Incanto

      Молчание между ними было интригующим, но не вызывало дискомфорта. Отчасти потому, что Гарри прекрасно понимал: Том тянет кота за хвост лишь для того, чтобы подразнить его. Он был уверен, что тот давным-давно решил, что хочет сказать и, более того, знал, как именно это преподнесет, какие интонации и жесты будет использовать, и какого результата ждать. Гарри не строил лишних иллюзий, понимая, что в первую очередь Том был политиком — натурой, пусть и тонкой, когда дело касалось искусства, но хитрой и дипломатичной. Даже если тот хотел предложить что-то спорное, скорее всего, ему удастся убедить Гарри в великолепии своей идеи или в ее безопасности. Как минимум. Иногда было страшно осознавать, насколько большое влияние Том заимел над его разумом за это время — казалось, если бы Поттер не прикладывал усилия, он согласился бы почти со всем, что тот говорит и, в частности, на все, что предлагает. А Реддл мог предложить многое. Лукавый взгляд Тома, устремленный прямо в его глаза, только подтверждал это.       Так уж сложилось, что, несмотря на свою мягкость по отношению к нему, мужчина оставался непредсказуем, поэтому приходилось лишь догадываться, что тот подразумевал под возможностью разговора «еще кое о чем». Возможно, это была сущая мелочь, придуманная для того, чтобы добавить в их разговор нотку томительного ожидания. А может — нечто, что Том долго обдумывал, но так и не озвучивал.       Ох.       С каких пор он вообще склонен к рефлексии? Какая разница, сколько думал над этим Том? Сейчас ему важно просто узнать, что тот хочет, а не анализировать повадки мужчины. Он вообще слабо поддавался изучению: Реддл в целом не сильно походил на остальных его знакомых, поэтому было сложно действительно понять его, а не просто обрабатывать поступающую от него информацию.       — Ну и о чем же ты хочешь поговорить? — не выдержал Гарри, скрестив руки на груди в недовольном жесте. — Пусть твои загадки в Министерстве решают — мне можно сказать сразу, — добавил он.       Том был удивлен его ответом. Видимо, не ожидал, что подобное томление будет настолько сильно раздражать его милую музу. Но это возмущение показалось ему слишком очаровательным. Редко кто из его окружения мог столь открыто проявить свое недовольство — срабатывал инстинкт самосохранения и банальный страх. Гарри же его бояться было незачем, да и причин он никогда не давал, поэтому упиваться его эмоциональностью было чертовски приятно.       Таким образом Гарри становился равным ему — очередная особенность, которая иногда пугала с непривычки, но доставляла невероятное удовольствие. Никто другой не смог бы заставить его ощущать такой восторг, совершенно ему несвойственный.       Конечно, Гарри не был его первым. Не был первым, кого он поцеловал, не был первым, с кем вступил в романтическую связь, но стал тем, кто заставил его чувствовать. Ощущать мир вокруг в сто крат краше, при том, что он всегда считал себя восприимчивым (сказывалось знакомое чувство вдохновения), было превосходно. И Том честно считал, что это гораздо важнее, надеясь, что когда-нибудь сможет полностью объяснить и, что немаловажно, доказать Поттеру его уникальность. На самом деле, он много говорил ему о своей симпатии, делал комплименты, не скрывал горящих глаз, называя своей музой и воздухом, но все же… Это было недостаточно подробно. Недостаточно красочно. Просто недостаточно. Реддлу пришлось действительно задуматься над тем, как лучше преподнести весь свой ворох мыслей о Гарри. Справедливости ради, они в последнее время вытесняли абсолютно все: он стал часто забывать о том, что ему рассказывают коллеги, отдавая приоритет новостям от пацана, который незаметно стал таким важным, давным-давно перестав быть просто моделью. Возможно, даже с самого начала этот молодой волшебник, с огромным потенциалом и впечатляющими магическими способностями, не был для него просто натурщиком.       — Я просто подумал, что хочу поделиться картиной раньше, чем закончу серию, — произнес Том, осторожно проведя пальцами между непослушных прядей волос парня, наслаждаясь их мягкостью. — Сначала я планировал нарисовать несколько картин с тобой, а только потом выставлять их напоказ, но сейчас… Признаюсь, мне не терпится.       — О, я ожидал чего-то похуже. Это даже мило, — Гарри улыбнулся: его поза стала более расслабленной, зажатость покинула тело, а руки опустились по швам. На несколько секунд. После они нашли свое место на плечах Тома. Ладони Гарри были теплыми, и это прикосновение ощущалось по-особенному ласковым. — И как ты хочешь это провернуть?       — Тебя это не смущает? — уточнил Реддл, пристально смотря в яркие глаза.       Да уж. Не давали они ему покоя ни во сне, ни на яву, сколько бы времени не проходило. Неужели этот цвет вообще мог быть реальным? Слишком уж насыщенным и контрастным он был. Да, он мог добиться чего-то похожего с помощью кучи оттенков краски, но природа ведь натурально задумала и осуществила все в Гарри.       