Допустимые потери

Атмосфера на кухне разряжается, а дела здесь в общем-то закончены, и Масами, хоть и не очень хочет расставаться с видом на Азусу, заключает: — Пойдем дальше. Акира, разбуди парней, пока мы… куда нам? — В обычную спальню Арито. По совести, Масами, я не знаю, чем кончился вечер, но основное действо происходило там. — Видно, их мало удовлетворило происходящее, они выкатили мне целый список, но я рад, что… Хира не имеет к нему отношения. И, может быть, нам не стоит отказываться от завтрака, но… после. — Я сделаю, — обещает Хира. — Я умею и рад, если могу помочь. Я… на самом деле, тоже не был ангелом, и пытался поговорить с Кэндзи, но… Он меня не услышал, и его слова… простите, — Хира снова теряется в своих словах и даже пугается того, что уже сказал. — Простите, — повторяет он. — Прекрати извиняться. Особенно за то, что не спас Дои! Ты вроде как и не должен, ведь… — Эно понимает все больше, даже про то, что он успел стать хуже Хира, и мало оправдания в том, что у Эно всегда было худшее положение. — Да просто, не должен, — заканчивает Эно. Эно теперь готовится к новой встрече: она тяжела так же, как и непредсказуема. Эно снова затягивается косяком, ему хочется не чувствовать, хочется оказаться в анабиозе и не реагировать. Дои — это совсем не то, что Года, и сейчас это так очевидно. Масами отворачивается от окна, потому что Азуса перестает бегать вокруг Камо, и они оба устремляются дальше — это годится за сигнал. Эно сползает с колен Таку и берет его за руку, оставляя в другой тлеющий косяк. Когда они выходят из кухни, Акира кладет ладонь между лопаток Хира, говорит чуть хрипло и с улыбкой: — Я польщен. Жаль, что яичница успеет совсем остыть. Хира чуть откидывается, опираясь, и Акира гладит его по шее, а потом отходит, прихватив свой кофе. Акира не стучит, сомневаясь, что это поможет. Неизвестно, как давно парни угомонились и сколько перед тем выкурили и выпили. Он тормошит Арито за плечо, и тот недовольно ворчит. — Масами пришел. Ваш список его впечатлил. Арито ворчит еще более недовольно, но садится на кровати и жадно смотрит на кофе. — Тебе бы лучше водички, — честно советует Акира, хотя кофе отдает — для того его и взял. — Не ты варил, — Арито делает глоток. — Конечно, я бы растворимым обошелся. Но у меня есть Хира. Теперь только у меня, — добавляет он. — Соглашение он выполнил, и Масами его отпустил. Арито кивает и снова отпивает кофе. — И он остался, что ли? А ты еще про концепт переживал. А на кофеек эта твоя монополия тоже распространяется? Акира усмехается: — Конечно, но я же вас, придурков, люблю, потому немножко поделюсь. Он и готовить умеет. — Офигеть! — Чего за офигеть? — в дверях появляется заспанный Ята. — Хира умеет готовить, варить кофе и, как Карино, получил повышение. Аники его… Простил? — Арито вопросительно смотрит Акиру. — Вроде того, его даже почти простил Эно-сама. Он тоже здесь. Ята не свистит, но лишь потому, что еще не проснулся до конца. Хотя не сказать, что чувствует он себя так уж ужасно, чтобы не отобрать у Арито кофе. — Реально умеет, — выдает он. — Попрошу его заварить вам матчу, как ударникам труда, — Акира поднимается. — Давайте, шевелитесь. Масами, конечно, все понимает и может подождать, но Эно-сама нервировать не стоит, его… очень штормит. — Он улыбается, вешается на Таку-сана, хлопает глазами и тянет слова, изображая зайку-тян? — Ята не светоч, но наблюдательный, а эти перемены в Эно слишком разительны. — Нет, сейчас… лучше, наверное, но выглядит не менее странно. Только… — Акира ловит Ята за пояс, потому что футболки на нем нет, — не стоит шутить об этом. И оденься, Таку-сан тоже внизу. — Одеться? — Ята возмущен. — Но ты же сам… — Уже почти одет, я в процессе, — отвечает