Sleepover with him

Кровать была смята двумя увесистыми телами, простынь содрана почти что на пол, а подле напряженных парней — под головами, — подушки. Намгю, укрытый пледом по плечи, старался молча наблюдать за Су Боном, но время от времени вскрикивал, когда на экране выскакивал скример со страшной озвучкой. Хорроры в роблоксе на самом деле казались ему страшными. —Намгю, бошку убери свою нахер! Я сейчас проиграю, — Гю едва угрюмо взглянул в сосредоточенное лицо друга, но, не получив ответного взгляда, послушно отодвинулся, следя за длинными пальцами Таноса, что резко подергивались и нажимали то на прыжок, то на какой-то... Фонарик, что ли? В любом случае, Намгю в этих игрульках не разбирался. Хотя он давно уже вырос и слез с зависимости от видеоигр, за Таносом наблюдать было интересно. Каждую их ночевку Су Бон находил новую игрульку и рубился в нее весь свободный вечер, потому как ночью они обычно садились смотреть фильмы. Сегодняшняя посиделка — не исключение, и игра, которая завлекла его сегодня — всратый хоррор в роблоксе. В любом случае, он был намного интереснее Бравала... Бравл старса, да. Танос много времени проводил в играх, и даже пытался завлечь за собой Намгю, но быстро сдался, когда тот активно посылал его куда подальше, приговаривая, что это все — глупость и пустая трата времени, после чего садился рядом и глядел в экран телефона друга. Су Бон, конечно, иногда находил такое поведение странным, но никогда не говорил об этом с Намгю — типа, пускай смотрит и всё, раз играть не хочет. Это чаще даже веселило, не то, чтобы когда-либо бесило. В то время Танос уже забрался в какую-то срань, напоминающую пещеру или что-то типа того. Намгю терпеливо ожидал скримера — он вполне понимал, что в подобных местах они как раз таки имеются. Сжав серый плед в пальцах, он ощутил мурашки, пробежавшие по спине. Сейчас что-то да будет. Танос, будто намериваясь посильнее запугать Намгю, завернул в совсем уж темень-темную и выключил фонарик. Гю собирался уже выкрикнуть нецензурные слова в сторону Су Бона, но мельком увидел выделяющиеся на темном экране светящиеся красные глаза... Глаза, твою мать! —Выйди! Выйди отсюда на-а-ахрен! — взвыл Намгю, натянув плед до самого носа, но оставляя неприкрытым взор темных глаз. Танос издевательски заржал, выругавшись себе под нос, и специально пошел вперед, прямо на эти чертовы глаза. И знал же ведь, что проиграет, если встретится со скримером лицом к лицу, но все равно шел, чтобы посмеяться над другом! Гю проорался вновь, когда из глубинки пещеры раздался звук, похожий на рычание. Вот же мразь. —Так не смотри, если что-то не нравится, — Су Бон положил телефон к себе на колени и зашуршал пачкой сырных чипсов, — что, к слову, все это время покоилась между ними двумя, — убирая их подальше, зная, как бурно отреагирует Намгю после скримера. Все же, есть сырное мессиво из былых чипсов не хотелось от слова совсем. Су резким движением повернулся на сжавшегося Намгю, что словно собачка последовал носом за телефоном, когда тот уложил его на себя. Настолько ему было интересно и в то же время страшно. Это заставило усмехнуться. И Намгю, услышав насмехание, поднял на Таноса слегка раздраженный взгляд. Он хмурил брови, глядел в лицо друга глазами, в которых плескались страх, наступающий гнев и какой-то неясный азарт, видимый даже под приглушенной, фиолетовой подсветкой комнаты. Как только телефон снова оказался в руках Су Бона, а Намгю подуспокоился и теперь незаинтересованно глядел в окно, показалось, что атмосфера в комнате едва сгустилась. Стала интимнее и секретнее. Словно в ней прямо-таки витало напряжение. Наверное, это случилось лишь из-за настигнувших Намгю мыслей. И, наверное, эту атмосферу почувствовал только он. —Давай сыграем в одну игру? — сказал он внезапно, с уловимой ноткой вызова. Таносу, глянувшему в его лицо, даже показалось, что весь страх, только что плескавшийся в его глазах, теперь сменился чем-то другим. Чем-то блестящим, туманным. Но несмотря на это Су вскинул бровь, задавая немой вопрос, — и тем самым уже принимая этот вызов, — и Намгю продолжил: — Если ты наткнешься хоть на один скример — я поимею право прижаться к тебе чуть ближе. И так до момента, пока ты не проиграешь три раза. Выиграешь ты — с меня любое твое желание. Кроме денег, конечно. Выиграю я — желание с тебя. Что за неожиданное предложение? Оно навевало неясных сомнений. Су Бон мельком задумался и взвесил все «за» и «против», но долго размышлять не стал. Все же, если он выиграет свое желание, то Намгю точно не повезет с тем, и он еще долго будет жалеть об этой затее... Подумалось, мол, ну прижмётся и прижмётся, чем ему это помешает в игре? Если Гю боится, то почему не может сказать прямо, а лишь унижается тупыми намеками? В общем, твердое решение было принято спустя пару минут.

