Проходя мимо. Не оборачивайся!

Церковь - самое высокое здание в городе. Оно похоже на цаплю с гордо поднятой головой в белоснежных перьях, упрямо смотрящую вверх. На небо которое ей предстоит покорить. Сама церковь представляет собой башню высотой примерно девять метров. Застывшую во времени и сложённую из светлого, практически белоснежного камня, с тёмными, словно вены, прожилками из графита и золота. На ней нет изысканных украшений, витиеватой лепнины или вытесанных, рассказывающих об истории старых барельефов. Только прямые, довольно грубые углы. Будто не человек приложил к этому руку, а сама природа поучаствовала в её создании. На самой вершине церкви, у самого её шпиля, переплетаются все гирлянды и фонари города, что делает территорию вокруг очень хорошо освещенной и даёт возможность даже в самую хмурую ночь рассмотреть мозаику под ногами, сложенную из разноцветных камней, осколков стекла и черного песка. В этой картине нет какого-то философского смысла, нарочитости или глубокой истории. Простые аккуратные узоры, а в самой середине фрески - грубая фигура человека, стоящего на коленях внутри месяца. Сам месяц выложен из осколков стекла, которые призрачно поблескивают в свете гирлянд. В каменном основании церкви вырезан проход, уходящий под землю, и уже отсюда виден тот факт, что старая деревянная лестница, хоть и грубая и давно требует замены, но всё же отполирована ногами прилежных верующих. От частой ходьбы по ней. Отец Максимильян остановил телегу немного в стороне, под навесом. Первым сошел с повозки, распряг скотину и отогнал в загон. Рядом забеспокоились и забегали куры, создавая ещё больше шума. Эйден подождал несколько секунд и стал вылезать из телеги. Спустившись на твёрдую землю, он помог спуститься сестре Джине, галантно протянув руку девушке. Когда та спустилась. Святой Отец вытащил сумки и отработанным движением сразу закинул свою на плечо и встал по стойке смирно, словно готовясь к долгому походу или приказу. Привычное ожидание сменилось сначала осознанием, что плавно перетекло в спокойствие и немного в подобие разочарование. Тогда мужчина обернулся в сторону церкви. Рассматривая здание, Святой Отец почувствовал что-то похожее на радость и сожаление. Радость от того, что рядом почти нет людей, а значит, воздух стал чище и чувство голода немного поутихло. И сожаление, что больше ему не удастся почувствовать тот горячий песок на своей коже, подолгу держать оружие в руках и ночи на пролёт смотреть на звёздное небо в поисках ориентиров в самом сердце беспощадной пустыни. Эйден потёр кожу под ошейником, не сводя глаз со своего нового жилища, и тяжело выдохнул, выпуская воздух через сжатые зубы. Максимильян подошёл со спины громко шаркая ногами, положил руку на локоть Эйдена и, утешительно похлопав, пошёл вперед, приглашая священнослужителей следовать за ним. Перед самым входом он провёл по груди левой рукой, рисуя месяц, и заговорил с ним впервые с той минуты, как сел в телегу. - У нас не слишком много обязанностей, Святой Отец. В основном наша работа состоит в поддержания духа прихожан и отпускании грехов. Ничего сложного. На первый взгляд. Будь осторожней с Матерью настоятельницей Лидией. Дама она строгая, но справедливая. Раньше матерь настоятельница вела занятие в школе. Пока возраст не стал давать о себе знать. Здание школы и сарай с инструментами на заднем дворе. Также у нас там небольшой огородик и курятник. Как вы могли заметить, наши подопечные не против погулять. Сейчас школа не работает, а на улице в основном работают сёстры Марина и Алиса, ещё сёстры заниматься стиркой, изготовлением свечей, переписыванием старых текстов в библиотеке и шитьём. Если хотите поучаствовать, они будут не против. Но будьте осторожны, отец Эйден. Сёстры могут вас заманить под видом благодетели. Сестра Клавдия ответственна за кухню. Ваша доля, сестра Джина, исцелять страждущих по мере ваших сил. Но не перетруждайтесь и помните святые тексты, что вы учили. А больше здесь никого нет. За это время они успели спуститься по лестнице в прихожую разделённою на три прохода. Центральный коридор ведёт в молитвенный зал. Это можно понять по видимым впереди коленопреклонителям¹ и при-дье ² из черного камня, без подставки для книг и с углубления для рук, в которых вырезанные знаки церкви, что оставляют отпечатки при долгом опирание на них. Эйдену стало неприятно, и он потер внутреннею часть плеча. Отец Максимильян заметил его беспокойство, но не подал виду, и продолжил идти вперёд. (¹ Коленопреклонитель - это подушка (также называемая туфтой, пуфиком, коленопреклонением или коленофлекториумом) или предмет мебели, используемый для отдыха в положении на коленях во время христианской молитвы. ².