Акира. — К тому же… я не ты. И сегодня я с Хира. Эно-сама заметил это первым, он всегда… замечает подобное, — Акира не вздыхает, достает обычную сигарету и заходит к себе за футболкой. Акира быстро натягивает ее, не выпуская сигарету изо рта, а после спускается и действительно заходит на кухню со своей просьбой. Хира улыбается ему и подшагивает, смущенный и очень красивый. Акира не отказывает им обоим в поцелуе, а после идет к аники. Он считает необходимым сопровождать Масами и его семью к Дои. Таку впадает в странный анабиоз: чувства удаляются от него, оставляя напряжение, так напоминающие спокойствие и уверенность. Таку отлично знает эту разницу, но со стороны, наверное, теперь просто похож на Масами. Таку не чувствует ни злости к Дои, ни тревоги по поводу Годы, единственное ощущение, что более или менее близко — это Эно. Но Таку скорее просто помнит, что любит его, чем во всей полноте чувствует, потому что это-то чувство и есть самое опасное — стоит допустить его к себе, как грудь будто разрывает что-то. Эно старается не ждать и не осознавать — позволяет себе остаться в какой-то ужасно урезанной, зато прекрасной реальности, где есть только гостиная, Таку рядом, Масами в нескольких шагах и сладкий дым. Эно дает себе выкурить косяк больше, чем наполовину, а после тушит его, замечая, что Масами свой уже затушил и отложил в пепельницу. Эно не смотрит на дверь и не представляет, что за ней. Он точно знает, там — его черная дыра и его первый, самый главный, наверное, и точно самый жестокий Король. Тот, рядом с которым Эно был всегда не просто маленьким и никчемным, но рабом, даже не Королевой. Просто в этот раз Эно не собирается падать — вместо твердой опоры он чувствует легкость в теле. Это так странно, потому что тяжесть внутри никуда не исчезает, но Эно держит Таку за руку, разглядывая его филигранный, точеный профиль, мысленно обводя пальцами нос, скулы, подбородок. Масами нетерпеливо постукивает ногой и гипнотизирует лестницу, с которой прежде всех сходит уже одетый Акира, а после присоединяется к ним без всяких комментариев. Ята бодр и уже полон сил, он оглядывается на Арито и, не удержавшись, съезжает по перилам прямо под очи Масами. — Привет, босс! Таку-сан, Эно-сама, мое почтение… — Ята улыбается. — Нет в тебе ни капли почтения, — Масами качает головой. — И самое время вернуться в школу. — Бэ, — Ята изображает, что его тошнит. — Не надо, босс, я все осознал и буду сдержаннее. Арито как раз спускается к ним: — Мне бы водички с лимоном, — бросает он в кухню, но Хира уже несет ему матчу. — Это даже лучше, — говорит он тихо, но вполне внятно. — Спасибо, — Арито отвечает легко. — Ты просто супер, находка… Не думал о том, чтобы стать якудза? — Он думал о том, чтобы стать инженером искусственного интеллекта, — отвечает за Хира Акира, — и продолжит. Занятное направление. Ята вращает глазами: — Кем-кем стать? — Он тебе потом расскажет. Обязательно, — обещает Акира, — думай о деле. Хира думает, что быть якудза это для него немного слишком, хотя предложение поразительно — почти льстит, но… вот быть с якудза, с конкретным черноглазым якудза, он бы не отказался. Но он уходит, не желая никого отвлекать. — Вижу, что вы все… Ночью не теряли времени даром, — вставляет Масами, скрещивая руки на груди. — Я рад, но все же к делу. Что нас там ждет и что навело вас на мысли о тех девайсах, которые вы описали? Они поразили даже мое искушенное воображение, и я в недоумении. Понадобится часа полтора, чтобы все достать, но… С Дои что-то не так? — Масами предпочитает прямые вопросы. — С ним не так все, — начинает Акира, решив, что от Ята та же фраза прозвучит недостаточно убедительно. — Нет не то, что вины и раскаяния, нет даже страха и понимания. — Только