Пустышка

(События происходят с момента, когда Сынмин уходит в свою квартиру впервые) Они все встревожены, хоть и не показывают этого. Чонин искусал губы в кровь, пока смотрел пустым взглядом в экран их плазмы в гостиной, Феликс уже делал десятую по счету партию печенья. Хëнджин с Джисоном зависали в приставку, но то и дело проигрывали на самых начальных уровнях. Минхо же с Чаном и Чанбином закрылся в одной из комнат. И младшим было бы намного легче, если бы хëны просто поговорили с ними. — Почему он до сих пор не пришёл? — не унимается Минхо, сидя на кровати Сынмина, — и где его игрушки? Он же с ними спит обычно. — Может, убрал, — пожимает плечами Чан, не отрываясь от телефона, на что парни раздражённо цокают. — Может, ты перестанешь пялиться туда и поговоришь с нами? — фыркает Со, на что второй активно кивает, — Чан, мы же договаривались... — Боже, да я жду звонка от него, — бурчит старший, но телефон послушно откладывает, — я не знаю, что случилось... Он хотел поговорить со мной, но я... — Что-то не то сказал? — нетерпеливо подталкивает его Чанбин, садясь рядом с Минхо на кровать, оставляя старшего стоять в середине комнаты. — Я накричал на него, — вздыхает Крис и садится на пол, смотря на свои скрещённые ноги и сцепленные пальцы рук, — меня вывела ситуация... Ты так долго делал для него песню, я так тщательно строил график исходя из его записей... — Я тоже не понимаю, почему он отказался, — вздыхает Со, упираясь локтями в колени, — сам так долго просил об этом, а теперь... — А вы...не заметили что-нибудь странное? — спрашивает Минхо негромко, смотря то на одного, то на другого своего парня, — он пришёл домой сегодня перед репетицией... Когда мы с Сонни собирались на концерт. Он выглядел таким измученным... — Мы все устали, разве нет? — пожимает плечами Чанбин. — Не думаю, что настолько, — качает головой Ли, — у него был такой...пустой взгляд... — Но тем не менее ты заставил его приготовить рис с кимчи? — недоуменно спрашивает Чан, наклонив голову. — Он сказал, что устал сегодня... Попросил заказать доставку, но мне в голову въелось только то, что Джинни хотел рис с кимчи и я ни на что не обратил внимание тогда... Попросил его не быть эгоистом... — Минхо... — Я не знаю, что на меня нашло! Я не хотел готовить сегодня, ещё и после концерта. Чан глубоко вздыхает и трет глаза. Он не знает, что случилось. Почему Сынмин вдруг решил не ехать с ними домой. Почему позвонил сегодня, просил поговорить. Почему выглядел таким уставшим. Почему не отвечает на звонки и всё ещё не дома. — Давайте с его бойкота посмотрим, — предлагает Чанбин, — его же что-то и до него довело. — Точно... Кажется, Нинни говорил, что ему снятся кошмары. — О... Он никогда не говорил об этом, — прикусывает губу Минхо. — И по нему было видно, как его задели твои слова! — вдруг вспоминает Крис, — эти "Сынмин-щи". Вы поговорили на этот счёт? — Ну, мы встретились на кухне, когда он вышел из комнаты тогда...я сказал, что нам нужно читать сценарии и...играть свои роли, — говорит Минхо, удивляя обоих парней, — я имел в виду на камеру! — А ему ты сказал, что имеешь в виду? — спрашивает Со, на что старший качает головой. — Просто я знаю, что Чан не любит импровизировать... — Но я могу это... Мне не трудно подстроиться. Да, я не люблю, но... Вдруг дверь тихо скрипит и в проёме показывается Чонин. Измученные губы и красные глаза сразу встревожили старших. — Он не отвечает на звонки, — шепчет Ян, мечась взглядом по комнате, — он...