Пустышка

Его будят в семь утра громкие хлопки дверьми. Чонин рядом всё ещё спит, обнимает его мягко, что заставляет Сынмина почувствовать себя в разы лучше. — Джисон! Я сказал, прекрати! — кричит Хëнджин, что-то летит на пол, а Ким ëжится и аккуратно встаёт, подкладывая младшему вместо себя подушку. Прошлëпав босыми ногами в коридор, парень смотрит на разъярëнного Хвана сонными, еле открытыми глазами. — Что у вас случилось? — хрипит Сынмин, а Хëнджин поворачивает к нему с какой-то тряпкой в руках. — Он! Эта тупая белка закинула мою вышивку в стиралку, Сынмин! — чуть ли не визжит парень, тряся кофтой (или её остатками) перед лицом Кима, — я же просил её не трогать! — Ты сказал постирать розовую кофту, я и постирал! — кричит Джисон из комнаты. — Она коралловая! — парирует Хван, злясь ещё больше, — ты хоть понимаешь, сколько я времени на это потратил, а? Сколько сил вложил? — Сделаешь ещё, ничего страшного. — У нас теперь бисер по всей стиралке, нужно вызывать мастера! Что ты Чан-хëну скажешь??? — А я в студию иду, сам разбирайся, — фыркает Джисон, выходя из комнаты, задевая парня плечом, — нечего шмотки свои раскидывать! — Шмотки? Ах вот, как мы заговорили. Даже не смотри на мой шкаф теперь, понял? — Да пошёл ты, Джин, — злостно произносит Хан и хлопает дверью, выйдя из общежития. Сынмин, наблюдавший за их ссорой, тяжело вздыхает. Не может бросить Хëнджина в таком состоянии, несмотря на общую усталость и ноющие кости. — Джинни... — тихо зовёт Ким, подходя ближе. Парень качает головой. — Не сейчас, Минни. Я очень злюсь, — рычит Хван, но Сынмин подходит вплотную и обхватывает лицо парня ладошками, — Сынмин... — Делай глубокий вдох, — говорит парень, вдыхая самостоятельно, чтобы Хëнджин повторил за ним, — и выдох... — Я же сказал, отвали! — кричит старший, резким движением убирая от своего лица родные чужие руки, — не трогай меня!!! Ким чувствует всепоглощающую обиду и боль, но лишь фыркает и уходит обратно в комнату. Он просто хотел помочь успокоиться. Как будто ты имеешь какой-то вес в этих отношениях. Твои слова ничего не значат, всем плевать. Сынмин пытается спрятаться от этих мыслей в объятиях Чонина, в которые только что вернулся, но это не помогает. И это ужасно, потому что это был единственный способ борьбы с мерзкими комплексами, которые были похоронены не так глубоко, как хотелось бы. Хочется спрятаться. Укрыться одеялом, словно щитом, и выдохнуть. Перестать подставляться под стрелы, которые летят поразительно метко в самое сердце. ~~~ — Ты понимаешь, да?! Он накричал на меня просто так, а теперь у нас ещё и стиралка сломана! — недовольство переполняет Джисона, когда Ким приходит к нему в студию под вечер. Странно, что за целый день он так и не остыл. — Почему бы вам не поговорить спокойно? — предлагает Сынмин, пожимая плечами, перебирая бумаги с текстами будущих песен, — нет ничего непоправимого в этой ситуации, а так вы только нервы друг другу треплете. И всем остальным. Особенно мне. — Это он тебя подослал, да? — фыркает парень, поворачиваясь к Киму, — нет бы самому прийти, поговорить. Ему легче подослать кого-то, на кого я меньше реагирую, чтобы сгладить ситуацию, просто здорово. — Меньше реагирую? — непонимающе повторяет Сынмин, но Хан уже не слышит его, отвернувшись обратно к компьютеру и открытой программе записи. Ким отпивает свой кофе и думает, что не должен обижаться, наверное. Скорее всего Джисон имел в виду, что Джинни подослал его, потому что на него все меньше сердятся. Говорят, что нельзя сердиться. Сынминни ведь такой послушный, рациональный и умный щенок, который всегда делает то, что нужно. Даже иногда плевать, кому нужно. — Давайте поговорим все вместе? Чанни-хëн точно разрулит ситуацию, — пытается ещё раз Ким, когда собирается уходить. — Ещё и его туда втягивать? Чтобы он защищал Джинни?! Ты же знаешь, как Чан относится к его вышивке! А на моей стороне кто будет? Ты что ли? — ругается Джисон, сжимая кулаки, но всё так же смотря в экран, — просто иди уже, Сынмин. Скажи этой драме-квин, что пусть сам приходит извиняться, а не подсылает младших. Сынмин закусывает губу и, взяв телефон, выходит из студии, сдерживая себя от хлопка дверью. Джисон просто злится, вот и всё. Он не должен принимать это близко к сердцу. Он мог подшутить или начать ругаться тоже, но нет. Не будет. Потому что ему важно быть в хороших отношениях с каждым из своих парней. Но им, видимо, всё равно. Он выходит из компании и решает написать Феликсу, чтобы прогуляться вместе. Погода слишком хорошая, чтобы сидеть дома и тухнуть в углу.