При-дье (французский: буквально "молиться [Богу]") - это тип молитвенного стола, в первую очередь предназначенный для частного молитвенного использования, но который также можно найти в церквях.) - У нас здесь нет водопровода. Как в больших городах. Хотя сама церковь и построенная на оазисе. Продолжил объяснять Святой Отец, указывая на двери с обеих сторон прихожей. - Поэтому и двери на главном входе мы сняли. Не могли заснуть от их постоянных хлопков, особенно в бурю, когда людям так нужна вера. На право купальни для мужчин, слева - для женщин. Пойдёмте, я покажу вашу келью, Святой Отец. Сестра Джина, вам налево. Сёстры вам всё покажут. Они должны вас уже ждать. Святой Отец прошёл в главный зал. Внутри помещение освещено электрическими тусклыми фонарями, спрятанными в каменных углублениях по всему периметру потолка. Сначала Эйдену показалось, что он просто расписан узором звёздного неба, что приковывали взгляд любого случайного наблюдателя. Но слишком знакомым был небосвод, и он спросил, указывая на потолок. - [Стекло?] - О нет! Хрустальный проектор. Он расположен на самой верхушке шпиля, над светом города. Удивительное изображение. Ответил Максимильян. Джина подняла голову и стала внимательно разглядывать потолок, стараясь найти само устройство. - [Не думал что увижу такое здесь.] С задумчивым лицом прожестикулировал мужчина, внимательно прослеживая уже ставшие ему родными созвездия между редкими облаками. Эйден издал очень тихое и короткое мурчание для самого себя, когда нашёл звезды, что так часто указывали ему путь. - И где же вы видели подобное? Насколько я знаю, их только недавно стали вводить в обиход. Если позволишь старому священнику полюбопытствовать. - [Главная церковь. Дом ...] Его прервала старая сухая женщина, вышедшая из незаметней ниши с левой стороны молитвенного зала. Громко пыхтя от тяжелой ноши в натруженных руках в виде корзины со свечами самых разных форм, она недовольно забурчала, заметив, что святой отец Максимильян демонстративно зашёл за спину Эйдена, скрываясь от её взгляда. - Ох ты, старый пройдоха Максимильян. Прячешься от глаз женщины, что рассчитывала на тебя. А вообще, это была твоя работа - отдать свечи нуждающимся. Ещё вчера надобно было закончить. А теперь посмотри на него. Прячется он. Будь воля богини я бы выгнала тебя прямо сейчас. - Матерь Лидия, я сестра Джина. С этого дня я под вашим началом. Позвольте помочь. Женщина недобро посмотрела на сестру, тяжело подошла и уверенно сбросила корзину в её протянутые руки. От неожиданности девушка ойкнула. Корзина опасно наклонилась, но она устояла и гордо выпрямилась. А старушка с серыми волосами, заплетенными в тугую гульку на затылке, направилась к выходу, продолжив недовольно ворчать, но теперь не так громко, словно она разговаривала сама с собой. - Простите меня, Святой Отец. Эйден, Максимильян. Джина, немного покачиваясь, последовала за настоятельницей. Отец Максимильян выглянул из-за руки мужчины, провожая женщин почти напуганным взглядом, с маленькими искрами радости на грани радужки. Эйден, цедя воздух через зубы, дабы не чувствовать так сильно гнев матери настоятельницы, остался спокойным. И, посмотрев на святого отца сверху вниз, не понимая его отношения к матери Лидии, спросил. - [У вас конфликт?] Святой Отец пожал плечами, и Эйден фыркнул, стараясь подражать людям. Провожая женщин взглядом, и дождавшись, когда они скроются на лестнице. Он повторил свой вопрос более простыми жестами, так как не был уверен, правильно понял ли его отец Максимильян. За эти секунды Святой Отец успел отойти, но увидев, что мужчина жестикулирует, остановился задумавшись. Эйден догнал его в нише и прежде чем начаться спускаться за Святым