Spellennial

      Прогулка до «Трёх мётел», более приятного из двух пабов в сонной деревушке Хогсмид, была слегка неловкой. Мягко говоря. Гермиона всё ещё приходила в себя от того, как всё обернулось, её разум полностью восстановился, без влияния проклятой книги… хотя многие её эффекты остались. Особенно физические изменения от Хью, которые, похоже, никого не удивляли. Судя по взглядам в гостиной, воспоминания о её поведении за последние недели тоже не сильно отличались. Так что она шла рядом с Роном молча, её улучшенная грудь колыхалась под укороченной кожаной курткой — самым скромным, что нашлось в шкафу.       Прокручивая в голове список, Гермиона обдумывала «Предложения», что испортили её, несмотря на лучшие намерения Луны и Чжоу. Сначала учёба… при мысли о полученных оценках в горле сжалось знакомое напряжение и возникло желание всё исправить. Это хорошо! Может, она поговорит с профессором МакГонагалл, узнает, нельзя ли учесть смягчающие обстоятельства — до экзаменов ЖАБА ещё пара месяцев, так что времени догнать хватит. А потребность в «лёгких деньгах», хоть долг и остался, не толкала её предлагать Рону сексуальные услуги.       Желание продвигать «единство факультетов», будучи одержимой слизеринцами стервой, тоже ушло, что её волновало ещё меньше, чем в начале — другие гриффиндорки явно больше не видели в ней пример, и Джинни, похоже, вернулась в норму. Глубоко вздохнув, Гермиона убедилась, что разум снова её. Хотя она всё ещё помнила, как он угасал, откалываясь в тревожной попытке подстроиться под ожидания слизеринских клиентов… Так что возможность действовать и думать, как ей хочется, а не как хотели эти чистокровные уроды, казалась освобождающей. Глянув на Рона, идущего молча рядом, Гермиона радовалась, что снова была собой. Ещё нужно исправить тело, а репутация — совсем другая история, особенно с этой чёртовой змеёй на животе… но начать она решила с лучших друзей. — О! Эм… как дела в магазине, Рон?       Он взглянул на неё, будто оценивая искренность интереса к его жизни, задержав взгляд на миг. — Ммм. Нормально, наверное.       Молчаливого бойкота не было, что хорошо, но и на беседу он не открывался. Они шли тихо, пока не дошли до «Трёх мётел». Внутри мадам Розмерта бросила на Гермиону пронзительный взгляд, закатила глаза и продолжила своё дело. Направившись к столику в углу, Рон дождался, пока Гермиона сядет напротив, спиной к залу. Она остро ощущала, как джинсы сползли, обнажая бретельки стрингов и татуировку «GRYFFINWHORE». — Слушай, Миона, я… я пытаюсь понять. Сначала мы с Гарри думали, ты просто… ну, расслабляешься после войны! Но потом дошли слухи, что ты тусуешься со слизеринцами, и…       Гермиона дала ему выговориться, сжав манящие пухлые губы и пытаясь устроиться на раздутой попе. Хоть её изменили неделю назад, она не привыкла жить в бимбофицированном теле без принуждений книги. Некоторые манеры были почти автоматическими, но она сидела более-менее нормально, когда Рон полез в карман и вытащил… журнал «Ведьмополитен»? С ней на обложке. — А пару дней назад вышел вот это.       «Грэйнджер зеленеет!» — броский заголовок под её колышущейся грудью, едва удерживаемой зелёным микробикини. Вокруг — анонсы пошлых статей, а Гермиона на обложке меняла позы, сейчас облизывая кончик палочки. Змеиная татуировка на животе всегда на виду, конечно. Тревожно, что Гермиона не помнила ни фотосессий, ни интервью. Может, Хью водил её туда в последние дни? — Не хочешь объяснить, Гермиона?       Подняв взгляд, она встретилась глазами с Роном, одним из ближайших друзей и, возможно, чем-то большим. В конце войны между ними что-то было, и хоть они были заняты после, у них всегда было тихое понимание, что они сойдутся, когда всё уляжется. Улыбнувшись, Гермиона глубоко вдохнула и решила двигаться вперёд. Оставить это позади и разобраться, как всё исправить. — Это был… эм… какое-то проклятье, оставшееся от войны! Я только что смогла его снять, с… с помощью Луны и Чжоу! Можешь спросить их, но я только что стала собой. Честно, я мало что помню, так что…       Говоря, Гермиона следила за лицом Рона, и он расслабился, как только она упомянула curse, особенно с двумя подругами для подтверждения, в чём она была уверена. С разными видами контроля разума в волшебном мире это вполне правдоподобное объяснение её поведения… и, когда напряжение спало, глаза Рона скользнули к её открытому декольте. Хоть ей и не нравилось время под книгой, Гермиона кое-что узнала о волшебниках, так что наклонилась вперёд и посмотрела на высокого парня. — Почему бы нам не взять комнату и… поговорить?