на боль реагирует, — вторит Ята. — Мы хотели поиграть в «Эйфорию», но он… не поддался. Инженер пытался дать ему свой искусственный интеллект, но он ему нахамил и обидел. Когда Акира его чуть приструнил, он восстановился почти мгновенно, и сыпал предложениями, которые верно считал заманчивыми, но… — По итогу мы его связали и отымели, он чуть поплыл, а список нужен для закрепления эффекта, — завершает Арито. — Мы не хотели его ломать, но он… Как бы это сказать… И не ломается. Только злится все больше. Таку слушает внимательно, отмечая внезапно, как недоволен Ята. При словах о «предложениях» он кривится так, что Таку мгновенно понимает их суть. И ему дико. Таку не знал, что найдет, но в общем-то думал о чем-то похожем если не на Году, то на Кехея. Тот после знакомства с якудза рассыпался, но боялся явно не боли, а лишь того, что все узнают. И ни секунды не злился на Азусу, а чередовался между страхом и желанием. Так что же это должно быть внутри, чтобы не было ни совести, ни испуга, ни даже чувства падения? Таку посчитал бы Дои сильным, если бы до того он не ломал других. Так, как даже якудза не хотят. Таку непроизвольно сжимает ладонь Эно. Он не чувствует себя в праве его отослать, но хотел бы. Широ не должен больше встречаться с Дои. Возможно, никто и никогда не должен больше увидеть и встретить Дои. Масами снова приподнимает брови и поворачивается к Эно, потому что только тот знает ответы. Найдет, если подумает. У Эно не кружится голова, просто он сам немного кружится, парит и зависает, словно в стороне от всего — от всех, кроме Таку, чью ладонь он сжимает в ответ покрепче. Однако Эно отлично слышит, и мозг реагирует точно так, как бывало в школе — понимает все. — Это не странно, — только и говорит Эно. — Это похоже на Кэндзи, но… теперь он подумал и станет вести себя иначе. Кэндзи любит манипуляции и думает, что знает в них толк, но… По факту он может провести только малолетку, — Эно усмехается на сторону, его Кэндзи проводил не раз. — Но сейчас у него нет рычагов, и… может быть, это должны быть его правила. А он всегда только запугивает и делает больно. Эно вдруг осеняет, и он окликает Хира с кухни: — Хира, подойди. Эно снова чувствует злость, не к Хира, но она набирает обороты, вот только Эно не тянется к косяку и даже… Не отказался бы от леденца. — У вас… Нет леденцов? — спрашивает он невпопад. Все немного охуевают, но Хира, уже подойдя, находится: — Леденцов нет, но… Эно, тебе ведь можно курить, — Хира поворачивается к Акире, но Таку успевает быстрее. Эно затягивается сигаретой Таку: — Точно… забыл, — он снова усмехается. — Хира, ты… Пытался извиниться за слова Кэндзи, но… Что он сказал? Хира вот теперь стремительно краснеет, но отвечает: — Примерно то же, что всегда, просто включил и меня в круг ничтожеств. Он верит, что мать его спасет, и кроме этого… — Верит он даже в то, что мы пустим по кругу кого угодно, но только не его, — перебивает Ята, приходя на помощь к Хира. — Даже припомнил про Королей. Он знает про школьную игру, и верит, что Эно-сама в ней был мишенью, а Таку считает его Королем. Ну или не Таку, он не может определиться. Мозгов-то ему не завезли. Ну, я бы ему показал последних Королей, но тогда, авось, и меня линчуют. Но я чисто ради контраста. Таку прикрывает глаза, а потом даже смеется: — Ты сказал ему, что я Девятка? — Он не спрашивал, и я ограничился тем, что Эно-сама — Королева, а значит он выбирает, чьи головы полетят с плеч. — Ты, что, читал «Алису в стране чудес»? — успевает выдать Эно. — И, вообще, буквы знаю, — без обиды отзывается Ята. — Дара-сан подарила мне ее, когда я был подростком. Не знаю зачем, но книжка хорошая. — Что же… Эно выпускает дым в сторону двери, которая вмиг перестает