87.525.5

Бывает так, что в трудную минуту жизни человек отметает из своей памяти, как сор, всё неприятное из прошлого. Даже всё, что могло доставить много боли. Всё, что оставило неприятный омерзительный осадок на дне сердца и души. Просто забывает об этом и оно будто исчезает. Он оставляет в воспоминаниях только хорошее, которое ободряет и согревает своим теплом, и кажется, что рядом находятся те люди и их дела, которые прежде сделали для тебя что-то нужное, доброе. Он начинает жить настоящим и наслаждаться тем, что имеет. Но всё же продолжает стремиться к своим главным целям, без оглядки назад, в те забытые воспоминания. Когда рядом находится хотя бы один нужный человек, жизнь перестает казаться испытанием, которое нужно пройти на максимальный балл. Она просто есть. Здесь никто не требует закончить её на отлично. Главное закончить, а не отчислиться раньше времени. Не нужно быть лучшим во всем для общества, главное, чтобы тебе было лучше, чем раньше. Стоит лишь открыть нужную книгу. Когда в руки берёшь такую, дающую возможность переосмыслить вещи, о которых даже не задумался, ценности могут меняться или наоборот укорениться. Прочитав её в голове что-то щёлкает. Она может стать твоим личным проводником во тьме, в которую окунулся случайно, а та затянула, как зыбучие пески. Страницы покажут, куда можно свернуть, даже если зашёл в тупик, а вокруг лишь высокие каменные стены, способные раздавить одним своим величием. И не важно, что ты видел на обложке, когда книжные полосы говорят об обратном. Книга, которую нельзя купить, трудно отыскать, а если вдруг случайно нашёл, нельзя терять. Ведь шанс мал на много цифр. Возможно таких десяток на семь с половиной миллиардов, а то и вовсе две на весь мир. Шанс, что книга станет таковой для другой, которая будет такой же в ответ, похож на вымысел. Ким так бы думал. Считал бы бредом, если бы не нашёл свою. Книгу под индексом  87.525.5. Кто мог подумать, что его книга под восьмизначным индексом библиотечно-библиографической классификации будет напоминать мороженное с перцем..? Сливочный вкус, нежная текстура и молочный аромат — забота и ласка — дополняется крупицами чёрной пряности — тактильностью и пошлыми шутками. Нет, Сону это нравится, но жутко смущает. В особенности, когда внезапно объект тахикардии обнимает со спины, в казалось бы, совершенно пустом коридоре, прижимает всем телом в лестничном проёме к холодной стене, где нет ни души, и жадно целует, или лапает под партой и шепчет что-то неловкое в аудитории с кучей одногруппников. Никогда не знаешь, кто может вдруг появиться в таких пустых местах, как это делает Пак, или заметить их странное поведение на парах и перерывах. Кажется, что Сонхун ничего не боится, даже строгого взгляда Сону, когда так шкодит. Они договорились на отношения в тайне, хотя Пак не мог понять, зачем, но согласился, ведь ради Сону готов на всё. Вот так просто отказаться от него было бы глупо. Да, он бы не смог..! А Ким не хотел привлекать ещё больше внимания к своей персоне. Его уже достаточно, даже чересчур. Нежелательное, которое появилось сразу и, которого слишком много. Сону из прошлого сказал бы: «Просто брось. Одиночество не приносит неприятностей». Но Ким сейчас мог бы поспорить. Слова «Не смогу бросить» и мысль, что жизнь без него потеряет смысл, которого прежде всегда вроде хватало, полностью перекрывают прошлое. И сейчас, когда в руки попадает небрежно сложенный листочек, который сам по себе раскрывается, как бутон цветов по утру, потому что владелец поленился нормально пригладить сгибы, Сону отрывается от записей конспекта, чтобы его накрыть ладонью, осторожно оглядываясь по сторонам. Бегает лишь глазами, совсем чуть-чуть, незаметно, поворачивая голову. Среди всех носов, клюющих тетради и листающих страницы, то ББК, то описываемых книг, один направлен на взволновоное лицо Кима. Лицо, на котором находится тот самый изящный нос с высокой переносицей и парой родинок, лениво подперт рукой, а глаза, соседствующие с носом, хитро прищуриваются одновременно с поднимающимися уголками губ. Будто проказничает Сону, а не Пак. Осторожно развертывая лист, Ким боится издать хоть малейший звук, сообщающий о его существовании. Кажется, что сейчас он обольется всеми литрами пота, которые способно уместить его тело. Ничего плохого не происходит, просто абсолютно не