Смертельный плод

Город за окном медленно плыл мимо, размываясь в лентах неоновых вывесок, огней витрин и редких прохожих, кутающихся в тонкие куртки. Улицы были ещё пустынными — ночная жизнь затихала, уступая место утренней суете. Но в машине царила полная тишина, нарушаемая лишь звуком работающего мотора и приглушённым дыханием двух пассажирок. Ханако сидела, откинувшись на спинку сиденья, и тупо смотрела в окно. Голова гудела, пульс отдавался в висках, а грудь сдавливало так, что дышать было тяжело. Во рту всё ещё оставался мерзкий привкус крови, горечь и что-то сладковатое, почти цветочное. Она чувствовала, как внутри всё ноет — будто тело протестовало против чего-то, что она до конца не могла осознать. Пальцы дрожали. Она машинально сжала их в кулак, пытаясь унять мелкую дрожь, но это не помогало. — Чёрт, ты выглядишь так, будто тебя выжали, — вдруг сказала Наоки, не отрывая взгляда от дороги. Голос её был чуть напряжённым, но ровным. Ханако моргнула, отрываясь от своих мыслей, но не повернулась к подруге. Она всё так же смотрела в окно, наблюдая, как мимо проплывает ещё одна улица с закрытыми магазинами. — Ага, ощущение примерно такое же, — пробормотала она хрипло. Голос звучал устало, и это бесило. Наоки скосила на неё взгляд, недовольно дёрнув бровью. — Может, объяснишь, какого хрена вообще произошло? Ханако закусила губу, на мгновение задумавшись, а потом вздохнула. — Просто хреновый день, — её голос был тихим, но срывался. Наоки коротко хмыкнула, но ничего не сказала. Несколько минут они ехали в молчании. Только мягкое урчание двигателя заполняло пространство. На очередном светофоре Наоки резко ударила по тормозу, и Ханако дёрнуло вперёд. Желудок скрутило, в горле тут же поднялось жгучее чувство тошноты. Она зажмурилась, тяжело сглотнув. — Бля… — пробормотала она, пытаясь взять себя в руки. — Не вздумай мне тут блевать, — сразу предупредила Наоки, раздражённо постучав пальцами по рулю. Ханако сделала несколько глубоких вдохов, откидываясь назад и запрокидывая голову. — Да пошла ты, — пробормотала она, вытирая ладонью губы. Наоки закатила глаза. — Ага, вот именно туда и пошла бы, если бы не пришлось тебя подбирать. Она вдавила газ, машина плавно тронулась с места. Ханако снова уставилась в окно, не реагируя на её слова. Слишком хреново. Слишком много всего в голове. А хуже всего было то, что откуда-то из глубины сознания продолжал всплывать образ — светлая рубашка с золотыми узорами, длинные волосы, заплетённые в две аккуратные косы, пронзительный взгляд, и… кровь. Их кровь, перемешанная с цветами. Ханако стиснула зубы, заставляя себя выбросить эти воспоминания. Чёрт. Она совсем не знала, как теперь жить дальше. Как только мотор заглох, в машине повисла гнетущая тишина. Ханако не сразу осознала, что они уже приехали. Её взгляд всё ещё был прикован к стеклу, за которым раскинулся привычный, ещё сонный Токио. Дома, неоновые вывески, пара ранних прохожих, кутающихся в куртки. Город жил своей обычной жизнью, словно ничего не случилось. Всё это казалось чем-то далёким, словно существовало в другом мире, не имеющем к ней никакого отношения. — Ты двигаешься или мне тебя на руках заносить? — раздался резкий голос Наоки, вырывая её из затянувшегося оцепенения. Ханако моргнула, словно выныривая из-под воды, и с трудом перевела взгляд на подругу. Та сидела за рулём, с прищуром наблюдая за ней, пальцы нервно постукивали по рулю. В её глазах читалась усталость, но за ней скрывалось нечто ещё — беспокойство, спрятанное за притворной раздражённостью. — Уже... — очистив горло, Ханако заставила себя заговорить. — Уже иду. Она дёрнула дверную ручку и вышла в холодный утренний воздух. Пронизывающий ветер сразу же пробрался под одежду, заставляя её съёжиться. Ханако медленно вдохнула, но от этого стало только хуже — тело ослабло, в груди неприятно сдавило, а в горле всё ещё оставался горьковатый привкус крови. Наоки уже захлопнула дверь машины и быстрым шагом направилась к подъезду. — Давай быстрее, я не намерена тут мёрзнуть. Ханако послушно поплелась следом, чувствуя себя