***

      Сидя в Большом зале Хогвартса в форме с тарелкой спагетти перед собой, Чжоу Чанг радовалась возвращению в нормальное, атлетичное тело. Бесцельно играя с едой, было странно сидеть за столом, с настоящей пищей и одеждой на спине. Рядом Луна выглядела не хуже после прошлого месяца, хоть и лишилась придатка, что дала магия Ровены. — Ну… это было… эм… определённо что-то, ага?       Луна кивнула и промычала согласие с набитым ртом сэндвича. Насколько они могли судить, для них двоих всё вернулось в норму. С Чжоу говорили как с человеком, парни снова проявляли интерес… хотя она слышала что-то о помёте щенят у Хагрида в хижине. Просто совпадение, конечно! — Что дальше будешь делать, Луна?       Блондинка пожала плечами, как всегда беззаботная. Книга не слишком плохо на неё повлияла, кроме недели в целомудрии, но и это было по-своему весело. Чжоу точно не наслаждалась тем, что с ней случилось. Уменьшенная в глазах сверстников до талисмана и питомца, а потом открыто спаренная с собакой смотрителя. Раздутая огромным помётом собак, который она ясно помнила рожая, щенок за щенком вываливаясь из её набухшей, основательно оттраханной киски. Которую Клык тут же принялся снова накачивать спермой, пока Чжоу не казалось, что полжизни провела с узлом, закупоривающим её. — А ты, Чжоу? Хочешь навестить Клыка? О! Или завести себе собаку!       Бледные щёки Чжоу вспыхнули, она решительно покачала головой, шёлковые чёрные волосы скользнули по узким плечам. Книга сделала её пухлой, жирногрудой свиноматкой, готовой к разведению, но она предпочитала быть собой. И не хотела посвящать себя тому, что ей навязали! У Гермионы своих остаточных изменений хватает, и Чжоу не хотела схожих проблем, хоть и собиралась помочь гриффиндорке очистить имя. — Луна, я не могу просто проводить дни с… с животным! — Вся зависит от того как сильного ты этого хочешь. — Как сильно я… эй! Даже если это было… чуток приятно, это не значит, что… уф. Накрутив пасту на вилку, Чжоу откусила. Собачья еда не слишком аппетитна, и книга не старалась сделать её вкуснее. Это вызывало конфликт — как бы она ни отрицала, нельзя было отрицать, что собачий член Клыка был потрясающим. И жить без того сногсшибательного щелчка узла, входящего в её горячую, мокрую дырочку, почти немыслимо. С другой стороны, она не собиралась заниматься буквальной зоофилией, особенно теперь, когда её снова видели человеком. — Конечно, тебе не обязательно искать то же, что сделала книга. У меня уже есть идеи, какой член вырастить следующим!       Ковыряясь в обеде, Чжоу обдумывала уникальный взгляд Луны на их ситуацию. Она хотела нормальной жизни вне Хогвартса, как уважаемый человек, с интересом от мужчин, что ей нравятся, и влиянием на мир. Но… в глубине сознания зарождалась идея. Может, эти желания не исключают её новую зависимость от собачьих стволов…?

***

      Оставшись с Роном наедине, Гермионе не понадобилось многого, чтобы разжечь их «искру». Сняв куртку и слегка сжав улучшенные груди без лифчика, она сделала рыжего друга податливым, как воск. Ей было немного странно использовать соблазнительные трюки на одном из старейших и близких товарищей, и она старалась скрыть живот с изумрудной змеёй над киской. Рон не возражал против её попы, с энтузиазмом раздеваясь и занимая позицию сзади на кровати. — Чёрт возьми, Гермиона, я знаю, ты сказала, что это проклятье, и… и я сочувствую, правда, но… чёрт, ты выглядишь классно! Давай просто, э… позволь мне… Adiсio ducatus!       Он что, призвал смазку…? Зачем ему… хотя, подумав, Гермиона поняла, что не особо возбуждена. Совсем нет, если честно. Что, наверное, знак, что она вернулась к норме! Не нормально же было так течь, как в прошлом месяце, особенно когда Хью унижал её.              Оглянувшись, Гермиона смотрела, как Рон пристраивает член к её опытной дырочке. У основания клок рыжих волос, но в остальном довольно средний экземпляр, легко вошедший с первого толчка. — Мммн~… это… ах~… я думал об этом годами…       Бросив игривую ухмылку старому другу, Гермиона выгнула спину, опустив голову к матрасу и подняв попу. Устоявшись, она вдохнула в ожидании… медленного, нежного темпа, что задал Рональд. Это нормально! Он просто привыкает, конечно. Если его член не попадал в те точки, что всегда находили слизеринцы (даже те, что меньше Рона), это тоже нормально. Они двое, что заботятся друг о друге, и что бы они ни делали вместе, это будет приятнее, чем унизительное обращение чистокровных придурков. — Да… д-да, Рон… вот так! Ммм-хмм!       Подбадривая его ускориться и взять контроль, Гермиона прижалась бёдрами к партнёру, и он немного прибавил темп. Чуть-чуть. Схватив её за бёдра, он наклонился, и стимуляция начала действовать. Рон симпатичный, добрый, умнее, чем кажется, и верный до мозга костей, несмотря на редкое упрямство. Чего ещё желать ведьме в партнёре? Так что она увлажнилась, когда его член прошёлся по клитору, и тихий стон сорвался с губ, пока возбуждение росло. Но… — Ннгх~… надо… Миона, я почти т-там, мне… куда кончить? Можно… ммн~… можно…?       