хочется, чтобы кто-то заметил, что Сону отвлекается от записей, когда больше всех над ними кряхтит. Потому что читать от кого-то записку на паре не в его духе и может вызвать подозрения. Тем более, когда в помещении тишина, в котором не хватает лишь перекати-поле. Все становится гораздо хуже, когда, развернув листик, Сону читает содержимое и расшифровывает через таблицы ББК. Лицо покрывается персиковый румянцем, а шея с ушами вовсе горит. Можно было бы подумать, что у парня температура. Но это смущение обволакивает его образ. А причина тому несколько цифр и парень за партой справа. "88.576.8.", дополненные подписью "Купить такую? Подумай". Сону часто думает не о ней, а о составляющей такой книги. Он хочет, но просто очень стесняется. Есть нотка и страха, но она очень мала. У Кима никого не было, поэтому она присутствует. Но всё же, Сону боится скорее того, что тело под одеждой оттолкнет. Что Пак увидит его нагим и разочаруется. Если тело скрыто тканью, то изящное, гладкое и идеальное. Но без неё со множестом растяжек, обволакивающих бедра и ягодицы, шрамов, навевающих воспоминания беззаботного глупого детства, и тонкой кожей, кажется способной разорваться на обьянутых ею костях. Ким не собирался с кем-либо встречаться ближайшую жизнь, но внезапно всё изменилось. Раньше он даже не задумывался, что его тело выглядит таким отталкивающим, потому что не собирался кого-то привлекать. Собирался если и трахаться то только с учебой и книгами. Нет, не в прямом смысле... Когда он целовал Сонхуна в лесу книжных стеллажей, он всё вроде хорошо обдумал. Желание быть с Паком превысило все другие волнения. Но позже всё часто стал смотреть в зеркало и искать причины из-за которых кто-то может его полюбить. Так и наоборот начал замечать изъяны, которые раньше не имели какого-то смысла. Они просто были. Дальше прикосновений и поцелуев в их отношениях ничего не заходило. Ким боялся, что станет неинтересен Сонхуну. Уже прошло довольно много времени вместе, поэтому и понятно будет, если Паку просто станет скучно и он уйдет. Их "свидания" проходили в колледже, когда они могли побыть совершенно одни. Но так же они виделись порой после пар или на выходных, когда было мало домашней работы. Незаметно проскачивая в салон автомобиля Пака, Сону увозили на другой конец города, где можно было отдохнуть спокойно вдвоём. Туда, где располагалась Нацианальная библиотека Кореи - заветная мечта, сквер, пронизанный множеством зелени,  по которому они прогуливались. Туда, где мала вероятность встречи с одногруппниками или вообще студентов из колледжа. В сквере можно было впитать и отфильтровать в жадных лёгких чистый кислород, будто он находится за городом. Прохладно и свежо. Отсюда представлялся прекрасный вид на апартаменты Пака. После прогулок они могли без труда добраться до его квартиры. Были очень близко, но Ким всё время отклонял приглашения Сонхуна, говоря, что ему нужно спешить домой. Домашнее задание, долги и все такое. А тот и не настаивал. С того дня, когда Ким был у Сонхуна, ни разу не посещал квартиру вновь. И Пак не был у него. Во всяком случае, был довольно веский аргумент. Сону переехал близко к колледжу. Мама решила помочь сама, не обсудив это с парнем, и сняла ему квартиру отдельно. А у колледжа их точно бы заметили. ... Прогуливаясь по зимнему скверу, не усыпанному снегом, но пронизанному холодом, парни медленно шагают по дорожке. — Почему ты ехал в тот день на автобусе.., если имеешь такую машину? — прерывает тишину мороза Сону, крепко держа в руке чужую, способную накрыть полностью лицо, ладонь. Тепло от неё сильнее греет кожу, чем вся одежда, а она состоит из множества слоёв. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставляя за собой розовый хвост. Ночь стремиться поскорее накрыть небесный холст темнотой, не оставив, кроме тусклых небесных тел, никаких светил. Стирает все остатки дня. — Она была на проверке, а я бы не успел на пару, — вспоминая, спокойно проговаривает Пак, отчего-то начинает улыбаться, — Видимо, судьба решила, что мы должны были там встретиться. — Нам бы всё равно пришлось познакомиться, — зевая после тяжёлого учебного дня, признает Ким, — мы в одной группе. — Неа...