Интересно, его одержимость догадывалась о том, насколько ослепительно сейчас выглядела, при этом не прикладывая абсолютно никаких усилий? Наверняка да. Реддл ведь почти постоянно говорил об этом. Но Гарри, как ни странно, не зазнавался: просто смотрел на Тома своими большущими глазами, возможно, предполагая (и правильно делая), что тот уже готов был сложить весь мир к его ногам и, пожалуй, исполнить все, о чем Гарри только мог мечтать. Лишь бы дальше иметь возможность наблюдать за парнем, слышать его голос, касаться его мягкой кожи и быть рядом. Дышать им. Наслаждаться. Он посадил бы его в золотую клетку, если бы смог при этом сохранить эту красоту и не превратить нечто уникальное в очередную посредственность. К сожалению, именно свобода и своенравность Гарри делали его таким, какой он есть, так что запереть его без потерь Том бы не смог. Махнув головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, затягивавших разум мрачным пятном, мужчина прислушался к Поттеру.       — Ну, немного смущает, — признался тот, неловко отводя взгляд в сторону холста. — Не в том плане, что напрягает, а просто… Опасаюсь неоднозначной реакции.       — Это какая реакция была бы неоднозначной? — Тому стало любопытно: он позволил этой эмоции ненадолго завладеть им, пока его пальцы мягко почесывали затылок Гарри, а мрак внутри медленно рассеивался от его голоса.       — Я не хотел бы, чтобы все, что между нами происходит во время написания картины, извратили. И вне работы над ней тоже. Ты же знаешь эти любопытные носы.       — Я понимаю. К сожалению, они залезут везде, так что…       — Залезут, конечно. В жопу и без мыла, — фыркнул Гарри, не подбирая выражений. Увидев растерянный взгляд Тома, он не сдержался, закатив глаза. — Ну что? Не правда разве?       — В какой-то степени правда. Мне просто стоит привыкнуть к твоим фразочкам, — мужчина издал тихий смешок и подмигнул Гарри, заметив румянец на его щеках. — И что ты предлагаешь, мой дорогой?       — Мне пока нечего предложить, — признался Гарри, спустя пару секунд молчания. — Но я не против того, что ты хочешь поделиться всем этим сейчас. В конце концов, на это и был расчет, а слухи успели бы распустить и позже. Не важно, когда ты покажешь картину.       — Тоже верно, — Том осторожно приобнял Поттера за талию, поглаживая пальцами ровную спину, стараясь снять с нее возобновившееся напряжение, вызванное неудобным разговором. — Ты спросил, каким образом я собираюсь это сделать, — напомнил он.       — Да, точно, — Гарри повернулся, чтобы обнять Реддла и удобно устроить щеку на его плече, явно наслаждаясь заботливыми поглаживаниями.       Откровенно говоря, Тому крышу сносило от тактильности Гарри. Он часто трогал его невзначай, задерживал руку у его запястья, с заботой поправлял волосы, но такие долгие объятия были по-особенному приятными.       — Один мой знакомый проводит званый ужин на следующей неделе. Я часто делюсь новыми произведениями именно на таких встречах. Круг гостей там весьма ограничен и, пусть влияние прессы все же неизбежно, народу все равно не так много, как на том же министерском приеме. Я подумал, что ты мог бы сопроводить меня. Как тебе такая минутка славы? Уверяю, докучать тебе никто не станет, если ты сам этого не захочешь. Только после непосредственных новостей, сам понимаешь, внимания станет больше, но до — все будет в порядке.       Гарри задумчиво поджал губы, постукивая пальцами по спине Тома. Не разрывая объятий, он размышлял над его идеей: она звучала довольно безобидно. Честно говоря, в самом начале их разговора Поттер и правда ожидал чего-то похуже, чем приглашение на светский вечер.       Мерлин, и с каких это пор он спокойно реагирует на такие вещи? Раньше для него было пыткой посетить собрание Клуба Слизней в Хогвартсе, хотя там толпа была не такая большая, да и всех оттуда он знал лично. Все эти разговоры ни о чем, прилежные манеры и натянутые улыбки однокурсников надоедали в первую же минуту его нахождения в душном помещении. А сейчас ему в голову пришла мысль не о том, что это чересчур некомфортно, а о выборе подходящего наряда. Кстати, об этом…       — В качестве кого? — спросил Гарри, чуть отстранившись, чтобы взглянуть в глаза Тома, а не смотреть за его спину на мольберты и палитры, разбросанные по мастерской. Этакий творческий беспорядок.       — Что ты имеешь в виду? — переспросил тот, на мгновение остановив руку на чужой спине.       — В качестве кого я буду тебя сопровождать?       — Моей пары, конечно, — ответил Реддл мгновенно, сведя брови к переносице. — В качестве кого еще?       — Ну, может, твоей музы или протеже, как считает Министерство, — пожал плечами Гарри, не видя в своем вопросе ничего странного.       