Отцом, бросил взгляд на противоположную сторону храма, примечая аналогичный вход для женщин, из которого недавно вышла матерь Лидия. - Нет. Просто мы по-разному смотрим на некоторые вещи. Матерь Лидия - женщина старой закалки. У неё много правил. Некоторые смешные, другие глупые. Но разве её переубедить? Легче не попадаться ей на глаза. Запомни мой совет. Заговорил мужчина, когда они спустились по узкому коридору в овальную комнату. Помещение оказалась небольшими залом с маленьким ковром посередине из шкуры белого цвета, с коротким подшёрстком, парой кресел у стены, выдолбленной в камне нише под книги, аккуратными торшерами на длинных ногах с абажурами из цветного стекла, семью дверями и коридорам, уходящим ещё глубже в каменную твердь. Эйден осмотрел двери и заметил, что над шестью значится надпись "жилая комната" а рядом в железных вставках написаны имена на грубой волокнистой бумаге: три пустые. В оставшихся написано: Эйден, Николас и Максимильян. Над последней дверью выгравировано на глиняной табличке "купальня". - Ниже общий зал, там же мой кабинет, библиотека, медицинский зал, столовая с кухней и тренировочная комната. Все двери подписанные. Но если будут вопросы, можешь спрашивать. Уточнил святой отец. Пока Эйден задумался и нахмурившись, представлял себе всю планировку здания. Которое напомнило ему о годах обучения в Академии и с коротким рыком, больше похожим на фырканье, тряхнул головой, прогоняя неприятные воспоминания, и поудобней перехватил сумку. Сказал жестами смутно знакомое ему имя. - [Николас.] Святой отец сразу понял, что имел мужчина в виду. И начал рассказывать. - Он работает в офисе, но также и помогает с внутренними делами церкви. Мальчик родился и вырос здесь. Его отец Павел был нашим Святым Отцом долгие десять лет. Но погиб за стеной около года назад. Не знаю, что там случилось. Нам просто выслали документ о смерти. Наверно, как и многим в тот период. С того момента мальчик закрылся, стал нелюдимый к людям церкви и также агрессивно настроен к СБЦ и главной церкви. Если будет возможность, поговорите с ним. - [Зачем? Думаете, он послушает меня? Незнакомца.] Замурчал Эйден и повернулся в сторону Святого Отца, стараясь жестикулировать медленнее, чтобы мужчине было легче его понимать. - Я беспокоюсь за его душу. Ощущение, что с каждым днем он всё больше отворачиваться от Матери луны. И ладно бы если он пошёл с солнцу, но мальчик движется в тьму. С каждым днем он все больше вязнет в ней. Как Святой Отец, я не могу этого допустить, но не только как его настоятель. Но и как близкий друг его отца... Максимильян замолчал и внимательно посмотрел на Эйдена. Мужчина почувствовал, как неприятно стал затягиваться ошейник, быстрее, чем успел уловить хоть отголоски мыслей Святого Отца, и демонстративно отвернулся в сторону дверей. Максимильян подождал несколько секунд, грустно виновато улыбнувшись, продолжил. Эйдена пробило лёгкой дрожью, когда ошейник ослаб и дышать стало легче. Но Святой Отец этого не заметил, как и мелких капель слёз в уголках его глаз. Не от боли. К ней он привык. От чувств: вины и грусти человека перед собой. Таких густых и пенистых, словно дешёвое мыло, и таких же горьких. - Извините. Не думал, что на Святого Паладина распространяется правило молчания. Я не хотел. Знаю ни я и никто другой не должен знать, что происходит за стенами. Кто ведет отряд и отдает приказы. Конечно, о многом можно догадаться, если просто подумать или если есть связи в высших кругах. Я не имею второго, но никогда не был обделён разумом и интуицией. И если я не прав, то ладно. Но если есть хоть капля вероятности, что Святой Паладин, назначенный самим Первосвященником, пришел на мирскую службу в такой бедный, ничем не примечательный город, я надеюсь, что прав. В любом случае вам надо познакомиться. Но прошу, если не слишком опасно. Расскажи ему. Расскажи, как погиб его отец. И, пожалуйста, присмотри за мальчиком. Это важно для меня. - [Не берите на себя слишком много, Святой Отец. Не искушайте судьбу и не принимайте моё спокойствие и молчание за чистую монету. Помните своё место. Помните, кто перед вами и с кем стоит вести себя как можно тише.] Недовольно зарычал мужчина, не поворачивая головы. Рык