быть кроличьей норой, зато немного мерцает, и это скорее клевый эффект. Эно вообще любит такие вот неожиданные, словно ничего не значащие эффекты травы. — Хорошо, что не сказал, — Эно улыбается, и это другая его улыбка, редкая и стремная. — Поиграем в Королеву. А то… мне что-то так и не удалось порубить голов, даже… обидно немного. Но Хира пойдет с нами, — Эно чуть щурится, пока до него совершенно ясно вдруг окончательно доходит. — Тебе так и не довелось побыть Королем, только… десяткой или даже восьмеркой. Не слишком высоко. Но мы будем разнообразнее и страньше. Когда Таку — мой Король, и… не возражай, сейчас я короную, — Эно предупреждает все возражения Таку. — А они станут тузами, — Эно обводит рукой якудза, — бесконечными тузами в моем рукаве. Эно не смущает, что он определяет так даже самого Масами, границы вдруг стираются и вообще-то… Он выходит на бой. А Королевы могут Королей поменять, и Эно коронует своего возлюбленного, что весь у него внутри, когда кулаки сжимаются. — Тогда как… Хира, побудешь моим пажом? Хира соглашается легко, хотя, как и все, чувствует безуминку Эно. — Да, конечно. Он видит, как хмурится Акира, но сейчас не может отступить, как не может и знать, что Акире не нравится вовсе не игра Эно и роль Хира, но его собственная. Акира на своем месте, но ему ужасно не хочется, чтобы Хира развидел его своим героем — это все же очень приятное чувство. Таку нервно смеется и все же возражает: — А Девяткой никак не остаться? Мне очень нравилось… Я не хочу, — он снова обретает серьезность, — тобой руководить. Но могу очень эффектно слушаться. — Тебе можно все, даже… Руководить мной, но… Это мы оставим на потом, — Эно касается щеки Таку, а потом ведет по ней языком, обивает за шею… Эно знает, что нужно предупредить, но не знает, о чем, и дышит Таку в шею: — Я понятия не имею, к чему это приведет и что дальше, но… просто оставайся со мной. Просто… прощай меня снова, пожалуйста, — Эно сейчас теряет людей вокруг них. Просто… — Закажи им все, что попросили, — почти приказывает Эно Масами. Тот кивает, легко включаясь. Если нельзя остановить безумие, если Эно нужно именно это, чтобы перестать бояться и помнить, то… — Да, Ваше Величество, — Масами чуть склоняет голову — игры его не пугают, а эта не лишена смысла. — Спасибо, — отвечает Эно. — Просто… может быть, именно я понимаю, как правильно играть сейчас. Эно немного пугает это осознание, но Масами улыбается: — Знаешь, это очень сильно… уметь что-то, но никогда не использовать. А сейчас… кажется, самое время. Давай. Тебе и карты в руки. Масами думает о том, что все это лучше, чем если бы Эно пугался и падал. Сейчас он выносится и возносится, и это к лучшему, тем более, что Дои не жалко, а Году Эно уже пожалел. Тем более, что… Эно, кажется, видит себя много страшнее, чем есть на самом деле. Таку ловит руку Эно и целует его пальцы, а потом и самого Эно. Таку не пугает анонс, и теперь он готов подыгрывать Эно бесконечно. — Четыре туза в рукаве, — отмечает он. — Мы обречены на успех. — Обречены, — Эно выдыхает слово Таку в рот и проводит языком по его губам, — на успех, — заканчивает Эно, и вдруг резко подается к Таку, меняясь за секунду: — Я люблю тебя, — наскоро шепчет он Таку в ухо и откатывает, как может волна, чтобы снова поймать косяк: — Еще две затяжки, — объявляет Эно, — возможно, каждому, но это по желанию… Эно не ждет, что все послушаются его, он получает свою анестезию, но не дереализацию. Он позволяет Ята и Арито открыть перед ним дверь, пока сам не отпускает ладони Таку, такой холодной сейчас, но пронизанной электричеством. Эно впитывает этот ток, подзаряжаясь и ловя запал. Он делает шаг вперед, шаг на пути к тому, чтобы изменить, если не прошлое, то будущее.