Пустышка

Он не знает, почему стоит здесь. Хоть он и узнал адрес у менеджера, но долго не решался прийти. Боялся. И сейчас, стоя напротив заветной двери, боится. Боится, что его прогонят. Боится увидеть, что младший в ужасном состоянии. Боится не сдержаться и сделать что-то, что Сынмину не понравится. — Долго стоять будете? — раздаётся сзади, на что он вздрагивает и оборачивается, — Сынмин дома. Парень стоял в каких-то слишком коротких шортах и футболке, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. — Откуда Вы знаете? — недовольство переполняет. Ему и так непросто, а кто-то ещё подталкивает его. — Мой парень сейчас в этой квартире, — указывает он на заветную дверь, — помогает Вашему парню справиться с тяжёлым периодом. В груди щемит. Это он должен был быть там. Быть рядом с Сынмином. — Боитесь? — спрашивает парень и закрывает дверь своей квартиры, выходя в общий холл. — Нет, просто... — Так и скажите, что боитесь, — пожимает плечами парень, подходя ближе, — ничего страшного в этом нет... Кстати, меня зовут ДжейА. С этими словами парень тянет к нему руку и он её неловко пожимает. Смотрит на нового знакомого несколько долгих секунд, а после цокает. — Лицо у Вас знакомое... — Я бывший айдол, — пожимает плечами ДжейА и подходит к двери в квартиру Сынмина, — постучать, чтобы Вы зашли? — Нет, я сам... Вы-то зачем...? — Там мой парень, — повторяет он, пожимая плечами, а после звонит в звонок, — и я хочу забрать его домой. Совсем скоро им открывает милый парень с немного растрëпаными волосами. Смотрит то на него, то на его собеседника и хмурится. — ДжейА, ты зачем его притащил? — недовольно бурчит Минки, на что оба чуть не давятся от возмущения. — Он сам пришёл! Я за тобой, вообще-то, — фыркает парень и тянет милого бойфрэнда из квартиры, — нам надо поговорить... Минки руку вырывает и кричит Сынмину вглубь квартиры, что к нему гости. — Обидете его и я вам голову откручу, ясно? — серьёзно говорит парень, а он глупо кивает, когда новые знакомые скрываются за соседней дверью. — Какие к чëрту...— слышится тихое из коридора, но как только увидев его в дверях, Сынмин роняет кружку с чаем на пол, разбивая её, смотря на старшего испуганно, — Минхо-хëн... Он не думал, что к нему приедут. Если бы хотели, то приехали бы сразу же после его ухода, но сейчас... Почему сейчас? Он бы и так вышел в компанию завтра, почему хëн пришёл сегодня? — Мне можно зайти? — просит Ли, смотря на младшего с нескрываемым беспокойством. Сынмин осунувшийся, с мешками под глазами и острыми скулами выглядит так, будто сейчас упадёт. — Лучше не надо, — качает головой Ким и, аккуратно переступив осколки, подходит ближе к двери. И к Минхо, — зачем пришёл? — Проверить, — шепчет старший, чувствуя себя на допросе. — Зачем? — устало вздыхает парень, хватаясь за ручку двери, надеясь если что закрыть её, — я бы пришёл завтра... — Мы скучаем, — говорит Минхо, выбивая из лёгких Сынмина воздух, — очень скучаем, Минни... Ким прикусывает губу, чтобы не сказать, что он тоже скучает. Что он ужасно хочет обратно. Что он хочет вернуться каждую секунду. Что он устал от одиночества. Но он молчит. Он не хочет возвращаться в место, где его не будут ценить. Любит безмерно, но не хочет больше чувствовать себя ненужным и удобным. — Мне...что делать? — спрашивает он тихо, смотря на старшего слезящимися глазами, и сдаëтся, — я...конечно, я скучаю, но... — Мы знаем, что сделали тебе очень больно, Минни, — шепчет Минхо, смотря на него мягко и грустно, — делали тебе больно очень долго и мы...поймëм, если ты не захочешь возвращаться. Но мы будем стараться... У Сынмина перехватывает дыхание. Он вспоминает последний месяц, когда все пытались или разговорить его, или заобнимать. Ему было так ужасно некомфортно, но он боялся, что они перестанут разговаривать с ним или того хуже — он их обидит. — Н-нет, не надо, — просит Ким, закусывая губу, — я не хочу, чтобы ко мне прикасались... И о Боже он сказал это. Сколько бы они не проговаривали это с Минки эти несколько дней, сказать это Минхо намного сложнее. — Я понимаю, — кивает Ли, не выглядя удивленным, — мы не хотим, чтобы тебе было некомфортно, поэтому...мы...знаешь, много разговаривали... У нас, оказывается, накопилось много претензий друг к другу... Мы будем пытаться это исправить...никто не хочет расставаться... Сынмин кивает, внутри сгорая от любопытства. О чем они говорили? Что выяснили? Как хотят действовать? — Вообще, парни не знают, что я тут, — неловко хихикает Минхо, и только сейчас младший замечает, какой он измученный. — Тогда тебе стоит вернуться домой, — кивает Сынмин, сжимая ручку, — они будут волноваться... — Мы ждём тебя завтра, Минни, — шепчет старший, мягко улыбаясь, — и будем ждать тебя обратно. Столько, сколько потребуется. Сынмин шмыгает носом и кивает, а после Минхо, так и не прикоснувшись к нему, хотя у него так горели ладони, уходит к лифту, отдав пакет с вкусностями. Ким дожидается, пока лифт уедет, и только потом закрывает дверь, сползая по ней на пол. Правда ли они поговорили? Правда ли будут добиваться его заново? Правда не сделают ничего, что ему не нравится? Правда ли ждут его обратно? Через пару минут сидения на полу, Ким вздрагивает от дверного звонка и подскакивает открыть дверь. Минки на пороге выглядит ужасно расстроенным и почти плачет. — Что случилось? — обеспокоенно шепчет парень, но Чхве лишь качает головой, проходит в квартиру и закрывает за собой дверь. — Потом расскажу, — обещает старший и тянет к нему руки, — если тебе не сложно... И Сынмин обнимает. Потому что Минки заботился о нём всё это время, потому что он не оставлял его в этом состоянии одного, потому что разговаривал с ним. Потому что за такой короткий промежуток времени они правда сдружились и боль Минки ощущалась едва ли не как своя собственная. — Хочешь чай? — предлагает Ким, а парень в его руках несколько раз кивает. Они берутся за руки и идут на кухню. Минки молчит, а после берёт тряпку и идёт в прихожую, чтобы убрать осколки и вытереть лужу. — Я бы потом сам убрал, — недовольно бурчит Сынмин, ставя кружки с дымящимся чаем на стол. — Когда? Когда порезался бы? — фыркает Минки беззлобно, отпивая из кружки, — спасибо... — Я рядом, — говорит Сынмин, на что старший кивает и шмыгает носом, — хочешь, мы посмотрим что-нибудь? — Хочу лакорн, — говорит Чхве, неловко водя пальцами по кружке. — Может КиннПорш? — предлагает младший первое, что пришло в голову. — Давай "океан любви"? — просит Минки, а парень соглашается, потому что старший выглядит уставшим и буквально нуждающимся в потакании всем просьбам. А Сынмину совсем не сложно выполнить такую маленькую прихоть.