мягкие пряди волос, чуть завитые на макушке. Вдыхая приятный запах, он сдержал смешок: кажется, кто-то пользовался парфюмированным шампунем. Запах жасмина и яблок был ярким, но приятным. Голову пришлось поднять почти сразу, чтобы не упустить ничего важного. — Поверь, ты никогда не выходишь из моей головы.       — Но я же рядом. Обо мне можно не мечтать, — закатил глаза Гарри, чуть более крепко ухватившись за локоть Тома. Его нежный жест заставил сердце биться чаще. — Именно сейчас, — чуть подумав, добавил он.       — Ох, кажется, кто-то привык быть центром моей вселенной, — Тома развеселило замечание Поттера, но он не имел ничего против просыпающейся смелости. Для пацана все это было в новинку, куча людей, вспышки колдокамер, внимание. Пусть лучше шутит и язвит, чем закрывается в себе от стресса.       — Заметь, не я это сказал, — хитро улыбнулся Гарри. — Ты пробовал тарталетки?       — Нет. Мне показалось, вы с младшим Малфоем слопали сразу все запасы, — хмыкнул Реддл, осторожно приобнимая его за талию.       — Эй, я не настолько прожорливый, — его маленькое наваждение подняло руку и…шлепнуло его по бедру.       О как.       Вот это да.       — Правда? А я думал над тем, чтобы домовики мистера Малфоя, — имя своего товарища Том произнес с каплей насмешки, — передали Хезер рецепт этих закусок. Думал, они тебе понравились.       — Пусть передадут, — цокнул языком Гарри. — Я ведь не сказал, что они не вкусные. Они очень неплохие.       — Но ты ведь не настолько прожорливый, — продолжил издеваться Том, тихо посмеиваясь с возмущенного лица Гарри.       Такого красивого лица. Жаль, что нельзя начать рисовать в случайный момент. Он бы хотел запечатлеть на холсте эту смесь эмоций: недоумение, стеснение и эти искорки возмущения, что горели в зеленых глазах.       — Ты что, издеваешься надо мной? — неверяще проговорил Гарри, с преувеличенной обидой хмуря брови. — Идем за тарталетками! — требовательно добавил он после.       Надо же. Действительно, уже привык, что Том ему не отказывает.       — Конечно, моя прелесть, — сжалился над ним Реддл, оставив мягкий поцелуй на виске Гарри и тихонько оставив шлепок на его бедре — скопировав недавнее движение парня, что удивило его.       — Ручки повыше, сэр, — рассмеялся Поттер, подмигнув ему и направившись в нужную сторону.       Правда путь ему преградил очередной журналист. Молодой парень, лет двадцати пяти, не больше. Худощавый и высокий, в темно-синем приталенном пиджаке и с галстуком такого же цвета, он, откровенно говоря, больше походил на школьника, чем на работника из прессы. Может, агенство какое-нибудь захудалое? Или проблемы со стилем…       — Мистер Поттер! Поделитесь, пожалуйста, что вы думаете о реформе, которую продвигает наш Отдел Здравоохранения?       Он устало вздохнул. Прекрасно зная специализацию Гарри, которую он выбрал для учебы, они постоянно касались скандальных граней — предстоящей реформы, неоднозначных способов лечения, традиционной медицины и, честно, Мерлин знает, чего еще — Гарри перестал запоминать совсем скоро, не считая важным вникать в разговоры этих юных интриганов.       — Положительно, мистер… — он вопросительно окинул взглядом незнакомого волшебника, зацепившись за бейджик на его груди. — Бартин.       — Бартон, — неловко исправил его паренек.       — Так вот, мистер Бартин, — будто не услышав, продолжил Гарри. — Мое отношение к реформе — сугубо положительное. Я всегда «за» прогресс в лечении нашего населения и, поверьте, наши целители его добьются, если им создадут все условия, а не только контроль и ограничения. Если вы понимаете, о чем я.       — Эм, да, наверное, понимаю, — видимо, журналист не ожидал такого ответа от выпускника Гриффиндорца: по всеобщим канонам, он должен был выразить абсолютно противоположную позицию, ведь темная магия — табу для тех, кто вырос в светлой семье или провел большое количество времени в контакте с ними, так сказать, лишив себя взгляда с другой стороны.       