горящий куст
6 марта 2025 г., 15:32
нет ничего, что согревало бы лучше, чем чувство самоудовлетворения от данной Богом жизни.
как только займётся вечерняя заря, сразу же веет холод, и ты кутаешься в плед, пряча под ним гусиную кожу на лодыжках.
и вот окаймлённой ореховыми деревьями твердыни снова касается губами утреннее зарево, а ты, всё такой же удовлетворённый и радостный, сидишь и созерцаешь начало нового дня.
не земной ли это рай? твоё сибаритство приносит самому тебе радость.
ты в жизни не думал, что тратишь время впустую, предаваясь всевозможным плотским и духовным утехам.
не пробовал искать ту золотую середину между строгим аскетизмом и гедонистическим чревоугодием. не вкушал ни плода познания, ни обычных, не до конца созревших плодов.
однажды ты выходишь рано утром на освежающую прогулку. над тобой — рыже-апельсиновое небо, сегодня светящееся особо яростно и грозно. вокруг пустошь. ты ничего не понимаешь.
лишь войдя в самую глубь сада, ты замечаешь, как едва ли стоишь на своих ватных ногах. воззрившись беглыми, маленькими глазками с неделаным любопытством на горящий куст, ты ждёшь исхода происходящего, но перед тобой оказывается неопалимая купина.
—Моисей… — зовёт он тебя.
молчание. наконец, через пару-тройку попыток позвать некоего Моисея, ты вступаешь с пришельцем в диалог и, впервые сробев за всю свою жизнь, молвишь неуверенным голосом, хотя ещё с остатками прежней укоризны:
—Моисея нет. я не Моисей.
горящий куст выдерживает некоторую паузу, и в ответ шипящим голосом доносится:
—ты не Моисей? так ступай же к чёрту или позови мне Моисея!
дерзость этого нечеловека тебя тотчас же поражает, одновременно с этим вызывая подлинный испуг.
—но сэр, я здесь совсем один…—припомнив, что, идя по улице, ты не был удостоен кого-либо повстречать, с замиранием сердца ты ждёшь ответа горящего куста.
—тогда мне понадобишься ты.
вместе с этими словами пламя охватывает тебя, но увы, это не волшебный, но самый настоящий огонь: всё внутри безжалостно плавится, ты чувствуешь нагрузку на сердце и сосуды.
но она не так сильно заметна, как та невыносимая боль, причиняемая огнём, который в считаные минуты буквально стягивает с тебя все кожные покровы, повреждая их высокими температурами. почему-то ты не можешь умереть, как бы сильно ни хотел того. ни молил об этом. смерть попросту не наступает.
в самый пик ты обрушиваешься наземь, на миг перестав испытывать любую боль. неужто настала смерть? какое блаженство… какое блаженство сейчас умереть…
эта бездна длилась относительно недолгое время, но к тебе заново вернулось зрение, покинувшее тебя, как казалось, навек.
взору предстали кости, обтянутые горелыми остатками кожи, частично ещё покрытые кроваво-бордовой прослойкой мышц. стараясь моргать, ты до конца не можешь увидеть темноты, поскольку твои веки по большей части съедены огнём.
—итак, дитя моё, отныне ты тринадцатый апостол!
пред собой ты видишь ЙХВХ, сам Он витает над тобой, убогим, в небе, теперь общаясь безукоризненно и ласково с тем, кто был готов осмеять любые поверья ещё вчера, нежась под шерстяным пледом в бархатистом полумраке покоев.
—цени то лицо, которым Я одарил тебя, ибо оно подобно Моему.
и с этими словами ЙХВХ исчез.
действительно, теперь ты мало отличим от того куста, объятого огнём,что минутами раньше тебе казался чудом природы. теперь и ты её чудо, ведь выжил после таких смертоносных увечий.
несмотря на своё состояние, ты всё ещё жив. не это ли удивительно?
с сардонической улыбкой ты бродишь по закоулкам начавшего оживать сада, за вратами которого уже слышатся звуки животных и людей. в чём смысл твоего пребывания в мире? что ты, как тринадцатый апостол,обязуешься сделать?
но ранний сумрак падает на густые заросли лебеды. ты, прикрыв покрасневшие глазные белки обрывками век, садишься в угол, где прежде произрастал неопалимый куст. ещё спустя пару часов ночная темень окончательно сгущается, и на губах твоих мелькает истеричная улыбка:
—да коснутся Тебя губы мои.