вдруг что-то произошло? Вдруг его похитили? Или что-то случилось и он не может нам позвонить? Минхо подрывается к нему и обнимает, пытаясь спрятать от дурных мыслей, но он только перетягивает их на себя. Что, если с Сынмином правда что-то случилось? Если они больше не увидят его? Он так и запомнит младшего с потухшим взглядом и дрожащими руками? ~~~ — Да где он? — прикрикивает Чан, когда они бегают по компании на следующий день. Они уже просмотрели камеры, но увидели только, как Сынмин заходил в кабинет к JYP, а после вышел из компании и пошёл в неизвестном направлении. Идя к кабинету менеджера, парень чувствует, как дрожат его руки. Они почти не спали всю ночь, пытаясь успокоить своих младших. После Чонина пришёл Феликс, а после и Хëнджин с Джисоном. Все были на нервах. — Где он!? — с криком врывается Чан в кабинет Пак Чинëна, но видит, как тот общается по телефону. Голос на том конце провода тихий и до боли родной, поэтому он не церемонясь вырывает его из рук старшего. — Сынминни? Скажи что-нибудь, пожалуйста. Откуда забрать тебя? — Я сам приду, — шепчет Сынмин, — не волнуйся. — Как не волноваться? Ты молча ушёл! Ты хоть понимаешь, как мы переживали?! — выходит намного грубее, чем позволено. — Хëн, я не хочу сейчас это слушать, — так же тихо отвечает Ким, шмыгая носом, — отдай телефон, пожалуйста... — А вот послушай меня! Мы думали, что тебя украли! Что ты попал в аварию! Всë что угодно могло случиться! Ты хоть думаешь головой, когда принимаешь такие решения? Чонин весь извелся! Ты понимаешь, сколько последствий от твоего хиатуса? — он вовсе не это хотел сказать, нет... Почему его переживания фильтруются агрессией и превращаются в это? — Мне жаль, хëн, — срывающимся шёпотом произносит парень, — мне жаль, что я такой проблемный, прости меня... Прости-прости-прости. — Нет, Минни, я не это.... — Чан просто хочет приехать к нему. Куда угодно, лишь бы обнять и утешить, выяснить, что случилось. — Я сожалею, что заставляю волноваться. Прости, но я больше не мог заставлять вас терпеть меня... Мне очень жаль, что я не решился раньше... — О чëм ты, Сынминни? — терпеть? Почему он говорит такие ужасные вещи про себя? — Прости, что я так долго докучал вам... Прости, что недостаточно хорош для того, чтобы вы гордились мной. Прости, что заставляю тебя работать лишний раз... Я больше не буду, прости. — Скажи мне адрес, Минни, и я приеду... Мы сможем поговорить... — Крис правда надеется, что ему скажут. Он бы был там менее, чем через пять минут. — Ты будешь злиться на меня... Ты всегда злишься, когда я говорю что-то, — плачет Сынмин, а старший чувствует, как сердце сжимается. Почему он так думает? Чан никогда не злился на него. На ситуации, может быть, но конкретно на младшего — никогда, — я больше не буду, прости, хëн... Пожалуйста, не волнуйся, я в порядке... — Ты плачешь, как ты можешь говорить, что ты в порядке? — шепчет парень, садясь на кресло в углу. — Я...всё хорошо. Тебе не нужно разбираться с этим или быть рядом. Я справлюсь сам. — Малыш... — Прости меня, хëн. Мне жаль, что я торможу вас, но я не мог больше быть рядом... Я всё ещё в группе, но... Наверное, без меня вам будет намного лучше, не думаешь? Никаких лишних проблем или обязательств. Никакого бремени. — Ты никогда... — он шокирован. Более того, он в ужасе. Тормозит? Без него будет лучше? Лишние проблемы и обязанности? Бремя? — Нет, хëн. Я не верю тебе. Хватит пытаться утешить меня или скрыть правду. Если вы разлюбили меня, то можно было просто