так, будто её тело налито свинцом. Каждый шаг отдавался неприятной тянущей болью в груди, а голова кружилась, как после бессонной ночи. Всё происходящее казалось нереальным — будто она смотрит на себя со стороны. Наоки сунула руку в карман, доставая ключи, и вставила их в замок. Дверь с лёгким щелчком открылась, и тёплый воздух подъезда ударил в лицо. Он пах пылью, старым деревом и чем-то ещё едва уловимым — запахом привычного дома. — Проходи, — буркнула Наоки, придерживая дверь, но не глядя на подругу. Ханако переступила порог, и ощущение тревоги, поселившееся внутри, чуть ослабло. Будто оставив всё снаружи, за закрытой дверью, можно было спрятаться от реальности, сделать вид, что ничего не произошло. Но это было ложью. Лестница тянулась вверх, каждая ступень казалась испытанием. Наоки поднималась быстро, привычно, а Ханако приходилось заставлять себя делать шаг за шагом. Ноги подкашивались, руки дрожали, а сердце продолжало биться в неправильном ритме. Она чувствовала, как эта странная, неведомая сила всё ещё держит её, не давая забыть о случившемся. Наконец, их этаж. Наоки снова достала ключи, быстро провернула в замке и пинком открыла дверь. Первое, что ударило в нос — тёплый, уютный запах дома. Смешение кофе, духов Наоки и чего-то ещё родного, привычного. Ханако шагнула внутрь, моргнув от резкого контраста между холодом улицы и теплом квартиры. Здесь было тихо. Слишком тихо. Она медленно наклонилась, скидывая обувь, но пальцы всё ещё дрожали, и ей потребовалось больше времени, чем обычно. — Я спать, — зевнула Наоки, потягиваясь. — Если сдохнешь — не буди. С этими словами она скрылась в своей комнате, оставляя Ханако в коридоре. Тишина. Ханако медленно выдохнула и прислонилась спиной к двери, закрывая глаза. Всё, что случилось за последние часы, навалилось на неё с новой силой. Ран Хайтани. С этим именем пришло что-то странное, неприятное, давящее. Она разжала пальцы и только сейчас заметила — кровь исчезла, но ощущение его взгляда на себе не пропало. Ханако не спешила идти в свою комнату. Она стояла в прихожей, словно застывшая, не в силах сделать лишний шаг. Всё внутри неё гудело, будто под кожей бушевал ураган, пытаясь вырваться наружу. Квартира, которая ещё утром казалась уютным уголком, теперь внезапно показалась чужой, холодной, будто стены давили на неё, вынуждая осознать — её жизнь больше не будет прежней. Медленно, почти механически она стянула кроссовки, швырнула рюкзак на ближайший стул, но так и осталась стоять. Голова кружилась, в горле першило, а внутри — неприятное, тянущее чувство, словно что-то чужое и нежеланное пыталось укорениться в ней, врастая в саму суть её существования. Она глубоко вдохнула, затем выдохнула, но это не помогло. Тело ломило от усталости, но сна не было ни в одном уголке её сознания. Глаза отказывались закрываться, мысли не давали расслабиться. Она прошла в гостиную, опустилась на диван, подогнула ноги и обняла себя, словно пытаясь защититься от самой себя. Ран Хайтани. Имя вспыхнуло в голове, словно выжженное на её сознании. Она знала его. Не просто знала — его имя, его лицо, его влияние были частью этого города. Короли Роппонги. Её руки сжались, ногти впились в кожу ладоней, но даже это не отвлекло её от мыслей. Она слышала истории. Много историй. Братья Хайтани не были обычными уличными хулиганами. Они были выше этого. Они строили порядок в хаосе, они делали его своим. Их не просто боялись — ими восхищались, их уважали. Их стиль, манера поведения, даже то, как они появлялись на публике — всё это создавалось годами, продуманно и методично. Они не были простыми бандитами, они были символами. Но почему именно он? Почему из всех людей на этой чёртовой планете её соулмейтом оказался один из них? Её сердце пропустило удар. В груди разлилось болезненное тепло, но не тёплое и уютное, а обжигающее, неприятное, будто внутри неё что-то ломалось и собиралось заново без её согласия. Она не хотела этого. Она не просила. Всё её существование было выстроено так, чтобы держаться подальше от проблем, от людей, способных разрушить её