Но он этого не сделал и, кажется, это стало новым поводом, с которого можно было высосать тезисов для обсуждения и заголовок статьи. Гарри видел эти загоревшиеся глаза напротив. Казалось, журналист даже забыл, что его имя исковеркали. Ему даже стало немного жаль этого парня: неужели желание показать свету новые сплетни было выше самоуважения?       — Все в порядке, дорогой? — Том, все это время стоящий немного позади, подошел поближе.       — Все замечательно, — Гарри мило улыбнулся ему, прежде чем повернуться к журналисту. — Ну, ещё какие-нибудь вопросы, Барни?       Ладно, возможно, это было слишком грубо. Но он тоже устал. Неужели было сложно отстать на какое-то время, чтобы у них с Томом банально было время поесть?       — Нет, вопросов нет, мистер Поттер. Хорошего вечера вам, — паренек поспешно откланялся, решив, что попытает удачу с другими участниками сего мероприятия.       — Знаешь, Гарри, — Том наклонился к нему, и его горячее дыхание коснулось края его уха.       — Да?       — Ты был горяч, — заметил мужчина, скользнув ладонью по талии Поттера и осторожно прижав к себе. — Словно маленькая ядовитая змейка. Обожаю тебя, — конечно, Том был в восторге и с того, что его возлюбленный разделяет с ним взгляды на некоторые политические аспекты в их стране.       Интересно, он поддержал бы его и в других интересах?       На душе стало волнительно. Но узнать об этом сейчас не предоставлялось возможным. Нужно было ждать. Правда, было еще неизвестно, сколько именно времени займет это ожидание, но Том умел быть терпеливым.       Он ведь стратег. Ему ничего не стоило выждать нужный момент. И он был уверен, что результаты этого ожидания будут весьма плодотворными.       — Специфичные у тебя вкусы, Том, — Гарри усмехнулся, уже самостоятельно прижавшись поближе к мужчине. — Рад, что тебе нравится, — он оставил легкий поцелуй на губах мужчины. — И знаешь, кажется, я тоже тебя обожаю.       — Только кажется? — игриво поинтересовался Том, ласково поглаживая спину Поттера кончиками пальцев, иногда осторожно спускаясь ими к пояснице.       — Пока да. Ты же меня тарталетками не кормишь.       — Кое-кто нарывается.       — И что же мне за это будет?       Они смотрели друг другу в глаза и улыбались. Казалось, время совсем замедлилось, будто сама магия не хотела отвлекать их друг от друга.       — Пообещать или припугнуть? — поинтересовался Том тихо, выдыхая в губы напротив.       — Смотря что пообещать, — едва слышно отозвался Гарри.       Он совсем не удивился, когда мужчина поцеловал его. Мягко, но настойчиво, он ласкал его губы своими, иногда прикусывая нижнюю, когда Поттер шутливо пытался перехватить инициативу. Поняв, что у него не получается, он послушно приоткрыл рот, позволяя Реддлу углубить поцелуй. Их языки встретились так же нежно, и Гарри едва сдержал стон, когда Том, сжав его бедра ладонями, затянул его ближе к углу, скрытому в тени объемной колонны. Они будто спрятались от всего мира за этим предметом интерьера и, честно говоря, Поттеру не хотелось, чтобы этот момент кончался.       — Ты невероятен, Гарри, — шепнул Том, отстранившись от его губ и проведя подушечками пальцев по гладкой щеке, чуть покрасневшей от напористого поцелуя.       — Я хочу еще, — Поттер облизнул губы, слегка припухшие от подчиняющих укусов мужчины.       — Мы можем продолжить дома, мой хороший, — ласково заметил Том, погладив Гарри по задней части шеи. — Не хочу видеть лишние фотографии в газете. Будто это…       — Должно быть только между нами, — понимающе заметил Гарри, клюнув его в щеку.       — Ага, — Реддл кивнул головой, и сделал глубокой вдох. — Ты сделал меня совсем сентиментальным. Я теряю хватку.       — Вообще-то, — Гарри важно поднял указательный палец вверх. — Я ничего не делал.       — Делал, еще как делал, — упрямо заметил Том, обхватив его лицо ладонями и оставив крепкий поцелуй на губах. — Иначе почему я никак не могу от тебя оторваться?       — А знаешь, от чего я не могу о оторваться? — хитро прошептал Гарри, обвивая шею Тома руками.       Боже, он был такой кокеткой сегодня. Рон перекрестился бы, это точно. Но его реально ничего не напрягало. Гарри будто чувствовал себя на своем месте. Казалось, что он проделал долгий путь и, вымотавшись с дороги, наконец остановился отдохнуть там, куда так долго ехал.       — От чего, маленький?       — От тарталеток, — Гарри чмокнул мужчину в нос, тихо посмеялся с ошарашенного выражения лица и отошел в сторону, одернув немного смятую в районе бедер рубашку и посмотрев на стол справа от себя. — Ну, правда, мы все никак не дойдем до них. Ты отвлекаешь, знаешь ли. Не стыдно? Отправишь меня домой голодным.       — Меня будто отшили, — фыркнул Том, позволив себе слегка ослабить галстук. — Ты сильно голоден? Если да, то вместо тарталеток лучше съесть что-то более сытное.       — Ничего я тебя не отшил. Не обижайся, — Гарри потянул его вперед за манжет рубашки, которая от этого жеста выглянула из-под ткани пиджака. — Я просто…не привык.       — Не привык? — не понял Том.       — Ну, в смысле, — Гарри чуть нахмурился, пока пытался сформулировать свои мысли. — Это все так странно. Я в отношениях с потрясным мужчиной, на светском вечере, целуюсь с ним, прячась от журналистов…Типа, по сути я обычный студент-целитель, а тут у меня резко решают брать интервью. А еще я помирился со своим школьным врагом. И мы общались, будто никогда друг друга и не задирали. Это все так странно, понимаешь? Мне кажется, что моя голова сейчас лопнет, — затараторил Гарри и замолчал, как только добрался до долгожданного стола: рот оказался занят тарталеткой.       Том ненадолго замолчал, обдумывая слова Гарри. И правда. Ему самому, конечно, было в новинку афишировать свои отношения, да и в целом состоять в обычных отношениях. Где нужно ухаживать, прислушиваться и даже в чем-то заботиться, а не просто валить и трахать. И дело было даже не в том, что ему приходилось делать все это, ему этого просто очень хотелось. Только иногда он и правда забывал, что Гарри был моложе него и все, что для самого мужчины было просто хорошим времяпрепровождением и своеобразным облегчением, для него было стрессом. Не из-за того, что он плохо себя чувствовал и боялся — организм просто взрывался от новых впечатлений. И пока тот обрабатывал их, Том постоянно подкидывал новых поводов задуматься.       Так и с ума сойти можно без подготовки. А ведь завтра еще и статьи появятся, которые, возможно, будут выставлять Гарри не в лучшем свете. Конечно, если там будет что-то из ряда вон выходящее, Том, непременно, разберется с этим, но стереть это из памяти мальчишки не получится. Так же, как и из рыжих головушек его близких маглолюбцев. Ну и заумной подружки-грязнокровки, которая точно увидит в Томе угрозу, если Гарри будет излишне переживать и подвергаться стрессу.       — Все в порядке, Гарри, — он встал рядом, осторожно кладя ладонь на плечо парня и слегка сжимая его в поддерживающем жесте. — Я буду рядом с тобой. И если в твоей голове будет бардак, я просто помогу убрать его, хорошо? Не хочешь остаться у меня сегодня? Примем душ, проветрим спальню и уляжемся спать. А я буду охранять твой сон всю ночь, — заботливо предложил Том, с улыбкой стирая крошки с уголка губ парня, которые он не успел отряхнуть.       — Такой ты, конечно, романтик, — заключил Гарри, прожевав остатки закуски и вздохнув. — Ты меня совсем растрогаешь. Я вообще-то думал, что ты захочешь побыть один.       — С чего бы это? — поинтересовался Том, подхватывая с подноса два стакана с гранатовым соком и протягивая один из них Гарри — тот благодарно принял напиток, чтобы не есть в сухомятку.       — Ну, куча людей вечером, разговоров. Тебя уже все обсуждают, а завтра будет еще хуже. Я думал, ты банально захочешь отдохнуть.       Ничего себе.       