сказать. "Хэй, Сынминни, мы больше не хотим тебя видеть в этих отношениях". Что-то типо такого. — Но мы... — Извини, мне нужно идти, — Сынмин отключает звонок, а Чан смотрит в потухший экран телефона, пытаясь осознать услышанное. — Вернëшь телефон? — негромко просит мужчина, сидя за столом, уперевшись в поверхность локтями, — или мне... — Нет, простите, — шепчет Чан, но телефон из рук забирает вошедший Минхо, кладя гаджет на стол менеджера, — Хо... Ли смотрит на него встревоженно, но ничего не говорит. Не знает, что сказать. Как начать? Как расспросить об их вчерашнем разговоре? Как попросить дать им адрес Минни? — Садись, Минхо, — кивает Чинëн на кресло рядом с Чаном, а парень послушно садится, беря руки старшего в свои. Инстинктивно, так и должно быть. — Он сказал Вам, куда уехал? — спрашивает Крис, поднимая испуганный взгляд на мужчину, — дайте нам адрес. Мы заберём его. Мы... — Зачем? — спрашивает Пак спокойно, начиная перебирать документы на столе. — Он часть команды! Он должен быть рядом с нами! — говорит Минхо недовольно. — А он прежде всего часть команды, а не ваш парень, да? — говорит мужчина, изогнув бровь, смотря на них исподлобья. Не спрашивает, утверждает. — Нет, он... — Я знаю, где он. И знаю, что там есть хорошие люди, которые ему помогут, — говорит Чинëн уклончиво, — а сейчас идите отдыхать. Без Сынминни всë равно ничего не будет. — Почему Вы не дадите нам адрес? — спрашивает Чан тихо, сжимая руки младшего, — он там один... Мы должны забрать его! — Зачем? — устало вздыхает Чинëн. Он не хочет лезть во взаимоотношения своих подчинённых, но если уж ребята и правда не понимают, то он попытается объяснить на пальцах, — зачем вы хотите забрать его? — Чтобы он был с нами... — А зачем ему быть с вами? Причину его ухода вы знаете? В ответ тишина. Они правда думали, что случилось. Почему Сынмин решил уйти именно сейчас? Раньше же всё было хорошо, а их шутки и отношение никак не менялись. — Он...сказал Вам? — спрашивает Минхо, облизывая искусанные губы. — Нет, но даже по записям очень хорошо можно отследить его состояние. — Но он вëл себя как обычно... — Конечно, — фыркает мужчина, — а вам разве плохо от этого? Он давно понял, чего от него ждут и чего ему следует избегать. Он всегда подстраивается под вас. Будь это запись шоу, музыки или skz-code. А на недавней записи? Он взял хорошую ноту не распеваясь, а вы? " Ну, это Сынминни, ожидаемо." Или то, как вы постоянно критикуете его худобу? Будто он выбирал такой организм. Или в последнее время, как вы его зажимали везде и всегда? Он чуть ли не на стенку лез, но терпел... Чан трясëт головой, опустив её. Всë, что говорит менеджер, кажется таким несуразным и глупым сейчас. Это какие-то мелочи. Могли ли они довести их Сынминни до такого состояния? — Это не важно... Где он? — спрашивает Чан ещё раз, подрываясь с места. — Что ты будешь делать, когда приедешь к нему? — вздыхает мужчина. Его снова не услышали. — Заберу домой, конечно! — Силой? — уточняет Пак, сгребая папки в ящик стола. — Н-нет, он же... — А если он не пойдёт сам? А он, поверь мне, не пойдёт, то что? — Я... — Кристофер, ты слышал его. Он хочет побыть один. — А если... — Если он решит, то вам останется только смириться, — пожимает плечами мужчина, а после машет им в сторону двери, — идите уже, не мешайте работать... — Но... — Без но, — грубо прерывает Чинëн, вставая из-за стола, — идите уже. Посмотрите хотя бы записи шоу за последние месяцы, раз уж не видите причин для поведения Сынмина. Минхо встаёт с кресла и берёт старшего за руку. Они прощаются с JYP и выходят из кабинета в полном молчании. Около студии записи их встречают встревоженные младшие, но они не знают, что говорить. Что им ответить на вопрос "Где Сынмин? "? — Можем дома...