Fragments of us

Для Хёнджина был ещё один долгий, удушающий день. Тяжесть в его груди чувствовался тяжелее, чем когда-либо, и свежие порезы на его руке жгли под рукавом при каждом небольшом движении. Он сидел в своей обычной позе в художественном классе, альбом открыт, но пуст, карандаш лежал бездейственно в его руке. Он сегодня почти не видел Феликса, не потому что Феликс не пытался, а потому что Хёнджин изо всех сил старался его избегать. Он не мог его видеть. Не после всего. Но Феликс не был тем, кого можно долго избегать. —Хён! — голос Феликса нарушил молчание, когда он вошёл в художественный класс, его обычная весёлая улыбка осветила пространство. Хёнджин слегка вздрогнул, его рука сжалась вокруг карандаша. —Что? —Чёрт, приятно тебя видеть, — сказал Феликс, закрывая за собой дверь. Он плюхнулся в кресло рядом с Хёнджином, наклонившись, чтобы заглянуть в пустой альбом. —Ты проводишь здесь много времени в последнее время. Не то чтобы я жаловался, но все остальные задаются вопросом, в какой пизде ты был. Хёнджин пожал плечами, его взгляд был зафиксирован на пустой странице перед ним. Феликс слегка нахмурился, но не стал настаивать. —В любом случае, мы все планируем пойти в то новое кафе в центре города на выходных. Знаешь, то где отвратительно изысканные десерты? Ты должен прийти. —Я занят, — пробормотал Хёнджин, его голос был отрезанным. Феликс моргнул, застигнутый врасплох холодностью в тоне Хёнджина. —Занят? Чем? —Какая нахуй разница? — резко спросил Хёнджин, наконец посмотрев на него. Улыбка Феликса дрогнула, его лицо с веснушками сморщилось от замешательства. —Хён... что происходит с тобой? Ты отдаляешься в последнее время, с тех пор как Бэкхён и остальные. Не позволяй им до тебя добраться. Они просто сборище тупиц. Пожалуйста, просто поговори со мной... —Нет, — твердо сказал Хёнджин, повернувшись обратно к альбому. —Просто брось это, Феликс. —Бросить что? — спросил Феликс, его разочарование начало кипеть на поверхности. —Тот факт, что ты отталкиваешь меня? Что ты избегал меня и группу в течение дней, как будто мы, блять, не существуем? Челюсть Хёнджина сжалась, его рука схватила край стола. —Я сказал, что я занят. —Это полная чушь, — ответил Феликс, его голос повысился. —Ты не занят, Хён. Ты просто... ты снова отталкиваешь меня. —Может быть тебе следует принять это за ёбанный намёк,— пробормотал Хёнджин, его голос едва слышно, но он был пропитан ядом. В комнате стало тихо. Феликс смотрел на него, его грудь сжалась, когда слова дошли до него. —Что это, блять, должно значить? —Это значит, что мне не нужно, чтобы ты постоянно нависал надо мной, — сказал Хёнджин, его голос был холоднее, чем он намеревался. Феликс отступил на шаг, его веснушки резко выделялись на фоне румянца его щек. —Ты не имеешь в виду это, — сказал он тихо, почти моля. Хёнджин сжал кулаки, его взгляд был зафиксирован на столе. —Может быть и имею. Слова висели в воздухе, как нож между ними, острые и жестокие. Грудь Феликса болела, его горло сжалось, когда он боролся с пониманием того, что только что сказал Хёнджин. —Хорошо, — сказал он наконец, его голос был низким и напряжённым. —Если ты, сука, так чувствуешь. Он повернулся и направился к двери, задержавшись с рукой на ручке. —Но знаешь что? Я не думаю, что ты имеешь это в виду. Я думаю, ты просто боишься, Хён. И я понимаю. Но отталкивая меня, ты нихуя не исправишь. С этими словами он ушёл, дверь щёлкнула за ним. Хёнджин сидел там в тишине, его руки дрожали, когда слова Феликса отражались в его голове. Я думаю ты просто боишься Хён. Голоса в его голове кричали громче, заглушая всё остальное. Ты всё к хуям испортил. Он уйдёт, как и все остальные. Поэтому тебе лучше одному. Грудь Хёнджина сжалась, его дыхание было неровным, когда он смотрел на пустую страницу в альбоме. И несмотря на всё—несмотря на боль и вину, крутящуюся в его груди—он не мог заставить себя двинуться.