Пустышка

Ему бы не хотелось об этом рассказывать, но если бы кто-то спросил, то слова бы полились рекой. Он устал. Так чертовски устал. Каждое утро вставать становится всё труднее и группа вовсе не делает лучше. Окей, он понимает. Правда понимает, что это весело — прикалываться над ним. Ой, Сынминни, что же ты там прячешь под футболкой? Милый животик? Ты такой страшный в очках... Я тебя даже не узнал сразу Потрогай мускулы настоящего мужчины, Минна~ Давай, Сынмо, покажи пример Мы думали, ты предпочтешь книгу, поэтому не позвали И многое другое. И это разрывает Сынмина изнутри. Все шутки и смешки в его сторону, подколы и случайные слова. Он правда устал это слушать. Что он всё время недостаточно. Что всё, что он уже делает, обесценивается, потому что он не достиг такого же результата, как остальные. Он ощущает себя просто отвратительно, правда. Ким понимает, что не сможет мириться с этим вечно, но пытается себя убедить, что сможет рассказать при удобном случае. Но что это за случай? Когда его спросят напрямую? Спросят что? Они так много времени проводят у камер, что ребята и не замечают, что что-то не так. Ещё бы они заметили. Намного важнее кинуть в Сынмина какую-нибудь шутку. Он правда старался. Он тренировал свой вокал днями напролёт, срывал голос, оставался допоздна в танцевальном зале. Но почему-то его старания всегда остаются незамеченными. Будто ничего и не было. Это расстраивает. Заставляет чувствовать себя неважным. И ужасно давит. На шоу, где они сейчас, весело. На самом деле, он не знает. Зачастую группы, которые сюда приходят, веселятся, выполняя полученное задание. Сынмин своё даже не читал. — Эй, Ким Сынмин-щи, — окликает его Минхо. Ким чувствует в горле комок из непролитых слез, что мешает вдохнуть. Сынмин-щи? Они прожили бок о бок несколько лет. Снова какая-то шутка на камеру? — Да, Ли Минхо-щи, — отзывается в той же манере младший. Камера перемещается на него и всё, что Ким может, это состроить гаденькую улыбочку, ведь хëн выглядит недовольным. Знать бы, почему. — Ты, мелочь! Как ты разговариваешь с хëном, а?! — негодует Ли. — Ты первый начал! — парирует Ким, откидываясь на спинку стула. — У меня задание такое, — оправдывается старший, не сменяя своего тона, — какой я тебе Минхо-щи, а? Уже не я твой любимый хëн, да? И почему-то все взрываются хохотом настолько, что Сынмина оглушает. Он хочет уйти отсюда как можно скорее. Запереться в своей комнате и никого не пускать. Будто кто-то захочет к нему. Будто кто-то будет беспокоиться о нём. Ким натягивает улыбку, неловко чешет затылок, и лепечет, что говорил это на камеру. Наглая ложь. Но внимание плавно перемещается на то, что Минхо спалил своё задание и поэтому проиграл, даже если выполнил его. Глупая игра. Сынмин бесконечно любит Минхо, любит всех своих парней, но терпеть такое отношение больше нет сил. Он не железный. Да, он часто язвит, уходит от тактильного контакта, иногда шутит грубо и обидно, но после всегда извиняется и никогда не переходит черту. Он старается не задеть никого своими шутками. В отличие от парней. Они едут домой в полной тишине. Он в машине вместе с Чонином и Феликсом. Последний что-то увлечённо рассказывает, но парень не слушает. Не слышит. Не может сосредоточиться. — Минна, я кому рассказываю вообще? — недовольно стонет Ликс, хмуря бровки, — ты совсем не слушаешь. — Прости, я устал, — шепчет Ким тихо, отворачиваясь к окну. — Устал он, — фыркает Ян с переднего сиденья, — светить личиком устал, хëн? — Я же только на это и гожусь, — хмыкает Сынмин вслух, — светить личиком... Феликс переводит на него взволнованный взгляд и берёт за руку, переплетая пальцы. — Что случилось? — Ничего, Ликси, всё хорошо, — отвечает Ким как обычно, пожимая плечами. Если он скажет, что всё хорошо, то никто не будет к нему приставать. Зачем? Он же сам сказал, что всё нормально. Значит так и есть. — Ты можешь доверять мне, — шепчет Ли, но Сынмина пробирает дрожь от этих слов. Он не может доверять. Никому. Он уже пытался. Пытался поговорить о своём состоянии. Но Чан тогда разозлился из-за чëртового ноутбука и чуть было не швырнул его в Кима. Он понимает, что скорее всего просто невовремя пришёл, но предательская мысль о том, что Чан был готов кинуть в него ноутбук, чтобы заткнуть, поселилась глубоко в сердце и причиняла