поговорить? — просит Чан и все послушно кивают, начиная двигаться к лифту. Дома они собираются в гостиной. Джисон и Минхо сидят на диване между Феликсом и Чонином. Хëнджин вместе с Чанбином сидят на полу напротив Чана, который устроился один в кресле. — Пак Чинëн-ним не сказал мне, где он... — начинает негромко старший, слыша тихий вздох одного из ребят, — но я смог поговорить с ним по телефону. — Как он? — тихо спрашивает Чонин, смотря на него выжидающе, — с ним всё хорошо? — Он сказал, что ему жаль, что он такой проблемный. Извинялся, что недостаточно хорош, чтобы им гордились. Говорил, что...что нам нужно было сказать, если мы...если мы разлюбили его... В комнате воцаряется тишина. И более удушающего для них сейчас и представить нельзя. Сынмин чувствует себя так, а они даже не знают, где он, чтобы все эти установки разрушить. — Ему снились кошмары, — тихо говорит Чонин, ковыряя дырку в джинсах на колене. — Он подрывался несколько раз за ночь, — кивает Феликс, — иногда...дышал так, будто его загнали в угол... — Почему он ничего не рассказывал? — недовольно бурчит Хëнджин, на что Джисон фыркает. — Будто ты слушаешь. — Что? Что ты имеешь в виду? — хмурится Хван, смотря на парня грозно. — Это же он тебя выслушивает постоянно. Он хоть раз рассказывал тебе о своих переживаниях? Ты его слушал? — бурчит Хан, на что Джин смотрит на него с искренним недоумением. — Я его не слушал? Да это ты всё время бегаешь от него, когда он пытается поговорить! — Да? Я бегаю?! А не ты ли его подсылаешь вместо себя поговорить? — Ты откуда это взял? — взрывается Хван, подскакивая с пола. Феликс пытается их успокоить, но безуспешно, — я никогда так не делал! — Да? А когда он пришёл ко мне в студию, чтобы помирить нас? Тоже не твоя идея? — Сынмин сам к тебе пришёл! — не выдерживает Чонин, прикрикивая, — потому что Хëнджин накричал на него! Он просто не хотел, чтобы вы ссорились из-за дурацкой кофты! — Я не кричал на него! — рычит Хван. — Да? А твоë "отвали" и "не трогай меня, Сынмин" мне приснились?! — вскакивает Ян. — Он лез под руку, — оправдывается Джин. — Поэтому нужно было накричать на него? Он просто не хотел, чтобы ты злой ходил весь день, вот и всё! — гневно объясняет Чонин. — Вообще это и твоя вина тоже! — вдруг перекидывается Хëнджин, — ты постоянно говорил ему, что у него есть только милое личико! Думаешь, приятно слышать? — Что? Да я никогда... — Было такое, Йени, — негромко говорит Феликс, но ловит злой взгляд младшего, — что? — А ты избегаешь его! — Я? Избегаю? — шокированно произносит Ли, хлопая глазами, — с чего...? — Сколько раз Минни звал тебя гулять? Ты каждый раз отказывал! — Я просто... — Что просто? — недовольно подталкивает Чанбин. — Не разговаривай со мной так! Ты тоже хорош. — Да я-то что? — Шутишь? Он же из-за тебя теперь футболки не носит, — взрывается Феликс, — ни футболки, ни шорты. Он стесняется себя. — Я н-... — А кто ему вечно говорит, что он щепка и его ветром унесёт? — фыркает Джисон, скрещивая руки груди. — Молчал бы лучше, — рычит Джин, на что чуть не получает по лицу. — Достаточно, — говорит Чан чётко и громко, останавливая драку младших. Не хватало им ещё с этим разбираться. — Мы выяснили, что все накосячили, — говорит