вышел недолгим, но достаточным для понимания того, что святой отец переступил черту. Максимильян понимающе улыбнулся, учтиво поклонился почти под девяносто градусов, провёл рукой по груди, рисуя полумесяц, и тихо направился в молитвенный зал, на ходу бросив: "Буду ждать перед рассветом для утренней молитвы". Эйден лишь тогда оторвал взгляд от черных букв на дешёвой бумаге и проводил взглядом Максимильяна. Улавливая кончиком языка его боль, горечь и даже отчаяние - похожее на горький сандал. Мужчина почувствовал, что его глаза наполняются огнём. Чувства обжигало желание помочь, бессилие и грусть. Его эмоции перемешались с эмоциями другого человека, и теперь Эйден не мог отделить своё от чужого. Значит, нужно игнорировать всё. Ведь поддаваться эмоциям просто глупо, несущественно, а также опасно. Он потер ошейник и, подняв край рукава, взглянул на часы. До рассвета оставалось около двух часов. Решив успеть устроиться за это время, мужчина подошел к двери с его именем и, толкнув её, вошёл, теперь уже в свою келью. Поставив сумку и дипломат на пол, он оглядел маленькую комнату три на три метра. Она порадовала своей простотой: каменные полы с длинным белым ковром, узким окном во всю стену под самым потолком, завешенного короткой шторой, которую мужчина сразу же снял и проверил свои догадки. Да, действительно, простое окно из простого стекла, без затейливых орнаментов и узоров. Открыв его и глубоко вздохнув, ночной свежий воздух, ощущая, как затхлость помещения понемногу улетучивается, Эйдену стало легче. Однако от остатков чувств святого отца всё ещё неприятно саднит горло, и остался осадок на корне языка с горьким послевкусием. Мужчина сел на узкую кровать, стоящую впритык к левому боку комнаты. Пробуя жёсткость матраса, он откинулся на стену, позволил себе расслабиться и продолжил лишь взглядом изучать скудную обстановку кельи. Напротив кровати стоит письменный стол со старым и ржавым электрическим светильником. Справа от стола небольшая полка с книгами и шкаф для вещей. Взгляд упал на сумки, лежащие у двери. Эйден нехотя поднялся. Его ноги от долгой поездки сначала верхом, а после на поезде уже начали болеть и затекать. Ещё больше, чем дать им отдохнуть. Он просто хочет лечь и забыться спокойным сном. Впервые за последние несколько дней. Но, пересилив себя. Он встал, взял сумки и перенес их на кровать. Эйден открыл шкаф с желанием закончить с уборкой вещей как можно скорее и застыл, увидев висящие на вешалках две пары контрастных костюмов с открытой спиной для службы. Белые одежды расписаны золотой вышивкой и тяжёлыми бусами по подолу, используются для праздников и важных служб, как он помнил, а чёрные - для повседневной жизни. Они не столь пафосные, как первые, но тоже имеют вышивку, но уже в серебряном цвете по краю одежд. Эйден снимает перчатку, протягивает руку и осторожно пропускает между пальцами струящуюся ткань. В памяти не сразу всплывает её название. - "Шёлк. Я видел похожие одежды на богатых и старших по рангу, но никогда не думал, что мне будет позволено носить подобное.". Святой отец осмотрел свой рабочий костюм, который до недавнего времени носил не переставая, и решил, что прежде чем переодеваться в столь дорогую одежду, не помешает принять ванну, благо у него ещё есть время. Закончив разбирать немногочисленные вещи и спрятав дипломат в дальний угол шкафа, он взял чёрный костюм и большое полотенце с нижней полки и пошёл в купальню. Дверь в купальни открылась от лёгкого толчка, впуская мужчину в каменный грот с резными колоннами по периметру и тремя бассейнами. Первым, который привлёк внимание, оказался самый большой, уходящий вглубь помещения, с большими ступенями во всю его длину. Таким же большим был тихий водопад, стекающий по всей поверхности стены за ним, с небольшим изгибом камня, образующим пещеру под водопадом и позволяющим спрятаться от посторонних глаз. Второй - с тёплой водой, от которой поднимается пар, находящейся немного в стороне. Он привлекал к себе внимание необычным запахом соли и цветов. И, наконец, самый маленький, больше похожий на колодец с небольшим шуршащим водопадом, прячущийся в углу, был тоже замечен внимательным взглядом Лайтнера. Освещение от электрических