Он уже кончает?! На миг мысли Гермионы заметались, гадая, действует ли ещё контрацептивное заклинание от Хью. Конечно, все другие его чары всё ещё неизгладимо впечатаны в её тело, так что нет причин думать, что она сейчас фертильна. Нет причин просить Рона, её дорогого друга, кончить куда-то, кроме её горячей, тугой киски. Но при мысли о малейшей возможности, что заклинание не держится, и Рональд Уизли, гриффиндорец, может её забеременеть, что-то инстинктивное в животе перевернулось — и она почти в панике выпалила бездумный ответ. — Нет! Рон… аххх~… вытащи! Пожалуйста!       И он послушно сделал, как она просила, излившись ей на поясницу, прямо на красно-золотую татуировку «ГРИФФИНШЛЮХА». Хоть его заряд не был меньше, чем у слизеринских парней, что-то в этом было странно непривлекательным — и Гермионе понадобился миг, чтобы понять, почему она чувствовала себя… неудовлетворённой.       Если бы один из этих мерзких, фанатичных слизеринских уродов (вроде Хью) трахал её, и она попросила, даже умоляла бы вытащить, он бы ни за что не послушал. Вместо этого он бы шлёпнул её по попе, вогнал член до упора и выплеснул густую, мощную чистокровную сперму прямо в её матку, плевав на её желания. И… может, если бы слизеринец так сделал, она бы смогла кончить. Она не помнила всего за последнюю неделю, предполагая, что к концу её сделали чертовски тупой, но ощущение от всего этого всё ещё было с ней. — Это было… мммн~… мне о-очень понравилось, Гермиона… аха~… нам с-стоило это сделать, эм… давным-давно! Тебе, э… тебе было хорошо?       Прикусив губу, Гермиона старалась не выдать разочарование в голосе, отвечая банальным подтверждением. Пока Рон убирался, сокрушаясь, что ему надо вернуться в магазин на Косой Аллее, она не могла отвести взгляд от журнала, небрежно брошенного перед ней. На обложке версия её самой принимала разные позы, радостно колыхая жирными, фальшивыми сиськами и демонстрируя скандальные татуировки.       Она, наверное, просто привыкает к тому, как всё должно быть, верно? Заклинание сильно влияло на неё тогда, и ей нужно вернуть тело в норму. Когда всё уладится, они с Роном попробуют ещё раз, и это точно будет лучше первого раза! Главное сегодня — убедить Рона, что она в своём уме, и что бы ни влияло на неё, это ушло. Надеюсь, с поддержкой его и Гарри она вернётся к чему-то близкому к нормальности…

***

— Так… ннгх~… что думаешь, Присцилла?       Откинувшись на подушки у изголовья кровати, член Луны пульсировал в предвкушении, пока она смотрела на коленопреклонённую перед ней слизеринскую шатенку. Но это был не знакомый конский шланг, торчащий из промежности рейвенкловки. Вместо этого из ярко-фиолетовой оболочки высовывался длинный, склизкий, мистический член. Ребристый по всей длине, с узловатой головкой, что расширялась наружу, и такими же комковатыми яйцами, свисающими на матрас. — Я работала над ним пару недель и подумала, что ты захочешь первой его увидеть… пришлось повозиться, чтобы феромоны были в самый раз.       Хоть Присцилла и не помнила всего, что они делали за месяц под книгой, и как Луна доминировала над ней с толстым конским членом, что дала книга, сама она не изменилась. Это значило, что, несмотря на её злую, дерзкую внешность, её всё ещё немного пугала новая уверенность Луны, что только укрепилась после освобождения от магии Ровены. — Чт… мммн~… что это…?       Наклонившись чуть ближе, Присцилла глубоко вдохнула, втянув полные лёгкие тяжёлого мускуса, удерживаемого чарами вокруг кровати. Предсперма, капающая с кончика этого чужеродного ствола, была почти как обычная сперма, но с запахом, что привлекал её внимание к жжению внизу живота. — Это от Морщерого Слизняка, конечно! Почему бы тебе не сказать, каков он на вкус?       Её не пришлось долго уговаривать. Прижав губы к тупому, узловатому кончику нового члена Луны, слизеринка начала посасывать уретру, обхватив руками фиолетовую длину. Проведя рукой по волосам Присциллы, Луна тихо ахнула в ответ на внимание, явно наслаждаясь ощущением умелого рта, снова слюнявящего её член. Хорошо, что книга внесла все те изменения… иначе она бы никогда не узнала, как классно иметь огромный, нечеловеческий член между ног!       А потратив ещё пару недель на тестирование с Присциллой, она планировала использовать его как приманку для дикого Морщерого Слизняка. Найдя самца, она могла бы подправить член, чтобы точнее имитировать неуловимого зверя… или попробовать сделать своих маленьких Слизняков. Судя по тому, как счастлива Присцилла, нет причин не попробовать и то, и другое.

