Алые Розы

Утро в Уайтчепеле просыпалось с тяжелым вздохом нищеты и отчаяния. Первые робкие лучи солнца, пробиваясь сквозь густую пелену лондонского смога, окрашивали все вокруг в грязно-серый цвет, словно напоминая о бренности бытия. В воздухе висела смесь запахов: угольная гарь, гниющие отбросы, испражнения и приторный дух дешевого джина, остатки вчерашнего веселья. В районе "Алых Роз" утро начиналось особенно тягостно. Тяжелые, пропитанные сыростью и похотью, двери борделя скрипели, выпуская на улицу первых, помятых и разочарованных посетителей. Их лица были землистого цвета, глаза — потухшие, а походка выдавала похмелье и раскаяние. Они спешили скрыться в лабиринте узких улочек, будто стыдясь своего ночного приключения. На тротуарах просыпались уличные торговцы, разворачивая свои тележки с подозрительно выглядящей едой. Крики зазывал, предлагающих дешевые пирожки и копченую рыбу, смешивались с кашлем чахоточных и бранью пьяниц, досыпающих прямо на мостовой. Подъезжали первые экипажи, запряженные измученными лошадьми. Они привозили на рынок свежие овощи и фрукты, которые, впрочем, быстро покрывались слоем угольной пыли. Внутри "Алых Роз" утро было ничуть не светлее. Тяжелые бархатные шторы оставались задёрнутыми, сохраняя атмосферу полумрака и тайны. В полупустых коридорах бродили сонные горничные, убирая следы ночных оргий: разлитое вино, окурки, клочки одежды. В воздухе висел устойчивый запах пота, дешевого парфюма и немытых тел. В кабинете Кима, владельца борделя, уже горела керосиновая лампа. Сам Ким, с неизменным покерным лицом, просматривал отчеты за прошедшую ночь, подсчитывая прибыль и вычеркивая убытки. Его взгляд, холодный и расчетливый, не выражал ни малейшего сочувствия ни к своим работникам, ни к своим клиентам. Для него они были лишь средством достижения цели — наживы. В маленьких комнатках, подобных каморке Тэхена, просыпались девушки и парни. Их лица были измучены, под глазами залегли темные круги. Они медленно поднимались с продавленных матрасов, ощущая ноющую боль в теле и пустоту в душе. Некоторые плакали, вспоминая унижения прошедшей ночи. Другие, наоборот, пытались сохранить остатки самоуважения, умываясь холодной водой и приводя себя в порядок.

***

Чимин, кутаясь в воротник своего вечно помятого плаща, переминался с ноги на ногу на грязной мостовой. Юнги, как обычно, сохранял непроницаемое выражение лица, вглядываясь в серую дымку, словно пытаясь высмотреть в ней ответ на все их вопросы. Чонгук, новый детектив, стоял рядом, куря сигарету, среди царящей вокруг нищеты и безнадежности. Они ждали лаборанта у входа в грязную, пропахшую крысами подворотню, которая служила им временным пунктом связи. Наконец, из темноты появился лаборант, сжимая в руке конверт. Его лицо не предвещало ничего хорошего. — Итак? — нетерпеливо спросил Чимин, протягивая руку за конвертом. Лаборант вздохнул и протянул ему конверт. — Не думаю, что это вам сильно поможет, детективы. Извините. Чимин, нахмурившись, вскрыл конверт и быстро пробежал глазами по отчету. Чем больше он читал, тем мрачнее становилось его лицо. Он передал отчет Юнги, который быстро ознакомился с содержанием. — И что мы имеем? — спросил Чонгук, чувствуя, как нарастает напряжение между парнями. Юнги молча вернул отчет Чимину. Тот, с досадой, скомкал бумагу в руке. — Ничего, — процедил он сквозь зубы. — Ткань — грубая шерсть, как и предполагалось. Ничего особенного. Кровь — человеческая, группа A. Самая распространенная группа крови. И волокна... волокна растительного происхождения. Могли быть откуда угодно. Сеновал, амбар, конюшня, телега с сеном... Что угодно. — То есть, никаких зацепок? — рассеянно спросил Чонгук. — Практически, — подтвердил Юнги. — Мы потратили время и ресурсы, чтобы получить информацию, которая ничего нам не дает. — Не совсем ничего, — возразил Чимин, пытаясь сохранить хоть какой-то оптимизм. — Мы подтвердили, что убийца, скорее всего, не из высшего общества. Он кто-то из рабочих, возможно, фермер или конюх. Это сужает круг подозреваемых, хоть и незначительно. — В Уайтчепеле полно рабочих и конюхов, — сухо заметил Юнги. — Это все равно, что искать иголку в стоге сена. Чимин раздраженно посмотрел на Юнги. — Я знаю, что это не лучший результат, но это все, что у нас есть. Мы должны за это держаться. Чонгук, все же проверь местные больницы и аптеки. Посмотри, кто обращался за помощью с ранами и укажи группу крови. Может быть, нам повезет. Чонгук кивнул, чувствуя себя подавленным. Он надеялся на более конкретные результаты, на хоть какую-то зацепку, которая могла бы вывести их на след убийцы. — Я свяжусь с Тэхеном, — сказал Чимин, смягчая тон. — Он хорошо знает этот район. Может быть, он что-то слышал или видел. Клиенты в "Алых Розах" часто любят поболтать, особенно после хорошей выпивки. Юнги покачал головой. — Рискованно. Ким не будет в восторге, если узнает, что ты втягиваешь Тэхена в расследование. — Я знаю, знаю, — отмахнулся Чимин. — Но другого выхода у нас нет. Мы должны использовать все возможности. Этот маньяк должен быть остановлен. Иначе он убьет снова. — Будь осторожен, Чимин, — предупредил Юнги, глядя ему прямо в глаза. — Не доверяй никому в этом районе. Даже тем, кто, кажется, тебе помогает. Чимин усмехнулся. — Я всегда осторожен, Юнги. Это моя работа. Он повернулся и направился в сторону "Алых Роз", его плащ развевался на ветру. Чонгук смотрел ему вслед, чувствуя, как его переполняет тревога. Уайтчепел был лабиринтом лжи и обмана, и в этом лабиринте им предстояло найти убийцу. Задача казалась невыполнимой. — Что нам делать? — спросил Чонгук, глядя на Юнги. Юнги посмотрел на него своим пронзительным взглядом. — Делать свою работу, Чонгук. И не терять бдительность ни на секунду. Этот убийца где-то рядом, и он ждет своего часа.

