Невезение, раскрывшее тайну

      Яркие огни прожекторов слепят глаза. Крики со всех сторон многочисленной толпы оглушают, но приносят облегчение, радость и счастье, вызывая улыбку. Восемь парней стоят позади закрывающейся ширмы, прощаясь с фанатами, которые пришли во второй день фанмитинга, и предвкушают завтрашнее и последнее выступление.       Феликс, находясь практически с краю, вместе со всеми улыбается и прощается со стей, и немного поглядывает в сторону на ещё одного участника, который сдержанно машет ладонью со слегка приподнятыми уголками губ. Он безумно любил такие выступления, даже немного больше обычных концертов, потому что взаимодействий между участниками становилось больше, они готовили веселые челледжи и вспоминали старые песни или номера, какие-то тренды из Тиктока, проводя друг с другом огромное количество времени. И пусть не всегда в позитивной обстановке, споры не редкость в их коллективе, но преимущественно все проходило весело, а комната для репетиций наполнялась высокими нотками смеха и различных шутливых возгласов. А в этот раз они ещё и обменивались своими сольными номерами, что было достаточно интересным и увлекательным опытом с одной стороны, и отличным подарком и шоком для фанатов с другой.       Вот только ширма полностью закрывается, скрывая их от до сих пор взбудораженных зрителей, и он больше не может стоять на ногах от боли, расползающейся все это время в районе поясницы, и падает на колени, пытаясь привести дыхание в норму. Перед глазами уже несколько минут стояло чёрное пятно, а пульсация сердца отдавалась в голове, наводя ещё больше неприятных ощущений. Сегодня он действительно выложился на полную, не жалея себя, и это не могло пройти без последствий, из-за которых он сейчас сидел на полу и не мог сдвинуться с места, пока остальные ребята окружили его и хором задавали кучу вопросов, которые он не мог различить. — Енбок-а! Можешь встать?       Возглас хена прорезал весь гомон, врезаясь в сознание. Беспокоящийся голос и нежное прикосновение теплых рук к его предплечью и спине помогли темной дымке перед глазами спасть. Слегка подняв голову, Феликс кротко улыбнулся и при помощи опоры в виде плеча Минхо поднялся, смаргивая последние крупицы черных точек. И как ни странно, адская боль в спине, которой наконец-то позволили отдохнуть, медленно уходила на второй план, пока сердцечный ритм вновь ускорялся, в то время как хозяин неотрывно смотрел в темные омуты напротив, ощущая нежное касание чужой ладони на своей талии.       Да, он не мог не признать, что внимание хена, его касания и некоторые совместные номера являлись ещё одним пунктом его списка любимых вещей на фанмитинге. Сценарий, конечно, никто не отменял, множество действ происходило как будто спонтанно, но на самом деле давно были спланированы и выучены каждым. Однако это не меняло того, что на сцене у них также присутствовала и вольность в некоторых моментах, и вот тогда происходили безумные вещи, можно просто вспомнить мероприятие год назад. Тогда, проводя ладонью по жёстким из-за лака прядям Минхо, Феликс действительно забыл как дышать, впервые чувствуя щемление в грудной клетке. Их носы были на расстоянии нескольких миллиметров как и губы, на которые Ли пытался не смотреть. Глаза впивались взглядом в другие и тонули в них, потом резко переводя внимание на что-то другое, когда парень отстранился и отошёл немного дальше.       Сейчас Феликс не без того же магнитизма наблюдал за взмокшими волосами Минхо, его слегка приоткрытыми губами, капельками пота, одна из которых стекала по носу, оставаясь на самом кончике, а потом падая куда-то вниз. Воздуха, что и так не хватало, стало катастрофически мало, а тело окутал жар, расползшийся по каждой мышце внутри него. Но почему-то мгновение не могло длиться вечно, и спустя минуту их окружили все парни, беря его за руки и медленно уводя за кулисы в комнату отдыха, где их ждал менеджер и стафф. Ликс не мог на них злиться, ведь те просто беспокоились о нем и его здоровье, но как же ему хотелось немного дольше побыть рядом с хеном, который на этом фанмитинге почему-то не собирался дарить ему столько внимания как на прошлом.       Сев на кресло и не имея сил даже на то, чтобы просто переодеться, Енбок следил взглядом за остальными мемберами, попутно ища менеджера, который куда-то ненадолго убежал. Все было как всегда. Чан вместе с Чанбином тихо меняли концертный образ на удобный, мечтая лишь о приезде домой и хоть каком-то сне на мягком матрасе и подушке. Чонин с Сынмином и Хенджином сидели в телефонах и наверняка выкладывали фотки в социальную сеть, благодаря каждого, кто посетил сегодняшнее мероприятие. А ещё попутно общались и продолжали шутить друг над другом, припоминая какие-то косяки и ошибки. А Минхо…у него тоже ничего не менялось, и после концерта он сидел возле своих вещей, собирая их одной рукой, а второй приобнимал за предплечье Джисона, что улёгся на его плечо, набирая какое-то сообщение в своем телефоне.       Неприятный укол в середину груди, который сегодня, вчера, практически каждый день ощущал парень, наблюдая за этими двумя. Ревность. Феликс не очень любил это чувство, потому что ничего приятного оно не приносило, но не мог от него избавиться, как бы не пытался. Каждый день вся группа проводила вместе, и поэтому ежедневно Ликс наблюдал перед собой этих двух слипшихся друзей, что были приклеены друг к другу как будто суперклеем. Нет, конечно, были моменты и достаточно много, когда эти двое проводили время с кем-то другим, но Минхо никогда не был с остальными ребятами так близок, как с Ханом, и это убивало. Голова устала взрываться перед сном бесконечными вопросами, не дающими уснуть. Догадки, предположения, опасения и его личные выводы — все это вертелось внутри мощным ураганом и не давало успокоиться. Они вместе? Или просто друзья? Если так, почему постоянно обнимаются, очень странно шутят? Из-за чего выбрали общее общежитие? Потому что им просто комфортно друг с другом? Или для кое-чего другого? Чтобы что-то скрыть? Может, свои отношения?       