***

      Недели, затем месяцы пролетели, пока Гермиона возвращалась к нормальной жизни, до конца учебного года и её времени в Хогвартсе. Гарри и Рон заступились за неё, рассказав о curse после войны, и профессора были понимающими, позволив переписать несколько эссе. Это вернуло её оценки на приличный уровень к экзаменам ЖАБА, что закончились пару дней назад — но она старалась не слишком себя нагружать. Этому она научилась у книги, даже если не следовала другим её предложениям.       Но, к продолжающемуся раздражению Гермионы, физические изменения от Хью оказались более стойкими, чем она надеялась. Из-за взаимодействия с эффектами книги, меняющими реальность, или из-за того, что эльф Трайп сделал что-то её палочкой, ничего из её попыток не сдвинуло ни на йоту. Даже зелёные пряди в каштановых кудрях всё ещё были! Хотя она убрала зелёные ногти и макияж глаз, и даже магия основательницы Хогвартса не могла удержать её пышные волосы. — А как насчёт, эм… Ubero Minua?       Заклинание, что она уже не раз пробовала. Каждый раз кончик палочки вспыхивал magenta светом, искря вниз… без эффекта. Она знала, что оно обычно уменьшает женскую грудь, и даже проверяла на других девчонках, где оно работало как надо. Но на её груди — ничего. Глядя на них, твёрдые и круглые в жилете формы Гриффиндора, они даже не намного больше, чем до книги. Но они упругие и колышутся, подчёркивая её фигуру песочных часов, и, по словам ошеломлённого магловского врача, внутри силикон. После выпуска ей надо в магический госпиталь Святого Мунго, узнать, что могут сделать Целители. Пока она старалась не думать о том, что под одеждой, или о чрезмерно пухлых, блестящих губах, что делали каждое заклинание усилием. Сегодня у Гермионы были серьёзные дела, так что она расправила плечи и вышла из спальни. Большинство теперь понимали, что она этого не хотела, и, кроме внешности, относились к ней нормально. Она счастлива. Супер. Всё отлично! К сожалению, одна перемена осталась, которую она не могла легко исправить или игнорировать… — Грэйнджер, доброе утро! Мило, что ты снова ко мне присоединилась.       Войдя в маленькую учебную комнату в подземельях Слизерина, она сердито глянула на Хью Флетчера. Сидя на своём обычном месте, его самодовольная ухмылка была такой же, как она помнила, когда он контролировал её. И так каждую неделю с тех пор, после неохотного… соглашения с ним насчёт процентов по её немалому долгу. Из всего, что перешло из-под контроля книги Ровены, это доставило больше всего проблем. Закрыв дверь, убедившись, что никто не видел, как она вошла, Гермиона подошла ближе к слизеринцу. — И я снова должен сказать, что рад, что ты сохранила бимбо-вид после того так называемого curse. Тебе идёт! — Ух! Я не хотела его сохранить, ты… кхм… давай просто начнём.       Замявшись, Гермиона явно не могла объясниться, особенно перед тем, кто сделал эти изменения. Он казался полностью не в курсе того, что книга с ней сделала, хоть и узнал о ней во время её влияния, но остался тем же. Его улыбка лишь расширилась, пока Гермиона возилась с формой Хогвартса, снимая серый свитер и скромную юбку, обнажая кружевное бельё. Изумрудно-зелёное и сверкающее серебро, кружево выставляло её сочные сиськи вперёд, будто для личного удовольствия Хью, оставляя татуировку на животе открытой. Тяжело вздохнув, она опустилась на колени между его ног, когда он расстегнул штаны, явив полувставший член. Дрожь пробежала по спине Гермионы при виде его, толстого и твёрдого, прикреплённого к парню, которого она презирала. Но теперь она делала это намеренно, в обмен на заморозку процентов по долгу, пока заканчивает школу. Это… вполне разумно и точно не проституция снова. В долгосрочной перспективе это экономило кучу денег за сравнительно мелкую услугу, которую она, к раздражению, умела выполнять. — Вот так, Грэйнджер… пускай эти грязнокровые хуедойки работают, хмм?       Она не удостоила ответа на оскорбление, что Хью стал использовать всё свободнее. Сначала она жаловалась, но это его не остановило, и раз он почти игнорировал её вне этой комнаты, она не считала это стоящим спора. Конечно, не потому, что это слово напоминало о нежеланных чувствах, которые… совершенно случайно… обычно оставляли её с промокшими трусиками после ухода.       Не то чтобы она могла кончить с тех пор, как ментальные эффекты книги закончились. — Мммф… шлррп~… ааахн. Это… тебе н-нравится, Флетчер?       Сохраняя суровое выражение в глазах, пока её тело в зелёном (включая змеиную татуировку) полностью открыто похотливому взгляду слизеринца, Гермиона плотно обхватывает губами ствол Хью. Вечно перфекционистка, несмотря на неприятность ситуации, она не сдерживается. Одной рукой подрачивая основание, Гермиона мастерски ныряет головой в промежность Хью, её пухлые губы растягиваются по длине в непристойном вакууме, а язык со шпилькой кружит вокруг головки. — Ннгх~… яйца Мерлина, ты хороша. Кто бы подумал, что… мммн~… чопорная, зубрилка Гермиона Грэйнджер всё ещё даёт лучшие отсосы в Хогвартсе? Аххх~… Я буду скучать по твоему волшебному язычку!       