***

Чимин приблизился к "Алым Розам", ощущая привычную неприязнь к этому месту, несмотря на необходимость бывать здесь по работе. Заметив знакомую фигуру, стоящую у входа, он облегченно вздохнул. Это был Хосок, сдержанный и спокойный, словно оазис в этой клоаке порока. Хосок всегда был рядом с Тэхеном, как тихая гавань, оберегающая его от бурь. — Хосок, — окликнул Чимин, подойдя ближе. Хосок плавно обернулся, его лицо озарила спокойная улыбка. — Детектив Чимин. Что привело вас в эти края? — его голос звучал мягко и умиротворяюще, как шелест листьев. Чимин постарался сохранить спокойствие, хотя внутри все сжималось от напряжения. — Мне нужно поговорить с Тэхеном. Он здесь? Улыбка Хосока слегка поблекла. — Да, Тэхен в своей комнате. У него сейчас отдых. Что-то случилось? — Ничего страшного, — заверил его Чимин, стараясь говорить как можно мягче. — Просто есть несколько вопросов по поводу последних событий в районе. Хотел узнать, не слышал ли он чего-нибудь. Хосок на мгновение задумался, его взгляд стал серьезным. — Вы уверены, что ему нужно это знать? После работы ему нужно отдохнуть и забыть обо всем этом. Он и так слишком много переживает. Чимин понимал опасения Хосока. Он знал, как сильно Хосок заботится о Тэхене, как успокаивает его после тяжелых смен, как старается оградить от грязи этого места. Но сейчас на кону были жизни людей. — Я понимаю, Хосок, — сказал Чимин. — Но это очень важно. Если Тэхен что-то знает, это может помочь нам остановить убийцу. Мы должны использовать все возможности. Он имеет хороший ум. В глазах Хосока промелькнула тревога, но он тут же взял себя в руки. — Хорошо, я позову его. Подождите здесь. Он на секунду запнулся. — Только, пожалуйста, не давите на него. — Обещаю, — ответил Чимин с искренней благодарностью. Он знал, что Хосок делает это ради Тэхена, несмотря на свои сомнения. Хосок повернулся и направился к двери борделя, его движения были грациозными и плавными. Прежде чем войти, он обернулся и бросил на Чимина короткий, но полный тревоги взгляд. Затем дверь закрылась за ним, оставив Чимина одного в сером тумане Уайтчепела, в ожидании встречи с Тэхеном, которая могла пролить свет на тайну, скрытую в этом мрачном районе. Он надеялся, что Тэхен согласится помочь, ведь от этого зависела безопасность многих. Хосок тихо постучал в дверь комнаты Тэхена. Он знал, как чутко спит его друг, как тяжело ему даются ночи, полные унижения и страха. Хосок был самым близким человеком для Тэхена, его тихой гаванью в этом море жестокости и отчаяния. — Тэхен? — прошептал Хосок, прильнув ухом к двери. — Чимин пришел. Говорит, дело важное. Внутри комнаты послышалось слабое шуршание. Тэхен всегда просыпался мгновенно, словно находился в постоянной готовности к опасности. Прошло несколько мучительных секунд, и дверь, скрипнув, медленно отворилась. Тэхен стоял на пороге, одетый в простую полотняную рубаху и поношенные штаны. Его лицо было бледным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги. Глаза, обычно сияющие, сейчас казались потухшими, будто отражали всю боль и печаль мира. Он выглядел хрупким и беззащитным, как сломанная птица. Хосок нежно коснулся его руки. — Все хорошо? — прошептал он, с тревогой глядя на Тэхена. Он знал, что у Тэхена вчера был особенно трудный клиент, грубый и жестокий. Тэхен слабо кивнул, пытаясь выдавить из себя улыбку. — Все в порядке, Хосок. Просто не выспался. Что нужно Чимину? — его голос звучал тихо и хрипло, словно после долгого молчания. — Не знаю, — ответил Хосок. — Сказал, что-то срочное. Кажется, по поводу этих убийств. Тэхен вздохнул, и его плечи поникли. Он знал, что рано или поздно это случится. Чимин обязательно придет за помощью. И он был готов помочь, несмотря на отвращение, которое испытывал к этому делу. Он не мог оставаться в стороне, зная, что по улицам Уайтчепела бродит безумец, отнимающий жизни. — Ладно, — прошептал Тэхен. — Пойду послушаю, что он хочет. Спасибо, Хосок. Хосок сжал его руку в знак поддержки. — Береги себя, Тэхен. И не позволяй ему давить на тебя. Он должен понимать, что тебе тяжело. И помни, что ты не один. Тэхен кивнул и вышел из комнаты, оставляя Хосока стоять в дверях, с тревогой смотрящего ему вслед. Спускаясь по узкой, скрипучей лестнице, Тэхен пытался собраться с мыслями. Он знал, что Чимин захочет узнать о клиентах, о том, что они говорят и делают. Но воспоминания о вчерашнем вечере душили его. Он хотел поскорее забыть о грубых руках, похотливых взглядах и унизительных словах. Он хотел забыть о боли и отвращении, которые он испытал. Тем временем Чимин, одетый в свой неизменный помятый плащ, терпеливо ждал у входа в "Алые Розы". Он чувствовал себя неловко, нарушая покой Тэхена, но он знал, что времени терять нельзя. Убийца должен быть остановлен, и Тэхен мог обладать информацией, которая поможет поймать его. Увидев Тэхена, Чимин тепло улыбнулся, стараясь скрыть свое беспокойство. — Тэхен, привет. Извини, что разбудил. Но это действительно важно. Тэхен остановился напротив Чимина, его взгляд был настороженным и печальным. — Что случилось, Чимин? Опять кто-то убит? Чимин вздохнул. — Пока что нет. Мы должны остановить этого безумца, пока он не убил еще кого-нибудь. Мне нужна твоя помощь. Ты ведь знаешь, что происходит в "Алых Розах". Может быть, ты что-нибудь слышал от клиентов? Что-нибудь, что могло бы нам помочь? Он смотрел на Тэхена с надеждой, зная, что тот всегда готов помочь, даже если это причиняет ему боль. Тэхен нахмурился, словно пытаясь сосредоточиться. Он силился вспомнить все, что происходило вчера вечером, отбросив в сторону отвращение и боль. Он понимал, что от его воспоминаний может зависеть чья-то жизнь. — Был один клиент... Вчера вечером, — медленно произнес Тэхен, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Он... Он был очень грубым. Наверное, самым грубым из всех, кого я когда-либо видел. Чимин нахмурился. Он знал, что Тэхена часто мучают жестокие клиенты, но он старался не думать об этом. Сейчас, однако, он не мог отворачиваться от правды. Он должен был узнать все, что мог, чтобы поймать убийцу. — Что он говорил? — осторожно спросил Чимин. — Что-нибудь, что могло бы иметь отношение к убийствам? Или просто... просто издевался? Тэхен отвел взгляд, словно стыдясь чего-то. — Нет... Об убийствах он ничего не говорил. Он просто... Он просто причинял боль. Ему нравилось видеть, как я страдаю. Он был... отвратительным. Тэхен вздрогнул, и Чимин заметил, как побелели его пальцы, сжимающие край рубашки. Чимин почувствовал, как в его груди нарастает гнев. Он ненавидел этих подонков, которые пользовались уязвимым положением Тэхена и других девушек, парней. Он мечтал избавить Тэхена от этого кошмара, вытащить его из "Алых Роз" и дать ему возможность начать новую жизнь. — Ты можешь вспомнить что-нибудь еще? — спросил Чимин, стараясь говорить как можно спокойнее. — Может быть, он упоминал что-нибудь о себе? О своей работе? О своих друзьях или врагах? Что-нибудь, что могло бы помочь нам его идентифицировать? Тэхен покачал головой. — Нет. Ничего. Он только говорил о том, что ему нравится как я работаю. Я старался как можно быстрее закончить с ним и забыть его. Чимин вздохнул, чувствуя разочарование. Информация, полученная от Тэхена, не дала никаких зацепок. Но он понимал, что не может винить его. Тэхен и так слишком много пережил. — Хорошо, Тэхен, — сказал Чимин, стараясь говорить как можно мягче. — Спасибо, что попытался. Я понимаю, как тебе тяжело. Просто постарайся быть осторожным. И если ты вдруг вспомнишь что-нибудь еще, пожалуйста, скажи мне. Это может спасти чью-то жизнь. Тэхен кивнул, его глаза были полны печали и усталости. — Я постараюсь, Чимин. Но я не думаю, что смогу тебе помочь. Я просто хочу забыть обо всем этом. Чимин положил руку на плечо Тэхена, чувствуя его хрупкость и уязвимость. — Я знаю, Тэхен. И я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы ты мог забыть обо всем этом. Я поймаю этого убийцу, и этот кошмар закончится. Я тебе обещаю. Тэхен слабо улыбнулся, и в его глазах на мгновение вспыхнула надежда. — Я надеюсь на это, Чимин. Я очень надеюсь. Затем он повернулся и направился обратно в "Алые Розы", растворяясь в полумраке. Дверь за ним закрылась, оставляя Чимина одного на улице, в компании утреннего тумана и тягостных мыслей. Он стоял перед входом в "Алые Розы", его мысли все еще были заняты измученным лицом Тэхена и его рассказом о грубом клиенте. Тяжесть безысходности давила на плечи, ведь каждая полученная информация оказывалась бесполезной в поимке маньяка. И вот, как в замедленной съемке, из тумана вынырнула фигура. Девушка, судя по поношенному платью, работающая в "Алых Розах", неслась к нему с невероятной скоростью. Ее волосы, обычно аккуратно собранные, сейчас висели спутанными прядями, прилипшими к мокрому от слез лицу. Платье было порвано в нескольких местах, обнажая бледную кожу, испачканную землей и, что еще более тревожно, чем-то темным, почти черным. Ее глаза были расширены от ужаса, зрачки мелко дрожали. Губы дергались, пытаясь что-то вымолвить, но получалось лишь нечленораздельное мычание, прерываемое судорожными вздохами. Она спотыкалась о неровные камни мостовой, едва удерживая равновесие. Казалось, что бежит она не только ногами, но и всем своим существом, пытаясь убежать от увиденного ужаса. Добежав до Чимина, она схватила его за рукав пальто, вцепившись в ткань с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели. Он почувствовал, как ее тело бьет крупная дрожь. — Там... Там... – наконец прохрипела она, с трудом набирая в легкие воздух. Каждое слово вылетало из ее пересохшего рта словно с усилием. – Мертв! Он мертв! — ее голос сорвался на всхлип, перемежаясь с приглушенными рыданиями. Она показала дрожащей рукой в сторону, противоположную зданию "Алых Роз". "У оврага... За конюшнями! Чимин попытался взять ее под контроль. Он осторожно обхватил ее плечи руками, стараясь успокоить. — Спокойно! Пожалуйста, успокойся! Дыши! Глубоко вдохни и выдохни, — он говорил мягко, но уверенно, словно укрощая испуганного зверя. — Кто мертв? Что случилось? Расскажи мне. Собрав остатки сил, девушка попыталась объясниться. — Клиент! Большой... Очень большой мужчина! Он... Он там! Она снова махнула рукой в направлении, откуда прибежала, ее взгляд был полон невыразимого ужаса. — Он... Кровь... Везде кровь... — ее голос снова дрогнул, и она зарыдала, закрыв лицо руками. Звуки ее рыданий эхом разнеслись по окутанной туманом улице, привлекая внимание тех, кто находился в "Алых Розах". Ким, владелец заведения, и Хосок, близкий друг Тэхена, вышли на улицу, чтобы узнать, в чем дело. Ким, как всегда, сохранял непроницаемое выражение лица. Его холодные глаза внимательно изучали происходящее, не выдавая никаких эмоций. Хосок, напротив, выглядел взволнованным. Его обычно лучистое лицо сейчас омрачила тень беспокойства. — Что здесь происходит? — произнес Ким своим ровным, бесстрастным голосом. Чимин, не отрывая взгляда от дрожащей девушки, обернулся к Киму. — Она говорит, что нашла труп. За конюшнями, у оврага. Он снова перевел взгляд на девушку, все еще сотрясающуюся от рыданий, и мягко спросил: — Ты сможешь отвести нас туда? Покажешь место? Она кивнула, не поднимая головы. Ее тело все еще дрожало от пережитого шока. Чимин, осознавая всю серьезность ситуации, жестом пригласил ее следовать за ним. Он крикнул Киму через плечо: — Пошлите за Юнги и Чонгуком! И проследите, чтобы никто, слышите, никто не подходил к месту преступления до их прибытия! — его голос звучал твердо и требовательно. Не теряя ни секунды, Чимин, в сопровождении все еще напуганной девушки и обеспокоенного Хосока, побежал в указанном ею направлении — к конюшням и темному, зловещему оврагу, где, как он подозревал, его ждала очередная жертва. По мере того, как они удалялись от "Алых Роз", туман становился все гуще и плотнее, словно сама природа пыталась скрыть от них ужасную правду. Холод проникал до костей, а сердце Чимина сжималось от тяжелого предчувствия. Он чувствовал, что это только начало, и понимал, что должен остановить этого безумца, пока тот не отнял еще одну жизнь. Но как? Это был вопрос, который терзал его разум, пока он бежал в темноту, навстречу