Такая логическая цепочка из бесконечных вопросов могла продолжаться целый час до того момента, пока уставший мозг не отключался от перегрузки и не отправлял его в царство снов. Сейчас же от вновь появляющихся догадок Феликса спас менеджер, которому ребята доложили о его состоянии. И теперь тот стоял с паникующим взглядом и наблюдал за его абсолютно пустым выражением лица. — Феликс, как давно ты проходил обследование? — слегка прикоснувшись к руке, спросил мужчина, заглядывая ему в глаза. — А? — очнулся Ли, прослушивая половину вопроса, — обследование? Вроде осенью… — То, что произошло после фанмитинга, не норма, — нахмурившись, констатировал факт он, — сейчас все поедут в общежития, а ты — в больницу. Завтра ещё один концерт, ты можешь просто не выдержать. — Но… — И это не обсуждается, с нашим грядущим расписанием тебе ни в коем случае нельзя вылететь из деятельности, как несколько лет назад. Переодеться можешь?       Феликс не стал отвечать и просто кивнул, пока оставшиеся, уже собранные парни стояли рядом и с беспокойством, возможно, с жалостью смотрели на него. И его раздражали эти взгляды. Он не инвалид и сейчас не лежал обездвиженным на больничной койке. Конечно, уже три или четыре года за ним попятам ходила проблема со спиной, грыжи не давали покоя и при каждом удобном случае напоминали о себе острой болью, похожей на резкий удар ножа меж позвонков. Но он же ходил, танцевал, практически нормально себя чувствовал, лишь иногда закидываясь обезболивающими для полного облегчения. И поэтому видеть и слышать постоянные напоминания о своей болезни было не очень приятно. Понятное дело ребята просто волновались и во многом помогали ему, где-то давая послабления, однако в такие моменты он чувствовал себя…будто от не мира сего, каким-то не таким. Поэтому раз за разом игнорировал предложения об отдыхе или перерыве и просил не заострять внимание на его спине. Забота всегда была приятной, вот только жалость такого чувства точно не вызывала.       Попрощавшись со всеми, Ли медленно переоделся в свободное чёрное худи и серые штаны, искоса следя за нервничающим менеджером и бегающим стаффом, который собирал вещи. — Готов? — спросил мужчина, увидев, что парень надел ветровку и стоял с небольшой сумкой на плече, — пошли, твоя машина прямо возле выхода. Феликс выдохнул и пошел следом, надеясь, что врач ничего нового ему не скажет. Хотел, чтобы все прошло как обычно. Он придет, сделает рентген, МРТ или КТ, а после получит список с новыми лекарствами и продолжит свои тренировки. Менеджер был прав, и с их нынешним расписанием вылетать на неопределенный срок — ужас, что не имел даже шанса на исполнение. Скоро новый камбек, а до этого ещё один день фанмитинга, поездка на мероприятие Луи Виттона, множество тренировок и съемок, которые пропустить не хотелось. Садясь в машину и отдалено слыша адрес, который мужчина назвал водителю, Феликс надеялся, что его везение хотя бы немного активируется и позволит ему услышать желанную фразу от доктора: «Все как раньше, держи рецепт и не забывай про упражнения. Не волнуйся, боль скоро отпустит, и ты сможешь завтра танцевать».

***

      Когда телефон затрезвонил и будто умолял принять звонок, Чан готовился ко сну, еле-еле стоя на ногах с открытыми глазами. Веки слипались, тело ломило и просило хозяина прилечь на кровать ради четырехчасового сна, но надоедливая трель звонка не давала это сделать. На противный звук в комнату лидера прибежал и Чонин, потирая сонные глаза и с ненавистью смотря на хозяина телефона, который с раздраженным вздохом взял его в руку и обнаружил, что беспокоящим в такое время человеком был менеджер. Он был растерян, поэтому не сразу принял звонок, после хмуря брови. Чонин, наблюдавший за этим на пороге, сложил руки на груди и пытался хоть что-то услышать, находя ответы на свои вопросы в голове и в этот раз не обращая внимания на абсолютно голого парня. Но возгласы хена, сон которого словно испарился, лишь добавили неясности во всю эту ситуацию. — Всмысле его не будет завтра? Почему? Макне пытался руками показать хоть какие-то знаки, чтобы Чан обратил на него внимание и хотя бы как-то объяснил свои фразы, но лидер только отмахнулся, внимательно слушая то, что говорил в трубке мужчина. — Какая авария?! … В ту больницу, куда он собирался? … Что с ним?! Операция?! Глаза Чонина раскрылись не меньше, чем у Бан Чана, который стоял и в панике озирался по комнате, мучая волосы на голове. — Там же круглосуточный прием? … Без разницы, мы должны его поддержать! … Хорошо, до свидания. Чан сбросил трубку и рухнул на кровать, прижимая лоб к ладоням. А после резко встал и ударил рукой по стене возле кровати. Чонин, наблюдавший за изменением эмоций лидера, боялся сдвинуться с места и хотя бы пискнуть, потому что обрушить на себя волну злости не хотел. Но вопросы, маячившие в мыслях, не позволяли ему долго оставаться сторонним наблюдателем, из-за чего макне медленно подошёл к Чану и положил ладонь на оголенное плечо, заглядывая в горящие злостью и волнением глаза. — Что случилось? Что сказал менеджер? — Феликса не будет на фанмитинге завтра, он вообще приостановит свою деятельность на пару недель, — выдохнул лидер, потирая лицо, а после выпрямился и подошёл к шкафу с вещами. — Что?! Почему? — паника, охватившая парня, настигла и его, отчего мысли о сне покинули разум. — Когда ехал в больницу, попал в аварию. Какой-то дебил врезался в левую сторону машины, в ту, где сидел Ликс. Резкий удар, и теперь у него защемление нерва в руке. Но операция нужна на позвоночник, при столкновении отдача пошла на спину, — быстро говорил лидер, закончив рассказ в тот момент, когда полностью оделся. — А…как вообще это произошло?! Тот водитель слепой что-ли?! Или гонял по ночному городу?! — мельтешил по комнате Чонин, пытаясь переварить всю информацию. — Не знаю, я в больницу еду, — ответил Чан, забирая с тумбочки телефон, ключи от общежития и карту. — Я с тобой! Только попробуй уйти без меня! Пока я одеваюсь, напиши ребятам в группу, чтобы для них завтра это не было сюрпризом, а ещё вызови такси! — уже из соседней комнаты кричал макнэ, пока Бан Чан стоял на пороге. — Ладно.       