Все развивалось так быстро, что он сам не поспевал за этим темпом. Он не был уверен в том, что готов настолько широко афишировать столь резонансные отношения, которые только-только завязались между ними, но и обижать мужчину своими сомнениями не хотелось. Да и откуда ему было знать, что сам Том горит желанием заявить о наличии молодого партнера? Раньше личная жизнь заместителя министра не была столь публичной. Было неловко признавать, но все эти мысли были продиктованы банальной неуверенностью в себе. Том казался слишком идеальным, будто не из его мира, и он опасался, что их различия в конечном счете могут надоесть мужчине, и тому захочется найти кого-то соответствующего, более подходящего тем кругам, в которых он крутился. Какую-нибудь дочь аристократа или красивого ученого. Это сейчас он чувствовал страсть к неизведанному и вдохновение, а потом… Вдруг Реддлу наскучит возиться с малолетним студентом? Гарри ведь только недавно начал учиться, в то время как Том уже построил карьеру. Вдруг со временем мужчина подумает, что Поттер для него недостаточно интересный и мудрый? Кажется, его понесло совсем не в ту сторону.       — Позволь прояснить, — Том коснулся его щеки кончиками пальцев. Кожа оказалась слегка прохладной, и по шее пробежались мурашки от прикосновения. — Ты моя муза, мой партнер и мое дыхание, Гарри. Я не посмел бы выходить с тобой на публику и держать дистанцию. Более того, я бы не позволил окружающим допустить даже мысль о том, что ты свободен, — мужчина пристально смотрел ему в лицо, и его глаза при упоминании посторонних подозрительно сощурились, будто он уже оценивал предполагаемую угрозу. Кажется, в том, чтобы форсировать события, Реддл не замечал ничего предосудительного.       Честно говоря, от этого серьезного, даже в чем-то напряженного тона, Гарри стало чуточку легче. Совсем чуть-чуть.       — Что ж, ты довольно ревнивый, правда? — отозвался Гарри со слабой улыбкой. Раньше он не замечал за собой таких пристрастий, но собственнический настрой мужчины даже заводил. Он был польщен.       — Возможно, — уклончиво ответил Том. — Знаешь, что объединяет все статусы, которые я перечислил?       — Удиви меня, — концентрация заинтересованности в голосе Поттера явно повысилась.       — Ты мой, Гарри, — прошептал Том, сжав бока парня сильно, но по прежнему осторожно, будто тот был хрустальной скульптурой, требующей аккуратного и, несомненно, особого отношения.       Горячие губы коснулись тонкой кожи на шее, оставляя продолжительный влажный поцелуй. Гарри резко выдохнул, запутываясь пальцами в волнистых волосах. Было настолько приятно, что он даже забыл уточнить, какой из многочисленных знакомых Тома мог проводить званый ужин.       

***

      Возможно, Гарри ошибся. Сделал он это ровно в тот момент, когда принял решение не спрашивать, какой именно знакомый Тома решил пригласить его к себе и предоставить возможность поделиться новой картиной. Кто же знал, что его имя сказало бы Гарри о многом? Реально о многом, будь этот знакомый неладен! Справедливости ради, Реддл работал на такой должности, которая предполагала наличие знакомых и друзей в совершенно незнакомых Поттеру кругах, более высоких и, кхм, чинных.       Люциус, мать его дери, Малфой.       «Ладно, про маму было лишнее…» — миролюбиво заключил Гарри у себя в голове, смотря на поместье перед с собой с толикой сомнения и, может быть немного, презрения в глазах.       А начиналось все так красиво…       Всю неделю до званого ужина Гарри чувствовал себя прекрасно. Правда, ему действительно давно не было так хорошо. Апатия от ощущения ненужности и одиночества, несмотря на кучу людей вокруг, полностью отступила, позволив с головой окунуться в новые отношения, учебный процесс, дружбу с новыми однокурсниками и, несомненно, встречи со старыми. Рон и Гермиона скучали по своему другу сильнее, чем когда-либо, поэтому вечерами вытягивали его на недолгие прогулки или посиделки в магловских кофейнях, если погода не позволяла долго ходить по улицам дождливого города. С каждым днем там становилось все холоднее, а сырость и мрачность немного сбивали с толку, поэтому нахождение в теплом помещении с кружкой горячего чая или сладкого кофе стало по-настоящему ценным.       Образовательный центр тоже не подводил. Была некоторая польза и преимущество в том, что их преподаватели были врачами-практиками. Они все работали в больнице и постоянно взаимодействовали с реальными случаями болезней, предоставляя им возможность глубже проникнуться своей будущей профессией и лучше понимать ее специфику, опираясь на реальный опыт, а не книжные иллюстрации. Иногда студентам даже перепадали практические занятия. Часть профессоров, конечно, отказывалась настолько быстро приступать к непосредственному изучению чар и строго следили за конспектированием теории. Терминология, история, структура… У Гарри голова шла кругом от объема информации.       