У нас не было бы того самого момента, — опровергает Пак, продолжая улыбаться воспоминаниям с теплом, — Тогда мы бы стали просто одногруппниками. Не было бы этой резкой точки старта для наших отношений. Возможно мы даже не общались бы, что маловероятно. Однако, я думаю, что рано или поздно судьба бы нас свела. Останавливается, поворачиваясь всем корпусом к Киму, от чего тот делает тоже самое. Сонхун обхватывает свободной рукой талию Сону, притягивает к себе вплотную, заставляя того от неожиданности выгибаться в спине. Глазами Пак встречает сонный усталый, но нежный взгляд с ярким оттенком удивления. Ким нежно улыбается, осмысливая сказанное. — А сейчас ты мой сонный наездник Ким Сону, — чмокает в кончик носа, оставляя после тёплого косания неприятную холодную пустоту, и получая в ответ слабый удар кулаком по широкой груди, — Ты устал, — замечает Пак, воспринимая уже привычным такую реакцию парня на обращение, — Может ко мне? Или отвезти те... — Пошли, — перебивает Ким останавливаясь на первом предложении, не дослушав до конца. Потому что хочет. — Хорошо... — не веря в сказанное произносит Пак, вовлекая в мягкий поцелуй парня и все ближе притягивая к себе. ... В этот день должно что-то измениться. Ким уверен, что сегодня хочет стать ближе к Сонхуну. Что это время самое подходящее для их большего сближения. В квартире все осталось неизменным, как в то утро, когда Сону проснулся после вечеринки. Но в тот раз здесь он оказался случайно. Тогда было тепло за окном, а сейчас — в сердце. С того момента многое поменялось. Многое преобрело новый смысл. — Я останусь, — неловко говорит Ким, проходя в глубь апартаментов. Осматривается вокруг, вспоминая те теплые моменты, которые происходили в просторной комнате с панорамными окнами и погромленной кухне из-за парня, стоящего за спиной у входной двери. — Ты голоден?..— пытается отогнать навязчивые мысли, преследующие с самой первой их встречи, Сонхун. Сейчас они представляются в более ярких красках. Когда предлагал пойти к нему, он не рассчитывал, что Ким согласится и ожидал отказ, но все равно теплил надежду. Стало настолько волнительно и будоражаще, что сердце впало в панику, бегая по всему телу. Так его дробь раздавалась в ушах, отдавала в голову и живот. Когда Пак хотел затащить Сону в постель, он не думал, что стоя вот в такой обстановке с ним в квартире, где нет никого, а только они, будет так тормозить. Сонхун был изначально решительным, но сейчас переживает, будто впервые в этих апартаментах кроме его есть еще человек. — Мы ели час назад, — оборачивается Сону через плечо, кидая вопросительный взгляд на всё ещё стоящего в дверях парня. — Тогда..,— он действительно не знает, чем они могут заняться, когда голову обволакивают лишь те мысли, — спать? — настолько бошка не варит, что можно удивиться тому, как из уст не вылетело ещё ни одной смущающей шутки или пошлой реплики. — Нет.., — почти уверено говорит Ким, — я не могу.., не посетив душ, — неловко отводит взгляд в сторону, сминая краешек куртки. — Могу предложить сменную одежду, — да было глупо предполагать, что они сразу с улицы пойду спать. Просто спать. Сам-то Пак никогда не пропускает принятие ванн. А тут такое сморозил. — Если тебе не трудно... — Конечно, не трудно, — слегка шокированно произносит Пак со своей вернувшейся нарочной уверенностью,  пытаясь разрядить обстановку, — только... Тебе могут быть велики мои вещи. Меньше у меня нет, — пожимает плечами, закусывая губу. — Мгм.., — коротко отвечает Ким, занятый размышлениями. ... Пока Сонхун вовсю готовится ко сну и принятию душа, Ким уже весь распаренный, пахнущий чужим цитрусовым гелем, переодевается в чистые вещи. Только вот незадача, а Сонхун о ней предупредил: одежда оказалась велика. Из двух вещей, одна из которых - это шорты, другая - футболка, с трудом, но держится на Сону только последняя. В и так душном помещении становится жарко, когда Ким задумывается о том, что всё это принадлежит Паку: одежда, косметические средства, ванная, квартира. Буквально всё. Он везде. Его окружает мир Пак Сонхуна. А теперь и сам пахнет, как Пак Сонхун. К этому ещё прибавляется тот факт, что ему остаётся надеть лишь слишком большую футболку, свисающую с одного плеча и открывающую прекрасный вид на ключицы и грудную клетку, едва прикрывая соски. Становится неловко выходить. Но Ким просто не может остаться здесь. Да и не хочет. Если только с Паком... — С...