Пока пальцы быстро набирали в общую группу огромное сообщение, рассказывающее положение дел, Чан не мог избавиться от беспокойства за друга. Было сложно не замечать и не обращать внимание на его каждодневные боли в спине, но он, как и все ребята, уважал просьбу парня, почему и не лез с советами отдохнуть и лишний раз взять выходной. Чан гордился Феликсом и не мог не поражаться его стойкости во время тренировок и концертов, после которых было видно, насколько тот устал. Парень выглядел хрупким, но на самом деле был очень сильным, каждый раз терпя боль и выжимая из себя все соки для идеального результата. Но эта страшная ситуация, произошедшая несколькими часами ранее, доказала ему то, что иногда всё-таки стоит пренебрегать просьбами друга только ради его же блага. Вот он показал все свои умения вчера и сегодня, а что в итоге? Вымотал себя так, что авария привела к последствиям, которые они хотели избегать как можно дольше. Операция — это уже не шутка, и в этом случае обычные таблетки и упражнения уже не будут являться спасением. Оставалось только гадать, как она пройдет и сколько потребуется времени на восстановление, а ещё было бы неплохо знать, что во время нее будут делать… — Ну, ты вызвал машину? — спросил Чонин, находясь перед другом. — Да, — как только он это сказал, тишину прервал звук от пришедшего сообщения, — пошли. — А ребятам написал? — Да.

***

      Вид больницы ни у кого из парней не вызывал приятных эмоций. Пустые темные коридоры отторгали, а сама ситуация ходила на грани нервного срыва и потока слез. С одной стороны были все их усердия и тренировки для последующих в этом году камбеков, все прошлогодние упорства для постепенного поднятия по ступеням карьеры, бессонные ночи, а с другой — Феликс, который не был виноват в том, что с ним произошло, но наверняка так не считал. Было невыносимо думать о том, как тот себя сейчас чувствовал не только физически, но и морально.       Проходя очередную дверь палаты, парни нервно сжимали руки, вытянувшиеся по швам. Было тихо, даже слишком, казалось даже персонал прятался в каких-то темных углах и не дышал, боясь нарушить эту умиротворенную атмосферу. Стены давили, а дыхание казалось чересчур громким, как и ускоренный ритм сердца. Очевидно, что плохо было всем людям, находившимся по ту сторону дверей и лежащим на своих кроватях с разными проблемами, но в то же время оба ощущали ком, вставший в горле, и легкую тошноту.       Очередной поворот был позади, а заветная палата, в которой лежал близкий человек, неумолимо близко. Однако сюрпризов за этот день было явно недостаточно, так как только посмотрев в очередной длинный коридор, освещаемый блеклым белым светом больших ламп на потолке, Чан с Чонином увидели всех оставшихся парней, часть которых сидела на небольшой лавочке, а остальные находились рядом. Сынмин стоял напротив белой двери, рядом с которой разместилась табличка с именем и фамилией его соседа, и напряжённо гипнотизировал ее взглядом, казалось, будто он и вовсе уснул с открытыми глазами. Хан и Хенджин сидели на кушетке и нервно прикусывали пальцы, только спустя несколько секунд сплевывая отгрыженные ногти. Чанбин стоял, опираясь на стену возле входа в палату, со скрещенными руками и нервно следил глазами за мельтешащим перед лицом Минхо, который постоянно ходил перед дверью, измеряя расстояние шагами и что-то бурча под нос. — Вы что тут делаете…? — растерянно спросил Чан шепотом, обводя всех взглядом. — А ты думал мы спать спокойно сможем после твоего сообщения?! И не подумаем проверить Енбока? — прошипел Минхо, пронизывая лидера ледяным и горящим возмущением взглядом, от которого у парня пробежали мурашки по спине, — не один ты беспокоишься о нем. — Ладно, опустим это, — выдохнул Чан, повернувшись к двери, — нам сказали, что в виде исключения мы можем зайти к нему, но максимум на десять минут. При желании кто-то один может остаться у него на ночь, и… — И этим человеком будешь точно не ты. Ты сна уже дня два не видел, не хватало того, чтобы ты завтра слег, — закатил глаза Сынмин, отталкиваясь от стены и хватаясь за ручку двери. — А если он спит? Всё-таки день выдался очень выматывающим, особенно у него, — чуть дрожащим голосом предположил Хан, резко поднимаясь с кушетки. — Он явно не спит. У него бессонница уже неделю, засыпает только под утро. Также недавно я слышал тихо играющую музыку от туда. Так что пошлите, мы же не посидеть сюда пришли, — ответил Сынмин, открывая дверь и заходя внутрь. Все по очереди и как можно тише прошли внутрь, обнаруживая, что Феликс действительно не спал. Окна в палате были зашторены, и только свет от экрана телефона хоть немного освещал обширное пространство и лицо парня, который сразу, как только услышал звук шагов, выключил телефон и положил его на рядом стоящую тумбу, включая лампу. Первые несколько минут никто не решался ничего сказать. Кто-то стоял