Она вспыхнула от нежеланной похвалы, хоть, с её практикой и раздутыми губами, он, скорее всего, прав. Это не значит, что ей приятно это слышать! Даже если её старания усилились после его слов, с соответствующим пульсом между ног. Тепло, которого совсем не было, когда она спала с Роном в «Трёх мётлах», но которое ей нужно просто перетерпеть и игнорировать. Потому что Гермиона Грэйнджер не наслаждается, когда её считают… тупой, хуесосущей бимбо. — ХННГХ~! Глотай всё, тупая шлюха!       Почти без предупреждения Хью не дал ей выбора, запутав руку в её кудрявых, зелёно-прядных волосах. Прижав её голову вниз, он заставил проглотить его извержение, брызнувшее прямо в горло. Глаза Гермионы закатились, бёдра сжались от унижения — но она, конечно, не кончила. Не от отсоса у слизеринского придурка, чтобы он не накинул проценты на её долг. Проглотив тяжёлый заряд, она отстранилась с влажным вздохом, глядя на очередную невыносимую улыбку Хью. — Ты… уррп~… это т-тебя устроило, Флетчер? — Ещё как! Но как бы мне ни нравилось твоё усердие, мисс Грэйнджер, и как бы тебе, подозреваю, ни нравилось его оказывать… это будет наша последняя встреча.       Мягко оттолкнув её, Хью начал одеваться, убирая член и пожимая плечами. Приняв это как знак, что встреча окончена, с солёным привкусом на языке, Гермиона тоже стала одеваться, натягивая стандартную гриффиндорскую форму поверх зелёно-серебряного белья. Он… велел ей это надеть, да? Кажется, да. Не то чтобы Гермиона надела унизительное бельё по своей воле! Но затем её разум догнал, и она поняла, что говорит Хью. — Нет, мне это не нравилось! Но, эм… ты имеешь в виду, что… после выпуска...       Хью кивнул, улыбаясь полуголой шатенке с животом, полным его спермы. Он говорил это так, будто делал ей одолжение. Конечно, Гермиона знала, что долг надо выплатить, но… старалась не думать, что это влечёт, в отличие от её обычного переанализа. А когда мысли задерживались на деньгах, она не могла выкинуть из головы зелье и договор о кабале. — Я поручил Гринготтсу, чтобы твой долг гасился процентом от зарплаты, с возможностью досрочного погашения. Всё, ах… вполне справедливо, правда! Ты больше никогда меня не увидишь, что, уверен, тебя обрадует.       В его словах было что-то скрытое, какой-то намёк, будто он дразнил её — но никто, кроме Луны и Чжоу, не помнил книгу, так что Гермиона не могла разгадать, что он имел в виду. И всё же она рада оставить эту часть жизни позади. Конечно рада! Так что поблагодарила его, закончила одеваться и вышла, довольная, что больше не увидит Хью (или его член). Она покинет Хогвартс, найдёт работу в большом мире, наладит связь с Роном и проживёт продуктивную, успешную жизнь.       Потому что если не сможет, какой у неё выбор…?

***

      Поняв, чего хочет от жизни, Чжоу не дотянула до конца дня, бросив Хогвартс. Она была совершеннолетней, взрослой ведьмой, и вернулась в школу лишь потому, что других вариантов не было. Но теперь, с радикально изменившейся перспективой после недель в роли свободной суки Клыка для разведения, она точно знала, чего хочет.       На получение разрешений, грантов и ремонт здания ушло несколько месяцев. Но наконец, к событию, для которого всё затевалось, Приют для оборотней Чанг заработал. Что-то вроде перевалочного пункта, места, где гонимые ликантропы могли остаться на полнолуние, с обильным запасом зелья Волчьей отравы, сохраняющего разум.       Чжоу планировала жить там постоянно, управляя заведением для ведьм и волшебников, которым некуда идти, помогая найти работу, лучше связаться с семьёй и укрепить уважение в магической Британии. А в ту особую ночь, когда кровь кипит, а инстинкты вспыхивают… она направляла их агрессию на нечто более приятное. — Аххн~! Да, т-трахай меня! Ххнгх~! Сделай меня своей… ахх~… сделай меня своей сукой!       Хоть волчьи глаза, глядящие на неё, и хранили человеческий разум, мохнатое тело было совсем не таким — включая толстый, сужающийся собачий член между ног оборотня. Конечно, Чжоу Чанг более чем рада помочь внедрить это в общество. Начиная с себя, с дозой серебра и волчьей отравы для защиты, хотя оборотни, что брали её, старались не поддаваться своим порывам. Не тем, по крайней мере.       Тяня за поводок на ошейнике Чжоу, её киска охотно принимала собачий член, что она жаждала, ещё слаще от доминирующего разума за ним и месячного ожидания между трахами. Татуировка с когтистой лапой на животе ясно показывала её преданность делу, обещая каждому новичку, что они могут трахать её каждое полнолуние. Один за другим, за другим, часто несколько сразу, в ночном фестивале узлов, что изматывал оборотней и вполне удовлетворял Чжоу. — Наполни меня! Мммф~! Наполни мою матку… аххн~… своими волкощенками!       Уже несколько человек интересовались местом в приюте, особенно видя, как хорошо восстанавливаются эти бедняги… и хоть некоторые оборотнихи рады присоединиться, это значило, что Чжоу придётся нанять ещё девчонок на полнолуния. Но сейчас она сосредоточилась на трахе, ощущая узел даже больше, чем у Клыка, растягивающий её жаждущую киску.       Может, посмотреть, не захотят ли Анимаги помочь…