Сонхун..., — зовет Сону, закрывая за собой дверь в ванную, — твои вещи.., — и держит шорты в одной ладони, сгиная руку в локте, чтобы показать, когда владелец всего вокруг выглядывает из-за дверей спальни, — они действительно велики... А тот лишь, как завороженный бегает взглядом по всему телу младшего, не зная за что зацепиться. Однако чаще всего настойчиво в глаза бросаются открытые участки. Он видит нежную кожу, покрытую лёгкой испариной, и ткань растянутой футболки, которая так и норовит слететь с плеч. А изящные ноги... Закрыты лишь до середины бедра. Пак медленно подходит к Сону, пожирая того взглядом, являющимся следствием накопившегося возбуждения. Непроизвольно вдавливает Кима в стену, находясь ещё на расстоянии. Ему просто начинает сносить крышу от того, что видит и от того, что нет преград получить столь желанное, когда он вот тут - подходи и бери. Его может остановить лишь Сону. Ведь специально не покупал одежду для Кима, чтобы наступил такой момент. Хотел видеть Сону в своей. Но даже не думал, что это настолько превзойдет ожидания. Тот выглядит просто идеально. Да, и скорее всего даже в мешке из-под картошки тоже. Человек красит одежду. Пак не думал, что обычная черная футболка может выглядеть так по-особенному, когда сама по себе из себя ничего интересного не представляет. — Сону.., — томно произносит Пак, находясь уже совсем близко, — может обойдешься и без неё? Взгляд падает вниз к ногам. Палец поддивает тонкую свисающую футболку, трепетно слегка касаясь бедра,отчего Ким нервно прерывисто выдыхает. Такой реакции Сонхун лишь улыбается, а глаза сверкают ярче, когда рука медленно поднимается вверх, щекоча кожу и оголяя ещё больше её участков. По телу проносится армия волующихся мурашек. — Сону~я, мне остановиться..? — нехотя спрашивает, когда все больше морщинится тонкая ткань, заставляя обоих пристально следить за действиями самовольного пальца. А само обращение звучит по-особенному. Содержит столько чувств, которые они не испытывали ещё никогда до этого момента. Хоть, и сопровождающиеся сбившимся дыханием и смущением, ответом служать уверенные отрицательные кивки, привлекающие взгляд Пака. А затем Ким совсем сдаётся переполяющим его чувствам, когда видит пелену возбуждения в чужих глазах. Сам притягивает Сонхуна за затылок, зарываясь в густоте волос, чтобы утянуть в поцелуй, отличающийся от предыдущих, требующий продолжения. Пак перехватывает ведущую роль, усиливая напор. Поцелуй получается изголодавшимся, будто они не целовались около получаса назад в сквере. Ладонь Пака полностью ложится на мягкое бедро, оглаживая и ощущая под подушечками мягкие частые волны. Такие, какие почему-то хочется трогать, как антистресс. В голове возникает идея, из-за которой Сонхуну приходится разорвать поцелуй. В мгновение его взгляд становится просяще направлен снизу вверх на чужие непонимающие глаза. Обе руки более настойчиво хватаются на бёдра, притягивая к себе, но вдруг встречают преграду. — Ты их почувствовал.., — с дрожью в голосе от волнения за всё, прерывает тишину Ким, ловя возмущённый взгляд,— растяжки. Тебе разве не противно? — а руки упираются в крепкие плечи, отодвигая от себя. — Сону~я, — растягивает имя Пак с осторожностью, — Мне нравится... Всё, что  есть в тебе, теперь в списке моих фаворитов. Лёгкие поцелуи покрывают волнистую кожу, стараясь не обделять ни единого миллиметра участка вниманием, ни единого бугорка, когда руки Кима ослабевают сопротивление. — Ты такой красивый, — между поцелуями проговаривает Сонхун, сминая в руках бархатную кожу. Ладони смелее задирают ткань, заставляя здравый смысл провалиться куда подальше в небытие. — Чёрт.., — вылетает нервное из-за рта, когда натыкается на неожиданное, — Ким Сону.., — взгляд медленно, нехотя, отрываятся от увиденного, что бы выслушать объяснения. Они и не требуются. Но всё же, Пак хочет. А тот хватается ладонями за своё лицо, чтобы хоть как-то спрятаться, потому что уверенности на нём не увидеть, а лишь яркое смущение. Двумя ладонями его не получится скрыть, поэтому Ким всё таки добавляет объяснение: — Я не могу...