ламп слабое и резкое. Раздражало внимательные глаза мужчины, от чего тот сощурился и не сразу обратил внимание на уборную, спрятанную в противоположном углу от бассейнов. Посередине грота заботливо были установленные каменные скамейки, и выбрав ту, что спряталась подальше от посторонних глаз. Святой Отец устремляется туда. Не тратя времени. Мужчина раздевается, открывая, как он считает, отвратительный вид на многочисленные чёрные шрамы на накаченном, но худощавом от вечного недоедания теле. Кровь у Лайтнеров чёрная, из-за этого и шрамы на его теле имеют металлический черный оттенок, чем похожи на длинные полосы краски. Хотя оставлены они явно не кистью, но оружием - клыками и когтями, которые, пересекаясь между собой, обвивают его тело. Похуже голодных змей. Оставляя чистым только лицо. Благодаря полностью литому шлему, который он изредка снимал на службе. Шрамы настолько глубокие, что прорезают золотые татуировки, тянущиеся вдоль его костей. Витиеватым орнаментом странных букв. Самый большой из рисунков почти полностью перекрыли уродливые, грубые и выпуклые полосы, напоминающие паутину, которые появились не то от хлыста, не то от когтей, оставив нетронутым лишь часть узора на плечах в виде крыльев. Второй, самый неприятный шрам находиться на внутренней стороне бедра правой ноги: тянущийся из-под колена. Сначала тонкой полосой и расширяющийся у самого паха. Это чёрный выпуклый рубец явно недавно затянувшейся кожи. Похож на след от ожога, словно чужая рука сжала кусок плоти. При резких и неосторожных движениях шрам неприятно тянет и стреляет, заставляя мужчину остановиться и пережидать приступ боли. Эйден, оставшись обнажённым и лишь в ошейнике, неспособный его снять, аккуратно сложил вещи и, осторожно ступая босыми ногами по каменному полу, направился к горячему бассейну. Мужчина неуверенно начал спускаться в тёплую воду, но, ступив на самое дно, сел на последнюю из ступеней, вытянул ноги и, позволив себе расслабиться, откинулся на нагретый камень. Сев левым боком к двери. Тёплая вода разморила его, и впервые за несколько дней он закрыл глаза. Погрузившись в звуки водопада, запах соли и спокойную атмосферу. Лайтнер довольно замурчал. Неожиданно в нос ударил запах чужого возбуждения, гнева, голода и усталости, просочившегося под закрытой дверью. Сладкий, как цветы мандарина, горького, как пепел и словно мускатный орех, дурманящее - пряного. Громкий хлопок в стороне кельей явственно указал на возвращение жителя, по всей видимости, Николаса. Максимильян пахнет совсем не так. У того запах хоть и резкий, но спокойный, дымный и отдаёт чем-то похожим на сандал и тую. Эйден, не открывая глаз, жадно и голодно вдыхает тяжёлый запах, заскользивший по полу. Для обостренных чувств Лайтнера это сравнимо, как если бы по белоснежному холсту растеклось пятно яркой краски, пачкающей всё вокруг и въедающееся в кожу. Обычный человек не смог бы ни обратить на это внимание и ни увязнуть в ней. Что уж говорить о существах, имеющих нюх всегда голодных собак и способных заживо разорвать человека голыми руками. Зашевелилась мысль, что нужно уходить. Но мужчину, словно канатом от сердца, привязало к полу, и чужое возбуждение начало насильно перетекать в собственное. - "Великий Отец Солнце и Матерь Луна, направьте мой голод в другое русло, не дайте принести вред. Почему! Почему вдруг эти чужие чувства нахлынули так неожиданно! Я же старался. Нет. Правда, старался держать себя в руках целый год. Ведь год прошёл с последнего инцидента. Почему именно сейчас? Когда успел я разгневать богов?". Мысли Эйдена путаются, вязнут, словно пальцы рук в растаявшем сахаре. И мысленная молитва перетекает в жалобный скулёж и молчаливый вопрос без ответа или даже намёка на него. Жажда сильнее мужчины. Тяжёлый запах, заполнявший его легкие, пробудил подавляемый уже несколько месяцев "голод". Ошейник неприятно сжимается и обжигает саднящие горло. Лайтнер рычит и скулит, хватаясь правой рукой за ошейник и запуская пальцы под чёрный кожаный ремень, стараясь его оттянуть. Но это не помогает. Он только сильнее сжимает горло и почти перекрывает кислород, оставляя тёмные отпечатки на светлом, не загоревшем участке кожи. Под верхней губой начинают