Fragments of us

Солнце позднего послеобеденного времени начало заходить за горизонт, отбрасывая тёплый, золотой свет в комнату Хёнджина. Феликс стоял неловко возле стола, его рубашка была испачкана краской, руки были окрашены синим и зелёным. —Ты пиздец беспорядочный, — пробормотал Хёнджин, взяв влажную тряпку со стола. —Да, но я делаю это хорошо, — ответил Феликс, улыбаясь. Хёнджин закатил глаза, но не спорил, когда подошёл ближе, протянув руку к руке Феликса. Он начал вытирать полосы краски, его движения были нежными и точными. Феликс смотрел на него молча, его улыбка смягчилась, когда пальцы Хёнджина коснулись его кожи. Молчание не было неудобным—оно было тяжёлым, но не в плохом смысле. —Не двигайся, — сказал Хёнджин, слегка нахмурившись, когда попытался очистить упрямую полосу красной краски на запястье Феликса. —Я не двигаюсь, — сказал Феликс, усмехаясь. —Ты просто очень медленный. —Заткнись, — пробормотал Хёнджин, но едва заметная улыбка появилась на уголке его губ. Когда Хёнджин наконец решил, что Феликс выглядит прилично—или, по крайней мере, менее беспорядочным—они пошли вниз. Феликс взял свою сумку у двери, повернувшись к Хёнджину с его обычной яркой улыбкой. —Спасибо, что не убил меня кистью. —Не искушай меня, — сухо сказал Хёнджин, скрестив руки. Феликс засмеялся, надев свою обувь, когда Хёнджин открыл дверь для него. Они вышли наружу, прохладный вечерний воздух коснулся их кожи, когда Хёнджин проводил Феликса до ворот. —Спасибо за сегодня, — сказал Феликс, его голос стал мягче. —Было... весело. Хаотично, но весело. Хёнджин слегка наклонил голову, его губы дрогнули в едва заметной улыбке. —Пожалуйста, я думаю. Феликс снова засмеялся, его лицо с веснушками сияло в угасающем свете. —Ты пиздец плох в прощаниях. —Может быть, тебе просто следует уйти, — сказал Хёнджин с усмешкой. Феликс повернулся к воротам, перекинув сумку через плечо. —Хорошо, хорошо. Увидимся завтра, Пикассо. Хёнджин тихо засмеялся, покачав головой, когда смотрел на то как Феликс уходит. Но Феликс остановился на полпути, повернувшись обратно с внезапной решимостью в глазах. —Подожди! — сказал Феликс, его голос был мягким, но твёрдым. Хёнджин моргнул, его бровь сдвинулась, когда Феликс шагнул обратно к нему. —Что… Прежде чем Хёнджин смог закончить, Феликс обнял его, притянув к себе в тесный долгий объятиях. Хёнджин замер на мгновение, его дыхание застряло в горле, но тепло объятий Феликса растопило его напряжение. Медленно, неуверенно он поднял руки и обнял Феликса в ответ. Ни один из них ничего не сказал. Мир вокруг них казался исчезнувшим, и единственное что имело значение-это тихий комфорт который они нашли друг в друге. Феликс немного отстранился только чтобы встретиться с глазами Хёнджина. Пространство между ними было небольшим, заряженным чем-то невысказанным, но неоспоримым. —Доброй ночи, Хён, — прошептал Феликс, его голос едва слышен. —Доброй ночи, — ответил Хёнджин, его голос был устойчивым, несмотря на едва заметный румянец на щеках. Феликс улыбнулся, его лицо с веснушками сияло, когда он повернулся и ушёл. Хёнджин закрыл дверь, его сердце билось в груди. Он опёрся о неё на мгновение, его голова наклонилась вниз когда небольшая застенчивая улыбка распространилась по лицу. Он повернулся, чтобы вернуться наверх но замер когда увидел свою маму стоящую в коридоре, усмехающуюся на него. —Что? — спросил Хёнджин, его голос был защитным. —Ничего, — сказала его мама, её тон был играющим. —Просто... приятно видеть, как ты улыбаешься так. Хёнджин застонал, проводя рукой через волосы, когда направился к лестнице. —Ты воображаешь вещи! —Конечно я это делаю — позвала его мама её смех эхом отозвался мягко. Хёнджин покачал головой, его лицо всё ещё было розовым, когда он достиг своей комнаты. Он закрыл дверь за собой, его грудь чувствовалась тёплой и незнакомой, как начало чего-то, что он ещё не был готов назвать.