надевать уже грязное бельё на чистое тело, — последнее выпаливает уже на одном дыхании, продолжая стоять с прилипшими к лицу руками. — Сону.., ты невероятен, — шумно сглатывать успевшую скопиться слюну, уверенный в тот, что её большое количество соберётся ещё, — Открой лицо. Ты должен увидеть, как я тебя люблю, малыш, — и новое обращение работает, как то, что возвращает внимание и заставляет взглянуть, — Отлично... Смотри только на меня. Поцелуи рассыпаются по тем же бедрам, впалому животу, открывшемуся только что, от пупка и ниже, всё больше добираясь к самому сладкому. Влажные прикосновения губ снимают пробу, оставаясь на чувствительной плоти. Пак ловит ушами всхлип, а глазами всё ещё алое лицо и неуверенные зрачки. Обхватив крупной ладонью, Сонхун подносит член к налитым малиновым губам и медленно заглатывает, постепенно добираясь до глотки, пока головка в неё не упирается. — Мм.., — разносит вибрацию не только по органу, но и вместе с ней кучу мурашек по всему тельцу Кима. Движения выходят тягучими, выбивая из Кима приглушённые стоны. Становиться так сладко для ушей, для глаз и рта, что Сонхун просто проваливается в наслаждение. А для Сону всё хуже. Картина перед ним представляется такой нереальной, что кажется он спит. Однако, жар, распространяющийся по всему телу не даёт забыть, что всё происходит здесь и сейчас. От этого становиться невыносимо. В животе всё скручивается сильнее и сильнее. Перед глазами уже простилается пелена из слёз, непроизвольно проявляющихся на встречу ощущениям. Всё доходит до предела, вызывая большую дрожь по всему телу и звездочки, плывущие по слою оболочки глаза и слёз. Сонхун демонстративно сглатывает результат проявления любви, чтобы встав в полный рост, вовлечь Кима в нежный поцелуй. Руки, любящие гулять по чужому телу, не изменяют своим привычкам. Футболка, и так висевшая на честном слове, летит в сторону, оставляя тело ощущать прохладу, но не на долго. Всё те же ладони покрывают теплом, обнажённого Кима, и в итоге оказываются на полюбившихся бёдрах. Сону больше не ощущает пола под ногами, а лишь всем собой Пака. Поцелуй тягучий, способный сплести их судьбы в единую, чтобы невозможно было разорвать. Одной рукой придерживая Сону, а второй, находя ручку двери, Сонхун заходит в помещение. Когда Ким оказывается сидеть на стиральной машине, Пак избавляется от надоевшей на себе футболки, бросая в сторону. — У меня ещё никого не было.., — тем временем произносит блондин, нервно сглатывая. А тут нервничать начинает и Сонхун. Он не раз лишал кого-то анальной девственности, но это особый случай. Этот дорог для него самого. Тот факт, что Сону желает разделить этот момент именно с Паком, делает все происходящее за гранью воображения. — Я буду нежным, — шепчет брюнет, когда достаёт из ящика лубрикант и презерватив, — Если будет больно говори. Пак выливает некоторое количество смазки на ладонь. Пока она разогревается, одной рукой аккуратно  поднимает Кима. Касаясь горячего колечка, брюнет утягивает Сону в поцелуй, чтобы поймать ртом скулеж. Один палец входит медленно, с каждым миллиметром давая время, что бы привыкнуть. Поцелуи Пака переходят на ключицы и шею. Круговые движения начинаются, когда палец доходит до упора. Поочередно добавляются остальные, наращивая темп. Сону всем телом прижимается к брюнету, будто пытаясь с ним слиться, и утыкается носом куда-то в шею. Стоны становятся громче, опаляя горячим дыханием кожу. — С... Хун.., — умоляюще произносит блондин, отстраняясь,чтобы заглянуть в любимые глаза, — Хочу, чтобы ты.., — неловко произносит, не договаривая. Рассчитывает на догадливость. Пак все понял, поэтому без лишних слов укладывает хрупкое тельце обратно на стиральную машину. — Я войду, — и тут же натягивает презерватив на орган. В пульсирующее колечко проникает лишь головка, а парни уже готовы распасться на атомы, чтобы вновь собраться в единое существо. Чувства пронизывают каждую клеточку кожи, мышц до самых костей. Орган постепенно входящий всё глубже, заполняет тугие стенки, растягивая сильнее. Медленные толчки, ощутимые всем телом, передают вложенную в каждое движение любовь. Темп постепенно нарастает, унося за грани реальности. Ким запрокитывает голову назад, а руки, лежащие на плечах впиваются короткими ноготками в кожу, покрытую испариной. Ловит ушами в ответ мычание Пака, который завидев, открывшиеся участки шеи, принимается оставлять на них своё присутвие. Страсть и чувственность в движениях и телах достигает пика. Парни крепко обнимаются, оставаясь соединёнными. — Малыш, придется снова в душ идти, — пытается обмочить рот слюной, которой сейчас так не хватает, сглатывая, — но со мной. — Мгм