***

—Кстати, помни, что на месте стоять нельзя, а то съедят — это тоже считается скримером, — фальшиво заботливо напомнил Намгю, хитро улыбаясь. Он видел, как из-за его «невыгодного» предложения сыграть недоумевает Танос, все еще не осознавая намека, но как же безумно Намгю хочется над ним поиздеваться. Он еще совсем ничего не подозревает. —Ага-ага, — незаинтересованно ответил Су Бон, наливая в бокалы со льдом охлажденную кока-колу зиро, пока игра, которую они нашли на просторах роблокса и в которой по правилам нельзя стоять на месте более тридцати секунд, уже запускалась. Су хотел было убрать чипсы, которые они, к слову, уже успели рассыпать по всей кровати, но этому быстро попрепятствовали: —Оставь. Танос закатил глаза, но послушался, отдавая чипсы в руки Намгю. —Конечно, у тебя же есть, блядь, время, когда пожрать, а мне больше тридцати секунд постоять нельзя — проиграю! — возмутился Танос, снова запрыгивая на кровать рядом с Намгю. —Это чтобы тебя соблазнять, — посмеялся последний, похрустывая чипсами. —Да иди ты, со своим соблазном, — нахмурился Бон, беря, наконец, телефон в руки — совсем скоро начнется незамысловатая игра Намгю. —Не завидуй моим чипсам, кретин, — Гю покрутил чипсинкой у глаз Таноса, а тот, в свою очередь, подхватил ее губами, после чего довольно глянул на друга, что уже отряхивал испачканные в масле руки и пытался протереть их об плед. —Можешь начинать, — выпалил тот, а после, подобравшись ближе, шепнул: — кстати, на всё про всё у тебя пятнадцать минут. —Чего, блять?! — выкрикнул Су Бон, спохватившись и вскидывая брови в агрессивном удивлении. — Ты не предупреждал! Намгю усмехнулся. —Я знал, что ты в любом случае согласишься. Гю постарался оборвать зарождающийся вопрос на корню, но на языке теперь так и крутилось назойливое: «что бы с меня взял Су Бон, если бы заполучил победу в этой игре?», — но времени задумываться не было: атмосфера в комнате уже прогревалась страстными накалами. И хоть пока это заметил только Намгю, он был уверен, что совсем скоро это прочувствует и Танос, только немного в другом ключе. —Ладно, в этот раз ты меня расколол, — игра началась сразу после этих слов. Экран окунулся в темень, а после засветился снова. Помещение, в котором оказался Су Бон вместе с другими игроками, было похоже на какую-то заброшенную больничку. Последний в моменте глянул на задумчивого Намгю, сидящего рядом и смотрящего в пустоту. Он ненароком засмотрелся, позабыв про игру вовсе — глаза Намгю, — в фиолетовом свете кажущиеся черными, а не светло-карими, — блестели невнятным азартом. Как блестели и у Су Бона тоже. Губы приоткрыты, а шея до странного сильно напряжена. Послышался тихий шепот: —Ты сейчас сдохнешь. И сразу после этих слов из динамика полился не самый приятный звук — душераздирающий крик. Намгю засмеялся. Танос — недоумённо глянул в телефон и увидел проклятую табличку, гласящую простое: «Вы умерли». И не успел Су Бон опомниться, как почувствовал на бедрах чужие руки, а на коленях — вес чужого тела. Танос даже думать насчет этого не хотел, но когда он полулежал на кровати с вытянутыми ногами, а между коленок находился Намгю, что, по-видимому, просто не мог сдержать хитрую ухмылку, — ему становилось откровенно жарко. Танос выругался под нос, сжал телефон в руках покрепче и, поднеся его ближе к лицу, тем самым скрывая свое смущение, произнес: —Твою мать, Намгю... Это точно следует правилам? Гю невтерпеж прикоснуться к нему. В его груди разгорается пожар, а в глазах несомненно отражается набегающее желание, но теперь, видя перед собой смущенного, но интенсивно скрывающего это Су Бона, держать эмоции в себе становится до жути сложно. —Правила усложняются. — надрывно прошептал тот, усаживаясь на коленках и, чуть склоняясь, хватая друга за бедра, заглянул в глаза. Намгю уловил тяжкий выдох и разглядел сложенные домиком брови. Какой он до невозможности горячий. Еще и пытается скрыться от него. —А моего мнения спросить не хочешь? Эгоист гребаный... — тихонько возмутился Су, придвинув колени ближе к себе, будто пытаясь скинуть товарища с себя. —Нет. Не хочу, — теперь его голос, прозвучавший более властно и громко, разнесся по комнате и заставил Таноса заметно вздрогнуть. — Продолжай игру. Танос глянул на лицо Намгю, сейчас находившееся над нижней частью его живота, выше пояса. Он почти лежал на нем, притом заставляя играть. Ситуация оставляла желать лучшего. Он уже жалел, что согласился на это. —Так ты слезь с меня для начала, — почти спокойно выпалил Су Бон, пытаясь утихомирить сбившееся дыхание. —Продолжай, говорю, — приказал Намгю. Именно приказал, не сказал или попросил. Он приказал. И, к слову, Таносу очень хотелось этот приказ выполнить, но упёртость его характера не давала ни свободы действий, ни свободы в целом... Намгю дополнил: — Иначе я... —Иначе ты? — Су Бону было интересно узнать подробности недосказанной угрозы, и, кажется, это оказалось очередным вызывом сыграть в