неизвестности и, вероятно, новым ужасам. Туман, как живое существо, обвивал ноги, проникая сквозь кожу и холодя до костей. Запах сырой земли, гниющих листьев и конского навоза висел в воздухе, создавая удушающую, гнетущую атмосферу. Чимин, Хосок и перепуганная девушка, будто окаменели на краю оврага, глядя в эту зловещую бездну, где, казалось, притаилось само зло. Когда они достигли края, девушка замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Ее тело била крупная дрожь, а глаза, наполненные ужасом, неотрывно смотрели вниз, в густую пелену тумана, скрывающую дно оврага. Она не могла вымолвить ни слова, лишь судорожно хватала ртом воздух, будто ей не хватало кислорода. Хосок, крепко обняв ее за плечи, пытался успокоить, но тщетно. Каждый ее вздох отдавался в тишине словно предсмертный крик. Именно в этот момент из-за конюшен, как тень, появился Юнги. Его темный, почти черный плащ развевался на ветру, придавая ему вид мрачного ангела. На его лице, обычно невозмутимом и непроницаемом, читалась напряженность. Под тонкими губами играли желваки, выдавая скрытое беспокойство. — Что здесь происходит? — его голос, хриплый от утренней прохлады, прозвучал резко и отрывисто, нарушив тишину. Он быстро окинул взглядом место происшествия: перепуганную девушку, ищущую утешение в объятиях Хосока, напряженное лицо Чимина. Его взгляд был острым и оценивающим, словно скальпель хирурга, рассекающий ткань. — Где Чонгук? — спросил он, глядя прямо в глаза Чимину. В его голосе, помимо обычной строгости, прозвучало что-то еще — оттенок тревоги. Чимин вздохнул, проведя рукой по волосам. — Не знаю, Юнги. Он должен был быть с тобой. Ким сказал, что пошлет за вами обоими. Я думал, вы придете вместе. На лице Юнги промелькнула тень раздражения, но она тут же исчезла, сменившись еще большим беспокойством. — Я его не видел, после того как мы разошлись, Чимин. Получил сообщение и сразу выехал. Думал, он уже будет здесь. Он нахмурился, бросая быстрые взгляды по сторонам, словно выискивая знакомую фигуру в утреннем тумане. — Он должен был уже прийти... — пробормотал он скорее себе, чем Чимину. — Может, задержался? — робко предположил Хосок, пытаясь разрядить напряженную обстановку. Юнги проигнорировал его, продолжая сканировать взглядом окрестности. — Странно это все. Чонгук никогда не опаздывает. И уж тем более, не игнорирует сообщение об убийстве. В этот момент девушка издала слабый, надломленный всхлип, привлекая к себе всеобщее внимание. Она дрожащим пальцем указала вниз, в овраг. — Там... — прошептала она, запинаясь на каждом слове. — Он там... Внизу... Юнги, отложив вопрос о местонахождении Чонгука, подошел к краю оврага. Он нагнулся, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь густой туман. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас было напряжено до предела. В глазах читалась смесь профессионального интереса и отвращения. Туман частично скрывал то, что находилось на дне оврага, но даже сквозь эту зловещую завесу стало понятно, что там лежит тело. Мужчина, крупный и хорошо сложенный, лежал в неестественной позе, словно сломанная кукла. Его одежда была разорвана в клочья, а вокруг тела растекалась темная, зловещая лужа крови. Видны были рваные, глубокие раны, нанесенные с особой жестокостью. Юнги молча смотрел на эту ужасную картину, не выказывая никаких эмоций. Чимин знал, что внутри него бушует буря. Юнги был профессионалом, он повидал многое за свою карьеру, но даже его закаленное сердце не могло остаться равнодушным к такому зверству. Наконец, Юнги выпрямился и повернулся к Чимину. — Нужно спуститься вниз, — коротко и отрывисто произнес он, словно отдавая приказ. — Ты останься здесь, Чимин. Проследи, чтобы никто не приближался к оврагу. И... попытайтесь найти Чонгука. Если он где-то поблизости, он должен был услышать крики. Наверняка он где-то рядом, осматривает местность. Чимин кивнул, понимая всю серьезность ситуации. Исчезновение Чонгука добавляло происходящему еще больше тревоги. — Будь осторожен, Юнги,— сказал он, в его голосе прозвучало беспокойство. Юнги лишь кивнул в ответ, доставая из кармана плаща пару перчаток. Он надел их, не отрывая взгляда от тела внизу. Затем, без колебаний, он начал осторожно спускаться в овраг, словно растворяясь в густом тумане. Хосок, бледный как смерть, крепче обнял дрожащую девушку, пытаясь ее успокоить. Чимин, чувствуя нарастающее беспокойство, начал оглядываться по сторонам, надеясь увидеть Чонгука. Но вокруг была лишь тишина, зловещая и пугающая. Где он? Что с ним случилось? Эти вопросы, как навязчивая мелодия, крутились в его голове, не давая покоя. Юнги, как тень, растворился в густом тумане, окутывающем дно оврага. Каждый его шаг был осторожным и выверенным, словно он ступал по тонкому льду. Чимин наблюдал за ним сверху, чувствуя нарастающее беспокойство. Тишина, нарушаемая лишь редкими криками птиц и тихим шелестом листьев, казалась невыносимой. Хосок продолжал утешать перепуганную девушку, но его глаза, полные тревоги, то и дело возвращались к краю оврага. Внизу, Юнги, приблизившись к телу, присел на корточки. Он достал из кармана небольшой фонарик и осветил им место преступления. Его взгляд был сосредоточенным и профессиональным, он тщательно осматривал каждую деталь, не упуская из виду ни одной мелочи. Тело мужчины лежало в неестественной позе, как сломанная марионетка. Его лицо было искажено гримасой ужаса, а глаза широко раскрыты, будто он в последний момент увидел нечто невероятно страшное. Одежда была разорвана в клочья, обнажая изуродованные раны. Кровь, темная и густая, пропитала землю вокруг, создавая жуткий контраст с яркой зеленью мха. Юнги, в резиновых перчатках, осторожно прикоснулся к телу, исследуя раны. Он обратил внимание на их глубину, форму и расположение. Было очевидно, что убийца использовал острое оружие, возможно, нож или бритву. Раны были нанесены с особой жестокостью, словно убийца испытывал не просто злобу, а настоящую ненависть к своей жертве. Закончив осмотр тела, Юнги начал исследовать окрестности. Он внимательно осматривал землю, ища следы борьбы или какие-либо улики, которые могли бы помочь в расследовании. Он обратил внимание на сломанные ветки, примятую траву и разбросанные камни. Все это говорило о том, что перед смертью жертва отчаянно сопротивлялась. Спустя некоторое время, Юнги поднялся с земли и посмотрел вверх, на Чимина. — Чимин! — крикнул он, его голос, приглушенный туманом, звучал отрывисто и требовательно. Чимин подошел к краю оврага и наклонился вниз. — Что там, Юнги? Что-нибудь нашел? — Это зверство, Чимин. Хуже, чем все предыдущие. Раны нанесены с особой жестокостью. Похоже, убийца знал свою жертву или испытывал к ней сильную ненависть. Нужно тщательно проверить связи этого мужчины, его врагов, его прошлое. — Что-нибудь еще? — спросил Чимин, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Юнги помолчал, словно обдумывая свои слова. — Есть кое-что странное. Я не нашел никаких следов борьбы, кроме тех, что были вокруг тела. Словно он не пытался убежать. — Что это значит? — нахмурился Чимин. — Это может означать многое, Чимин. Возможно, он был чем-то оглушен или парализован. Возможно, он знал своего убийцу и доверял ему. А может, он просто не успел среагировать. Юнги замолчал на мгновение, затем добавил: — Еще одна деталь — я не нашел никаких следов третьего лица. Лишь следы жертвы и, вероятно, следы убийцы. Но это нужно проверить более тщательно, когда прибудут эксперты. — Хорошо, я сообщу об этом Киму. Он должен был уже отправить сообщение в участок, — ответил Чимин. — И еще, Чимин. Продолжай искать Чонгука. Это становится все более странным. Если он не появится в ближайшее время, я начну волноваться, — сказал Юнги, в его голосе прозвучала неподдельная тревога. — Я понимаю, Юнги. Я сделаю все возможное, — ответил Чимин, отворачиваясь от края оврага. Чувство беспокойства нарастало с каждой минутой. Что-то было не так, и он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Что случилось с Чонгуком? И почему убийство стало таким жестоким? Эти вопросы не давали ему покоя, пока он вместе с Хосоком и перепуганной девушкой отходил от зловещего оврага, где густой туман хранил свои мрачные секреты. Хосок, чувствуя ответственность за состояние перепуганной девушки, осторожно взял ее под руку. Ее тело все еще дрожало, а взгляд был пуст и невидящий. Он понимал, что ей необходимо как можно скорее вернуться в безопасное место, туда, где она сможет хоть немного прийти в себя. — Пойдем, — мягко сказал Хосок, обращаясь к девушке. Его голос был теплым и успокаивающим, словно он пытался согреть ее своим теплом. — Пойдем, тебе нужно отдохнуть. Все будет хорошо. Он повел ее прочь от зловещего оврага, где все еще клубился туман, будто храня свои темные тайны. Шаг за шагом, медленно и осторожно, они направились обратно к "Алым Розам". Хосок не отпускал ее руку, стараясь своим присутствием дать ей почувствовать хоть немного уверенности и защиты. По мере того, как они приближались к борделю, девушка немного успокоилась. Здание, с его тусклым светом и приглушенными звуками музыки, казалось оазисом безопасности в этом мрачном и жестоком мире. Добравшись до дверей, Хосок осторожно ввел девушку внутрь. Ким, стоящий у стойки, бросил на них мимолетный взгляд, но ничего не сказал. Он явно не был заинтересован в судьбе своих работниц. Хосок провел девушку в одну из комнат и усадил на кровать. — Подожди здесь, я сейчас вернусь, — сказал он, заботливо поправляя ее растрепанные волосы. Затем он направился к комнате, где жил Тэхен. Он беспокоился за своего друга. Зная, как Тэхен переживает из-за каждого убийства, Хосок понимал, что ему сейчас особенно тяжело. Подойдя к двери, Хосок тихо постучал. — Тэхен, это я, Хосок. Ты здесь? Изнутри послышался приглушенный голос: — Да, входи. Хосок открыл дверь и вошел в комнату. Тэхен сидел на кровати, обхватив руками колени. Его лицо было бледным, а глаза покрасневшими. — Тэхен, — обеспокоено произнес Хосок. — Как ты? Тэхен поднял на него печальный взгляд. — Я в порядке, Хосок. Просто... это все так ужасно. — Я знаю, Тэхен. Я понимаю. Но нужно держаться, — ответил Хосок, присаживаясь рядом с ним на кровать. — Тэхен, — внезапно сказал Хосок. — Ты не видел Чонгука? Тэхен нахмурился. — Чонгука? Нет, а что случилось? — Он должен был прийти с Юнги. Но Юнги пришел один, а Чонгука нигде нет. Чимин тоже волнуется, — ответил Хосок, в его голосе звучала тревога. Тэхен на мгновение задумался. — Нет, Хосок, я его не видел. Но я спрошу у Кима, может, он что-нибудь знает. Может, он отправил его по другому делу. — Пожалуйста, Тэхен. Мы очень за него беспокоимся, — умоляюще попросил Хосок. Хосок обнял его за плечи. — Не волнуйся, Хосок. Я узнаю, что случилось. Все будет хорошо. Затем он встал с кровати. — Я сейчас вернусь. А ты постарайся немного отдохнуть. Все будет хорошо, Хосок. Я обещаю. Тэхен вышел из комнаты, оставив Хосока одного со своими тревожными мыслями. Он направился к стойке, где стоял Ким, и решительно подошел к нему. Он знал, что Ким не любит, когда его беспокоят, но сейчас было слишком важно. — Ким, — обратился Тэхен к владельцу борделя. — Ты не знаешь, где сейчас Чонгук? Ким посмотрел на него равнодушным взглядом. — Чонгук? — Он должен был прийти с Юнги на место убийства, — пояснил Тэхен, стараясь не выходить из себя. Ким пожал плечами. — Я ничего не знаю. Юнги пришел один. Может, этот Чонгук просто передумал и решил поспать. — Но это не в его стиле, Ким. Он всегда пунктуален и ответственен, — возразил Тэхен. Ким усмехнулся. — Может, он просто испугался. Не каждый готов видеть такое дерьмо. В любом случае, это не мои проблемы. Занимайся своими делами и не лезь в чужие. Ким отвернулся от Тэхена, давая понять, что разговор окончен. Тэхен, чувствуя нарастающее раздражение и беспокойство, понял, что больше ничего не добьется от этого бесчувственного человека. Он развернулся и направился обратно к Хосоку, чувствуя, как тяжелые мысли давят на его плечи. Что случилось с Чонгуком? И почему Ким так равнодушен к его исчезновению? Эти вопросы не давали ему покоя, пока он возвращался к своему другу, пытаясь найти хоть какой-то ответ на мучившие его вопросы.

