Fragments of us

Хёнджин сидел за своим столом, и единственным звуком в его комнате было тихое скрипение карандаша о бумагу. Он работал над эскизом леса, деревья были голыми и искривленными, их изогнутые ветки тянулись к небу, как отчаянные руки. Но его внимание постоянно отвлекалось. Его мысли возвращались к школе, к блондину с веснушками на лице, похожими на созвездия. Тому, кто улыбался слишком легко, кто говорил «привет» так, как будто это было самой простой вещью в мире. Хёнджин даже не знал его имени. Почему он продолжает разговаривать со мной? — задумался Хёнджин, его карандаш на мгновение остановился. Это не было похоже на то, что Феликс был навязчивым или громким, не как некоторые другие придурки, которые пытались вызвать у него реакцию ради забавы. Но было что-то в нем—что-то тёплое и настойчивое, что заставляло грудь Хёнджина сжиматься непонятными способами. Он ему не доверял. Но он не мог перестать думать об этом. Через несколько дней Хёнджин оказался в школьной библиотеке во время обеда. Ему нравилась тишина здесь, то, как приглушенный гул шёпота и мягкое шуршание страниц создавали своего рода святилище. Он сел за угловой стол, его наушники висели на шее, а скетчбук был открыт, и он добавлял последние штрихи к своей последней картине. —Привет, — сказал знакомый голос, нарушая тишину. Рука Хёнджина замерла в середине движения. Ему не нужно было смотреть вверх, чтобы знать, кто это. Феликс стоял у края стола, книга была под одной рукой, а на его лице была любопытная улыбка. —Не возражаешь, если я сяду? — спросил Феликс, кивнув на пустое кресло напротив Хёнджина. Хёнджин колебался на мгновение, прежде чем кивнуть слегка. Феликс принял это за согласие и сел в кресло, положив книгу на стол. Он взглянул на скетчбук Хёнджина, его брови слегка поднялись. —Это пиздец круто, — сказал он, кивнув на рисунок. —Спасибо, — пробормотал Хёнджин, его голос был низким. Феликс не показал, что его не смутила неохота Хёнджина. Вместо этого он взял свою книгу и открыл её, откинувшись в кресле. —Ты когда-нибудь читал это? — спросил он, держа обложку так, чтобы Хёнджин мог увидеть. Это была изношенная бумажная книга «Норвежский лес» Харуки Мураками. Хёнджин покачал головой, взглянув на название и вернувшись к своему рисунку. —Она хорошая, — сказал Феликс, его голос был легким и беседным. —Немного депрессивно, хотя. Много экзистенциального бреда. Но, думаю, это Мураками такой. Хёнджин не ответил, но он обнаружил, что слушает, звук голоса Феликса заполняет тихое пространство между ними. —Ты кажешься мне таким, кому бы понравилось это, — продолжил Феликс, листая страницы. —Это все мрачное и интроспективное. Очень... я не знаю. Задумчивое. Губы Хёнджина слегка дрогнули, почти образовав улыбку. Он поймал себя и сосредоточился сильнее на своем рисунке. —Не любишь книги? — спросил Феликс, наклонив голову. —Я не читаю много, — сказал Хёнджин спустя небольшое время, его голос едва слышен. Феликс кивнул, как будто это не удивило его. —Нормально. А стихи? Карандаш Хёнджина остановился. Он не посмотрел вверх, но что-то в его позе изменилось—тонкая напряженность, которую Феликс не пропустил. —Я иногда пишу, — признался Хёнджин тихо, слова вырвались из него, прежде чем он смог остановиться. Глаза Феликса засветились. —Ахуеть! Это круто. Что ты пишешь? Хёнджин не ответил. Он еще не был готов поделиться этой частью себя—ни с Феликсом, ни с кем-либо. Феликс, казалось, почувствовал это и не настаивал. Вместо этого он наклонился вперед, опираясь локтями на стол. —Ты не обязан мне рассказывать, — сказал он, его голос стал мягче. —Но что касается меня, я думаю, это круто. Писать, рисовать—это всё способ положить свою душу в что-то, понимаешь? Это пиздец важно. Грудь Хёнджина снова сжалась, и он не знал почему. Он кивнул один раз, его глаза все еще были устремлены в скетчбук. Они сидели в тишине некоторое время, Феликс листал свою книгу, а Хёнджин заканчивал свой рисунок. Это не было неловко—хотя бы, не для Феликса. Когда прозвенел звонок, Феликс встал, засунув книгу под руку. —Увидимся, — сказал он с небольшим жестом рукой. Хёнджин взглянул вверх, его глаза встретились с глазами Феликса на мгновение, прежде чем он кивнул. Феликс ушёл, у него был бодрый шаг, и Хёнджин смотрел на него, его мысли кружились. Он все еще не знал, что делать с Феликсом. Парень был слишком ярким, пиздец настойчивым в своей доброте. Но впервые за долгое время Хёнджин не противился.