игру. Танос на время отложил телефон. Теперь он не знал куда деть руки, потому сполз по подушке вниз и оказался в полностью лежачем положении, с руками, уложенными за голову. Каждый из парней чувствовал витающее в атмосфере желание и чужое напряжение. —Сука. Возьми телефон в руки и делай, как я говорю! — взвился Намгю от непослушаний друга. Су Бон сверкнул глазами и нахмурился, сжав под собою ткань простыни. —Нет. Я тебе... — бархатный голос Таноса прервался его же гортанным стоном. Намгю склонился и укусил в шею. Да так настойчиво, да так приятно и до невозможного желанно, что внизу живота потянуло приятное возбуждение. —Т-ты че творишь... Намгю не ответил. Четкое ощущение остроты чужих зубов, а в особенности клыков на его шее, отдавалось в пах и заставляло с силой машинально сжимать зубы, чтобы не проронить еще одного унижающего звука. Горячий язык Намгю прошелся по нежной коже, пока зубы в это время сжимали ее сильнее, чем следовало бы. Кажется, после этого у него останется след, который еще долго будет напоминать о былых ощущениях. Су Бон сдавленно промычал, прогинаясь в спине и хватая Гю за волосы, сжимая их в крепкой хватке. Ноги согнулись в коленях, а бедра машинально чуть не дернулись навстречу чужим, но Танос вовремя сконтролировал это, вжавшись задницей в диван. Он, краснея, надеялся, что это действо вовлеченный в свое дело Намгю не заметил. —С-сука... Остановись... Я доиграю, ладно... — утробно прошептал Танос, наконец найдя в себе силы оттянуть Намгю за волосы от своей шеи. Когда друг взглянул на него, от его блестящих губ и укуса на шее тянулась тонкая ниточка слюны, вмиг после видения разорвавшаяся и повисшая теперь на подбородке Намгю. Не отрывая от Таноса глаз, он вытер ее запястьем и эмоционально сжал его талию в своих ладонях. В этот момент его другом словно управлял не привычный Намгю, а демон-искуситель — столь его движения и грация казались горячими, а глаза до невозможного очаровательными. Су Бон отрицал все те его накрывшие эмоции, спихивая их на то, что у него давно не было секса и какого-либо контакта с девушками. И, хоть ему невтерпеж было продолжить все это безумие, внутренняя гомофобия протестовала всеми руками и ногами, кричала и отдавалась в голову едва ощутимой болью. Нет, нужно продолжать эту игру... ...В телефон. Но теперь, когда Танос снова сжал в дрожащих пальцах телефон, ему наоборот хотелось получить кричащий скример в лицо, лишь бы друг невзначай прижался ближе. Он, слыша сбитое дыхание Намгю, упирающееся ему в живот, попросту не мог сосредоточится на этом... Роблоксе. К чему здесь вообще эта десткая игрушка? А что, если бы ее не было? Как бы все продолжилось без ее существования? А почуствовав в своих домашних шортах неумолимую тесноту, Су Бон понял, что теперь уж точно проиграет. У него нет никаких, даже малейших шансов. Но точно ли он именно проиграет? Ведь если так подумать, то с правилами Намгю в выигрыше останется каждый, просто кому-то достанется чуть больше, а кому-то чуть меньше. Танос откинул глупые мысли. Хватит об этом. Стояла задача пройти хоррор, и ее нужно хотя бы половинчато выполнить. Главное просто сосредоточиться и расслабиться. Забыть прямо сейчас, хотя бы на ближайшие десять минут, что между ног лежит его друг, только что страстно кусавший его шею, и про то, что он, по правде говоря, слегка от этого возбудился. Слегка. Из-за укуса в шею получить каменную эрекцию, наверное, невозможно, но почему-то, когда воспоминание о лице Намгю, с тянущейся слюнкой от его шеи и блестящими туманными глазами снова всплывало в голове — желание зажмуриться от болезненного возбуждения било через край. —Давай же, Су Бон. Продолжай игру, — сквозь интимную тишину комнаты произнес Намгю, аккуратно проводя ладонями по торсу Таноса. А тому беспрекословно пришлось послушаться. Игра началась во второй раз. Намгю молча наблюдал снизу, налегая на чужую твердость в штанах. Его главной целью являлось заставить все надежды Таноса на выигрыш вдребезги разбиться. Хотя, наверное, подсознательно он понимал, что тот уже и не надеялся. Он время от времени напрягал мышцы ног, и Гю точно знал, с чем это связано, потому не переставал улыбаться, предвкушая близость, вскоре порушившую бы все невидимые стены между ними. Ему хотелось сгореть вместе с ним дотла. В моменте Намгю почувствовал и свое напряжение тоже — слава Богу, что оно уперлось в кровать и Су Бон о нем точно не догадывался. Гю следил за сосредоточенным взглядом Таноса, слыша его все еще сбитое дыхание и тихие шаги, доносящиеся из динамика телефона. Все слишком уж спокойно. Надо исправлять. Намгю огладил талию товарища и, ведя ладонями вниз, пару раз сжал бедра, специально надавливая сильнее именно на внутреннюю часть. Каждое касание сопровождалось либо громким вздохом, либо тихим шипением сверху. И в какой-то момент, когда пальцы сжали совсем рядом с чувствительным местом — яичками, Танос не выдержал и воскрикнул: —Да убери ты свои лапти! Куда ты, нахуй, лезешь?! — Намгю игриво улыбнулся и метнулся глазами к возбуждению друга, невольно засматриваясь на маленькое пятнышко предэякулята, отлично видного на его ярких шортах. Гю, чувствуя себя безнаказанным, лишь сжал ладонь сильнее, но тут же получил коленкой в ребро. Его мельком пронзила легкая боль, но отступила также быстро, как и появилась, оставляя место для долнительной дозы наваждения. Прохрипев что-то нечленораздельное и злобно стрельнув глазами по Таносу, что уже преспокойно вернулся к игре, Намгю решил действовать по-другому. Не руками, конечно, но слова ведь тоже имели свой вес? В голове зародился просто отличный план. И Намгю спешил воплотить его в реальность. —Су Бон, скажи мне, — кладя голову на резво вздымающуюся грудь, выпалил он, и, обратив на себя долю внимания, договорил: — что тебе мешает просто трахнуть меня? Намгю вмиг засек оздаченность в глазах оппонента. Тот, не убирая телефона из рук и даже не ослабляя на нем хватки, пытался игнорировать слова Гю, но в его глазах вся правда отражалась сама по себе. Танос, до этого едва успевший успокоиться — сейчас снова заходился в тяжелом дыхании. —Чего?... — его рассеяность из-за данной ситуации завела в тупик: он по собственной глупости наткнулся на скример, напоровшись прямо на какое-то чучело, пока глядел вперед — на Намгю, в чьих глазах играли задорные отблески от фиолетовой подсветки комнаты — светодиодной ленты. И чье напряжение выражалось слипшимися прядями волос, едва прилипавшими к вискам и лбу. Снова этот крик. Снова растерянность. Снова жмущийся к нему Намгю. К слову о нем — тот прижался пахом к паху в ту же секунду и заставил Таноса проронить беспомощный стон. —Какой ты, оказывается, чувствительный, — со зловещей улыбочкой произнес Намгю, дразняще потираясь о возбуждение друга и вылавливая от того проскальзывающие полустоны. Кисть парня скользнула под футболку. Су Бон тяжело дышал — грудь вздымалась и опускалась, а сердце, стремящееся сломать ребра, буквально вбивалось в кисть Намгю. Он безалаберно бродил рукой по взмокшему телу, оставляя на нем фантомные, обжигающие касания, опрокидывая чувства Таноса и переворачивая все его мысли с ног на голову. Су Бон ощущает себя до одури грязно, но до чего же сильно его тело стремится получить ласку от таких горячих рук, до чего же ему хочется просить его не останавливаться, до чего же нравится это ощущение болезненного жара, текущего по телу сладкой негой с примесью отвращения к самому себе... И это, черт возьми, так раздражает. Оглаживая подкаченное тело и запоминая каждый мускул, Намгю медленно, почти нежно добрался до стоячих сосков, и лишь тогда услышал приглушенное: —Убери от меня... Свои... Руки, — неохотно, но резко возразил Танос, еле выговаривая слова. Движения Намгю были настолько уверенными и отточенными, что под ними хотелось прогнуться вновь. К тому же его возбуждение, теперь уже каменным стояком выпирающее из-под шорт, становилось болезненным. Если говорить откровенно, то Су Бон согласился бы даже на дрочку от его друга — настолько сильно хотелось разрядки. —Тише, Су, молчи... — Намгю навис над лицом своего друга. Телефон оказался лежащим около его руки. Оба жаждали страстного слияния, но обоим страшно было это осознавать. Рука последнего выскользнула из-под майки, но не прикрыла оголенный живот, на котором в напряжении виднелись едва заметные кубики пресса. —Нет, блять, не буду я молчать. — Танос резким движением, закрывающим ладонью рот Гю, оторвал изучающий взгляд друга от его пресса. — Теперь помолчишь ты. Намгю протестующе замычал, но, почувствовав грубо охватившую ладонь на своих бедрах, быстро затих. Лишь прижался к ней сильнее и неожиданно лизнул ее своим горячим языком. —Что ты просил меня сделать? — Танос одернул от Гю руку, не без отвращения глянув на липкую ладонь. Намгю помедлил. —Не заигрывайся. Ты еще не все попытки просрал. Танос нецензурно высказался себе под нос. Он что, серьёзно издевается?! Если да, то почему он заметил это только сейчас, когда возбуждение достигло пика и когда ему в срочном порядке требуется расслабиться? Чувствовать себя униженным — неприятно, но ощущать мокрое, болезненное, давящее возбуждение внизу живота, с которым Су Бон не в силах справится сам — еще более неприятно. И ради того, чтобы снять это ужасное, тошнотворное напряжение, он, кажется, готов на любые, даже самые неприятные унижения... —Да сделай ты уже хоть что-то, пожалуйста... — Су Бон умоляюще посмотрел на Намгю, чей заранее задуманный план, видимо, шел идеально по сюжету. Будучи униженным издевательствами и измученным своими эмоциями, Танос был практически обречён. —Попроси хорошо, — наказал Гю и терпеливо ждал, пока его рука медленным, скользящим движением ползла вниз — к резинке его шорт — зазывающе и в некотором щекотно. Су Бон