спокойную жизнь. Она строила свой мир, своё будущее, свою стабильность. А теперь? Теперь она чувствовала его. Даже здесь, сидя на своём диване, за закрытыми дверями, в своей квартире, вдали от улиц Роппонги. Она чувствовала его. Будто тянущаяся нить, словно кто-то невидимый держал её за запястье, не давая отдалиться слишком далеко. Она не понимала, как это работает. До сегодняшнего дня она и не думала, что соулмейты реальны. Но вот она здесь. С болящим горлом, с ноющим сердцем, с ощущением, будто где-то в городе бьётся ещё одно сердце, подстраиваясь под её ритм. Она резко встала. Слишком тихо. Слишком душно. Слишком много всего. Шагнув в ванную, она включила холодную воду, опустила ладони в поток. Кожа тут же покраснела от резкой смены температуры, но Ханако не убрала рук. Она просто смотрела, как капли стекают по пальцам, как её дыхание сбивается, как разум пытается схватиться за что-то нормальное, привычное. Но ничего больше не было нормальным. Ничего больше не было привычным. Она резко выключила воду и подняла голову. В зеркале отразилось её собственное лицо — чуть бледное, с усталыми глазами, с лёгкой испариной на лбу. Она ненавидела этот взгляд. Полный неуверенности. Полный вопросов, на которые не было ответов. Она вышла из ванной, схватила телефон. Её пальцы дрожали, но она не позволила себе остановиться. Она найдёт способ избавиться от этого. Она обязана.

***

Ханако медленно вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, но тело не слушалось. Она едва попала пальцем в кнопку блокировки, когда экран загорелся, озаряя комнату холодным голубоватым светом. Тишина вдруг стала оглушающей, казалось, даже дыхание звучало слишком громко. Она сжала телефон крепче, проводя пальцем по экрану, чтобы разблокировать его. Поисковая строка уже была открыта, но пальцы вдруг замерли над клавиатурой. Что она искала? Что хотела узнать? Ханако нахмурилась, ощущая странное волнение, словно где-то в глубине сознания что-то было не так. Она сглотнула, стряхнула оцепенение и начала вводить запрос. "Братья Хайтани Роппонги". Как только она нажала на кнопку поиска, резкая боль пронзила её тело. Она дёрнулась, телефон едва не выпал из рук, но она успела схватить его, сжимая так сильно, что побелели костяшки пальцев. Спазм. Внезапный. Жестокий. Будто тысячи игл воткнулись в её мышцы, сковывая каждое движение, будто что-то непостижимое и необъяснимое происходило внутри неё. Её дыхание сбилось, рёбра сдавило невидимыми тисками. Она согнулась пополам, не сразу осознавая, что уже упала на постель. Грудь сжало так сильно, что стало невозможно вдохнуть. — Чёрт… — сорвалось с её губ едва слышным шёпотом. Тело пульсировало болью. Точно так же, как в тату-салоне. Голова кружилась, пальцы сводило судорогой, но она не отпускала телефон. Не могла. Сквозь хаос ощущений, через боль и тяжесть она вдруг почувствовала это. Где-то там. Далеко. И в то же время слишком близко. Будто кто-то отражался в ней самой. Грудь сдавило, лёгкие сжались, в глазах потемнело. Она сжалась в клубок, вцепившись в подушку, стараясь выровнять дыхание, но это было бесполезно. И всё, о чём она могла думать в этот момент — это Ран. Ран. Чувство было невыносимым, как натянутая до предела струна, которая вот-вот лопнет. Она ненавидела это. Ненавидела, что не могла его выкинуть из головы. Ненавидела, что не могла отключить эту связь. Но хуже всего было то, что она знала — он сейчас чувствует то же самое. Сквозь пелену боли, через пульсацию в висках, она почувствовала его присутствие. Не физически, а как будто его ощущения проникали прямо в её грудь, сжимая её сердце. Казалось, что эта связь — нечто гораздо более мощное, чем просто случайность или невидимая нить. Это было что-то глубоко интуитивное, и Ханако чувствовала, как её тело откликается на его близость, даже если он был далеко. Как будто сама реальность становилась для неё сжимающимся пространством, где не было места ни для чего, кроме него. Она хотела встать, но её ноги не слушались. Боль, прошедшая через всё тело, будто парализовала её, оставив только сознание, борющееся