The Hidden Death

Поместье Лестрейндж, 

1943 год 

Семейный ужин в родовом поместье Лестрейндж всегда отдавал какой-то горечью внутри Оливии, нудным и бессмысленным ожиданием того, что повторялось из раза в раз. Уже не удивляло, но мерзкий привкус оставался все таким же, как и когда она была совсем маленькой.  Все было прекрасно, правда. Стол, как и всегда, ломился от количества изысканных блюд, умело сервированных на четверых обитателей дома. Домовики хлопотали по разным сторонам, то и дело, пытаясь сделать все идеально, на столе появился  последний важный штрих — пышный букет гортензий, которые так любила хозяйка дома. Обеденный зал был полностью готов к трапезе. Глубоко вздохнув, почти обречено, но сумев взять себя в руки, Оливия села за стол, молча наблюдая за родителями и братом. Уильям Лестрейндж по-хозяйски уселся во главе стола, высокомерно взглянув на домовиков, велел им прочь. Как и всегда, ничего нового. Скучный ужин уже успел надоесть, а ведь он, к досаде, даже на начался.  Рядом с ним молча села мама, конечно, со всей своей элегантностью, наверное, врожденной. Потрясающе красивая женщина. Констанция Лестрейндж происходила из уважаемой чистокровной семьи Розье, что безусловно, не могло ее не связать их с отцом узами брака, который был предрешен практически с их появления на свет. Оливия вздохнула, опять. Этот вечер тянется очень медленно. Семейные посиделки не были ее стезей, абсолютно точно никогда. — Что ж, все в сборе, — безразлично протянул отец, отпивая глоток вина, — как твоя учеба, Джеральд?  Ну конечно, без главного виновника вечера не обойтись. Почему так? Оливия уже давно для себя поняла, что такие вечера нужны для успокоения отцовский души, а точнее его амбиций, касаемо своего золотого сына — Джеральда. А она с ним, между прочим, все таки из одной утробы возжелала появиться на свет. Но кому какая разница? Оливия не тот ребенок, которым можно гордиться. Она опять незаметно вздохнула. Очень медленно.  — Благодарю, отец, все хорошо. — доброжелательный и слегка заискивающий тон брата ее всегда раздражали, — Я слышал, что моя дорогая сестра вновь возвращается в Хогвартс. Это так? Оценивающий взгляд брата прошелся по ней так, словно только что ее окунули во что-то неприятно, Оливия промолчала. Прекрасно выучила, как все работает в этой семье и равнодушно бросила взгляд на отца. Правило одно — меня здесь как будто бы и нет. Как же все таки медленно и раздражительно тянется вечер. Терпеть. Молчать. Слушать. Ждать.  — Верно. Седьмой курс предполагает сдачу ЖАБА, поэтому придется это сделать, — отец вновь отпил вина и с нескрываемым раздражением и неуловимой опаской посмотрел на Оливию, — все таки будет совсем позорно, если дочь семьи Лестрейндж не сможет даже этого. — Уильям, — аккуратно подала голос мама, — все таки блестящие результаты СОВ…  — Это был наилегчайший экзамен для пятикурсников! — перебил ее отец, — Это само собой разумеющееся, что она смогла сдать их. У нее было полно времени, пока она без дела сидела дома, и позорно, если бы она провалилась! Ну кончено, Оливия позволила себе слегка усмехнуться, сидела дома и ничего не делала, до чего скучна жизнь в четырех стенах в Мэноре с доступом ко всем ресурсам семейной библиотеки. Впрочем, до нее никому не было и дела, как и всегда. Что ж, та история с использованием непростительного на сыне близкого друга семьи привела ее к почти заточению в стенах Мэнора. Всего лишь одно. Одно непростительное в двенадцать лет обернулось ей пятилетним заключением дома, спасибо, что не в Азкабане. Скандал был поистине грандиознный, если бы не связи Уильяма… Отец и мать до сих смотрят на нее, как на что-то неправильное и чужое. После того дня их холодное отношение было еще холоднее, а теперь к нему еще добавился страх из-за ее странного поведения, а также куча запретов. Интересно, как этот идиот Кроули поживает? Что ж, выяснит, когда вернется в Хогвартс. Не зря же ее поведение за последние года было крайне удовлетворительным.  — Джеральд, — отец обратился к брату, все еще делая вид, что Оливии не существует за этим столом, — я понимаю, что у тебя сейчас будет много дел, но все таки следи за сестрой. Если что-то в ее поведении будет порочить честь семьи, то это будет последняя ее вылазка перед замужеством.  Ничего себе. Какой самоуверенный. Так боится ее, что даже в глаза посмотреть не может? Как забавно, что раньше все было наоборот. Пытаясь заслужить любовь и одобрение отца, Оливия год за годом получала лишь разочарование и чувство несправедливости. И растущее с каждым днем чувство злобы, которые так и нарочилось вырваться наружу.  — Конечно, отец, — брат бросил взгляд на Оливию, явно не одобряя ее появление на в школе, — я обязательно присмотрю за Оливией.  Ужин продолжался неимоверно долго! Пустые и бессмысленные разговоры о работе отца в Министерстве, о том, какими слухами полно высшее общество, и конечно, об успехах Джеральда.  Не сказать, что Оливия, в самом деле, разделяла эти мысли. Джеральд для нее был абсолютно обычным, ничем не выдающимся. Что с того, что их команда победила Гриффиндор в матче по квиддичу? Разве это достижение? Отметка «выше ожидаемого» разве это то, чем можно гордиться? По ее мнению, совсем нет, только если ты не получил по всем предметам СОВ «превосходно», что она и сделала, в отличие, от ее брата. Разве то, что он мужчина, должно делать его автоматически лучше в глазах отца? Тогда это сплошная глупость. Недооценивать ее — это глупость.  Она лучше.  Она была лучше. Она всегда будет лучше. Когда тема ужина коснулась Гриндевальда, темного мага, погрузившего Европу в полнейший хаос, Оливия встрепенулась.  — И что же теперь на делать? Что если… — взволновано лепечет мать, нервно стуча ноготками по столу. — Ничего, Констанция. Статут Секретности все еще действует, а Геллерт Гриндевальд все еще набирает новых сторонников, но пока что устраивает хаус только на материке, насколько мне известно, в Париже недавно вновь была убита семья маглов, — безучастно произнёс отец, — Великобритания является относительно безопасной. Зал погрузился в тишину. Оливия была осведомлена, что отец полностью поддерживает политику Гриндевальда. Маглы  — это просто ошибка природы, а Министерство жалкие трусы, позабывшие об исключительности волшебников и их врожденном превосходстве над всеми другими. Пытаются прятать величие магов, Ульям же считал, что это сплошной вздор. Сила — это то, что принадлежит им по праву. Почему они должны прятаться?  Жалкий идиот. Раздражает. Что-то внутри колотилось с бешеной силой, Оливия не могла понять, что именно, но это в какую-то секунду затмило разум. Жгучей ненавистью. К отцу. К брату. К самой себе. Злость непонятная ей. Необъяснимая. Что ее так разозлило? Что-то такое, что нарочит появиться в мыслях, перед глазами, но почему-то остаётся потаенным, предпочитая томиться внутри. Закончив трапезу, добежав до комнаты и успешно наложив на нее невербальное Запирающее, она спокойно смогла выдохнуть. Мысли эти быстро отошли на второй план. Ее волшебная палочка легла в руку, как влитая, магия приятно ощущалась внутри нее. Все, как и должно было быть. На душе было радостно, Оливия наконец-то отправится в Хогвартс. Единственное место, где она сможет быть хоть чуточку свободнее. И она этот шанс ни за что не упустит. 