невыносимую боль. — Спасибо, Ликс, — кивает Сынмин и аккуратно отцепляет от себя руку парня, возвращаясь к созерцанию тёмных улиц, залитых светом фар. Он не будет доверять. Больше нет. Не сможет пройти через это снова. Они приезжают домой, и Ким сразу уходит в свою комнату. Он не хочет в душ, не хочет никого видеть, но его ловят за запястье уже около двери. — Йаа, Сынмо, куда ты так спешишь? — улыбается Чанбин, чуть поглаживая запястье младшего. На прошлой неделе он говорил, что Сынмин слишком худой. Сынмин больше не ходит дома в шортах и футболках. — Спать, хëн, я устал, — отвечает парень нехотя. Буквы еле формируются в слова, но он правда пытается. Пытается не рассыпаться. — Я заберу у тебя Ликси сегодня? — просит Со, наклоняя голову, улыбаясь мягко, но Кима это никак не умиляет. — Я не его нянька, чтобы спрашивать у меня разрешения... Лучше иди спроси у Хëнджина, вряд ли он отдаст тебе своё солнце, — хмыкает Сынмин и стряхивает руку старшего, открывая дверь, — спокойной ночи. Чанбин не успевает ничего ответить, дверь закрывается прямо перед его носом. Ким громко выдыхает и плетётся к кровати Феликса. Раз уж его не будет, то он поспит здесь. Здесь вкусно пахнет и чувствуется защита. Даже если Ликса в кровати нет. Он засыпает почти сразу, как голова касается подушки, а руки обвивают мягкую игрушку. Ему ничего не снится, но в какой-то момент сквозь сон парень чувствует накатывающий страх. Ким подрывается с кровати, садясь на ней и обнимая себя за плечи, глубоко и загнанно дыша. Он даже не может поспать нормально. — Сынминни? — раздаётся из угла комнаты, на что Сынмин вздрагивает, испуганно уставившись на источник звука, — эй, это всего лишь я... Из силуэта спустя несколько секунд вырисовывается Чонин, и парень выдыхает облегченно, всё ещё чувствуя учащённое сердцебиение. — Что-то случилось, хëн? — спрашивает младший и садится на край кровати, смотря обеспокоенно, — кошмар? — Нет, всё нормально, — качает головой Ким, — ты почему здесь? — Хотел поспать у Джинни сегодня, но они там втроём, поэтому думал поспать на кровати Ликси... А тут ты. — Я не уйду отсюда, — шепчет Сынмин, сжимая одеяло пальчиками. Здесь он чувствует себя в безопасности. Он весь день мечтал об этом, поэтому ни за что не упустит возможность поспать тут. — Эй, я не отнимаю у тебя кровать хëна, — улыбается Чонин, а после берёт дрожащие руки старшего в свои, — я могу поспать на твоей кровати или с тобой... Если хочешь. — Правда? — Сынмин вскидывает голову и смотрит так удивлённо, что Яну становится неловко. — Конечно... Но тебе нужно сходить в душ. Ким хнычет, словно маленький, но встаёт с кровати и идёт в ванную. Ян же в это время пишет себе напоминалку поговорить о ночных кошмарах старшего. Когда Ким приходит обратно, кровать уже застелена новым бельём, а под одеялом его ждёт сонный Чонин, который всеми силами пытается не заснуть до прихода хëна. — Ты быстро, — шепчет Ян, откидывая одеяло, а после укрывая им уложившегося старшего, — обниму? Сынмин тушуется на несколько секунд, а после выдаёт: — Если хочешь. Чонин фыркает что-то вроде "конечно хочу" и прижимает парня к себе, обнимая за талию и переплетая их ноги. В комнате чуть прохладно, а в кровати тепло и уютно, что не может не заставить провалиться в сон снова. — Ты же знаешь, что хëн не со зла? — шепчет Ян, поглаживая его по волосам, — он пр- — Я не хочу говорить о нём, — отзывается Ким, прячась в изгибе шеи младшего, — давай спать... — Такой ты ребёнок, — вздыхает Чонин, но чувствует, как старший пытается отстраниться после этих слов, — да я- — Если собираешься унижать меня и дома, то пошёл вон, — рычит Сынмин, на что младший растерянно хлопает ресницами, — я хочу спать, а не снова слушать твои придирки. Он говорит так серьёзно, что у Чонина не остаётся сомнений, что парень чувствует себя плохо. Такое уже было и не раз, но обычно Ким рассказывает хоть кому-то. Но не сейчас. Сейчас он выглядит разбитым и рассерженным одновременно, поэтому младший мягко и нежно тянет его назад в свои объятия. — Прости, хëн, я понял, — шепчет Ян виновато, целуя парня в макушку, — завтра у нас выходной, ты сможешь отдохнуть... Чонин гладит его по волосам, поэтому Сынмин засыпает достаточно быстро, чтобы понять, что в очередной раз слишком слаб перед каждым из своих парней.