с этим ощущением, с этим знанием. Почему? Почему она должна была чувствовать его так сильно? Почему-то даже мысли стали запутанными, как если бы её разум не мог сопротивляться всему этому. Ноги дрожали, как если бы она стояла на краю, готовая упасть в бездну, где не было бы спасения. Ран был как яд, который она не могла изгнать, даже если пыталась. И с каждым разом её тело реагировало на него всё сильнее, как если бы она была готова разрушиться, не находя пути к избавлению. Ещё одна волна боли прокатилась по её телу, и она невольно сжалась, пытаясь держаться, чтобы не потерять сознание. Она взяла телефон в руки снова, неосознанно пролистывая страницы, но то, что она видела, не имело значения. Всё было расплывчато в её сознании, как если бы она пыталась смотреть на мир через туманное стекло. Медленно, неосознанно, её пальцы снова начали набирать запрос, всё те же слова. "Братья Хайтани Роппонги". Её внутренний голос пытался остановить её, говорил, что это не важно, что сейчас важнее просто выжить, просто избавиться от этой тяжести, от этой боли, от самой мысли о нём. Но вместо того чтобы встать и уйти куда-то подальше от всего этого, Ханако продолжала искать. Когда её пальцы наконец-то коснулись экрана и появилась страница с информацией, она увидела одно имя, которое сразу привлекло её внимание. Хайтани Ран. И её сердце снова сжалось, затянутый узел снова возник внутри, почти физически ощущаемый. Роппонги. Этот район был для них всем. Они были теми, кто стоял на его вершине, теми, кто правили и управляли. Все, кто имел хоть какое-то отношение к этому месту, знали их имена. Но вот эта часть — Хайтани — имела для неё совершенно другой, ещё более странный оттенок. Было что-то в этом имени, что сразу заставляло её сердце биться быстрее. Она с трудом оторвала глаза от экрана, пытаясь не думать о том, как сильно его имя затмило всё, что она видела раньше. И вновь боль — снова этот приступ, снова эта тяжесть, когда кровь будто стягивала её сосуды, а внутри неё что-то отозвалось, как если бы это не было просто информацией на экране, а чем-то гораздо более важным, более личным. Она снова потеряла контроль, и мысли разлетелись в разные стороны. Но теперь она знала. Она знала, что это не просто совпадение. Это было гораздо больше. Это было, как если бы сама судьба поставила её на путь, от которого не было пути назад. Ран стоял у окна, его взгляд был устремлён в тёмную улицу, за окном всё было поглощено ночной тишиной. Он ощущал внутри невыносимое давление, словно туман, который не давал ему дышать. Это чувство, которое преследовало его с того самого момента, как они столкнулись с Ханако. Соулмейтная связь. Он не мог отказаться от неё, но не мог и принять. Ран никогда не верил в такие вещи. Он был убеждён, что чувства — это лишь иллюзия, игра разума, а всё, что касается судьбы, не имеет значения. Всё должно было оставаться под контролем, и он сам должен был решать, как поступать с тем, что с ним происходит. Он сжал кулаки, чувствуя, как напряжение с каждой минутой растёт. Каждый момент, каждый взгляд, который он ловил из памяти, был как остриё ножа, вонзающееся в его грудь. Почему это происходило с ним? Почему эта девушка, Ханако, которая казалась такой далёкой и чуждой ему в начале, теперь не выходила из его головы? Почему эта связь, которую он так яростно отвергал, продолжала растапливать его изнутри? Он не мог этого понять. Он снова ощутил её. Это была не мысль или воспоминание, нет, это было нечто большее — настоящая, физическая, почти осязаемая боль, которая сжала его сердце. Он прикрыл глаза, ощущая, как его внутренности начинают сжиматься. Ханако. Это имя теперь было не просто звуком — оно становилось частью его жизни. Он не мог его вытравить. Он пытался, но это ощущение, как магнит, всегда тянуло его к ней. "Ты не можешь быть с ней", — пробормотал он себе под нос. Но слова не давали ему покоя. Он всё ещё не мог избавиться от этого, от этой мучительной привязанности, которая была выше его воли. Ран встал и шагнул к столу, где лежал его телефон. Он схватил его, не