***

После того, как Юнги спустился в овраг, Чимин остался наверху, выполняя порученные ему обязанности. Он прежде всего отошел немного от оврага, чтобы лучше осмотреть местность, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь следы Чонгука. Он звал его по имени, но в ответ слышал лишь эхо своего голоса, разносящееся по округе. Туман лишь усиливал чувство изоляции и тревоги. Убедившись, что Чонгука поблизости нет, Чимин вернулся к краю оврага и выставил там подобие оцепления, используя куски веревки и веток. Он понимал, что это ненадежно, но нужно было хоть как-то оградить место преступления от посторонних до прибытия экспертов. Закончив с этим, Чимин попытался связаться с Кимом, чтобы сообщить ему о необходимости вызвать подкрепление и экспертов. Однако Ким не отвечал на звонки. Раздраженный его безответственностью, Чимин решил сам отправиться в участок. Он понимал, что оставлять место преступления без присмотра рискованно, но тянуть больше было нельзя. Добравшись до участка, Чимин первым делом доложил о случившемся своему начальству. Он подробно описал место преступления, характер ран и исчезновение Чонгука. Его слова вызвали серьезную озабоченность у его коллег. Было решено немедленно отправить на место преступления группу экспертов и начать поиски пропавшего детектива. Убедившись, что дело сдвинулось с мертвой точки, Чимин почувствовал небольшое облегчение. Однако тревога за Чонгука не отпускала его ни на минуту. Он не мог понять, что могло случиться. Неужели он попал в беду? Или, что еще хуже, стал жертвой маньяка?

***

В то время как Чимин занимался организационными вопросами, Юнги продолжал кропотливо работать на месте преступления. Он провел тщательный осмотр тела, зафиксировав все детали: положение тела, характер ран, состояние одежды. Он собрал все возможные улики: образцы крови, волокна ткани, отпечатки пальцев. Закончив с телом, Юнги сосредоточился на осмотре окрестностей. Он прочесывал каждый клочок земли, ища следы борьбы, оброненные предметы или любые другие улики, которые могли бы пролить свет на личность убийцы. Несмотря на густой туман и плохую видимость, Юнги работал методично и профессионально. Он знал, что даже самая незначительная деталь может оказаться решающей в раскрытии этого ужасного преступления. Однако чем больше он работал, тем больше вопросов у него возникало. Почему убийство было таким жестоким? Почему не было следов борьбы? И где, черт возьми, Чонгук? Эти вопросы, как назойливые мухи, кружились в его голове, не давая покоя. Наконец, закончив осмотр, Юнги поднялся из оврага. Он был измазан грязью и кровью, но его глаза горели решимостью. Он знал, что это только начало долгого и трудного расследования. И он был готов пройти этот путь до конца, чтобы найти убийцу и остановить этот кошмар. Но сначала нужно было найти Чонгука. Это было его главной задачей.