Ликсиии

Ты свободен сейчас?

Я у компании

Как насчёт немного погулять?

Ответ не приходит ни через минуту, ни через две, ни через пять и ни через десять. Да и в сети Ли был три часа назад, что довольно странно. Решившись, Ким всё же звонит ему. Спустя несколько долгих гудков ему всё же отвечают. — Хэй, Минни, что такое?

— Привет, Ликс... Ты занят?

— Я с Минхо-хëном и Чанбин-хëном в кафе. Что-то срочное, Минни? Сынмин чувствует не стрелу в своём сердце, а чëртово копьё. Феликс говорит с ним так, будто хочет поскорее отделаться. Хочет уйти от разговора. Хочет отдать предпочтение двум другим своим парням. Не хочет выбирать Сынмина.

— А, да нет, ничего. Хорошего вам вечера!

— И тебе Мин-мин! И отключается. Так просто. Будто это ничего не значит. Будто сам Сынмин просто какой-то незнакомец, что ошибся номером. И это ранит. Ранит настолько, что Ким не удерживается от всхлипа. Он не говорит уже о том, что парни могли позвать его к себе. Он просто хотел ощущать себя хоть немного значимым. Парень поднимает глаза к небу, глубоко вздыхает, а после вызывает водителя, чтобы его отвезли домой. Мужчина на том конце провода звучит недовольно, но всё же обещает подъехать, только через полчаса. Сынмин торопливо его останавливает, говорит, что поедет на такси и извиняется. Он не хочет больше быть обузой на сегодня. Хватит. Надев маску, Ким вызывает машину и вскоре к нему приезжает небольшая иномарка с логотипом. Парень садится на заднее сиденье, называет адрес продуктового, который находится рядом с их домом, и отворачивается к окну. Благо, водитель не из болтливых, поэтому едут они в полной тишине. Оставив мужчине щедрые чаевые, Сынмин выходит из машины и направляется в супермаркет. Он знает, что заедать стресс — последнее дело, но складывает в тележку разные шоколадки, батончики, чипсы и газировку. Ему сейчас всё равно, что будет завтра. Будет ли ему плохо, стошнит ли его от обилия сладкого, которое он обычно ест не так много. Всё равно. Ему просто нужно отвлечься. ~~~ Заходя домой, Сынмин разувается и идёт в комнату сразу же. Он не хочет никого видеть, ни с кем контактировать, поэтому делает всё очень быстро. В их с Феликсом комнате никого нет. Быстро перестелив бельё и приведя кровать в порядок, Ким высыпает всё из пакета на покрывало и идёт в ванную с чистыми вещами. Если бы его кто-то увидел, то сказал бы не носиться, как фурия, но сейчас он один. И это радует и огорчает одновременно. Сынмин быстро моется, делает все необходимые процедуры, а после закрывается в комнате. Вообще они обычно так не делают. Чан запретил. Но сейчас парню хочется своего личного пространства. Хочется знать, что сюда не смогут войти. Он хочет быть в безопасности. Один. Ким закрывает дверь на ключ и громко выдыхает. Сейчас комната — его крепость. Он достаëт огромную простынь из шкафа, цепляет еë за крючок на потолке и тянет его к краям кровати, получая очень примитивный балдахин. Возможно, он ведёт себя как маленький мальчик, который строит шалаш, но он подумает об этом позже. Утащив с собой ноутбук, Сынмин надевает большие накладные наушники с шумоподавлением и садится на кровать. У него есть несколько дорам, которые он никак не может досмотреть. Теперь у него есть повод и время. Всё, что угодно, лишь бы не оставаться со своими мыслями один на один. Он знает, что от него не останется и кусочка.