и нервно сжимал руки, несколько парней смотрели с сочувствием и сожалением, обнаруживая белую повязку на руке. Феликс пытался улыбаться, несмотря на неприятные ощущения в руке и спине, которые с прошлой встречи только усилились. На самом деле он был очень рад, что ребята сейчас находились здесь. Возможно, это немного эгоистично, ведь каждый из них заслуживал хорошего отдыха после тяжёлой работы, но ему так нужно чье-то присутствие рядом, хотя бы немного. Чтобы чувство вины не так интенсивно сжирало его изнутри, чтобы слезы не накатывали каждую секунду из-за своей невезучести и проблем, которые он всем приносит, чтобы тишина перестала его поглощать вместе с мыслями, мечущимися в голове. С ними ему становилось немного легче, и поэтому он был очень счастлив даже в такой ситуации, ведь ребята были рядом и приехали так поздно сюда ради него, хоть он их и подвёл. — Привет…м-м, будет глупо, если я скажу, что все хорошо? — Феликс постарался разбавить давящую атмосферу, но в ответ увидел лишь поджатые губы и слезящиеся глаза у Хана, — простите меня, пожалуйста… — Тебе не за что извиняться, дурак, — Джисон подбежал к парню и обнял, слегка задевая руку, — ой, прости! — Ничего, — Ли слегка поморщился и отстранил друга за плечо, приобнимая другой рукой, — вам не стоило приезжать, завтра снова концерт, да и вставать рано. — Не придумывай, мы не могли просто узнать то, что произошло, и спокойно пойти по кроватям. Как себя чувствуешь? — Чан подошёл ближе и сел на стул с другой стороны кровати, слегка сжимая плечо парня. — Может не будешь касаться этой руки в принципе? — раздраженно прошептал Минхо, мгновенно оказываясь рядом с лидером и сжимая его кисть, укладывая ее на простынь. — Ничего страшного, — опешил Феликс, — мне не больно, когда касаются выше предплечья. Чувствую себя…нормально, не волнуйтесь. — А операция…? Боишься? — Сынмин уже со всеми подошёл ближе, опираясь на поручень кровати в ногах. — Она будет на этой неделе, так что даже не знаю… Тем более мне не собираются удалять грыжу, для этого нет показаний. Думаю, все нормально. — Ты постоянно повторяешь это… — приметил Минхо и нахмурился, проведя ладонью по ноге парня, скрытой под одеялом. — Ну, потому что так и есть, — натянуто улыбнулся Феликс, после услышав стук в дверь, — войдите. — Извините, что беспокою, — в палату зашла медсестра, посмотрев на наручные электронные часы, — но ваше время вышло. — Но… — попытался что-то возразить Чан, но его перебили. — Мы и так пошли на уступки, пожалуйста, возвращайтесь домой, — с этими словами она вышла, оставляя парней. — Вам правда пора отдыхать, уже полтретьего ночи, а вставать через три часа… Не переживайте, со мной все хорошо, и скоро я вернусь. А завтра буду наблюдать за вами через трансляцию. — Ты уверен, что все в порядке? — глухо отозвался Чанбин, отходя к двери и отводя к ней младших. — Да, конечно, удачи вам завтра на выступлении, я буду очень внимательно следить за вами, — Ликс улыбнулся, помахивая ладонью, из-за чего сначала не заметил Минхо, притормозившего возле двери, — ты чего? — Ребят, на ночь останусь я. Мне хватило сна днём, так что увидимся утром, — Минхо не стал ждать конца бесконечным прощаниям, поэтому предупредил остальных и прикрыл дверь, возвращаясь к кровати парня. Он выглядел немного шокировано и первое время просто хлопал глазами, не понимая, что происходит. А после его щеки слегка покраснели, но этого не было видно из-за темноты, царящей вокруг, в которой он скрылся. Ее прерывал только небольшой островок света, образуемый лампой на тумбе, но этого было достаточно, чтобы Ли заметил слегка опухшие глаза Феликса и их красноту. — Минхо-хен…тебе не обязательно жертвовать своим сном ради меня, ведь все хорошо. — Кого ты пытаешься обмануть? — Ли присел на край кровати и повернул лицо парня к свету, оставляя на его щеке свою ладонь, — себя или меня? — Всмысле? — растерялся Феликс, чувствуя, как сердце готово вырваться из грудной клетки от нежного взгляда напротив и заботящегося прикосновения к нему. — Ты плакал, и это видно. Я знаю тебя, Енбок, поэтому и остался. Тебе ведь совсем нехорошо, и спина наверняка вместе с рукой ужасно болит… — Нет, ты не прав… — Почему ты закрываешься от меня и остальных? Мы ведь просто беспокоимся о тебе, — нахмурился Ли и ровно сел, отстраняясь от парня. — Потому что… потому что… Феликс чувствовал, как слезы накатывают на глаза, но не мог их остановить. Хотелось плакать из-за того, что в последнее время он только доставлял остальным проблемы. Из-за того, что является для них балластом со своей спиной. Из-за того что второй раз подводит их. Потому что хочет быть рядом, но просто не может из-за аварии и болезни. Желает быть с ним…но не видит даже шанса. Душу скребло разочарование в себе, в справедливости, в случаях, которые происходили в жизни. Эта боль была хуже физической, она, словно отрава, растекалась по каждой клеточке тела и убивала его изнутри, заставляя тускнеть, меньше верить хоть в какое-то чудо, удачу. Она не умирала, всегда была где-то внутри, лишь в такие моменты работая на полную мощность. Вызывала это давление под ребрами, учащенное дыхание и множество слез. — Потому что я и так доставил кучу неприятностей вам, не хочу заставлять ещё сильнее волноваться обо мне. Этот кошмар преследует меня, переносится на вас, а я ничего не могу сделать! Только промолчать, чтобы вам стало немного легче… Я справлюсь со всем, это только моя проблема. Просто не хочу, чтобы она переносилась на вас! Мы так старались и готовились к этому фанмитингу, третий день должен был быть самым ярким! Люди потратили деньги, чтобы увидеть всех нас! Мне стыдно, больно…я просто не хочу быть обузой для вас. — Но ты ни в чем