Минхо, а после просит сесть обратно. Все, хоть и нехотя, повинуются. — Верно, все виноваты. Ещё какие-то претензии друг к другу есть? — говорит Чан, на самом деле не готовый услышать шквал, который его ждет. — Мне не нравится, что вы с Минхо-хëном и Чанбином устраиваете "совет директоров", — говорит Чонин недовольно. — Точно! Неужели нельзя нам тоже всё сразу рассказать, мы не маленькие, — кивает Феликс. — А ещё мне не нравится, что Джисон раскидывает вещи на общей территории. И что Хëнджин оставляет бисер на полу иногда и уходит. — Извините, — в унисон шепчут парни спустя пару секунд молчания. — Мне не нравится, что Чанбин шутит про мой вес, — говорит Феликс, отводя глаза. — Но я... — Ты знаешь, что это больная тема для меня. Я терпел за себя, но за Минни не буду, — говорит Ли и смотрит на старшего, — это правда неприятно, Бинни... — Хорошо, я больше не буду, — кивает Со, — прости меня... — Мне не нравится, что Минхо ничего не рассказывает, — вдруг выдаёт Джисон, — ты переживаешь всё в одиночку, мне это не нравится... — Я не могу этим поделиться. Когда смогу, тогда и скажу, — пожимает плечами Минхо. Чан смотрит на них с такой нескрываемой болью в глазах, что странно, что у него не текут слезы. Он проебался. Так сильно проебался. Сколько они так не говорили? Почему забросили их разговоры и посиделки стабильно раз в неделю? Они перестали чувствовать себя комфортно и безопасно, чтобы высказаться. — Чанни, — шёпотом обращается к нему Минхо, а старший дёргается, поворачивая к нему голову, — что...что ты думаешь? Раз уж они решили быть честными в этот вечер, то он тоже будет. — Мне очень жаль, что мы перестали быть настолько близки, чтобы рассказывать и обсуждать проблемы, — тихо говорит Крис, смотря куда-то в пол, — мне жаль, что я...не уследил, куда это всё катится...что мы настолько устали, что ругаемся сейчас...что Минни ушёл... Мне очень жаль... Все молчат. Знают, что он прав, но ни в коем случае не будут поддакивать. Это разобьёт его. Лучше уж удушающая тишина, чем подтверждение твоих страхов любимыми людьми. — И мне жаль, что я...не справляюсь с агрессией, — продолжает парень, заламывая пальцы, — что могу сказать что-то грубое и обидное, а после не помнить этого... — Чанни, — шепчет Минхо, но старший качает головой. Это впервые за долгое время, когда он хочет высказаться. — Мне тоже кое-что неприятно, — говорит Крис, неловко хихикая, часто моргая, пытаясь унять слезы, — что вы...приходите ко мне, только когда вы этого хотите. Я не против, конечно! Я всегда рад, но...мне бы хотелось...ну знаете...чтобы ко мне приходили просто так? Не когда нужна поддержка или совет, а за объятиями и поцелуями...за вниманием...не когда я зол, конечно, — парень мокро смеётся, — когда я злой вообще ко мне подходить не надо, мало ли что я могу учудить... — Чанни-хëн... — Просто иногда...приходить ко мне просто так...можете? Чëрт, я не знаю, можно ли мне просить такое сейчас, когда я так облажался... — Мы же не расстаёмся, — хмыкает Чанбин, шмыгая носом, — но мы должны прислушаться друг к другу или нам придётся.... — Нет! — громко всхлипывает Чонин, обнимая Минхо за талию, — никаких расставаний! — Никаких расставаний, — кивает Чан и стирает слезы с щёк, оглядывая комнату. Все смотрят на него с красными глазами и мокрыми щёчками, усиленно делая вид, что не плачут. Получается плохо. — Может, чай попьём? — спрашивает Минхо тихо. Все согласно гудят. Чай хоть и не решит их проблемы, но точно укажет дорогу к решению.