хотел бы отказаться от всего этого безумия, но выбора, кроме как согласиться и унизиться в его глазах снова — просто не оставалось. —Намгю, пожалуйста... — голос прервался мычанием, когда рука Гю достигла резинки шорт и неторопливо развязывала веревочки, иногда невзначай касаясь прикрытой слоями ткани головки, — пожалуйста, заставь меня... — Танос старался отбирать самые адекватные из всех мысли в голове, но все же, будучи в полубредовом состоянии, получалось из рук вон плохо, — заставь кончить... Намгю такая откровенность очень удивила, но лишь подбила мотивации сделать такому очаровательному и послушному мальчику приятно. Довести до оргазма и увидеть весь спектр эмоций. Но все же — пока не время. Ему хотелось помучить его еще, заставить выть под собой и увидеть в его глазах хотя бы капельку смирения с самим собой. Чтобы он умолял его о продолжении, утопал в своих чувствах и не видел больше никаких границ. —Играй. Намгю резко отпрянул. —Ты... Ты сейчас серьезно? — задыхаясь от возмущения, отрезал Су Бон шепотом. Он варился в каше из возбуждения, желания, раздражения и неприязни ко всему происходящему, при всем при этом обязуясь играть в роблокс? Это точно было проклятием... Танос присел, опираясь на собственные руки, и с почти ядовитым гневом заглянул в глаза Намгю. Придурок игриво улыбался и даже не попытался скрыть собственное возбуждение, что прямо сейчас уперлось в живот Таносу. —Да... — Намгю издевательски провел рукой по прикрытой майкой груди друга и проследил за эмоциями на его лице. Его глаза выражали не просто негодование ко всей ситуации — они горели безусловной яростью. Он точно скоро вмажет по морде, стоит надавить еще немного. Или... —Намгю... Скажи мне, — Су Бон склонился чуть ближе к лицу Гю и схватил его за острый подбородок, выдыхая жар прямо в губы. — А что тебе мешает просто взять и сделать мне приятно? Жгучее напряжение теперь пробралось в грудь и к Намгю тоже, заставляя сердце забиваться от неясного смятения. Их лица находились в сантиметрах друг от друга, носы почти соприкасались — теперь Намгю чувствовал себя наивной жертвой, будто Танос в момент перехватил всю его уверенность и с жадностью забрал себе, даже будучи накаленным до предела. Но как же ему хотелось съязвить, противостоять этому. И, как только Намгю собрался что-то сказать — он попросту не смог. В его губы страстно впились поцелуем. Прямо сейчас они касались друг друга в одно из самых интимных мест. Место, во взаимодействии с которым может крыться любовь, нежность и мягкость, но только не в случае их сегодняшнего переполоха, в чувственности поцелуя которого ощущалась лишь недосказанность, страсть и гнев. Ощущалась как невысказанные чувства, как притупленное напряжение и желание. Безумное желание. Их головы просто-напросто накрыло интимностью момента, чуждым раздражением, ненавистью к собственным действиям. Они не хотели понимать друг друга. Обсуждения об этом с абсолютной точностью были мысленно откинуты на следующую их встречу. Если таковая, конечно, после всего этого, все же случится. Сейчас важным были не какие-то там размышления, а лишь чужие губы. Намгю охотно поддался ответным напором на поцелуй, пока грудь пылала огнем. Пальцы Таноса сжимали подбородок, время от времени подбирались к мочке уха, притягивая к себе максимально близко. Вторая же его кисть нагло бродила по телу Намгю — останавливалась то на талии, то на бедрах, то и вовсе — на шее, но под футболку забираться не смела. Это ощущалось бы как что-то, совсем переходящее границы для Таноса, но никак не волновало Гю. И мысль, кричавшая, что он делает это только лишь из-за отчаяния в игре, теперь казалась более правдивой, чем глупые мечты Намгю о взаимных чувствах Су Бона к нему. Но насладиться таким чувственным моментом не помешало ничего — ощущение желанных, грубоватых губ на своих перебивало все самое плохое, приходившее в раскаленную наваждением голову. И заниматься самокопанием в такие моменты казалось слишком глупым решением. Хотелось только лишь расплавиться под грубым напором сладковатых уст. И у него почти получилось, перед тем, как Танос медленно отпрянул, хватая ртом воздух и почти заваливаясь на спину. Намгю совершенно точно ощущал пульсацию его члена. Бедному мальчику так хотелось разрядки. Су Бон оперся на локтях, будучи в полулежачем положении. Он глянул на Намгю сквозь полуприкрытые веки и тяжело выдохнул, в очередной раз выражая свое желание. В его темных глазах выражалась лишь умоляющая просьба. Намгю в это время взял телефон, лежащий около друга, тыкнул на какую-то кнопку и грубо положил его тому на грудь. —Давай. Последний шанс. Пока будешь играть — не останешься без ласк, обещаю. — кажется, после последних слов в глазах его загорелось что-то большее, чем просто азарт. Он молча, не отводя туманного взгляда, взял телефон в руки, наблюдая за Намгю, который собирался добавить еще