не виноват, — тихо произнес Минхо, беря в ладонь здоровую руку Ликса, — да, случилась беда, но ты пострадавший, и если винить кого-то, то только того, кто врезался в твою машину. Енбок, ты никогда не будешь для нас лишним грузом, пойми это. Кто мог предугадать, что у тебя будет грыжа, а что случится авария? Ты вроде наперёд видеть не можешь, никто не может. Единственное в чём ты виноват, так это в том, что не дорожишь собой и не бережешь свое тело. И вот за это держи, — усмехнувшись, Ли дал лёгкий щелбан, после которого взгляд Феликса немного прояснился, а сам он улыбнулся, но на этот раз искренне. — Ради вас не жалко. — Дурак. — Минхо усмехнулся, покачав головой, — вообще нужно в каждой ситуации искать плюсы. Например, ты наконец-то можешь отдохнуть и подправить свое здоровье. — Но я хочу быть рядом с тобой! — после осознания, что он ляпнул, Феликс покраснел до кончиков ушей и натянул одеяло, вырывая ладонь из хватки, — ну, то есть со всеми вами. — Конечно, — хен улыбнулся, — ты уже заговариваться стал, ложись спать. Слышал медсестру? Тебе нужен отдых. — Хорошо… можешь только дать таблетки со стола? Минхо кивнул и потянулся к мебели, стоящей с другой стороны кровати. В этот момент Феликс сильнее закутался в одеяло, ощущая знакомые нотки геля для душа, которым пользуется хен. Сейчас он был так близко, дыхание само по себе останавливалось. Его лицо снова находилось в нескольких сантиметрах от него, а глаза, в которых таилась бездна, смотрели в его, успокаивая и взбудораживая одновременно. Хотелось обнять его, уткнуться носом в шею, самозабвенно дышать парнем и никому его не отдавать, никуда не отпуская. Но мгновение быстро закончилось, когда парень собрал все медикаменты в ладонь и выпрямился, отдавая их ему. Почему этот момент не мог длиться чуть дольше…? — Почему так много таблеток? — шокировано произнес Минхо, рассматривая в чужой руке восемь капсул. — Ну, две от защемления нерва, три обезболивающих, две от бессонницы и одна противовоспалительная… — Ты плохо спишь? С нашего общего общежития вообще ничего не изменилось? — Стало только хуже, — нервно пожал плечами парень, — но не важно, с помощью таблеток я могу спать, только иногда во сне разговариваю… — Тогда я с удовольствием поохраняю твой сон, Енбок, и оставлю в этой комнате все произнесенные фразы, — усмехнулся Минхо, слезая с кровати и садясь на рядом стоящий стул. — Ты во сколько уходить собираешься? — тихо спросил Феликс, запивая все медикаменты и ложась на подушку. — Сразу, как только ты проснешься. И больше без вопросов! — грозно припечатал парень, надавливая на плечо Ликса и видя, как тот собирался что-то возразить, — доброй ночи. — И тебе, — прошептал Ли, закрывая глаза и пытаясь расслабиться.

***

      Первый час Минхо не без беспокойства наблюдал за лежащим под одеялом парнем, особое внимание акцентируя на складках на лбу. И только когда они все разгладились, а дыхание стало ровным и спокойным, смог выдохнуть. Феликс его всегда поражал, но в этот раз особенно сильно. Чаще всего он удивлял его своей напористостью, искренностью, усердностью и тягой к делу. Несмотря на боли в спине, преследующие его уже несколько лет, Енбок все равно работал на износ, доводил все до своего идеала и никогда не жаловался. Все вокруг видели только его солнечную улыбку и радостный смех, но точно не наблюдали гримас от неприятных ощущений или жалоб к тяжёлой тренировке. Все в группе волновались о нем и это естественно, ведь никто не хотел повтора сюжета двадцать первого года, во время которого парня отстранили от деятельности, а сам он был похож на призрака, существующего рядом с ними. Он не желал этого больше всего. Феликс всегда манил к себе своей теплотой, излучаемым счастьем, добрым отношением и лёгкой детской наивностью. И вроде как макнэ был Чонин, но именно Ликс преимущественно больше всего походил на эту роль. Все его тискали сколько душе угодно, и он, конечно, не был этому против. Каждый в нем находил покой и утешение, даже если это были совместные посиделки в тишине.       Но вот сегодня он был поражен им не своими достоинствами, а недостатками, среди которых находилось очевидное пренебрежение собой, своим телом и своими чувствами. Конечно, про эту сторону парня знали все, так как когда-то и по какой-то причине в голову Енбока закрался маленький червячок с навязчивой мыслью, что его проблемы остаются только в нем, и выливать их на других плохой и эгоистичный поступок. Понятное дело тяжело было всем без исключения, у каждого найдется момент, на который захочется пожаловаться, а после этого отыскать поддержку. Вот только Ликс всегда молчал, и понять, когда стоило с ним поговорить, можно было только по прикосновениям парня, которые прекрасно передавали его состояние без слов. Минхо это откровенно не нравилось, потому что нет ничего такого в том, чтобы единожды дать слабину и выпустить все негативные эмоции через слезы и множество запутанных слов. Искать поддержку и понимание — не грех, и уж тем более нет ничего такого в том чтобы честно признаться: «Да, плохо. Да, больно. Да, закончились силы». Они люди и, конечно, для них не чужды такие эмоции и чувства, и поэтому скрывать их постоянно, вредя только себе, очень глупо. И именно так поступал Феликс, пока на него не решались слегка надавить.       