5 лет назад, поместье Лестрейндж

1938 год 

Мальчишка бежал стремглав по крутой лестнице, хохоча и произнося всякие нелестные нелепицы в адрес равнодушной девочки, абсолютно спокойно читающей книгу у камина.  — Оливия! — практически подлетев к ней, ребенок обнажил свои желтые зубы и выдал неприятный оскал, — Опять одна? Какая же жалкая! Ты позоришь чистокровных волшебников своим убогим существованием!  Оливия даже не поднял глаз на этого идиота, по ее мнению, даже время жалко тратить на такого, как он. Как вообще в чистокровной семье мог родиться такой жалкий червь? Она лишь вздохнула и продолжила познавать мир заклинаний в новой книге, которую она раздобыла в библиотеке отца.  — Отвечай мне! — воскликнул Кроули, но не услышав ответа, продолжил, — Тебя твои родители ненавидят, потому что ты такая жалкая и странная!  Реагировать на это восьмое чудо света Оливия даже планировала. Все эти слова. Она прекрасно знала их наизусть, ничего нового не изобрел. Знала, что родители недолюбливают ее из-за ее странного поведения. Хотя она сама ничего странного не замечала. На вопросы родители не отвечали. Они просто любят Джеральда и все! На нее им было наплевать! Они ведь планировали, что родится только мальчик! Истинный наследник рода. Не то, что она, обычная жалкая девчонка, которая послужит лишь одной цели — замужеству, как и принято у большинства чистокровных семей.  Оливия отвлеклась на свои мысли и не заметила, как Кроули схватил ее палочку со столика.  Ее. Палочку.  Схватил. Посмел. Какое-то неведомое Оливии чувство на секунду вспыхнуло прямо у нее в груди, ощутив такое весомое и жгучее скольжение внутри, она подняла глаза. — Отдай, — ее голос был каким-то чересчур отсутствующими для злящегося ребенка. — А то что? — весело ухмылялся малец, вертя палочкой, как хотел, но к счастью, не додумался никакое из заклинаний использовать, — Что ты можешь, ничтожество? Даже твой брат говорит, что ты всего лишь жалкое недоразумение… Бушующее чувство внутри разрослось с новой силой, ранее невидимой ей, она уставилась взглядом на палочку. Кроули с мерзкой улыбкой поднес ее к камину.  Шум в ушах и биение сердца казались настолько громким, что остальное просто перестало существовать. Оливия посмотрела прямо на Кроули. То чувство будто бы поглотило окружающий мир вокруг, оставляя только ее и это тяжело ощущение. Очень странное. Оливия осознала, что в ней полыхает огонь. Потому что ничто не могло сравниться с ощущением, которое сейчас бурлит буквально и закипает в ней. Злоба. Ненависть. К тому, кто посмел посягнуть на ее. Палочка — это единственное, что у нее есть! Это ее! Никто не имеет право на ее палочку. Как какой-то червь посмел взять ее? Просто так? Без спроса? Просто, чтобы позлить? Кроули.. Оливия очнулась только тогда, когда услышала душераздирающий крик мальца, который извивался в поистине страшных позах на полу около камина. Она быстро нашла взглядом палочку и взяла ее обратно. Огонь ушел. Убаюкался с ощущением древка в руке. Тис ощущался поистине великолепно и правильно. Все, в как должно было быть.  Будто спесь, которая только что спала, она обнаружила, что в комнате собрались взрослые. Отец и его друг Маркус. Мать подбежала к Оливии, трясся ту за плечи, пока она смотрела лишь в одну точку: на Кроули, который уже перестал кричать и его отца, который что-то усердно выводил своей палочкой.  — Ч-что… — звонкий звук пощечины разошелся по комнате и Оливия вцепилась в холодные, как смерть, глаза отца. Щека отдавала болью, но приглушенной, она посмотрела вокруг, пытаясь сообщить, что все таки произошло…  Кроули был поднят Маркусом на руки. Взрослые что-то говорили, но девочка ничего не могла услышать, понять. Что произошло? Те крики.. Это она сделала? Стало страшно. Что она только что сделала?  Непонимание, страх преследовали ее голову всю эту ночь, что она в который раз провела в подземелье. Отец молча отвел ее туда и ни слова не сказав, закрыл на замок и отлучился. Он ведь придет? Оливия ожидала, что кто-то скажет… Кто-то поможет понять. Кто-то побудет рядом. Тело пробил озноб. Мыслить трезво не получалось. Слезы забрали последние силы. Погружаясь во тьму, Оливия наконец уснула.