Fragments of us

В то время как это стало рутиной, Хёнджин сидел с Феликсом и его хаотической группой друзей на обед. Сначала было неловко, как ад. Он сидел напряженно в кресле, опустив голову, едва говорил, пока другие бросали шутки, оскорбления и истории на полную громкость. Но медленно, день за днём, Хёнджин нашёл этот шум... терпимым. И группа не была глупой. Они заметили нерешительность Хёнджина, его закрытую натуру, то, как его глаза метались, как будто он всё ещё ждал, когда упадет второй ботинок. Итак, они сделали то, что они делали лучше всего: они отказались позволить ему чувствовать себя посторонним. Это началось с малого, с Ханом, который, по-видимому, не мог заткнуть своё ебало. —Итак, Хёнджин, — Хан сказал однажды днём, наклонившись через стол с глупой улыбкой. —Каково это—быть эмоциональным поддерживающим другом Феликса? Хёнджин моргнул, застигнутый врасплох. —Что? —Ты знаешь, — Хан продолжил, жестикулируя драматически. —Он весь солнечный свет и искры, но он также пиздец липкий. Я ставлю на то, что он следует за тобой, как потерянный щенок. —Я не делаю этого, — сказал Феликс, бросив картошку в Хана. —Пожалуйста, — Лино сказал, хитро улыбаясь. —Ты бы последовал за ним в художественный класс, если бы он сказал тебе сделать это. О, подожди, ты уже это делаешь. Стол взорвался смехом, и даже Хёнджин нашёл себя сдерживающим небольшую улыбку. —Видишь? — Хан сказал, указывая на Хёнджина. —Он понимает. —Я понимаю, что вы полны дерьма, — Хёнджин пробормотал, заработав взрыв смеха от Феликса. Дразнилки не остановились там. Однажды Чонин решил вовлечь Хёнджина в их обычные выходки. —Ты слишком тихий, — Чонин сказал, указывая на него обвинительно. —Это подозрительно. —Я просто сижу здесь, — Хёнджин ответил ровно. —Именно, — Чонин сказал, улыбаясь. —У тебя есть этот “таинственный задумчивый художественный” вайб, и это тревожно. Скажи что-то глупое, как остальные. —Говорите за себя, — Сынмин вставил, закатив глаза. —Я не глупый. —Ты пиздец глупый, —Чонин ответил, смеясь. Хёнджин покачал головой, но его губы дрожали вверх. —Вы все ёбанные идиоты, — он пробормотал, заработав круг аплодисментов от стола. —Дамы и господа, — Хан сказал, хлопая в ладоши. —Ледяной принц говорит! По мере того, как дни шли, неуклонная энергия группы начала разрушать стены Хёнджина. Они включили его во всё, от глупых дебатов о том, какой перекус лучше—Чанбин поклялся шоколадом, в то время как Лино был яростно предан пудингу, до рассказов о неловких историях друг о друге. —Вы должны увидеть Феликса в средней школе, — Чан сказал однажды, улыбаясь. —Парень попытался осветлить волосы и в итоге выглядел, как жареное яйцо. —Заткнись, Чан, — Феликс сказал, стоня. —Я вырос с тех пор. —Не совсем, — Хёнджин пробормотал, едва улыбаясь. Стол снова взорвался смехом, с Феликсом, бросающим руки вверх. —И ты, Хёнджин?! Хёнджин все еще не говорил много, но группа сделала так, чтобы он не чувствовал себя оставленным. Лино толкал его саркастическим комментарием, когда всё становилось слишком громко, а Хан поставил своей личной миссией получить хотя бы одну улыбку от него за обеденный перерыв. Феликс, конечно, всегда был рядом, направляя хаос достаточно, чтобы Хёнджин не чувствовал себя перегруженным. Впервые за долгое время Хёнджин почувствовал, что он не просто... существует. И хотя он никогда не признает это вслух, он начал любить этот шум. Просто немного.