И ещё одна черта парня, которая безумно его расстраивала, так это во всех проблемах винить себя и не за что просить прощение. Бывают моменты, когда кто-то из них не прав, и тогда, да, нужно уметь признать это и извиниться. Но не делать этого тогда, когда от тебя буквально ничего не зависело. Енбок не мог предсказать появление машины, не мог знать, что ему потребуется операция. Но все равно смотрел на всех разбитыми и виноватыми глазами. И от этого было больно. Хотелось взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, тысячный раз объяснить, что он тут не причем, а после обнять и успокоить, попробовать помочь избавиться от этого мерзкого чувства угрызения внутри. Он был дорог ему и не только как хороший друг, из-за чего беспокойство о его здоровье и ментальном состоянии сейчас кишели внутри, не давая даже намека на то, что он сможет успокоиться в ближайшее время. — Минхо… Ли поднял голову и всмотрелся во вновь нахмурившееся лицо Феликса, который тихо во сне его позвал. Сначала он думал, что Ликс шутит про свои разговоры во сне, но теперь убедился в том, что они реальны. Жалобный голос и слеза, скатившаяся по щеке, насторожили его, из-за чего он ближе подвинулся к кровати и взял Феликса за руку, слегка сжимая ее в ладони. — Пожалуйста… — тяжёлый выдох, после которого последовало несколько слов, что ввели Минхо в ступор, — не уходи… почему именно Джисон? … Я ведь тоже тебя люблю.       Слова, произнесенные очень невнятно и практически неслышно, отпечатались в его голове. Он автоматически встал со стула от удивления и шока, практически опрокинув его на пол. Ему ведь не послышалось? Феликс действительно только что во сне признался ему в любви? Мысли в панике крутились в голове, пока сам парень стоял со сведенными к центру бровями и пытался понять, верно ли он все услышал. Может, ему просто показалось, что последнее слово «люблю»? Это ведь могло быть и другое слово, просто во сне Ликс произнес его немного по-другому… И вообще причем тут Хан?!       Повернувшись к окну, Минхо открыл его на проветривание, вдыхая слегка прохладный воздух и прикрывая глаза. Почему он так разволновался? Это всего лишь признание во сне, которое могло иметь ничего общего с реальностью. Потому что был не готов? Или потому что ждал этих слов хоть для какого-то шага навстречу? Ли долго думал, стоя у открытого окна, и размышлял, пытаясь больше не прислушиваться к тому, что бубнел Феликс на кровати. Пока что этого сюрприза ему хватало с головой, и было бы неплохо с ним разобраться до того, как парень проснется, потому что растягивать этот момент на долгое время он не хотел. Ведь Енбок…нравился ему. Да, было сложно в этом признаться, а тем более смириться, но он смог. Конечно, в тот момент, когда первые мысли начали закрадываться в голову, изначальной реакцией были непринятие и испуг. Всё-таки немного странно ощущать что-то большее к другу, а не к красивым девушкам, которые окружали его со всех сторон. Однако спустя время он смог принять это, потому что в том, чтобы влюбиться, нет ничего плохого. Особенно тогда, когда это хороший человек. А Феликс, если убрать все его недостатки, связанные с занижением самого себя, был именно таким. С ним весело, легко и спокойно, казалось бы такие чувства парень вызывает абсолютно у всех. Но Минхо хотелось не только молча восхищаться им, но и быть рядом, помогать и заботиться, ведь сам он, очевидно, с этим явно не справлялся. Даже объятья с ним становились не такими уж и некомфортными, наоборот, маленькие ладони ощущать на себе было очень даже приятно.       Встряхнув головой, Минхо отбросил все эти мысли, думая, что мог легко ими увлечься. Он старший в их дуэте и не мог не чувствовать ответственности на своих плечах. И Ли не станет что-либо делать, пока утром не убедится в том, что фраза, сказанная ночью, не просто плод его отключившегося сознания. Поэтому пока будет молчать, как делал все это время, лишь с некоторыми исключениями, когда шутку от правды было очень сложно отличить.

***

      Утро встретило Феликса яркими и редкими лучами, которые проходили сквозь неприкрытые щели в окне, и шебуршанием сбоку, источником которого стал Минхо, что-то увлеченно укладывающий на столе. — Привет…а сколько сейчас времени? — спросил Ликс, замечая, что его телефон без зарядки за ночь разрядился. — Где-то полдесятого утра. Как себя чувствуешь? Выспался? — спокойно спросил Минхо, заканчивая свое дело и присаживаясь на край кровати. — Уже?! Тебе же нужно было ещё давно уйти! Скоро репетиция, проверка техники, визажисты потом приедут, почему ты ещё здесь?! — запаниковал Феликс, пытаясь найти хоть капельку волнения в глазах парня, но тот был спокоен, как удав. — Для меня важнее ты. Да и ничего страшного не произойдет, до вечера ещё куча времени, тем более Чана я предупредил, что задержусь у тебя, — Минхо показал переписку с лидером и выключил телефон, убирая его в карман штанов. — Ну, смотри! Видишь? Со мной все прекрасно, я выспался, и скоро меня будут ждать процедуры и ещё много дел. Иди давай на репетицию! — Ликс практически выталкивал хена со своей постели, но тот только посмеивался. — Вообще-то у меня к тебе важный вопрос, — уже серьезно сказал Минхо, сжимая руку, талию Енбока и придавливая его к кровати собой. — А почему именно в таком положении…? — тихо пролепетал Феликс, боясь, что при дневном свете его красноту на щеках легко и быстро заметят. — Чтобы ты не убежал от ответа, — ухмыльнулся Ли, — так вот, ты сегодня разговаривал во сне и кое-что сказал, но я не могу быть уверенным в том, что услышал правильно. — И что я говорил? — кое-как Енбок смог сказать это без запинки, но в это же время чувствовал, как сердце от страха было готово либо остановиться, либо вырваться из груди. Минхо всё ещё сомневался в том, что собирается сделать. Всё-таки во сне человек не всегда говорит то, что есть на самом деле, ведь сновидения это плоды воображения, которые чаще всего далеки от реальности, особенно когда это кошмары. Но интерес и надежда на то, что он не один таит внутри чувства, которые скрывать практически невыносимо, манили его раскрыть