***

Чимин стоял один на краю зловещего оврага, под влажным и тяжелым пологом тумана. Он зябко передернул плечами, хотя холод проникал не только в тело, но и в душу. Чувство безысходности давило на него, словно тонны свинца. Вскоре из тумана появился Юнги, как призрак, сотканный из сумрака и тайны. Его обычно непроницаемое лицо было хмурым, а в глазах плескалось раздражение, смешанное с тревогой. Земля и кровь на его одежде являлись безмолвным свидетельством ужасной картины, развернувшейся внизу. Юнги взглянул на Чимина, словно оценивая его состояние, и махнул рукой в сторону, подальше от края оврага. — Нам нужно поговорить, — произнес он, его голос был тихим, но в нем чувствовалась стальная решимость. Чимин кивнул, понимая, что разговор предстоит не из легких. Он последовал за Юнги, уходя немного вглубь леса, туда, где деревья смыкались своими ветвями, создавая мрачную и уединенную атмосферу. Туман здесь был еще гуще, словно лес сам не хотел делиться своими секретами. Остановившись под огромным дубом, Юнги развернулся к Чимину, глядя ему прямо в глаза. Его взгляд был острым и пронзительным, словно пытался проникнуть в самую душу. — Что ты думаешь об этом убийстве? — спросил Чимин, стараясь сохранять спокойствие. Он знал, что Юнги не любит ходить вокруг да около, и предпочитает сразу переходить к сути дела. Юнги молча смотрел на него какое-то время, словно обдумывая свои слова. Затем, наконец, произнес: — Оно отличается от предыдущих. Слишком много ярости. Слишком много ненависти. Раньше он просто лишал жизни, а теперь... теперь он будто вымещает на жертве все свои обиды. Чимин поежился, услышав эти слова. В них чувствовалась правда, которая заставляла кровь стыть в жилах. — Я тоже это заметил. Это не просто убийство, это зверство какое-то. Словно он получает удовольствие от мучений своей жертвы. Юнги кивнул, соглашаясь с ним. — И еще одна деталь, которую ты наверняка заметил – отсутствие следов борьбы. Словно жертва не сопротивлялась или... не могла этого сделать. Сопротивлялась она первое время, либо весь этот хаос устроила не жертва. Чимин нахмурился, вспоминая увиденное. — Может, он был чем-то оглушен? Или парализован? Может, его связали? Юнги покачал головой. — Следов связывания я не обнаружил. И, если бы его оглушили, наверняка были бы какие-то признаки этого. Но ничего такого я не нашел. Остается один вариант – он знал своего убийцу. Эти слова прозвучали словно удар грома. Чимин почувствовал, как по спине пробегают мурашки. — Ты думаешь, убийца — кто-то из его знакомых? Кто-то, кому он доверял? — Это вполне возможно, — ответил Юнги, его голос был ровным и бесстрастным. — Нужно проверить все связи этого мужчины. Всех, кто мог испытывать к нему неприязнь или злобу. Возможно, ключ к разгадке кроется именно там. Они помолчали, погрузившись в свои мысли. Зловещая тишина леса давила на них, словно предчувствие беды. Внезапно Юнги поднял голову и посмотрел на Чимина с каким-то новым, настороженным выражением в глазах. — Но самое главное сейчас – это Чонгук, — произнес он, выделяя каждое слово. Чимин почувствовал, как сердце у него пропустило удар. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, стараясь скрыть волнение. Юнги нахмурился, его взгляд стал еще более пронзительным. — Его отсутствие не дает мне покоя. Он никогда не опаздывает, никогда не пропадает без предупреждения. Что-то случилось, Чимин. Я чувствую это. — Я знаю, Юнги. Я тоже очень за него волнуюсь. Я уже связался с участком, они начали поиски. Надеюсь, с ним все в порядке, — ответил Чимин, но в его голосе не было уверенности. — Надеюсь, Чимин, надеюсь... Но надеяться недостаточно. Нам нужно действовать. И действовать быстро, — сказал Юнги, его голос звучал твердо и решительно. — Что ты предлагаешь? — спросил Чимин, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Юнги посмотрел на него долгим и внимательным взглядом. — Я думаю, что все это как-то связано. Убийство, исчезновение Чонгука... Слишком много совпадений. Будто кто-то ведет свою игру, а мы лишь пешки в ней. Чимин почувствовал, как по спине пробегают мурашки. — Ты думаешь, что убийца причастен к исчезновению Чонгука? — Я не знаю, Чимин. Но я ничего не исключаю. Нам нужно рассмотреть все варианты. И нам нужно быть готовыми к худшему, — ответил Юнги, его голос был полон мрачного предчувствия. — Что нам делать? — спросил Чимин, чувствуя, как его охватывает отчаяние. — Нам нужно разделиться, — ответил Юнги, не колеблясь ни секунды. — Ты остаешься здесь и руководишь работой экспертов. Нужно, чтобы они собрали все улики, каждую мелочь. Я же отправляюсь на поиски Чонгука. Нужно прочесать окрестности, опросить всех, кто мог его видеть. У нас нет времени на раздумья. — Хорошо, — кивнул Чимин, понимая, что Юнги прав. — Будем держать друг друга в курсе. Юнги кивнул в ответ. — Будь осторожен, Чимин. Кто знает, что нас ждет впереди. И помни: доверяй только себе. С этими словами Юнги повернулся и, словно тень, исчез в тумане. Чимин остался один, чувствуя себя потерянным и испуганным. Ему было страшно за Чонгука, страшно за себя, страшно за будущее. Но он знал, что не имеет права сдаваться. Он должен был выполнить свой долг, должен был найти убийцу и выяснить, что случилось с его другом. Даже если для этого придется пойти на все. Вскоре из-за поворота дороги послышались звуки приближающихся экипажей. На место преступления прибыло подкрепление и эксперты. Чимин вздохнул, собрался с духом и пошел им навстречу, готовый к тяжелой и изнурительной работе. Но в его сердце все равно оставалась тревога. Тревога за Чонгука, который бесследно исчез в этом мрачном и жестоком мире.