***

      Окончив Хогвартс с «Отлично» по всем предметам, Гермиона ждала быстрого пути к престижной роли в Министерстве магии. К сожалению, Гермиона, которую все помнили, не была… вежливое с предложение стажировки от Гарри, и объяснение «проклятья» могло оправдать не всё. Она почти забыла об этом, честно говоря, ведь это случилось в разгар её истории с книгой, и она узнала об этом от Джинни, пока отсасывала Хью на Пятилетнем пиру…       Так что она не получила начальную работу в Отделе магического правопорядка — ветке, что считалась лучшим путём к посту Министра магии и реальным переменам в волшебном мире! Вместо этого, по удачному стечению обстоятельств (возможно, из-за её магловских корней), она взяла роль помощницы в Офисе связи с маглами. Важная ветвь, конечно, но не то, что она планировала. Однако её звали бы не Гермионой Грэйнджер, если бы она не старалась.       Пока через два месяца ей не стало смертельно скучно, тоску разбавляли лишь вспышки сдерживаемого гнева на то, как коллеги… в основном старшие мужчины… обращались с ней. Ведь, несмотря на визиты в Святой Мунго, Целители ничего не смогли исправить в её теле, и она ходила в офис, выглядя как перевозбуждённая потаскушка. Рону, похоже, это не мешало, в редкие встречи, хоть и не на свидания или чем-то таком.       После очередного шлепка по попе в дождливую зимнюю пятницу Гермиона укрылась за своим крохотным столом, подписывая стопку унылых документов. Но следующий, что она вытащила из входящих, оказался знакомым свитком с золотой печатью внизу. И прежде, чем она осознала, что творится, с разумом на автопилоте (по крайней мере, так она себе говорила), Гермиона нацарапала подпись. Прямо на линии договора о кабале. Затем замерла, глядя на него, пытаясь осмыслить, что это значит. Она что, серьёзно только что… подписала себя в… — Грэйнджер! Завари нам чаю, а? И улыбнись, хорошая маленькая докси.       Рабство?! На линии «Хозяин» всё ещё стояла подпись Хью, и попытка вытащить палочку и спалить улику Insdendio лишь заморозила руку. Магически обязывающий, гласил текст. Значит, оставалось одно. Встав, Гермиона вышла из офиса, не обращая внимания на сексисткого придурка-босса, под которым работала. И не в том смысле — он же был гриффиндорцем. Не оглядываясь и не беря сумку или мантию, она дошла до атриума и дезаппарировала.       В поместье Флетчеров, раскинувшемся особняке на зелёных землях, её встретил у дверей эльф Трайп, не удивившись её появлению. Мрачно хихикая, с уродливым членом, всё ещё торчащим из лохмотьев, он проковылял через дом, ведя Гермиону в спальню, где ждал Хью. Где-то по пути эльф прихватил тревожно знакомое розовое зелье, держа его одной рукой, пока другой лапал её попу в юбке-карандаше. — Мисс Грэйнджер! Какой приятный сюрприз… и что это у тебя?       На лице Хью мелькнула тень улыбки, пока он смотрел на пышногрудую ведьму в деловом костюме. Не скрывая блуждающий взгляд, как большинство мужчин вокруг неё с этим телом, он встал и подошёл. Раздражение Гермионы росло, пока он говорил, а она отчаянно старалась не думать о том, что в руке. К сожалению, когда он указал на это, она послушно подняла свиток, показывая подпись — и, едва осознавая, что делает, вытянула вторую руку, положив палочку на ладонь. Будто предлагая её ему. — Я… это… ннгх… этот дурацкий контракт. Я н-не знаю, как ты его туда подсунул, или… или как узнал о нём, но… ты должен его отменить! Расторгнуть, или… или что угодно! Я выплачу твой долг нормально, просто…       Её ноги дрожали, пока храбрая гриффиндорка обдумывала, что это может значить. Она не могла признать, что могла подписать его нарочно, хоть и помнила, как сначала смотрела на контракт, и не Хью её пугал — а её собственные желания. Подойдя ближе, её новый «Хозяин» протянул руку и выхватил палочку из ладони, а Гермиона не могла помешать ему её обезоружить. Без палочки, внутри антидезаппарационного заклятья вокруг поместья Флетчеров, она была немногим сильнее магла. — Грэйнджер… даже если бы я хотел расторгнуть этот контракт, я не могу. Знаешь ли ты, что магию, связывающую эти контракты, изобрела сама Ровена Рейвенкло…? Но если ты правда этого не хочешь, кажется, ты кое-что упустила.       Держа её палочку за кончик, Хью повертел её в руках, глядя на магический свиток. Демонстративно читая, он не торопился, пока Трайп свободно сжимал её попу. Несмотря на серьёзность ситуации, она отметила, что эльфа здесь, похоже, хорошо содержат, слушают и… доверяют? Но её разум крутился над другой проблемой — как сбежать, — пока Хью наконец не протянул руку и не ткнул в заглавное слово на первой строке контракта. — Всё, что тебе нужно, — честно сказать, что ты маглорождённая, а не грязнокровка. Если сможешь, контракт станет недействительным. Ты будешь свободна вернуться к работе в Министерстве, а я даже сожгу свиток в знак доброй воли.       