что-то. И добавил, немного помедлив: —Одно новое условие — постарайся сдерживать стоны, а иначе сделаю больно. Су Бон точно начинал осознавать, что друг сходит с ума. Странные у него условия, конечно. Хотя на первый взгляд «просто сдерживаться» кажется заданием легче легкого. Но мало ли что он может затеять? И как он сделает больно при невыполнении? Слова «начинай» или подобного не последовало, как было в прошлые разы. Танос лишь решительно приблизил экран телефона к лицу и вобрал в легкие побольше воздуха, готовясь ко всему самому худшему. Но ничего, кроме аккуратных касаний около напряженного органа пока что не следовало. Он оглаживал, щекотил мягкими тыками, будто стараясь понять, какое место у Су Бона самое чувствительное. Танос почти расслабился от такого, постарался даже дышать размереннее, играть более спокойно, не так дерганно, но полностью отдаться своим мыслям не мог из принципа. Было страшно осознавать, что собственное тело буквально находится в распоряжении другого человека. Тело, расскаленное еще и безумным желанием. Но все же, даже при практической собранности, иногда его пробивало на подёргивания. Намгю профессионально попадал в самые горячие, накаленные наваждением зоны, тем самым заставляя тело машинально реагировать на касания. Танос рвано выдохнул, когда Намгю снова попал прямо в точку. И, кажется, последний это маленькое примечание уловил. Как назло, начал окружать касаниями аккурат у эрогенной зоны, сжимать, исследовать, подбираться к месту, откуда буквально веяло жаром, но никак не останавливаться. А Танос продолжал играть. Хоть и дрожащими пальцами, хоть и с эмоциональным лицом, полным удовольствия, но продолжал. Собирал какие-то ключики, бегал из стороны в сторону, возможно, чтобы Гю продолжал думать о его озабоченности в игре. Но внимание Су Бона в любом случае было приковано именно к касанием ниже пояса. В момент стало интересно, куда все это время глядит Намгю — на его стояк или в лицо, наблюдая за протеканием игры и эмоциями? Но Су пришлось откинуть эти мысли, чтобы попытаться сосредоточиться на игре — таким образом ему было бы легче сдерживать себя. Хотя, возможно, подсознательно он уже знал, что думы об игре лишь только усиливают концентрацию на касаниях снизу, но никак не помогают сдержаться от непристойных звуков, что так и норовятся вырваться наружу. Намгю сжал ткань шорт — внутреннюю сторону бедра, на что получил еще один, почти неуловимый полустон, провел левой рукой по коленке, не отнимая правую, и насладился еще одним тяжким выдохом. Ему и самому было невтерпеж наконец разобраться и со своим возбуждением, но желание искушать Су Бона и пометать его из крайности в крайность было сильнее всякого наваждения, потому, несмотря на болезненность легких пульсаций внизу живота — он продолжал. Ему нужно было услышать его стон, хотя бы один, хотя бы случайный, едва уловимый, тихий, но стон. Он хотел сделать ему «больно». Су Бон, сам об этом не догадываясь, медленно помогает Намгю сходить с ума. Ему хочется исцеловать, распробовать его на вкус, задохнуться в его запахе, быть пропитанным этим запахом с ног до головы. Задохнуться в нем самом в целом. Намгю прошептал тихое «блядь», мысленно находясь лишь в своих мечтах, после чего замолк и заглянул в глаза другу. Его кадык ходил ходуном, на шее краснел недавний укус, а глаза почти закатывались наверх, пока Гю не прекратил касаться. —Почему ты... Остановился? — шепнул тот, запрокидывая голову и держа телефон над ней, будто пытаясь скрыть свое смущение. Мило. —Ты простонал. Я слышал, — Намгю нагло соврал. Но ожидать страсти уже не оставалось сил. Ни у одного, ни у другого. Оба застыли во времени. Су Бон озадачено вспоминал, когда же мог проронить стон и смирно ожидал, пока Намгю сделает что-то, что, по его словам, должно принести боль, а последний рассуждал, что из его множества затей на этот счет сейчас покажется не настолько жестоким и мучительным. Каждый варился в каше собственных мучений и мыслей. Су Бон все же отложил телефон, когда снова услышал кричащий скример после тридцати секунд бездействия в игре. Но это уже не казалось таким важным, когда междц ног раскаленый до предела Намгю, и оба жаждут лишь одного... —Ты проиграл. Намгю поставил перед фактом. И этот факт обрадовал каждого. —Ты должен мне. —Должен что? Су Бон запустил руку в волосы Намгю, притягивая того к собственной груди. Тот не противился. —Должен желание. Намгю сказал это тихо, с придыханием, бархатистым шепотом, окутывая комнату волшебным моментом страсти, химии, вмиг взорвавшейся у их тел. Игра закончена, а проигравшего так и не наблюдалось. Потому что победитель разделил свое желание с желанием проигравшего. Пускай все непристойные желания, недосказанные чувства, ощущения непонимания, — пускай всё это останется в пределах этой комнаты и сожжет все мосты прямо здесь. Прямо в это время, прямо на этой