***

Ночь, окутавшая Уайтчепел, словно саван, принесла с собой не только темноту, но и густую, осязаемую тревогу, которая проникала под кожу и лишала сна. Атмосфера "Алых Роз", и без того пропитанная цинизмом и отчаянием, стала невыносимой после известий об убийстве у оврага и загадочном исчезновении Чонгука. Каждый шепот, каждый взгляд казался подозрительным, каждый шорох вызывал вздох страха. Тэхен не мог больше оставаться в этих стенах, где страх и отчаяние сгущались, словно ядовитый туман. Он чувствовал, что задыхается, нуждаясь в глотке свежего воздуха, в тишине, где можно было бы хоть немного успокоить свои мысли. И он знал только одно место, где мог найти такое утешение — старое кладбище на окраине Уайтчепела. Тихо, как тень, Тэхен выбрался из "Алых Роз". Он знал каждый скрип половиц, каждую тень, знал, как двигаться бесшумно, чтобы не привлекать внимания. Кутаясь в свой старый, потертый плащ, который пах сыростью и дымом, он скользил по темным переулкам, словно призрак, принадлежащий этой ночи. Улицы были пустынные и зловещие. Туман, словно живое существо, обвивал здания, искажая их очертания и создавая жуткие иллюзии. Каждый звук — скрип двери, шаги вдалеке, вой собаки- – казался предвестником беды. Тэхен сжимал в руке небольшую книжку — сборник стихов Йейтса, который всегда носил с собой. Эти стихи, полные тоски и красоты, были для него своеобразным оберегом, напоминающим о том, что даже в самом темном месте можно найти искру надежды. Добравшись до кладбища, Тэхен остановился у покосившихся ворот, покрытых ржавчиной. Замок давно сломался, и ограда представляла собой лишь формальное препятствие. Он огляделся, убеждаясь, что поблизости никого нет, и ловко перелез через острые прутья, стараясь не порвать плащ. Кладбище встретило его тишиной, нарушаемой лишь тихим шелестом ветра в ветвях старых деревьев. Запах влажной земли, увядших цветов и камня наполнял воздух, создавая особую, меланхоличную атмосферу. Лунный свет, пробивающийся сквозь клочья тумана, едва освещал тропинку, петляющую между старых, полуразрушенных надгробий. Тэхен знал это место как свои пять пальцев. Он часто приходил сюда, чтобы побыть наедине со своими мыслями, почитать стихи и просто почувствовать себя вдали от суеты и грязи Уайтчепела. Кладбище было для него не местом скорби, а своеобразным святилищем, где он мог найти утешение и покой. Он шел по тропинке, стараясь не наступать на потрескавшиеся плиты и поваленные кресты. Он миновал старые фамильные склепы, увитые плющом, заброшенные могилы, поросшие мхом, и одинокие надгробия, с которых стерлись имена и даты. Каждое из этих мест хранила свою историю, свою тайну, свою трагедию. Наконец, Тэхен добрался до своего любимого места — старого, полуразрушенного склепа, увитого плющом. Он присел на холодные каменные ступени и достал из кармана книжку. При тусклом свете луны стихи Йейтса казались еще более прекрасными и печальными. Он открыл книгу на странице со своим любимым стихотворением, которое он знал наизусть. Но, несмотря на это, он снова и снова перечитывал его, находя в нем все новые и новые смыслы. Он начал читать вслух, его голос тихий и печальный, словно шепот призрака: — ... ведь ты ступаешь по моим мечтам. Его голос дрогнул на последней строке. Воспоминания о Чонгуке нахлынули на него с новой силой. Он вспомнил его добрый взгляд, его искреннюю улыбку, его слова поддержки. Чонгук был единственным человеком, кто относился к нему с уважением и пониманием, кто видел в нем не просто проститутку, а личность, достойную любви и счастья. Мысли о том, что могло случиться с Чонгуком, терзали его душу. Он представлял себе самые ужасные картины – Чонгука, лежащего без сознания в темном переулке, Чонгука, ставшего жертвой маньяка, Чонгука... мертвого. Страх сдавил его горло, и он не мог больше читать. Он закрыл книгу и обхватил руками колени, стараясь унять дрожь. Он чувствовал себя таким одиноким и беспомощным. Внезапно в его голове вспыхнула мысль. Он вспомнил, как они с Чонгуком часто встречались здесь, на кладбище. Чонгук говорил, что здесь он чувствует связь с прошлым, ощущает дыхание вечности. Он любил бродить между надгробий, читать надписи на памятниках и размышлять о жизни и смерти. И тогда Тэхена осенило. А что, если Чонгук сейчас здесь? Что, если он тоже ищет утешения в тишине этого места, пытаясь справиться со страхом и отчаянием? Тэхен отбросил книгу в сторону и поднялся со ступеней склепа. Сердце его бешено колотилось в груди. Он сделал глубокий вдох и выдох, стараясь успокоиться. — Чонгук? — тихо произнес он, словно боясь нарушить тишину кладбища. — Чонгук, это ты? Тишина. Лишь ветер шелестел в ветвях деревьев и туман клубился вокруг надгробий, словно призрачные фигуры. Тэхен нахмурился и повторил громче: — Чонгук! Ты здесь? Это Тэхен! Снова тишина. Ни звука, ни движения. Лишь молчаливые надгробия, хранящие тайны мертвых, отвечали ему. Надежда начала покидать Тэхена. Он опустил голову и вздохнул, чувствуя, как к горлу подступает комок слез. Наверное, он ошибся. Наверное, Чонгука здесь нет. Наверное... его уже нет нигде. Но он не мог просто так сдаться. Он должен был попытаться еще раз. Ради Чонгука, ради себя, ради всего, что между ними было. Собрав остатки сил, Тэхен закричал во весь голос, разрывая ночную тишину: — Чонгук! Где ты? Пожалуйста, ответь! Эхо его крика разнеслось по кладбищу, пугая ночных птиц и поднимая с земли клубы тумана. Голос сорвался, и Тэхен закашлялся, чувствуя, как боль пронзает его горло. И снова — тишина. Лишь ветер завывал в ветвях деревьев, словно оплакивая потерянную душу. Тэхен опустил руки и закрыл лицо ладонями. Он больше не мог сдерживать слезы. Он плакал от страха, от отчаяния, от бессилия. Слезы текли по его щекам, смешиваясь с холодом ночи и солью отчаяния. Чонгука не было. И, возможно, уже никогда не будет... В эту темную и страшную ночь Тэхен понял, что потерял не только друга, но и частичку себя. И эта потеря была невосполнимой. Прошло десять долгих, мучительных минут. Минут, наполненных отчаянием, страхом и бессилием. Тэхен сидел на холодных каменных ступенях склепа, обессиленный и опустошенный. Слезы продолжали течь по его щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. Он чувствовал себя сломленным, потерянным, будто корабль, попавший в шторм и потерявший ориентиры. Он уже потерял надежду. Он смирился с мыслью о том, что Чонгука больше нет, что он стал жертвой этого проклятого города, этого безумного убийцы. Боль разрывала его сердце, словно острые осколки стекла. Внезапно, сквозь тихий шелест ветра и приглушенные звуки ночи, Тэхен услышал что-то. Тихий, едва различимый звук, словно кто-то тихо ступает по гравию. Он замер, прислушиваясь, стараясь понять, что это. Звук повторился, став немного громче. И Тэхен понял — это шаги. Шаги, приближающиеся к нему. Сердце его бешено заколотилось в груди. Кто это может быть? Убийца? Грабитель? Или... Надежда, словно росток, пробивающийся сквозь толстый слой земли, затеплилась в его душе. Может быть... это Чонгук? Тэхен поднял голову и посмотрел в темноту. Туман сгущался, словно пытаясь скрыть приближающуюся фигуру. Но сквозь пелену тумана Тэхен начал различать очертания человека. Фигура приближалась все ближе и ближе, и наконец, Тэхен узнал его. Это был Чонгук. Слезы хлынули с новой силой, но теперь это были слезы радости и облегчения. Он поднялся со ступеней склепа и, не в силах сдержать эмоций, побежал навстречу Чонгуку. — Чонгук! — крикнул он, его голос дрожал от волнения. Чонгук остановился и широко улыбнулся, увидев Тэхена. Он раскрыл объятия, и Тэхен, не колеблясь ни секунды, бросился в них. Они крепко обнялись, словно боялись отпустить друг друга. Тэхен уткнулся лицом в плечо Чонгука, чувствуя его тепло и силу. Слезы продолжали течь, но теперь это были слезы счастья. — Тэхен... Тэхен, что случилось? Я услышал твой плач, — прошептал Чонгук, нежно поглаживая его по спине. Тэхен не мог говорить. Он просто обнимал Чонгука, стараясь запомнить каждое прикосновение, каждый звук его голоса. Он боялся, что это всего лишь сон, что он сейчас проснется и снова окажется один в этой темной и страшной ночи. — Тише, тише, все хорошо, — успокаивал его Чонгук, продолжая гладить его по спине. — Я здесь. Я с тобой. Наконец, Тэхен немного успокоился и оторвался от Чонгука. Он посмотрел на него заплаканными глазами, стараясь убедиться, что он действительно реален. — Чонгук... ты жив... Я так боялся... Я думал, ты... — прошептал Тэхен, не в силах закончить фразу. Чонгук приложил палец к его губам, заставляя замолчать. — Тише, Тэхен. Я жив, я здесь. Со мной все в порядке. Он взял его лицо в свои ладони и нежно вытер слезы с его щек. — Расскажи мне, что случилось. Почему ты плакал? Тэхен рассказал ему все. О новом убийстве, о страхе, охватившем "Алые Розы", о его беспокойстве за Чонгука. Он говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но Чонгук внимательно слушал, не перебивая его. Когда Тэхен закончил, Чонгук крепко обнял его снова. — Я понимаю, Тэхен. Тебе было очень страшно, — прошептал он. — Но я здесь, и я не позволю тебе пострадать. Я обещаю. Тэхен уткнулся лицом в его плечо, чувствуя, как к нему возвращается спокойствие. Рядом с Чонгуком он чувствовал себя в безопасности. Чонгук отстранился и посмотрел на него с нежной улыбкой. — Знаешь, Тэхен, я тоже очень волновался, когда не смог найти тебя. Я знал, что ты любишь это место, и поэтому пришел сюда. И, как видишь, не ошибся. Он взял его за руку и повел к склепу. — Пойдем, присядем. Я хочу побыть с тобой, пока ты не почувствуешь себя лучше. Они сели на ступени склепа, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Чонгук обнял Тэхена за плечи. — Все будет хорошо, Тэхен, — прошептал Чонгук. — Я обещаю, мы вместе переживем этот кошмар. Я не позволю тебе остаться одному. Хосок не позволит остаться одному, Чимин, Юнги. Мы все будем рядом. Тэхен прижался к нему еще ближе, чувствуя, как его сердце наполняется теплом и надеждой. Рядом с Чонгуком даже кладбище казалось не таким страшным и зловещим. Он знал, что не один, что у него есть человек, который заботится о нем. И это было самое главное. Чонгук достал из своего кармана платок и протянул Тэхену. — Вытри слезы, — сказал он с улыбкой. — И расскажи мне что-нибудь хорошее. Что-нибудь, что заставит тебя улыбнуться. Тэхен взял платок, его пальцы ощутили прохладную гладкость шелка. Волноваться сейчас — это как оскорбить память тех, кто покоится здесь, под плитами этого старого кладбища. Сюда, где тишина такая густая, что ее можно резать ножом, он пришел искать утешение. И вот, Чонгук рядом. — Что-нибудь хорошее? Переспросил Тэхен, глядя на потрескавшуюся надгробную плиту перед собой. — Знаешь, сегодня я заметил, как солнечный свет пробивался сквозь ветви старой ивы. Он падал на могилу маленькой девочки, умершей от чахотки. Казалось, будто ангел спустился и коснулся ее. Это было... красиво. Даже здесь, среди смерти, есть красота. Чонгук, одетый в темное пальто, присел рядом с ним на покосившийся гранитный бордюр, его плечо почти касалось плеча Тэхена. Холодный камень проникал сквозь ткань, но Тэхен не обращал внимания. Присутствие Чонгука согревало его больше, чем любое солнце. — Ива — символ скорби, — тихо заметил Чонгук. — Но еще и символ надежды. Говорят, она обладает способностью к возрождению. — Надежды? — Тэхен невесело усмехнулся. — На какую надежду можно рассчитывать в Уайтчепеле? Здесь правят лишь страх и отчаяние. — Неправда, — твердо возразил Чонгук. — Надежда всегда есть, Тэхен. Даже в самых темных местах. Он перевел взгляд на старинные надгробья, поросшие мхом и увитые плющом. — Видишь эти имена? Они жили, любили, мечтали. Их жизнь была конечна, но память о них жива до сих пор. Это и есть надежда. Что-то остается после нас. Тэхен вздохнул. — Сегодня Чимин был особенно встревожен. Кажется, они зашли в тупик. Убийца будто играет с ними. Оставляет подсказки, а потом тут же стирает их следы. Я боюсь, что они никогда его не поймают. Чонгук достал из кармана небольшой камешек и задумчиво повертел его в руках. — Ты помогаешь им. Ты делишься тем, что знаешь, тем, что видишь. Это уже огромная помощь. Не сдавайся. Тэхен поднял воротник своего пальто, пытаясь защититься от пронизывающего ветра. — А ты? Ты что-то узнал? — Я работаю над этим, — уклончиво ответил Чонгук. — Дело сложное. Но я обещаю тебе, что мы его раскроем. Он посмотрел на Тэхена, и в его глазах Тэхен увидел решимость и непоколебимость. Тэхен опустил голову, глядя на свои руки, сжатые в кулаки. — Я боюсь за Хосока. Он слишком добрый, слишком доверчивый. Чонгук положил свою руку поверх его. Его ладонь была теплой и сухой. — Я позабочусь о нем, Тэхен. Обещаю. И о тебе тоже. Тэхен поднял глаза и посмотрел на Чонгука. Он никогда не видел его таким серьезным, таким сосредоточенным. В его глазах не было ни тени сомнения, лишь непоколебимая уверенность в своих силах. — Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил Тэхен. — О том, почему ты стал детективом. О том, что тебя привело в Уайтчепел. Чонгук помолчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями. — Я стал детективом, потому что верю в справедливость. Я верю, что каждый заслуживает защиты, что каждый должен быть услышан. А в Уайтчепел... Я приехал сюда, потому что здесь нужна помощь. Потому что здесь люди нуждаются в защите. — Это благородно, — прошептал Тэхен. — Не знаю, — пожал плечами Чонгук. — Просто я не могу оставаться в стороне, когда вижу, что происходит зло. Он посмотрел на Тэхена. — А ты? Почему ты помогаешь Чимину и Юнги? Ты ведь рискуешь собой. — Я хочу, чтобы это закончилось, — ответил Тэхен. — Я хочу, чтобы люди перестали жить в страхе. Я хочу, чтобы улицы снова стали безопасными. И если я могу хоть как-то помочь, я сделаю это. Они помолчали, глядя на старинные надгробия. Ветер шелестел в ветвях деревьев, словно перешептываясь с душами умерших. — Я люблю запах земли после дождя, — вдруг сказал Чонгук. — И еще люблю наблюдать за звездами. Жаль, в Уайтчепеле редко можно увидеть чистое небо. Тэхен улыбнулся. — А я люблю читать стихи Йейтса. Особенно те, что о любви и смерти. Они такие печальные, но в то же время такие красивые. Они проговорили еще долго, делясь своими мыслями и чувствами, своими страхами и надеждами. Они говорили о жизни и смерти, о любви и потере, о справедливости и милосердии. И чем дольше они говорили, тем сильнее Тэхен чувствовал, что между ними возникает какая-то особая связь, какая-то близость, которую он никогда раньше не испытывал. — Нам пора идти, — сказал он. Тэхен встал следом за ним. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты рядом. Чонгук улыбнулся. — Я всегда буду рядом, Тэхен. Обещаю. Они медленно шли по кладбищенской тропинке, их плечи почти касались друг друга. И в этот момент Тэхен почувствовал, что больше не боится. Рядом с ним был Чонгук, его защита, его опора, его надежда. И вместе они смогут выстоять против любого зла, против любого страха. И это — все, что имеет значение.