У Гермионы пересохло во рту. Одно дело властно требовать, чтобы Хью её отпустил, и совсем другое — оказаться в ситуации, где она могла бы освободиться сама. Конечно, она называла себя маглорождённой с тех пор, как Хью впервые поднял эту тему, это часть работы в Офисе связи с маглами. Но сейчас это казалось куда значимее, как показатель того, как она проведёт… ну, сколько угодно времени, чтобы выплатить долг. Скорее всего, несколько лет. — Так…       Хью отвернулся, небрежно положив её палочку на столик, затем взглянул в её блестящие глаза. В его взгляде снова мелькнул озорной блеск, будто он это спланировал. Как контракт попал в её входящие? И почему Трайп так много знал, включая зелье… неужели книга Ровены не подействовала на домовых эльфов?! — Скажи мне.       Подойдя ближе, слизеринец не дал Гермионе отвести взгляд, пронзая её глазами. В его походке появилась почти хищная грация, плечи выражали сдержанное напряжение, как у мантикоры на охоте. Трайп отпустил её попу, когда хозяин приблизился, а Гермиона застыла. Тяжело сглотнув, стараясь игнорировать тепло, что доминирование Хью разжигало в её промежности, она не сопротивлялась, когда эльф забрал контракт из её руки. — Что...       Остановившись прямо перед ней, Хью поднял руку к её подбородку. Наклонив её голову вверх, он изучал её лицо, пока она облизывала пухлые губы, не в силах отстраниться. Она точно знала, что последует, вопрос, который задают, но всё ещё не понимала, как ответить. Это не должно быть так сложно, она не должна хотеть подчиняться этому arrogant, эгоистичному придурку! И всё же… — Ты грязнокровка.       Магия, схожая с книгой Ровены, закрутилась вокруг её разума — но в совсем ином направлении. Вместо принуждения следовать предложениям Луны и Чжоу и говорить или действовать нечестно… теперь, под руководством Хью, она не могла солгать. И хотя прямые ментальные эффекты ушли, её психика изменилась сильнее, чем она признавала, мозг перестроился на иные вкусы.       К тому же, если нужно просто сказать… она всегда сможет передумать позже, верно? — Я маг… а… грязнокровка.       Слово сорвалось с языка, как свинцовый груз, наполнив комнату тяжестью её заявления. Будто ожидая этого ответа, Хью удовлетворённо кивнул, ласково похлопав Гермиону по щеке. Его манера расслабилась, когда он отвернулся, расстёгивая рубашку и подходя к кровати. Почти небрежно он поманил её за собой, излучая самодовольную уверенность, густо звучащую в тоне голоса. — Иди сюда, рабыня. Раздевайся и присоединяйся ко мне на кровати.       Даже с палочкой Гермиона не разделась бы быстрее, практически срывая блузку и юбку, прыгая подчиниться. Рационально она знала, что всё это неправильно, она не должна этого допускать. Но физически ни за что на Земле не могла упустить шанс снова быть нормально оттраханной. — П-пожалуйста, я… мммн~… Хью, это… аххн~…       Несмотря на тщетные протесты, вскоре на ней остались только сетчатые колготки, ноги разведены, пока она лежала на спине, показывая Хью тёмно-зелёную змею, всё ещё неизгладимо вытатуированную на животе. Ниже её киска блестела, истекая жаждущей влагой, а знакомая серебряно-изумрудная анальная пробка сверкала в свете. Не всё, что дал Хью, она выбросила, в конце концов. Когда Хью занял позицию над задыхающейся, жаждущей Гермионой, она глянула на тумбочку, где Трайп аккуратно положил контракт… и Перманентное зелье притупления ума. — Хмм? О, не волнуйся, я не буду его использовать. Мне больше нравится, когда ты полностью в сознании. Когда точно знаешь, как низко себя опускаешь, играя роль моей тупой грязнокровной хуеманки. Хотя, я всегда могу передумать позже, хмм? Нет смысла выбрасывать.       В каком-то смысле это даже хуже… и всё же её киска запульсировала в предвкушении, зная, что она останется собой, полностью присутствующей, несмотря на мерзкие, унизительные вещи, что заставит её делать Хью. И она уверена, их будет много — начиная с этого первого траха. Направив бёдра, чтобы приставить голый, незащищённый член, только тогда Гермиона вспомнила, что сняла контрацептивные чары. Она объяснила это нежеланием оставлять магию Хью на теле, но в этот момент… задалась вопросом, не было ли это на всякий случай. — Фле… ннгх~… Х-Хозяин… ты… ммф~… не собираешься…?       Её трахали куча слизеринцев, куча раз, конечно — и ни один не пользовался презервативом (кроме того раза, когда её устроили групповуху и велели надеть десяток набухших гондонов). Они всегда выгружались в её дыры без осторожности, пока Хью следил, чтобы ничего не прижилось, что могло бы помешать её заработку. Так что Гермиона выкинула это из головы, занятого тогда унижением от использования столькими высокомерными чистокровками.       