думая, не раздумывая, и быстро открыл список контактов. Его пальцы скользнули по экрану, не останавливаясь, пока он не нашёл нужный номер. Он открыл чат с братом, Риндо. Когда Риндо прислал ему сообщение с планом их следующего дня, Ран не мог не почувствовать лёгкую усмешку. Риндо был так занят своими делами, что совсем не замечал, что происходит с ним, с его братом. Ран не мог рассказать ему о своих переживаниях, об этом странном чувстве, которое не отпускало его с тех самых пор, как он увидел Ханако. Он снова вернулся к экрану и прочитал несколько слов, которые брат написал о том, как они должны подготовиться к очередному столкновению в Роппонги. Всё было как всегда, обычная работа для братства, но для Рана сейчас это было пустым. Он не мог сосредоточиться. Его мысли были далеко, и не в Роппонги. Он вновь почувствовал её. Ханако. И эта связь, эта невыносимая тяжесть, словно камень, который он не мог поднять. Ран закрыл глаза, пытаясь найти внутри себя хотя бы каплю разума. Он хотел быть свободным, но это оказалось невозможным. Он не знал, что делать. Он пытался бороться с этим, но чем больше он сопротивлялся, тем больше она пронизывала его душу. Он быстро выключил телефон и вернулся к окну, снова ощущая, как воздух становится густым, будто это не просто ночь, а нечто большее, нечто, что он не может изменить. Его мысли возвращались к Ханако, и он снова почувствовал её рядом, как если бы она была в его комнате. В его сердце. Это было невыносимо. Он не мог быть с ней, не мог. Но каждый раз, когда он пытался отдалиться, её присутствие становилось лишь ярче. Это была его борьба. Его личная война. И всё, что он мог сейчас, — это переждать, чтобы она исчезла. Но Ран знал, что это было невозможно. Ран не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. В его голове, как будто на повторе, звучали слова, которые он не мог выкинуть. Он ощущал этот спазм в груди — такую же невыносимую тяжесть, которую Ханако испытывала, когда пыталась избежать связи. Но у неё было что-то большее, нечто невидимое, что связывало их не просто эмоциями или даже физической реакцией — это было что-то, о чём Ран не мог даже подумать без раздражения. Эта связь не отпускала его. Он снова закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу, ощущая, как весь мир за окном тускнеет, и пространство вокруг него становится тёмным, будто поглощённым невидимой силой. Это было мучительно, словно его собственное тело и разум были разорваны на части. Он знал, что не сможет избежать этого, как бы ни пытался. Он чувствовал её даже в этом пустом помещении, как если бы она была прямо рядом. Но эта связь, она не должна была быть. Он был таким человеком, который всегда сам решал, что ему нужно, а не следовал какой-то… судьбе. Но теперь она терзала его, как остриё ножа. Ханако, с её слабостью, её нежеланием принять эту связь, но всё же отчаянно пытающейся убежать от неё… Она чувствовала то же самое, что и он. Спазм в груди, ощущение, что не хватает воздуха, и всё вокруг темнеет. Она должна была понять, что не сможет скрыться от этого. И, возможно, она это уже чувствовала. Ран скрипнул зубами, резко отстранившись от окна и шагнув в тёмную квартиру. Он не знал, почему, но ему хотелось верить, что его интуиция ошибалась. Но он не мог игнорировать тот факт, что это не могло быть простым совпадением. Он снова столкнулся с этим чувством, с тем, что мог бы назвать слабостью — чувствовать её так сильно, как никогда не чувствовал никого. Его взгляд упал на телефон, который он так поспешно выключил раньше, но в голове снова мелькнуло имя — Ханако. Он знал, что она, наверное, тоже не могла избавиться от этих чувств. Она была связана с ним так же сильно, как и он с ней. Но почему? Он всегда был в состоянии контролировать свою жизнь, свои эмоции, свои желания. Но сейчас? Он чувствовал, как его контроль, его уверенность, рассыпаются, как песок в руках. Что если она тоже не может выбраться? Что если эта связь не просто случайность? Этот вопрос остался висеть в воздухе, не давая покоя, но Ран не знал, как на него ответить.