***

Внутри тесной комнаты, отданной под нужды расследования, густой запах табака, выкуренного Чимином, смешивался с кисловатым амбре остывшего кофе, который предпочитал Юнги. Полумрак, создаваемый единственной, натужно гудящей лампой, отбрасывал косые тени, делая лица детективов изможденными, как у призраков. На столе в хаотичном порядке лежали фотографии: жуткие снимки изуродованных тел, карта Уайтчепела с крестиками на местах убийств, вырезки из газет. Атмосфера здесь всегда была гнетущей, но сегодня — особенно. Когда дверь скрипнула, впустив Чонгука, Чимин буквально подскочил со стула, отбросив недокуренную сигарету в грязную пепельницу. Его обычно жизнерадостное лицо сейчас было перекошено смесью тревоги и гнева. Юнги же остался сидеть, откинувшись на спинку скрипучего стула. Его поза была расслабленной, но взгляд острых, как лезвие, глаз, прикованный к Чонгуку, говорил о многом. — Чонгук! Святые угодники, Чонгук! Где тебя черти носили целый день?! — выпалил Чимин, голос дрожал от пережитого напряжения. Он подбежал к Чонгуку, чуть ли не хватая его за рукав пальто. — Мы обыскались! Думали, с тобой что-то случилось! Ты хоть представляешь, что мы тут передумали?! Чонгук, стараясь сохранять спокойствие, прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. В полумраке его лицо казалось невозмутимым. — Приношу свои искренние извинения за беспокойство, — произнес он ровным голосом. — Была на руках перспективная зацепка, которую нужно было срочно проверить. Решил не отвлекать вас по пустякам, пока не убежусь в ее достоверности. Он отвел взгляд от взволнованного Чимина и перевел его на Юнги. Взгляд Юнги был тяжелым и давящим. Юнги, не торопясь, опустил ноги на пол. Скрип стула, казалось, эхом разнесся по тихой комнате. Он сложил руки на груди, его лицо оставалось непроницаемым, как маска. — Зацепка? Какого рода, Чонгук? Что заставило тебя исчезнуть на целый день, не сказав ни слова? Чонгук выпрямился, оттолкнулся от двери и медленно подошел к столу. Он бросил мимолетный взгляд на разложенные фотографии. Жуткие изображения жертв вызывали у него лишь легкое отвращение, не более. Он отвернулся, стараясь скрыть мимолетную гримасу. — Решил копнуть глубже в прошлом жертв, — объяснил он, говоря уверенно и убедительно. — Понимаю, что мы уже проходили через это, но я решил посмотреть на их связи за пределами Уайтчепела. И вот что выяснил: двое из них, Браун и Кларк, несколько лет назад вместе работали. Он сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией детективов. Чимин, поддавшись вперед, вцепился пальцами в край стола. Его тревога, казалось, начала уступать место профессиональному интересу. — И что дальше? Что это дает? Чонгук продолжил, чувствуя, как напряжение в комнате немного спадает. — Я связался со своими старыми знакомыми, — он слегка усмехнулся, словно вспоминая что-то забавное. — У меня остались кое-какие связи. Оказалось, что Браун и Кларк были вовлечены в мелкую контрабанду. Переправляли ром. Ничего серьезного, но руководил этой операцией некий Морис Легран. Юнги, наконец, сменил положение, немного подавшись вперед. — Легран? Не припоминаю. — Его имя не фигурировало в наших отчетах, — подтвердил Чонгук. — Легран был известен своими садистскими наклонностями и связями с криминальным миром Марселя. Но потом он исчез. Ушел из бизнеса, осел во Франции. Живет в небольшом поместье недалеко от Марселя. Чимин задумчиво почесал подбородок. — Легран... Садист... Марсель... Это интересно. Но какая связь с Уайтчепелом? — Я думаю, что Легран мог затаить обиду на Брауна и Кларка за то, что они его подставили во время той операции, — предположил Чонгук. — Возможно, их нечестность стоила ему больших денег или даже свободы. А может быть, он просто психопат, который решил отомстить своим бывшим партнерам спустя годы. Жестокость убийств наталкивает на эту мысль. Юнги медленно поднялся со стула. Движения его были плавными и бесшумными, как у хищника. Он начал неторопливо расхаживать по комнате, внимательно слушая Чонгука. — Это объясняет жестокость. Но откуда Легран узнал, где они сейчас? Как он их выследил? — Это уже сложнее, — признал Чонгук. — Легран мог нанять кого-то, чтобы выследить Брауна и Кларка. У него наверняка остались связи в криминальных кругах. А может быть, он приехал в Уайтчепел лично, под чужим именем, и выследил их сам. Нужно проверить. Юнги остановился, устремив на Чонгука свой пронзительный взгляд. — Нам нужно проверить эту версию. Чимин, немедленно свяжись с нашими французскими коллегами. Узнайте все о Морисе Легране. Где он был в последние месяцы, какие у него связи с Англией, с Уайтчепелом. Я хочу знать о нем все. Чимин, уже схватив телефонную трубку, кивнул. — Будет сделано! Чонгук облегченно вздохнул. Он справился. Ему удалось направить расследование в ложном направлении, подальше от себя. Теперь у Юнги и Чимина будет полно работы, они будут копать в другом месте. А он сможет спокойно заниматься своим делом. Юнги подошел к Чонгуку и остановился прямо перед ним. Его взгляд был тяжелым и изучающим. — Ты отлично поработал, Чонгук. Эта зацепка выглядит многообещающей. Но в следующий раз, прошу, предупреждай нас, если планируешь пропадать на целый день. Мы все очень волновались. В голосе Юнги прозвучало некое подобие заботы, но Чонгук знал, что за этим скрывается холодный расчет. Чонгук слегка улыбнулся. — Разумеется. Больше такого не повторится. Он сделал паузу, обдумывая свои слова. —И еще, Юнги, я думаю, что нам стоит держать эту информацию в тайне. Не стоит привлекать внимание прессы. Если Легран узнает, что мы им заинтересовались, он может сбежать. Юнги кивнул, соглашаясь. — Ты прав. Никакой утечки информации. Спасибо, Чонгук. Ты вовремя об этом сказал. Он поблагодарил детективов за понимание и вышел из комнаты, оставив их наедине с картами, фотографиями и телефонными аппаратами.