кровати. Пускай эти выдуманные железные оковы, сдерживающие их, наконец к чертям, с громким треском, поломаются, да отложаться в долгий ящик. Или, случаем получше, сразу полетят в окно. —Я тебя внимательно слу-ша-... — хриплость чужого голоса была прервана грубым затыканием рта — поцелуем. Намгю оседлал его. Вжал в кровать, прижался пахом к паху, закрыл рот поцелуем, сжал кисти рук на простыне, оставляя складки. Он оторвал от всей реальности одним лишь своим присутсвием здесь, на этой исключительно дружеской ночевке, на мягкой кровати. В этот раз поцелуй был еще более чувственным, по-взрослому долгим и мокрым, не тем, которым одарил его Су Бон с десяток минут назад — быстрым и нагоняющим интимности сей ситуации. Он с нежностью кусал, забирался своим языком в рот, проводя им по рядам зубов и сплетая языки в горячем танце. Он бессовестно рушил все границы адекватности. Рука Намгю скользнула на орган Су Бона, оглаживая его от основания до самой головки. Последний на такое действо лишь охотно поддался — без стыда толкнулся бедрами навстречу руке и выгнулся в спине, не разрывая сладкого поцелуя. В ушах уже пищало от напряжения, а ниже пояса от каждого нежного касания пробивало разрядами тока — они проходились по позвоночнику вверх и останавливались в груди, заводя сердце бешенным ритмом и заставляя дыхание сбиваться. Су Бон не мог сдержать стона, отправленного прямо в губы Гю. Су, хоть и находился в бредовом состоянии, готовый упасть в обморок от накрывших голову чувств, тоже потянулся к шортам Намгю, ощущая отчетливую натяженность ткани около его эрекции. —Боже... Ну начни ты уже... — сдавленно пискнул Танос, отрываясь от поцелуя и прогинаясь от прелюдий друга. Намгю послушался. Он, ощущая горячую руку, полностью охватившую его член и сжавшую, но замершую под напором эмоций, едва ли не запрокидывал голову от удовольствия. Он мельком скользнул рукой под резинку шорт, — на удивление, дома Танос разгуливал без боксеров, но сейчас это не волновало от слова совсем, — после чего сжал возбужденный член, весь взмокший в природной смазке, и начал проводить рукой вверх-вниз. Су Бона пробило неведомое удовольствие. Ощущение чужой руки на своей члене чувственно проходилось по телу чем-то таким волшебным, заставляющим машинально сжимать раздвинутые ноги вместе и вбирать в легкие больше воздуха, чем следовало бы; чем-то до одури желанным, ясным только им двоим. Им не хватало друг друга. Не хватало ни касаний, ни взглядов, ни понимания. Они задыхались в собственной и чужой страсти, забывали дышать, душили и сжимали. Оба дошли до пика собственных чувств, в них утонули, в них пропали, и выбираться уж точно не хотели — лишь бы руки продолжали настойчиво и нагло блуждать по телу. Намгю прогнулся в спине, качнул бедрами вперед, а после чего агрессивно и резко снова накрыл его губы своими. Сплёл чувства, вместе с тем и языки, накрыл новой волной ощущений, взорвал полностью, заставил сгореть дотла — поцеловал, полоня себя и парня грубой страстью и интимностью этого момента. Он заставил Су Бона гореть огнем. Заставил вполне желанно слиться в одно целое и гореть в этом огне вместе. Теперь в этом их маленьком мире, где сущестовали лишь два разгоряченных тела, которым невмоготу оторваться друг от друга, огнем распластались только дикий жар и ледяная волна адреналина, что даже своим напором не могла стушить всю ту страсть, прямо сейчас бьющую в атмосфере ключом. Намгю начал медленное движение рукой. Ощущал мажущий, сцепляющий пальцы липкий предэякулят. Улавливал тихие, хлюпающие звуки и такие же тихие стоны от раскалённого Таноса снизу. Комната полонилось осязаемой страстью. Ее будто можно было почувствовать, потрогать, попробовать, но уж точно не вздохнуть — настолько кислород, по ощущениям, сгустился. Танос сжал его эрекцию в порыве эмоций, выгнулся снова и едва повел вверх, чтобы развязать осточертившие завязки на шортах Гю. Намгю на это лишь одобрительно, горячо выдохнул, останавливая движение руки на пару секунд, после чего снова постепенно нарастил темп. —Какое твое желание, Намгю? — задыхаясь от наступающего вожделения, прошептал Су Бон неожиданно. Рука последнего теперь скользнула и под одежду Намгю, пока другая, сжимая, придерживала того за бедро, словно тот мог бы свалиться на него в ту же секунду. И ладно, это выглядело бы еще более интимно и трепещуще волнительно. Когда Гю активно двигал рукой, страстное удовольствие тянуло низ живота столь сильно, что хотелось жмуриться и от иногда пробивающей дрожи, смешанной с легкой болезненной пульсацией, и от сладкого, пронизывающего все тело насквозь — удовлетворения. Хотелось забыться. Но поставленный ранее вопрос так и остался открытым. Намгю вглядывался в глаза напротив, а в его собственных диктовалось отчетливое желание, но впрочем, ответа из его приоткрытых губ так и не последовало. Его рука двигалась то медленно, то быстро, и