хотя бы немного того, что творилось все это время внутри. Конечно, будет немного грустно, если все же тихие слова ночью, заставившие его сердце ускориться в один миг, окажутся ничем, но так он хотя бы будет знать правду и не станет метаться между своими догадками, ожиданиями и предположениями и тем, что есть на самом деле. — Ты вроде как сказал, что любишь меня. Слова припечатали Феликса к подушке, лицо же лишилось всех красок, став белым, как простыня. Придумывать что-то было довольно глупо, ведь хен прекрасно все услышал, однако Ликсу так неприятно осознавать, что его тайна раскрылась таким образом. Он же не просто так молчал все это время и украдкой наблюдал за парнем. Понимал, что место рядом с ним занято и претендовать на него попросту бессмысленно. Но его длинный язык все же позволил хену узнать о его любви, и с одной стороны он был рад этому, ведь тяжёлый груз тайных чувств наконец-то спал с его плечей, но с другой — будут ли их взаимоотношения такими же, как раньше? Не станут ли его избегать? Или более холодно относиться, чтобы погасить ненужные чувства? Ему не очень сильно хотелось это знать, но в то же время и пути другого не было, так как Минхо все знал. Ему оставалось только столкнуться с последствиями раскрытия его чувств, как будто до этого проблем было мало… — Я не знаю, что говорил во сне, но это правда… Не знаю, есть ли смысл повторяться, но я люблю тебя, хен, — тихо прошептал Феликс, а после использовал все свои силы, чтобы подняться и сбросить с себя руки парня, — вот только я ни на что не рассчитывал, поэтому и молчал, у тебя же вроде что-то есть с Джисоном… Минхо выпучил глаза и провел рукой по лбу, ухмыляясь. Он слишком отчётливо ощутил, как с души и сердца падает огромный груз, освобождая его. То, чего он достаточно долго ждал, наконец раскрылось, и Ли не мог не признать, что сейчас ему ещё больше хотелось отставить на второй план репетиции и всякие подготовки, чтобы побольше времени провести с тем, за кого он безумно испугался вчера ночью, получив сообщение от Чана. Но его всё ещё волновал один момент, связанный с Джисоном. Откуда в голове Енбока вообще появились такие мысли?! Они, конечно, много времени проводят вместе, но зачастую изображают что-то, ходящее на грани с романтикой, только перед камерой и стей, ведь фансервис неотъемлемая часть их жизни. — Вот именно, что вроде. С чего ты это взял? Похожие на твои чувства я испытываю к тебе, а не к нему. — Что? — настала очередь Феликса удивляться, — но этого не может быть, ты шутишь, да? Вы всегда вместе, флиртуете друг с другом, заигрываете, перед фанатами, да и за камерой постоянно вместе, как будто слиплись… — Ты сейчас за меня расскажешь, что чувствую я? — Ли изогнул бровь, спрашивая с укором, — мы с Джисоном просто прикалываемся, ничего более. И если ты не забыл, признавался в любви, преимущественно, я именно тебе. Предлагал разные авантюры, слишком близко был только с тобой, ну, если считать то время, когда был увлечен тобой. — Ну, да, но просто…я…у меня нет слов. Феликсу действительно нечего было сказать. Как будто весь словарный запас корейских слов исчез из его головы. В ней сейчас циклично крутилась только одна мысль, что Минхо тоже влюблен в него, а ни в кого-либо другого. Внутри он ощущал тепло, такое, которое появлялось лишь рядом с Ли. Греющее душу, окрыляющее чувство…счастья. И хотелось сделать много всего одновременно, полностью забывая о том, где они и что с его здоровьем. Но самым желанным, тем, что он мечтал сделать уже как год, был поцелуй, который он не раз представлял в своей голове, когда они находились на ничтожно маленьком расстоянии друг от друга. — Не думаю, что они сейчас нужны, — тихо сказал Минхо, усмехнувшись. Он снова приблизился к Феликсу, только на этот раз нежно обхватив ладонью его мягкую щеку, которая не собиралась терять своего румянца. Прикрывая глаза, Ли слегка вытянул губы для поцелуя, которого он действительно ждал с того момента, как услышал признание ночью, но наткнулся лишь на выставленную вперёд губ руку Феликса, а после и на его слегка нахмуренный взгляд. — У меня зубы непочищены вообще-то… — Вот ты кайфолом, Ликс, — раздраженно выдохнул Минхо, а после поднялся с кровати, — и да, раз уж тебе важна хоть какая-то демонстрация на камеру, то внимательно смотри сегодняшний фанмитинг. Я столько фансервиса с ббокари сделаю, что ты просто обязан будешь потом ответить на мой поцелуй. Кошмар какой, меня вообще-то никто ещё не отвергал.       Феликс даже не успел ответить, как парень, полный энергии, вышел за дверь с приподнятым и немного игривым настроением, попрощавшись с ним лёгким воздушным поцелуем. Улыбнувшись такой ребячести Минхо, Ликс радостно рухнул обратно на подушку, полностью накрывшись одеялом. Ему до сих пор не верилось в то, что хен говорил серьезно, и его чувства действительно взаимны. Сейчас он немного струсил, ведь все слова, произнесенные ранее, просто не умещались в его голове, а желанное прикосновение к губам манило, но заставляло жутко нервничать… Чуть больше года он мучался в догадках, надумывал то, чего, оказывается, не было, и сейчас боль в теле притуплялась счастьем от ответного признания, пусть и иными словами. Всё-таки это Минхо, и ждать от него чего-то другого Феликс и не думал. Но также ощущал огромное предвкушение того, что тот устроит на фанмитинге, который он обязательно теперь будет смотреть, с олицетворяющей его игрушкой… А также было бы неплохо поблагодарить всех ребят и стей хотя бы голосовым сообщением, а еще заверить их, что все теперь хорошо, даже очень. Может, неудача настигла его в одном, но удача не покинула его вовсе, открывая ответ на постоянно возникающий вопрос в самое нужное время.