Поэтому настоящим спасением для них были тренировки на манекенах. Конечно, начинали они с простейших заклинаний, которым Гарри уже был обучен на курсах мадам Помфри в Хогвартсе, но подобный опыт разбавлял заумные будни. Многих студентов очень удивила практика со шприцами. Казалось бы, они не маглы, и у них существует огромная куча зелий для приема внутрь, чтобы избавиться от недуга, так зачем же им иголки и такие неприятные ощущения? Впрочем, в ответ на негодование доктор Линдвель назвал их бездарями, не имеющими и толики критического мышления в пустых головах.        Гарри ненадолго окунулся в воспоминания вчерашнего дня:       Помещение, в котором они находились, напоминало внешним видом обыкновенную больничную палату, а не аудиторию для обучения. Здесь стояли кушетки для больных, небольшие манипуляционные столики, на которых были расставлены колбочки с зельями и различные мази в тюбиках и банках, а еще медицинские ширмы.       Но больше внимания, конечно, привлекали к себе магические манекены. Интересно, им что, было чего стесняться, раз тут даже ширмы есть? Иногда они сидели на кушетках неподвижно, как и положено искусственным фигурам, но иногда вертели головами, дергали руками и ногами и, в общем-то, вели себя как обычные волшебники, обеспокоенные предстоящим лечением. Видимо, все это было для повышения сложности, что логично — не будет же пациент сидеть неподвижно, пока практикант дрожащими руками мнет его ушибленную конечность.       — А теперь, бездари, подходим к столику по очереди и находим все необходимое для укола, — распорядился доктор Линдвель, мужчина лет сорока, в лимонной мантии и черных сапогах.       Он был коротко подстрижен, почти налысо, но это совсем не портило его внешний вид. Наоборот, многие девчонки из группы заглядывались на него и преувеличенно долго прихорашивалась, чтобы произвести хорошее впечатление. Правда их преподавателю было глубоко все равно на их попытки — он даже грубо подшучивал над теми, кто старался выделиться сильнее всех. В общем, человеком он был жестким и прямолинейным, но именно его подача была очень действенной. На его занятиях ты либо запоминаешь все, что тебе говорят, либо оказываешься за дверью, поэтому приходилось держать свой мозг в постоянном напряжении.       — Объясняю тем, до кого с первого раза не доходит. Каждый целитель обязан уметь делать инъекции, и точка! Очень часто случается такое, что пострадавший, в силу своих повреждений и потери сознания, не может принять зелье, а его травмы не дадут вам банально помассировать горло, чтобы все утекло в желудок, — руки доктора Линдвеля находились за его спиной, пока студенты обеззараживали иглы и искали подходящие шприцы. — Собственно, поэтому вы должны уметь ввести зелье и таким путем. Я вам больше скажу, волшебники тоже делают капельницы! — закатил глаза он, увидев горящие вопросом лица. — Вудс, черт тебя дери, отойди от манекена! — повысил тон голоса мужчина, срываясь с места.       Хмыкнув от мысли о возмущенном докторе, Гарри вздохнул, возвращаясь к насущным проблемам. В общем, до пятницы он о званом ужине даже не вспоминал. Еще во вторник они с Томом посетили Косой Переулок, чтобы найти для него подходящую мантию, в которой он выглядел бы не как школьник, а как молодой мужчина, посетивший официальное мероприятие. С другим мужчиной, который придирчиво осматривал ассортимент и прикладывал к груди Поттера то одни оттенки, то другие, ощупывая рубашки и недовольно цокая языком, в конечном счете настаивая на том, чтобы оплатить все покупки самостоятельно. Вторник, откровенно говоря, выдался тяжелым — все это они осуществляли после окончания у Гарри занятий и, если честно, он тогда думал, что очень устал, но то чувство утомления было ничем по сравнению с тем, что он испытал после небольшого шоппинга со своим мужчиной.       О как. Со своим мужчиной. Хорошо звучит.       Снова о светском вечере они заговорили вечером накануне — в пятницу. Вчера. Только вчера он узнал, что званый ужин проводит никто иной, как Люциус Малфой, отец его раздражающего однокурсника из Хогвартса, который больше напоминал павлина, чем волшебника. С ними обоими отношения у Гарри были весьма натянутыми — имел честь столкнуться не только с младшим представителем семейства, но и со старшим. Надменный взгляд, натянутая спина, роскошная трость… В общем, папаша оказался вовсе не лучше своего сына, а теперь выяснилось, что именно он был хорошим приятелем Реддла, который несдержанно и удивленно заморгал, увидев неоднозначную реакцию Поттера на произнесенное им имя.       — Ты что, знаком с ним? — с прищуром спросил тогда Том, и в его голосе, очевидно, угадывались ревнивые нотки, будто он готов был в тот же момент схватить свою палочку и полететь защищать честь Гарри.       Это было смешно и раздражающе одновременно. Забавно было наблюдать за нахмурившимся Томом, а вот бесила его перспектива встречи с Люциусом и, видимо, с Драко тоже.       — Я учился с его сыном в школе, Том, не смотри так на меня! — Гарри закатил глаза, не сдержав улыбку. — Да и ты в курсе, сколько ему лет? Он же женат!       Реддл многозначительно вскинул бровь, и Поттер запоздало понял, что аргумент был неподходящий.       — То-ом, — протянул он, подсаживаясь ближе к мужчине и ведя пальцем по его груди. — Поверь, ты единственный мужчина в возрасте, который привлекает меня.       — Мне вообще-то тридцать два, а не шестьдесят! — рот Реддла приоткрылся от явной наглости и удивления, но Гарри, пользуясь его растерянностью, шустро приник к его губам своими, втягивая в глубокий, в чем-то развязный поцелуй.       Как только мужчина расслабился и перехватил инициативу, прижимая его к мягкой спинке дивана и ведя ладонями по животу, Гарри, издавший негромкий стон, совсем не ожидал, что Реддл отстранится и посмотрит на него требовательно и возмущенно.       — Так тебя, получается, привлекают другие мужчины, только помоложе? — вкрадчиво поинтересовался он, в то время как его лицо помрачнело.       Поттер вспыхнул от такой ассоциативной связи. Мерлин, и повезло же найти себе такого ревнивого партнера…       А теперь он стоял прямо перед поместьем Малфоев. На нем была шелковая рубашка глубокого синего цвета, застегнутая на все пуговицы — спасибо собственническим порывам Тома, оставившим несколько красноватых следов на его коже. Они еще не спали вместе в том самом смысле, даже в тех случаях, когда Гарри оставался у мужчины с ночевкой — Поттер был искренне благодарен Реддлу за то, что тот даже не поднимал эту тему, но вот метить территорию тот очень любил.       А вот Гарри любил расстегивать первые пуговицы на рубашке, и теперь не мог этого сделать! Боже, каким же раздражающим был этот вечер!       — Все в порядке, мой милый? — поинтересовался Том, глядя на него сверху вниз с полюбившейся нежностью во взгляде.       — Да. Просто чувствую себя не в своей тарелке, — постарался Гарри ответить как можно более спокойным тоном, пусть внутри все и разрывалось от небольшой нервозности — все-таки ему внутри не только с аристократами общаться, но и быть какое-то время в центре внимания — картина будет презентована почти сразу после их появления в зале, о чем Реддл предупредил его заранее.       — Не беспокойся. Люциус не будет с тобой груб, если не захочет лишиться головы, — серьезно сказал мужчина, поднимая ладонь Гарри и оставляя на ней мягкий поцелуй. — Собственно, с остальными такая же история.       — Поверю тебе на слово, — Гарри немного расслабился от приятных прикосновений и, наконец, взяв себя в руки, сделал несколько шагов вперед.       Внутри их встретила Нарцисса Малфой, держащая под руку своего мужа. На самом деле, раньше Гарри не доводилось сталкиваться с ней лично, но она выглядела гораздо приятнее, чем ее муж и сын. Впрочем, в ее взгляде прослеживалась некоторая сталь, которая, возможно, говорила о том, что ему не стоило делать поспешных выводов об ее персоне — скорее всего, эта воздушность и мягкость была напускной, так сказать, частью ее изящного образа. Она ведь леди, в конце концов.       — Добрый вечер, мистер Реддл! — дружелюбно поздоровалась женщина. — И мистер Поттер, верно? Рада знакомству.       Наблюдая за тем, как Том сначала оставляет галантный поцелуй на тыльной стороне ладони женщины, едва ли касаясь губами ее кожи, а затем пожимает руку Люциуса, Гарри решил последовать его примеру, чтобы не показаться невежественным.       — Здравствуйте, — решив обойтись без официального обращения, Гарри так же осторожно коснулся руки Нарциссы, которая, очевидно, оценила воспитанный жест. Поздоровавшись с Люциусом и не увидев ожидаемого презрения в его глазах, он немного расслабился. — Взаимно, миссис Малфой. Прекрасно выглядите, — добродушно заметил Гарри, решив, что небольшой комплимент не помешает, чтобы расположить к себе хоть кого-то из этого блондинистого семейства.       — Ох, благодарю, — обворожительно улыбнулась она. — Прошу, проходите, — махнула Нарцисса ладонью в сторону длинного коридора.       Они с Томом пошли вперед, ненадолго оставляя хозяев позади — им предстояло встретить еще несколько гостей, в то время как остальные уже расположились в просторном, но, на удивление, уютном зале.       И правда уютном. Здесь преобладали светлые, золотоватые оттенки, но не кричаще желтые, как на гриффиндорской эмблеме, а больше напоминающие белое золото. Скатерти были приятного сливочного оттенка, пол блестел чистотой без единой царапинки. Занавески на арочных окнах выглядели ажурными и приятными на ощупь — как оно было на самом деле, если честно, ему было все равно, он просто осматривал место, в котором оказался, но не испытывал к нему…практического интереса.       — Ты хорошо справляешься, Гарри, — похвалил его Том, а затем привычно подставил свой локоть.       В голове неожиданно всплыл образ Малфоев, которых он только что видел: те тоже стояли под руку и переговаривались о чем-то своем. Только те были женаты много лет, а они с Реддлом… Что ж, было приятно, что мужчина не забыл об этом жесте на публике. На душе от этого стало как-то спокойнее — хотелось держаться к нему максимально близко и, по всей видимости, Том сам прекрасно это понимал, не имея ничего против того, чтобы успокоить свою музу лаской и теплыми прикосновениями.       — Здравствуйте, мистер Реддл, — к ним подошел Драко, видимо, освобожденный от обязанности встречать гостей у входа, но все же достаточно воспитанный, чтобы поздороваться с каждым гостем по отдельности. — Поттер, — сдержанно кивнул он, пусть его глаза и засветились на мгновение насмешливым блеском. Ох, Гарри был уверен — им просто стоило остаться наедине, и тогда хорек откроет свой рот.       — Здравствуй, Драко, — Том внимательно наблюдал за переглядываниями молодых людей и остался недоволен тем, что не понимал до конца их значения. — Ты не видел Антонина?       — Мистер Долохов возле стола с шампанским, — отозвался Драко мгновенно, переставая смотреть на Гарри столь пристально.       — Что ж, стоило и самому догадаться, — сказал Том на ухо Поттеру, прежде чем отпустить его. — Я скоро вернусь, дорогой. Развлекайся, — напоследок сжав его плечо в поддерживающем жесте, Том ушел вперед.       Что ж, тот предупреждал Гарри об этом. Он все-таки был «важной шишкой», как парень называл его у себя в голове, поэтому было неудивительно, что какую-то часть вечера молодому человеку придется вливаться в здешнюю социальную экосистему самостоятельно.       — Дорогой? — передразнил Драко, как только Том отошел на безопасное от них расстояние. — Не ожидал, Поттер, не ожидал. Мало того, что на мужиков потянуло, так еще и постарше. Захотел себе папочку?       — А ты что, ревнуешь? — не остался в долгу Гарри, складывая руки на груди, пытаясь таким образом унять внутреннее напряжение. В конце концов, он знал, на что шел, когда соглашался на отношения с Томом. — Такой интерес к моей личной жизни с самой школы, Малфой… Ничего не хочешь мне сказать? — улыбнулся он хитро.       Драко вспыхнул от возмущения, и его лицо смущенно скривилось от неоднозначного намека со стороны бывшего однокурсника. Осмотревшись по сторонам, он гордо поправил волосы, будто ничего не произошло.       — Не хочу, много чести, — поджал губы он. Видимо, родители провели с ним профилактическую беседу перед их приходом — иначе Гарри не смог бы объяснить некоторую сдержанность слизеринца.       — Вот и отлично. Мы уже с Блейзом даже подружились, а ты все дуешься, Златовласка, — усмехнулся Гарри. Конечно, в личных разговорах своего одногруппника в Образовательном центре он называл чаще всего по фамилии, но удивленное лицо Драко стоило озвучивания знакомого имени.       — Никакая я тебе не Златовласка, Поттер, — раздраженно отозвался Драко, фыркая от недовольства. Ну, конечно же, напыщенного чистокровного волшебника назвали именем девчонки из магловской сказки. — А Забини, видимо, совсем с катушек слетел со своим целительством, вот и все. Не обольщайся.       Гарри неожиданно замолчал, склоняя голову набок в задумчивом жесте. Он прекрасно помнил, как отказал Драко в дружбе на первом курсе, а тот, озлобившись, стал кидаться оскорблениями в сторону его новоиспеченных приятелей, подпитывая тем самым ненависть к себе. Глянув за спину парня, где стояли другие волшебники, занятые беседами, но периодически заинтересованно смотрящие на него, Поттер обратил внимание на дальнюю часть зала — Реддл, перездоровавшись со всеми знакомыми, наконец, нашел Антонина и теперь разговаривал с ним. Он весьма вовремя обратил на них внимание — как раз в этот момент Том решил проверить, все ли в порядке и пересекся с ним взглядом. Заботливо улыбнувшись, как бы говоря: «Все в норме, я рядом», мужчина снова отвлекся на беседу с Долоховым, который теперь весело улыбался.       Готов ли был Гарри немного сбавить обороты своей гордости ради спокойствия Тома? Только сейчас он отчетливо понял, что место, где они находятся — это и есть жизнь мужчины. И дело здесь не в помещении, а в людях. Они окружали его постоянно и, если Поттер планировал надолго задержаться рядом с Реддлом, ему стоило привыкнуть к ним. Да, это было бы сложно, и Том, осознавая это, ничего не требовал от Гарри, но он…       Что ж, кажется, он достаточно глубоко погряз в заместителе министра для того, чтобы принять свое следующее решение.       — Слушай, Драко, — обратился он к парню негромко, перестав вкладывать в свой голос столько язвительности, сколько хотелось на самом деле.       Малфой, непонятно, чем больше удивленный — обращением по имени или ровным тоном голоса, вскинул бровь, глядя на Гарри с подозрительным выражением на лице.       — Допустим, я слушаю, — произнес он надменно, приняв оборонительную позу — такую же, как у Гарри, со скрещенными руками на груди и напряженными плечами.       Это заставило Поттера почувствовать небольшое облегчение. Все-таки не один он чувствовал дискомфорт от своего положения — это действительно успокаивало и внушало веру в лучший исход.       — Я понимаю, что наши с тобой отношения…эм, трудные, — начал Гарри как можно более дипломатично, вспоминая манеру речи Гермионы и стараясь в чем-то подражать ей, чтобы произвести впечатление непредвзятости. — Но я правда не хочу больше с тобой…ругаться.        