Теперь же… её матка полностью беззащитна. Её палочка, символ автономии, силы и права на существование в волшебном мире, конфискована на обозримое будущее. А Хью, похоже, не собирался использовать никакую контрацепцию, вгоняя член в её мокрую, податливую киску. — АААХН~!       С силой схватив её ногу под коленом, Хью поднял её для лучшего угла и начал входить и выходить. Гермиона уже приближалась к оргазму просто от проникновения — куда дальше, чем доходила сама или с Роном. Но Хью явно не заботился о её удовольствии, используя её бимбофицированное тело как прославленную секс-игрушку, вбивая ствол так грубо, как хотел. Парадоксально, именно это доводило Гермиону до пика сильнее всего, и вскоре она достигла первого оргазма за месяцы. — Ннгх! Вот так, тупая пизда… аххн~… ты моя теперь! И я позабочусь, чтобы все знали, кто ты. Проси!       Первый из многих, она была уверена, пока часть её разума, жалевшая о том, что она отдала себя Хью, становилась тише. Как только это закончится, как только её нормально оттрахают, она соберётся с мыслями и аннулирует контракт. Но сейчас она могла лишь подчиниться, широко разведя ноги, чтобы принять его толстый чистокровный член в свою тугую, фертильную грязнокровую киску. — Да… да, Хо-ооозяин! Пожааалуйста… ХННГХ~! Покажи всем, какая я… мммн~… никчёмная, хуезависимая слизершлюха!       Киску, которой он фактически владел, пока она не выплатит долг полностью. Это могло занять время, конечно… но ей просто нужно выпустить пар, вот и всё! Потому что потеря контроля, стыд и символическое сопротивление складывались в нечто, чего она не могла получить сама. Не без принуждения. Конечно, когда Хью шлёпнул её по лицу (вызвав второй оргазм), она решила, что может уйти, когда захочет… так что вреда остаться на день нет? Может, на ночь, если затянется (и Хью понадобится утренний отсос). Или на выходные, чтобы посмотреть, что он заставит её носить и каков распорядок дня. Но уж точно не дальше Рождества! — Доброе утро, Чжоу! Как дела? Как продвигается А.О.О.О.?       С тарелкой в одной руке и «Ежедневным пророком» в другой Чжоу Чанг села напротив Луны Лавгуд в маленьком кафе. Обе были заняты на рождественских каникулах: Чжоу с оборотнями, Луна с охотой за Морщинистым Рогосном. Луна выглядела как обычно, если не заглядывать под юбку, а у Чжоу был заметный животик. — Ох, не жалуюсь! Всё хорошо, хоть середина лунного цикла всегда тяжёлая. Особенно теперь, когда я так далеко зашла…       Луна улыбнулась, пока беременная ведьма хватала круассан — она ела за семерых, ведь внутри рос второй помёт щенков. Хватит на целую команду по квиддичу! Целители в Святом Мунго были в смятении, не зная, что делать с женщиной, забеременевшей от оборотня в трансформации, и родит ли она волков, волшебников или что-то среднее. Всё больше молодых ведьм, и даже несколько среднего возраста, интересовались бойфрендами-оборотнями, что привело к созданию А.О.О.О. — Ассоциации оборотней за отмену остракизма. — Как охота за Морщерогой Штуковиной? Ох, ты поняла!       Закатив глаза, Луна отпила кофе, поправляя что-то под юбкой. Её всю жизнь не верили в существ, которых она искала с отцом, но она привыкла к поддразниваниям. Уверенная в себе — что найдёт доказательства нарлов, гудящего бормотуна и самого неуловимого зверя. — Морщерогий Слизняк. И вполне хорошо! Присцилла стала мастерски брать всю длину, и мы планируем поездку в монгольскую степь через пару дней. Только я, она и мой феромонный Рогосно-член, мы точно привлечём одного! Либо восприимчивую самку, местного самца, либо любопытного безгендера. И каждую ночь проведём в маленькой герметичной палатке…       Замолчав, Луна вздохнула от удовольствия, пока Чжоу поглощала выпечку. Обе явно были счастливы новым направлением в жизни, несмотря на — или благодаря — неожиданной сексуальности. Всё благодаря книге Ровены, что направила их к самопознанию… хотя третьей участницы группы заметно не хватало — кроме изображения на первой странице газеты, что принесла Чжоу. — Луна, думаешь… ахх… нам стоит помочь Гермионе? Я знаю, Гарри и Рон пытались с ней говорить, но…       Глянув на сложенную газету, заголовок третьего января был, как обычно для широкоформатный, вызывающий воспоминания: «ГЕРМИОНА ГРЭЙНДЖЕР: ГЕРОИНЯ ИЛИ ШЛЮХА?» Под ним двигалась фотография их заучки, властной подруги в крайне откровенной одежде: зелёный топ-труба и блестящая серебряная микроюбка. Два крупных плана показывали её змею и татуировку «ГРИФФИНШЛЮХА», покрытые белёсыми струйками. А сбоку на первой странице другая статья упоминала слухи о неожиданном ребёнке у Гарри и Джинни, несмотря на заверения Гарри, что они не планировали семью. — Нет, думаю, ей нравится там, где она. Даже если она не признает и, скорее всего, поблагодарит нас, я… ну, думаю, она будет разочарована, если мы её освободим.       Подумав пару мгновений, Чжоу пожала плечами и откусила круассан. Ей и так хватало дел, а Гермиона взрослая. Она сама принимает решения, как они с Луной. Счастлива она или нет — целиком её дело.