***

      Феликс со смущенным и практически полностью красным лицом выключает трансляцию, закрывая глаза руками. Конечно, для фанатов поцелуй Минхо и игрушки был довольно милым, но ничем не значащим, но у него в голове почему-то вместо ббокари сразу предстал перед глазами он сам и их утренний несостоявшийся поцелуй. Сейчас после всех процедур и рекомендаций от врача он стоит возле открытых на проветривание окон и думает, что будет дальше. Если честно, ему безумно сильно хотелось позвонить Минхо и попросить, чтобы тот пришел к нему, но в то же время парень наверняка сильно устал и хотел спать, тем более из-за него он не сомкнул глаз целую ночь…       Только собираясь выйти из контактов и выключить телефон, Ликс почувствовал вибрацию в руке, сначала пугаясь, а потом ощущая ускоренное биение сердца от имени, высветившегося на экране. Пару секунд он думал брать трубку или нет, но соблазн услышать любимый голос, что сегодня на высоте исполнил обменянное соло, был намного больше. — Ну что, как тебе мои изображённые чувства к тебе? — Феликс покраснел, но точно по голосу понял, что парень по ту сторону ухмылялся. Минхо в это время шел по тротуару с небольшим букетом полевых цветов и улыбался, как дурак, понимая, что весь оставшийся день просто не сможет выпустить из рук больного, о котором хотел позаботиться. — Даже не знаю… может признаешься мне ещё раз лично? А то даже поцелуй получил не я, а моя замена на сегодня. Феликс слегка посмеивался, но на самом деле ужасно нервничал. Он понимал, что хен с удовольствием примет его авантюру, но все ещё волновался о ее исполнении. Он ведь даже ни с кем не целовался до этого… — Так ты сам отказался от него сегодня утром, — Минхо звучал задумчиво, а потом замолчал на несколько секунд, пугая Ликса резким вопросом со своей догадкой, — а-а, я понял, ты хочешь выманить ещё один? — Ты против? — с усмешкой спросил Феликс, закусывая кончик пальца. Всё-таки эта игра могла надоесть хену и даже разозлить, а этого ему не хотелось. — Я уже иду к тебе. Буду ухаживать, кормить и следить, чтобы ты отдыхал и не пробовал что-то танцевать, место для этого у тебя там, к сожалению, есть. Ускоряя темп ходьбы Ли чувствовал, как вместе с этим ускоряется его сердцебиение. Всё-таки было довольно непривычно говорить то, что думаешь, прямо и без всяких увиливаний или хитростей, чтобы тебя не раскрыли. Теперь же прятать свои чувства просто бессмысленно. — Ты думаешь, я настолько не берегу себя? — Я знаю это, все это знают, потому что такое уже было три года назад. Тебе сказали ничего делать и восстанавливаться, что сделал ты? — пауза с предполагаемым ответом от Феликса, который его не хотел давать, — правильно, пошел тайком в танцевальным зал и начал репетировать в полсилы. Просто горе луковое… Ли надеялся, что в этот раз немного повзрослевший за это время Енбок не станет трепать ему и остальным нервы своими порывами к тренировкам. Меньше всего ему хотелось, чтобы от нагрузки с ним случилось что-то ещё. — Ладно, хорошо. Буду тебя ждать, — уже с теплой улыбкой пробормотал Феликс, собираясь сбрасывать трубку. Но его остановил громкий возглас. — Не открывай социальные сети! Причем никакие, понял? Вспомнив количество далеко не лестных слов в адрес некоторых участников из-за произошедшей аварии, которые он увидел сегодня утром после репетиции в комнате ожидания, Минхо надеялся, что Ликс исполнит его просьбу. Ему не очень хотелось, чтобы волна самобичевания вернулась к парню. Да и просто не хотел застать его заплаканное лицо из-за множества неприятных комментариев и постов, что оставляли какие-то нелюди, жалеющие свои деньги, а не здоровье вроде как любимых артистов. — Почему…? — Ликс как раз за целый день только освободился и собирался полистать ленту в Тиктоке. — Потому что, просто надо. Я буду через десять минут. До встречи, котенок.       Покраснев до кончиков ушей из-за прозвища, которым его наградил хен, Феликс хотел что-то ответить, но обнаружил, что звонок завершён. Наверное, Минхо сам смутился от сказанного и произнесенного вслух. Приложив два пальца к шее, Ликс отчётливо ощущал каждый удар сердца, но не отрицал того, что действительно начинал волноваться от предстоящей встречи с парнем. Однако улыбка не сходила с его лица ещё долгое время, а паникующие мысли и липкое чувство внутри наконец-то отпустили его, позволяя свободно вздохнуть. В последние минуты одиночества в своей палате Феликс думал о том, какая же всё-таки интересная штука неудача, являющаяся по сути двусторонней медалью. Вроде и несчастье вместе с болью приносит, а вроде потом сглаживает весь негатив чем-то хорошим, тем, что по ошибке можно было принять за нее.       Но долго об этом размышлять у Ликса все равно не получилось, ведь спустя пять минут места никаким мыслям не осталось кроме тех, что вертелись сначала вокруг красивого букета цветов, подаренного Ли, а после — вокруг Минхо, его теплой кожи, пальцев на его щеках, шелковистых волос на затылке и мягкости губ, наконец обхвативших его в нежном и немного страстном поцелуе.