выдвигаться дополнительные пары клыков, которыми его предки разрывали на части доверчивых жертв. Взгляд мужчины мутнеет. Ему уже не видно чётких архитектурных линий потолка, лишь размытые цвета, слившиеся вместе в дурманящем танце. Эйден не замечает, как в купальню заходит молодой человек лет двадцати, миловидной внешности, с аккуратными, даже нежными чертами лица, короткими пушистыми волосами карамельного оттенка, неровно постриженной чёлкой, глубокими, почти чёрными карими глазами, пухлыми губами. Он одет в халат из легкой ткани светло-розового цвета, не скрывающий его худобы. Заметив, что купальня занята, он прячется за колонну, подсматривая Эйденом. Запах усиливается, и Эйден, уже не в силах себя остановить, опускает левую руку на вставший член, громко охает и скулит, проведя большим пальцем по выпуклой вене, откидывает голову на бортик бассейна, почти вбиваясь затылком в холодный камень, и громко скулит и стонет, выставляя на обозрение чёрный, шершавый, словно покрытый шипами, язык и длинные белые клыки. Мужчина зажмуривается от переизбытка ощущений до блестящих капель на ресницах. Остатки разума бьются в истерики, пытаются остановить непристойное действия, кричат, что эти чувства не его, чужие, неправильные. Кричат, что ему нужно остановиться. Но Эйден не слышит криков разума. Он отдаётся возбуждению и с наслаждением проводит рукой по члену от основания до чёрной головки, ускоряя темп. Горячая вода - не лучшая смазка. Хотя для усилиных чувст Лайтнера хватает и этого. Сначала осторожные словно неуверенные, движения перетекают в грубые, яростные, не оставляющие и шанса. Слышно только звуки воды и тяжёлый скулёж мужчины в момент сильного порыва, когда он начал подмахивать бёдрами. Приглушённый, зажатый стон касается его слуха со стороны колонны. Эйден открывает глаза и глубоко, томно стонет. В воздухе смешались запахи возбуждения двух мужчин, что заставляют Святого Отца окончательно потерять трезвость разума и повернуть голову в сторону звука, встречаясь взглядом с широко раскрытыми, полными желания глазами мальчишки. Мужчина ускоряет темп, смотря в никуда и не прекращая водить рукой по члену, меняет позу. Встаёт на колени и, упираясь грудью в борт бассейна, тяжело толкаться в кулак левой руки. Святой отец закрывает глаза. Правую руку с горла не убирает, оставляя кровавые чёрные полосы на шее от острых ногтей, в порыве стараясь оттянуть ошейник подальше от горящей кожи, в надежде вдохнуть свободно. Белое пламя окутывает его тело. Вода кипит, а спину обжигает холодный воздух, создавая контраст ощущений. Несколько грубых толчком в зажатую в кулак левую руку. И Лайтнер с рыком кончает. Открывая рот и тяжело дыша, мужчина окутывает себя яркой вспышкой пламени, которое постепенно гаснет и упирается лбом в нагретый камень. С клыков тянется вязкая слюна; несколько капель падет на пол. Долгие несколько минут он слышит лишь своё загнанное дыхание и удерживаемые звуки мальчишки. Но когда раздаётся яркий, полный наслаждения стон со стороны колонн, мужчина приходит в себя. Ему противно от самого себя, противно, что он поддался чужим чувствам. Отвратительное ощущение беспомощности пожирает его, и он, брезгливо морщась и ворча, как дикий зверь, поднимается и смывает остатки своего стыда. Быстро, но спокойно он вылазит из горячей воды, наскоро сушит волосы и обтирается полотенцем, делая вид, что ничего не случилось. Надев чёрную рясу с открытой спиной, украшенную цепочками из серебра, Святой Отец затянув поясной корсет почти до хруста в ребрах. Последними мужчина нетерпеливо надевает чёрные кожаные перчатки и жесткую обувь с набойками на каблуках. Забирав вещи, Лайтнер быстро торопиться к выходу. Но останавливается перед самой дверью. Жестикулирует Святой Отец высоко и немного в стороне, так, чтобы находящийся за его спиной наблюдатель все понял. - [Забудь всё. Как страшный сон.] Эйден вышел, не оглядываясь. Захлопнув за собой дверь. Мальчишка, сидящий на полу спиной к колонне, громко вздохнул. Юноша смотрит на свою ладонь, покрытую спермой. В его томных глазах читается интерес исследователя, заметившего редкую зверушку. Когда он переводит взгляд от своей руки на закрытую дверь и довольно сыто улыбается.