***

Комната Тэхена в "Алых Розах" всегда казалась ему убежищем, тихой гаванью среди бушующего океана Уайтчепела. Сейчас, когда за дверью стихали последние звуки ночной жизни, она казалась особенно желанной. Усталость свинцом навалилась на плечи, заставляя сутулиться, но Тэхен знал, что сон не придет так просто. Сегодняшний день, как и многие другие, оставил свой след, требуя осмысления. Он осторожно закрыл дверь, словно боясь потревожить тишину, и прислонился к ней спиной, чувствуя сквозь тонкую ткань платья шершавость старых обоев. Комната, хоть и небольшая, была обставлена с любовью и вниманием к деталям. Мягкий свет от керосиновой лампы, стоявшей на прикроватной тумбочке, ласкал стены, оклеенные выцветшими обоями в мелкий цветочек. Этот рисунок, казалось, помнил еще более счастливые времена. На кровати, застеленной простым, но чистым бельем, аккуратно лежало теплое шерстяное одеяло — подарок Хосока. А рядом с лампой стоял флакон с лавандовыми духами, тоже от Хосока, – его неизменный спутник перед сном. Тэхен поднял флакончик и поднес его к носу, глубоко вдыхая успокаивающий аромат. Лаванда помогала отгонять тревожные мысли, хотя бы на время. Медленно, с тяжестью в ногах, он подошел к кровати и опустился на ее край. Пружины тихо скрипнули, напоминая о своем почтенном возрасте. Сняв тяжелые ботинки, он поставил их под кровать, стараясь не шуметь. Они были частью его "рабочей формы", обязательной для всех девушек в "Алых Розах". Тэхен ненавидел их, как и все остальное, что было связано с этим местом. Корсет... Один вид этого орудия пыток вызывал у него дрожь. Он с трудом расстегнул крючки, чувствуя, как освобождается его грудь, как легче становится дышать. Сегодняшний день был особенно долгим, и корсет, словно тиски, сдавливал его тело, напоминая о его бесправном положении. Аккуратно сложив корсет на спинку стула, он принялся расстегивать пуговицы на своей шелковой блузке. Тонкий шелк приятно холодил кожу, но даже он не мог заглушить чувство отвращения к самому себе. Оставшись в тонкой шелковой комбинации, подаренной Хосоком, Тэхен лег в кровать, потянув за собой одеяло. Тепло шерсти приятно согревало озябшее тело. Он закрыл глаза, надеясь, что сон придет быстро, унося его прочь от кошмаров Уайтчепела. Но мысли, словно стая диких птиц, кружили в его голове, не давая покоя. Сначала всплыло лицо Юнги. Холодное, непроницаемое, словно высеченное из камня. "Он гений, конечно," — подумал Тэхен, – "Но такой... отстраненный. Словно боится, что кто-то увидит его настоящего". Он вспоминал их сегодняшний разговор, короткий и формальный. Юнги всегда был таким — лаконичным, конкретным, не тратящим время на пустые разговоры. Тэхен чувствовал к нему уважение, но не мог сказать, что доверяет ему полностью. В Юнги была какая-то тайна, какая-то непроницаемая глубина, в которую Тэхен боялся заглядывать. Затем в его памяти появилось лицо Чимина. Веселое, открытое, всегда готовое поддержать. "Чимин – ангел," — подумал Тэхен. — "Он видит во мне то, чего я сам не вижу". Чимину Тэхен доверял больше, чем Юнги. Он чувствовал, что Чимин действительно заботится о нем, что он искренне хочет помочь остановить убийцу. Но Чимин был слишком наивным, слишком доверчивым. Он не понимал, насколько жесток и опасен этот мир. И, наконец, он вспомнил Чонгука. Его образ, словно магнит, притягивал к себе все мысли. "Что в нем такого?" — спрашивал себя Тэхен. — "Почему я так к нему тянусь?" Чонгук был другим. Спокойным, уверенным в себе, но при этом внимательным и чутким. Он смотрел на Тэхена так, словно видел его насквозь, но не осуждал, а понимал. Он не пытался спасти его, не жалел его, он просто был рядом. И это было самое главное. Сегодня, на кладбище, когда Чонгук коснулся его руки, Тэхен почувствовал что-то новое, что-то незнакомое. Он не мог объяснить это чувство словами, но оно оставило глубокий след в его душе. "Могу ли я ему доверять?" — спрашивал себя Тэхен. — "Может ли он стать тем, кто защитит меня?" Он знал, что это глупые мечты. Он был всего лишь проституткой в "Алых Розах", а Чонгук — уважаемым детективом. Между ними не могло быть ничего общего. Но он не мог прогнать от себя эту надежду. Тэхен перевернулся на бок, уставившись в тусклый свет лампы. Он вспомнил, как Чонгук рассказывал о своей любви к запаху земли после дождя и о мечте увидеть звезды. "Он такой простой," — подумал Тэхен. — "Он умеет радоваться мелочам". А что любит он? Он любил читать стихи Йейтса, в которых смерть и любовь переплетались в причудливом танце. Он любил запах лаванды, напоминающий о детстве, о матери, о доме. Он любил наблюдать за восходом солнца над Темзой, когда город преображался, наполняясь светом и надеждой. Но больше всего он любил чувствовать себя в безопасности. И сегодня, рядом с Чонгуком, он впервые за долгое время почувствовал, что это возможно. "Остановим ли мы его?" — внезапно подумал Тэхен о маньяке, терроризирующем Уайтчепел. Страх ледяной рукой сжал его сердце. "Сможем ли мы остановить эту жестокость?" Он вспомнил фотографии, разложенные на столе в участке. Ужасные, нечеловеческие. "Почему он это делает?" — спрашивал он себя. — "Что движет этим монстром?" Он знал, что ему нужно помочь Юнги и Чимину, он должен внести свой вклад в поимку убийцы. И Чонгук... Он надеялся, что Чонгук тоже поможет им. Тэхен лежал в постели, уставившись в потолок. Сон все никак не приходил, мысли ворочались в голове, словно потревоженные мыши в старом амбаре. Он уже почти начал проваливаться в дрему, когда в дверь тихо постучали. — Тэ? Ты не спишь? — прошептал знакомый голос. Тэхен улыбнулся. — Хосок? Заходи. Дверь тихонько скрипнула, и в комнату проскользнул Хосок. На нем был шелковый халат, небрежно запахнутый на голое тело, и его волосы немного торчали в разные стороны, как у нахохлившегося воробья. Он закрыл дверь за собой и, крадучись, подошел к кровати. — Что-то не спится? — спросил Хосок, опустившись на край кровати рядом с Тэхеном. — Да, мысли всякие лезут в голову, — признался Тэхен. Хосок понимающе кивнул. — Знаю, как это бывает. Особенно после тяжелого дня. Он заглянул Тэхену в глаза. — Ты сегодня какой-то бледный. Все в порядке? — Да, все хорошо, — ответил Тэхен, стараясь не выдать своего волнения. — Просто устал немного." — Не верю, — Хосок упрямо нахмурился. — Ну ладно, не хочешь рассказывать — не надо. Но знай, что я всегда рядом. Если что, обращайся. Тэхен улыбнулся. — Спасибо, Хосок. Ты лучший друг на свете. Хосок засмеялся. — Знаю, знаю. Я неподражаем. Он замолчал на секунду, а затем тихо сказал: — Знаешь, я тут подумал... Может, сходим куда-нибудь завтра? Развеемся немного. В цирк, например. Тэхен нахмурился. — В цирк? Не думаю, что это хорошая идея. Ким не разрешит. — Ну, а кто ему скажет? — Хосок подмигнул. — Один денек еще никому не повредил. Тем более, что тебе сейчас нужно отдохнуть и набраться сил. Тэхен задумался. Хосок прав, ему действительно нужно отвлечься. И цирк... это звучит заманчиво. — Ладно, — сказал он наконец. — Уговорил. Пойдем в цирк. Хосок радостно хлопнул в ладоши. — Вот и отлично! А теперь... что-нибудь еще случилось сегодня? Может, с этим новым детективом? Он хитро посмотрел на Тэхена. Тэхен отвел взгляд. — С Чонгуком? Ничего особенного. Просто... мы немного поговорили. На кладбище. — На кладбище? — Хосок удивленно приподнял бровь. — Что вы там делали? — Просто гуляли, — пожал плечами Тэхен. — Ну, я гулял, а он просто сопровождал меня. — Ага, конечно, — Хосок усмехнулся. — Я так и поверил. Ты же у нас большой любитель кладбищ. Тэхен закатил глаза. — Ну, и что, что мы там были? Это же не значит, что между нами что-то есть. — Может, и не значит, — Хосок пожал плечами. Он замолчал, словно обдумывая что-то. — А знаешь, кто мне нравится? — вдруг спросил он. Тэхен удивленно посмотрел на Хосока. — Кто? Хосок смутился и опустил глаза. — Лолита. Она такая... милая. И такая наивная. Хочется ее защищать. Тэхен удивился. Он всегда думал, что Хосоку нравятся более опытные и уверенные в себе женщины. — Лолита? — переспросил Тэхен. — Ты серьезно? Хосок кивнул. — Да, серьезно. Знаю, она молода, и работает здесь, но... я ничего не могу с собой поделать. В ней есть что-то такое светлое, что ли. Хочется ее оберегать от всего этого дерьма. Тэхен нахмурился. — Хосок, ты понимаешь, что она может быть не готова к серьезным отношениям? Она только начала свою жизнь здесь. Хосок вздохнул. — Знаю, знаю. Ты прав. Я и не собираюсь навязываться. Просто... она мне симпатична. Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Он замолчал, глядя в пустоту. — Наверное, просто буду стараться быть ей другом, если ей это нужно. Поддержать, если ей будет тяжело. Тэхен посочувствовал Хосоку. Он понимал, как сложно бороться со своими чувствами, особенно когда они не разделены или сложны. — Просто будь осторожен, Хосок, — сказал Тэхен. — Не делай ничего, что может ей навредить. В любом случае, я буду держать за вас кулачки. — Постараюсь, — ответил Хосок. Он ласково улыбнулся Тэхену. — Ну, хватит о грустном. Давай лучше о чем-нибудь веселом поговорим. Они проговорили еще долго, вспоминая забавные истории из своей жизни, смеясь и подшучивая друг над другом. И к тому времени, когда Хосок наконец ушел, Тэхен почувствовал , что тревога немного отступила, уступая место легкости и спокойствию. У него есть друзья, есть ради чего жить, и есть надежда на лучшее. И этого, пожалуй, достаточно, чтобы пережить еще одну ночь в Уайтчепеле.