Это что, действительно была забота? Том даже немного растерялся. О нем редко кто действительно переживал. Может, только Долохов, который начисто был лишен чувства субординации. Он мог и спать отправить в грубом тоне, и бумаги рабочие отобрать, таким образом помогая справиться с высокой нагрузкой. Но то был товарищ, старый приятель. Остальные последователи считали его каменной стеной, даже не задумываясь, что у начальника может быть какой-то недуг.       А здесь партнер, которого заботит не только влечение к нему или статус, а его самочувствие. Приятно. Пусть для переживаний и не было повода: Тому было глубоко плевать на всех окружающих его людей и они нисколечко его не напрягали. Утомляли, да, но не вгоняли в апатичное состояние, как это обычно бывает после длительных командировок с тупицами. Но ему все равно было тепло на душе от того, что Гарри подумал об этом.       Какая-то темная его часть внутри буквально пела. Если Гарри так переживает за него, он вряд ли уйдет. Его неиссякаемый источник вдохновения, кажется, погряз в нем самом так же глубоко. Конечно, Поттер не рисовал его портреты и не пел серенады, но Том, в конце концов, тоже не вчера родился: он видел, что привязанность пацана к нему крепнет с каждым днем.       Это было просто идеально. Они могли бы прожить эту прекрасную жизнь вместе, вдвоем. Им даже необязательно было бы присутствие других людей — зачем, если им и так хорошо?       Что ж, кажется, эти мысли, по началу светлые и даже добрые, снова привели его к тому, что он хотел бы запереть свое чудо в золотой клетке. Но каждый раз, как только мысль об этом посещала его дурную голову, Том сразу выкидывал ее прочь: он не собирался убивать уникальность своей музы столь варварским способом. Он, вообще-то, наоборот, постарается ее сохранить.       М-да. Сходил ли он с ума? Вероятно.       — Мне нужно будет отдохнуть, — согласился Том и, увидев слегка погрустневшие глаза Гарри, ласково улыбнулся. — Но не от тебя. И если я нахожусь в твоем обществе — я уже отдыхаю, Гарри. Можешь не переживать за меня.       — Правда?       — Правда.       — Даже если я глупо шучу? Не устаешь?       — Ты не глупо шутишь, милый, — попытался продлить романтичное настроение Том.       — Я только что выносил тебе мозг с обычными тарталетками, не притворяйся, — закатил глаза Гарри.       — Но я же не устал от этого, — возразил мужчина.       — То есть, ты не отрицаешь, что я выносил тебе мозг, да? — подозрительно прищурился Гарри.       — Черт, вообще-то нет, я наоборот… — Том на мгновение растерялся, почувствовав напряжение во всем теле: он не хотел обижать свою музу и становиться источником негативных эмоций. Одна мысль об этом приводила его в панику.       Только спустя пару секунд он заметил смешливую улыбку на лице парня, которую тот даже не пытался скрыть. Или пытался? Как-то долго он задерживал стакан с соком возле своего рта.       Негодник.       — Ты действительно больше напоминаешь змейку, чем львенка, Гарри.       — Тебе просто хочется видеть во мне своих любимых шипящих, — подстегнул его Поттер, после чего застенчиво отвел взгляд в сторону. — Так что, я правда могу остаться у тебя сегодня?       — Конечно, — с готовностью отозвался Том. — Ты можешь оставаться у меня хоть каждый день, я тебе уже говорил об этом.       — Нет, не хочу стеснять тебя настолько сильно. Ты уже все равно привык жить один, не хочу причинять лишний дискомфорт.       — Какой ты упертый. Забудь, что я говорил о змейках, — Том тяжело вздохнул, зарываясь пальцами в волосы Гарри. — Ты никак не можешь причинять мне дискомфорт. Да и живу я один не из-за того, что социопат. Буду откровенен, до этого люди вокруг не вызывали у меня желания строить совместный быт. Я считал это странным.       — А сейчас не считаешь? — осторожно поинтересовался Гарри тихим голосом.       — Не считаю, — Том покачал головой. — Мне было бы приятно просыпаться рядом с тобой. Пить кофе вместе перед уходом на работу. Говорить тебе что-то мотивирующее перед учебным днем. Так ведь делают все нормальные люди?       Гарри молчал. Его лицо показалось ему…сложным. Он переборщил?       — Это слишком сопливо? — по-своему интерпретировал молчание парня Реддл, не прекращая перебирать его волосы пальцами. — Извини, если так. Ты не обязан соглашаться со всем, что я говорю. В конце концов, я и так форсировал события достаточно.       — Нет, это не сопливо, — заметил Поттер, подставляя голову под нежные прикосновения. — На самом деле, я был бы не против ложиться с тобой спать каждый день, не согласовывать каждую минуту совместного времени, а просто по умолчанию быть рядом, болтать по вечерам о каких-нибудь мелочах. Или зависать с тобой в мастерской. Правда.       — Тогда в чем проблема? — приподнял бровь Том.       — Я все еще не могу осознать то, насколько быстро мы перешагиваем этапы, которые какие-то пары преодолевают годами, — заметил он.       — Разве это проблема? Мы же не они. Если нам комфортно, почему мы должны опираться на временные рамки тех, у кого зона комфорта была другой? — логично отметил Том, после чего поджал губы. — Мерлин, я надеюсь, это не звучит так, будто я уламываю тебя? Иногда мне кажется, что я занимаюсь совращением…       — Я вообще-то совершеннолетний, — насупился Гарри, глядя на Тома снизу вверх с недовольным выражением лица.       — Не пузырись, милый, — вздохнул Реддл, чмокнув своего собеседника в лоб. — Знаешь, я не обязываю тебя отвечать прямо сейчас.       — Не пузырись? Откуда заместитель министра знает такие словечки? — со смешком спросил Поттер.       — Будто ты не знаешь, где вырос твой заместитель министра.       «Мой заместитель министра. Что ж, это и правда звучит офигенно…» — подумал Гарри, и его выражение лица перестало выглядеть столь напряженно.       — Давай я уточню, чтобы быть уверенным, что мы говорим об одном и том же, — решил он.       — Уточни.       — Ты предлагаешь мне… — он неловко сцепил пальцы в замок. — Предлагаешь переехать к себе, правильно?       — Да, именно это я тебе и предлагаю.       — И ты совсем не думаешь, что тебе надоест? Ну, допустим, через месяц. Я разбрасываю вещи, забываю мыть за собой кружки.       — Вообще-то у меня дома есть домовые эльфы.       — Я надолго занимаю ванную.       — У меня их две, — цокнул языком Том. — Даже если бы была одна, я бы просто подождал, Гарри, разве это проблема?       — А если я храплю? Буду мешать тебе спать.       — Если ты храпишь, нужно будет обратиться к целителю, чтобы убедиться, что у тебя нет проблем с дыханием, — задумчиво протянул Том, пальцами свободной руки постукивая себе по подбородку. — Тебя это часто беспокоит?       — Боже, Том, — вздохнул Гарри. — Я не храплю. Просто я размышляю о разных ситуациях, которые в теории могли бы тебя потревожить.       — Гарри, если ты думаешь, что мое решение изменится, то ты ошибаешься. Даже если ты рассказываешь еврейские анекдоты во сне — мне все равно.       — Тебе все равно? Ты не посмеешься с моей коллекции? — жалобно спросил Гарри.       Том удивленно моргнул.       — Тебе нравятся еврейские анекдоты? — осторожно спросил он. — Ну, если нравятся, я послушаю, конечно…       — Ты невозможен, Том, — Гарри рассмеялся уже громче, становясь гораздо более расслабленным, чем был в начале их разговора. — Не воспринимай все мои слова так серьезно. Я пошутил. Интересно, ты вообще обладаешь такой функцией, как злиться на меня?       — Зачем мне на тебя злиться? — нахмурился Том.       Что ж, возможно, он действительно был далек от человеческих взаимоотношений. От этого разговора его голова уже начинала побаливать и ощущаться как надувной мяч.       — Ты просто всегда так снисходителен ко мне. Что бы я ни сказал, ты постараешься помочь или просто примешь к сведению.       — Просто это все такие мелочи, Гарри. Ты правда думаешь, что если бы ты рассказывал странные анекдоты, храпел и наедался тарталетками, я бы не относился к тебе так, как сейчас?       — Ну, такое ведь бывает у пар.       — Не у нас, хорошо? Даже если возникнет какая-то проблема, мы ее просто решим. Не бывает таких загвоздок, что нельзя никак разрешить. Только смерть.       — Ох, давай не будем о мрачном, — попросил Гарри.       — Хорошо, — быстро согласился Реддл, заглядывая в его глаза. — По итогу….хотя бы сегодня ты останешься?       — Я останусь, — кивнул головой Гарри. — Скажем…на недельку. Для начала. Как ты на это смотришь?       — Я смотрю на это как на мечту, мистер Поттер, — Том широко улыбнулся, наклонившись к Гарри и оставив короткий, но чувственный поцелуй на его губах. — Спасибо, — тихо проговорил он.       — Тебе не за что меня благодарить, я ведь тоже этого хочу.       — Все равно спасибо.       Том осторожно обнял Гарри двумя руками и вновь уткнулся носом в его макушку. Вдыхая запах его волос, он чувствовал себя несказанно умиротворенным, несмотря на то, что обстановка, в которой они находились, была далека от уюта — здесь все еще сновали журналисты и остальные гости, которые желали получить внимание не только хозяев дома, но и их с Гарри.       Но на душе было хорошо. Он будто снова обрел что-то новое, фундаментально важное и согревающее изнутри.       В голову внезапно пришла мысль о том, что Гарри даже необязательно было находиться с ним в его доме, чтобы Том чувствовал себя в своей зоне комфорта.       Гарри уже был его домом. Место перестало быть важным. Главное было его присутствие.       Том надеялся, что тот испытывает аналогичные ощущения.       — А когда мы, кстати, уже можем уйти отсюда? — спросил Гарри.       — Ты уже устал, маленький? — спросил Том, не желая разрывать объятий прямо сейчас — ему нравилось, как руки Поттера крепко обвивали его шею.       — Не то чтобы прям устал, но наскучило здесь находиться. Да и интересного, вроде бы, уже ничего не будет, — пробухтел парень ему куда-то в плечо.       — Ты прав. Хочешь попрощаться или уйти по-английски? — Реддл оставил очередной поцелуй на вкусно пахнущей макушке.       — А если я выберу второй вариант, это выставит нас в сильно плохом свете?       — А разве не все равно? Нас и так будут обсуждать. Одним поводом больше, одним меньше.       — Но с Малфоями, наверное, все равно нужно попрощаться. Ты же картину показал на их тусовке, все дела.       — Тусовке… — фыркнул Том. — Тяжело назвать это весёлым мероприятием.       — А ты что, часто бываешь на тусовках? — хмыкнул Гарри. — Давай, ищи старших, я попрощаюсь с младшим, вернусь к тебе и мы срочно уходим.       — Прямо-таки срочно?       — Да, кое-кто обещал сторожить мой сон, а я уже валюсь с ног, разве не видишь? — Гарри сделал вид, что спотыкается на ровном месте.       — Манипулятор, — отметил Том от чего-то слишком довольным тоном.       — Ага, так что это ты плохо на меня влияешь своими штучками.       Том с любопытством следил за тем, как Гарри проходит между колонн и толпы людей, которая стала заметно меньше: видимо, поняв, что каких-то новеньких новостей они уже могут не ждать, все стали постепенно расходиться.       Почему-то усталость на плечи навалилась только сейчас. Много разговоров и эмоций, а также необходимость постоянно слушать своего собеседника, не то чтобы утомляли или смущали Тома — они очень раздражали. Если дело не касалось Гарри, конечно. А вот все сегодняшние беседы о политике, искусстве и погоде…только сейчас мужчина ощутил, что они действительно ему надоели.       Благо сейчас он будет дома.       В теплой постели. Не один, а со своей музой под боком, которая, когда засыпала, имела привычку тыкаться лицом ему в грудь, словно слепой котенок.       Было приятно осознавать, что после сегодняшнего вечера все будут в курсе о том, что Гарри Поттер принадлежит только ему. Случайные однокурсники, продавцы в магазинах, преподаватели, сотрудники Министерства. Все, без исключения, будут знать, что он занят.       Более того, все будут знать, что Том тоже принадлежит этому совершенству. Это ощущалось совершенно не унизительно и никак его не тревожило. Наоборот, это только волновало изнутри. В хорошем смысле.       Им действительно пора отдохнуть. Вместе.       Завтра их ждал тяжелый день.