Поттер мысленно отвесил себе подзатыльник. И чего он разговаривает, будто у него палка в одном месте? Увереннее, драккл его раздери!       — Короче. Пролитого зелья, конечно, не соберешь, но предлагаю перемирие. Как ты заметил, я здесь со своим партнером, поэтому видеться мы будем чаще, чем раньше.       — Партнером… — фыркнул растерявшийся Малфой. Он все еще выглядел каким-то зажатым, но это даже лучше — в бой не рвался и ладно. — Ну и? Чаще, и что с того?       — А то, что я не хочу портить никому вечер нашими перепалками. Думаю, мы уже их переросли.       Драко смотрел на него…странно. Видимо, думал, что слова Гарри — это издевка, и потому ждал подвоха. Либо же не верил в надежность этой идеи. Тяжело вздохнув, Поттер протянул руку вперед. Для рукопожатия. Теперь вся ответственность лежала на Малфое. Не примет жест — и черт с ним, Гарри не сильно расстроится, попытался ведь. Согласится — отлично, дело с концом, он разберется с проблемой и погладит себя по головке.       — Ладно, — Малфой смотрел на него со снисходительностью во взгляде, но явно не планировал говорить чего-то шибко обидного, что могло заставить вспыльчивого Гарри набить его напыщенную мор…его напыщенное лицо. — Ты все-таки умеешь думать головой, Поттер. Уж не знаю, всегда ли ты таким был или заместитель министра на тебя так повлиял, но я согласен. И не думай, что я рвусь с тобой дружить. Просто прислушиваюсь к семье, — видимо, Гарри был прав и перед их приходом с Малфоем действительно обсудили то, что можно говорить и то, от чего лучше воздержаться.       Они скрепили свое шаткое перемирие крепким рукопожатием и замолчали. Смотрели друг на друга пару минут, подозрительно щурясь, будто готовясь, что кто-то из них моментально нарушит договоренность, но ни на первую, ни на вторую минуту никто не выхватил палочку и не пробормотал неприятный сглаз.       — Блин, Малфой, — заговорил Гарри тише.       — Чего тебе? — Драко, наконец, перестал мять свою рубашку и опустил руки.       — Я с самого начала разговора все упираюсь глазами в тарталетки, но никто к ним не подходит. Пойдем со мной, а?       Кажется, у парня напротив чуть глаза на лоб не полезли с внезапной смены темы. Что ж, это было весьма по-гриффиндорски — сделать вид, что все отлично, чтобы помириться побыстрее. Закатив глаза, Драко решил, что это не самое худшее, чем могла закончиться их сегодняшняя встреча.       — Ты невыносим, Поттер. Почему нельзя сходить одному?       — Ну че, я один, что ли, там болтаться буду?       Драко вздохнул и, обернувшись в сторону стола, где действительно никого не было, обреченно кивнул головой.       — Черт с тобой. Идем.       Со стороны это выглядело…комично. По меньшей мере.       — Подружились, кажется, пацанята, — заметил Долохов, отправляя в рот маслину.       — Похоже, здесь все в курсе их отношений, кроме меня, — недовольно отметил Том, внимательно смотря на то, как два молодых человека подходят к столику с тарталетками и начинают методично уничтожать их под расслабленную беседу.       Черт, отсюда слышно не было. Чары, чтобы подслушать, накладывать было тоже слишком глупо. Легче просто спросить у Гарри потом.       М-да, доверительные отношения, как оказалось — штука сложная, тревожная и, временами, очень раздражающая.       — А Гарри тебе не рассказывал? — поинтересовался Антонин, наблюдая за метаниями Тома.       — Ну, вчера поделился. Враждовали в школе, соперничали…       — Письками мерились.       — Мерлин, чего? — Том растерянно моргнул.       — Не буквально, босс! — рассмеялся Антонин так громко и заливисто, что близ стоящие люди даже обернулись. — Видел бы ты свое лицо…       — Долохов, — напряженно и предостерегающе осек его Том, взглядом намекая, что лишнее слово сейчас может привести к тому, что кое-кто будет корчиться от боли в подвале.       — Да я просто слышал, как Люц возмущался, что тебя именно на Поттера потянуло. Спросил, почему — он ведь нигде не светился особо. А выяснилось, что они с младшим Малфоем просто шпыняли друг друга в школе. А взрослым за эти шалости отдуваться.       — Понял, — что ж, это было неудивительно, учитывая факультеты, на которых они учились.       — О, Люциус пришел, — заметил Антонин.       Люциус стоял в середине зала. Его жена стояла рядом, с мягкой улыбкой осматривая гостей — кажется, все были довольны едой и напитками, значит, они справились отлично, как всегда.       — Друзья, прошу немного внимания! — обратился к окружающим старший Малфой, чуть хлопнув в ладоши, чтобы отвлечь их от увлеченных бесед. — Как вы знаете, сегодня наш вечер скрасил своим присутствием мистер Реддл со своим спутником, и я очень благодарен ему за то, что он выкроил для нас время, — в зале раздались аплодисменты. Том прошел чуть дальше, вежливо улыбаясь.       Гарри наблюдал за ним с не меньшим интересом, чем все остальные присутствующие. Те, как только отрывали свой взгляд от Тома, начинали смотреть на него, как на ранее упомянутого спутника, поэтому пришлось так же кивать им в знак приветствия.       — Но сегодня наш заместитель министра будет представлять не политическую идею, а кое-что другое, — отметил Люциус, взмахивая палочкой. Возле него появился скрытый за темной блестящей тканью мольберт.       Гарри почувствовал небольшую нервозность. Драко вопросительно уставился на него, не понимая, с чего это тот так заволновался, но сейчас парень не мог ему ничего объяснить. Да и не хотел — все и так скоро станет понятно, ведь Реддл приблизился ближе к своей картине.       — Люциус, благодарю за возможность, — он кивнул мужчине, прежде чем посмотреть на толпу людей перед собой. — Как вы знаете, помимо своей политической карьеры, я увлечен искусством, — в зале раздался одобрительный гул — ну, конечно, все уже догадались, что Том собирается показать очередной шедевр. Парочка журналистов, притаившаяся неподалеку, держали ухо востро.       Без лишних слов, Том коснулся ткани кончиками пальцев и сорвал ткань с мольберта, чтобы окружающие могли увидеть то, что за ней скрывалось. Кто-то ахнул от удивления, кто-то подозрительно прищурился, а журналисты начали делать фотографии. Гарри, если честно, немного растерялся от начавшегося вокруг шума, а затем вышел немного вперед, чтобы самому увидеть картину еще раз.       Она потерпела некоторые изменения, и теперь выглядела еще более превосходно. Он даже сказал бы, что завораживающе. Видимо, Том поработал с магической частью своего творения. Теперь пролетающая бабочка на изображении ожила, порхая маленькими голубыми крылышками. Листва деревьев немного колыхалась, и в голове будто возникал звук легкого летнего ветра. Волосы Гарри, главной фигуры на картине, немного сбивались в сторону от потоков воздуха. Его глаза блистали под солнечными лучами, блики которых теперь тоже находились в движении, как и птица, на которую Гарри обратил внимание в начале написания картины. Все было настолько реалистично, но при этом абсолютно сказочно и ярко, что он снова испытал гордость за Тома.       Тот, словив его взгляд, подмигнул ему.       — Мистер Реддл! — обратился к мужчине один из журналистов. — Насколько нам известно, вы никогда не вдохновлялись человеческим образом для написания картины, за исключением своей матери. Чем вы объясните внезапную перемену?       — Вы правы. Раньше я не находил вдохновения в людях, отдавая свое предпочтение природе, но с недавних пор все изменилось, — он повернулся к Гарри и протянул ему свою ладонь.       Ох.       Гарри не был готов к этому. Совершенно точно не готов. Железобетонно не готов! Абсолютно! Он нервно проморгался, будто надеясь, что наваждение исчезнет, но Драко лишь толкнул его в спину, намекая на излишнюю медлительность. Зажато улыбнувшись, Поттер направился навстречу к Реддлу и, приняв его руку, повернулся лицом к журналисту. Теперь все могли наглядно увидеть очевидное сходство спутника мужчины с изображением на мольберте.       — Знакомьтесь, это Гарри Поттер, моя муза. Он позировал для этой картины и, позволю себе немного заинтриговать вас — для других тоже, — Том говорил с журналистом, но его глаза, наполненные трепетом, то и дело возвращались к Гарри, который молчаливо сжимал его ладонь в своей, видимо, ища поддержки.       — Вас связывают только деловые отношения? — спросила другая журналистка. Ее голос был неприятно крикливым и тонким. Гарри едва ли сдержался от того, чтобы поморщиться — кто ее вообще взял с таким-то голоском? Он вообще не располагал к разговору.       — Нет, — Реддл явно наслаждался пораженными лицами вокруг. Ранее о личной жизни политика были известны лишь слухи, чаще всего нелестные, но их никто не мог подтвердить — мужчина никогда не попадался, а также не подтверждал ни одну догадку журналистов, оставляя личное не публичным. Но что заставило его передумать? — Мистер Поттер — мой возлюбленный. Так что прошу относиться к нему соответствующе, — строго отметил он.       Возлюбленный.       Гарри поднял взгляд, смотря на серьезное лицо Тома. Тот, пусть и был уверен в себе, все равно не знал, чего ожидать от своего неожиданного выступления. Внезапно Гарри понял, что для мужчины это все тоже в новинку, пусть ситуация и была продумана до малейшей детали. Никогда раньше тот не говорил ничего подобного, тем более, на широкую публику. Он имел право волноваться точно так же, как и Поттер, пока тот сосредоточился исключительно на своих переживаниях.       Что ж, это было эгоистично, но Реддл, кажется, не держал на него зла — видимо, полный уверенности в том, что сможет справиться не только со своей тревогой, но и помочь парню одолеть собственную.       Он брал за него ответственность. Снова. И это отдалось приятным теплом в области груди. Гарри благодарно улыбнулся, когда Том опустил голову, чтобы взглянуть на его лицо, и встретил такую же мягкую улыбку.       — А сколько вам лет, мистер Поттер? — послышался тот же неприятный голос.       Началось…