Су Бон, ощущая безумный контраст между этими темпами, едва успевал за Намгю. Обрывками слышал тихие постанывания, но был уверен, что делает это не так до одури хорошо, как Намгю. Его пальцы — длинные, грубые, — словно окутывают огнем, а выражение лица заставляет лишь сильнее напрячься всем телом, лишь бы не кончить раньше времени — не упасть в грязь лицом. Он будто подсознательно знает, когда Су Бон на пике, когда перед его глазами уже почти сверкают искры подступившего, наконец, оргазма, и как назло замедляет темп. Играется, кретин. И это не только взводит еще больше, но и выбешивает, все же. Мол, ему, мало того, приходилось через силу играть в игрушки, так еще и вдвойне помучить можно напоследок? Не идет... И только в голове начинает строиться план мести, как он внезапно слышит прерывистое дыхание Гю над своим ухом, а следом и ускорение темпа. Снова он выгинается, скорее машинально, чем если бы по-настоящему того хотел, и понимает, что в этот раз точно не выдержит. В особенности, когда главный зачинщик сего безумия дышит над ухом, греет шею своим горячим дыханием и снова ускоряется в движении. В особенности, когда одного взгляда в глаза хватает, чтобы почувствовать подступающий оргазм. Наверное, самый лучший оргазм в его личной жизни. Никогда еще у Таноса не было такой страсти в половой жизни, хотя он любит поиграться также, как это делает Гю. Но несмотря на это, игра Намгю ощущается во много раз профессиональнее и желаннее. Он целует в шею, проводит языком до мочки уха, запускает руку в волосы и аккуратно сжимает те на затылке. Он невозможный. Су Бон жаждет больше прикосновений, тянется к сладким губам, отблескивающим вязкой слюной, и, перед тем, как почувствовать что-то невозможное и такое желанное — кроет его губы своими. В последний раз, кажется. Все тело окутывает дрожью. Он содрогается под рукой, что до сих пор мажет по органу быстрыми движениями, и тут же чувствует с головой накрывшее его расслабление. Заслуженное расслабление. В перемешку с ним и усталость... Стонет прямо в губы, ускоряет темп и в шортах Гю, и через пару секунд слышит и наблюдает за чужим оргазмом. Он почти навалился на Су Бона всем телом, но вовремя отпрянул от губ и отклонил тело слегка вправо, обессиленно падая на кровать. Намгю тяжело, громко и прерывисто дышит, лежа поправляя запутанные пряди волос, что прилипли к потному лбу. Что прямо сейчас случилось? Оба понятия не имеют, и, наверное, не хотять его иметь. В голове пустота, внизу живота все еще ощутимо пульсирует удовольствие — на одежду изливаются последние чувства, которые после всего еще долгое время будут напоминать о былой страсти, — а дыхание стабилизироваться будто и не намерено. Будто так и останется сбитым, душащим, царпающим горло... И тут Таноса резко кроет понимание, что он только что кончил прямо в свои шорты. В них теперь влажно и до жути грязно, — к слову, как и в голове. После чего сам удивился тому, что первая мысль в голову пришла именно о том, что одежда испачкалась, а не о том, что только что, черт возьми, произошло! Хотя, о чем оставалось тут размышлять? —Мое желание... — делая паузу в попытке отдышаться, начал Намгю. Су Бон, распластавшись на кровати в позе звезды, без интереса лениво повернул голову и покосился на Гю, который, прикрыв глаза, продолжил: — сбылось только что. Танос резко выдохнул. Не знал, облегченно ли, тяжко ли, отчаянно или обреченно, не знал и знать не хотел, почему все сложилось именно так. А признать и понять осталось лишь одно: Ему очень понравилось. До жути как понравилось. И это только лишь пугало. Целая ночь, казалось бы, впереди, но уже, неким таким волшебным образом, оказалась позади. Наверное, оставшееся время вместе они проведут в разных комнатах. На разных кроватях. Друг без друга. И это хорошо еще, если не разойдутся сразу после душа. Но уже не волновало. Каждому нужно было в одиночестве обдумать свои поступки. Или так считал только Су Бон? Намгю, отдышавшись, неожиданно встал с кровати, глянул на Таноса, все еще бессмысленно пялящего в потолок, достал из своего портфеля полотенце и начал рыться в ящиках, в надежде найти одежду Су Бона ему по размеру. Последний не был против. Казалось бы, что может быть еще более интимнее случившегося? Намгю, когда всё-таки нашел пару вещичек, которые могут ему подойти, наконец собрался в ванную. И Су Бон к тому времени тоже отошел от недавнего оргазма, теперь сидя на заднице и переваривая набежавшие мысли. Взяв телефон в руки, на котором все еще была включена та игра, он увидел, что все это время у него был включен микрофон... Он даже в чат заглядывать не стал. Задумываться, впрочем, насколько давно он был включен, тоже. Только выключил телефон и тяжело выдохнул, провожая Намгю, такого же молчаливого после сего безумия, взглядом до самой двери... Надо бы почаще играть в роблокс. С Намгю. Хотя нет, не надо. Или надо...