Сладость грехопадения

      — Чонгук… Про что он говорит? Голос Тэхёна раскололся между гневом и недоумением. Он пальцами напряжённо сжимал копьё, и оно теперь казалось таким тяжёлым. Сверхдемон свёл глаза к переносице, а рот искривил в полуулыбке, полной ядовитого веселья. — ДА, ЧОНГУК, РАССКАЖИ ЕМУ! Гремел он голосом, сотрясая стены. Тьма вокруг него пульсировала, словно живой отдельный организм. — ВСЁ-ТАКИ ВЫ СОВОКУПИЛИСЬ С ТЭХЁНОМ, И ПОСЛЕ СТОЛЬ ОГРОМНОГО ЖЕСТА БЛИЗОСТИ С ЕГО СТОРОНЫ, НЕУЖЕЛИ ОН НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ ЗНАТЬ ТОЛИКУ ПРАВДЫ? ИЛИ ТЫ БОИШЬСЯ? Чон сжал челюсть до хруста. В глазах его читались всполохи ненависти, но не к демону, а к себе самому. — Тэхён… — произнес он внезапно надреснутым тихим голоском. Он медленно повернулся к старшему священнику. — Не думаю, что нам стоит говорить об этом в данный момент, когда такой ирод с нами в одном пространстве… Ким бросил взгляд на сверхдемона, который теперь сидел на церковной скамье, развалившись, как зритель в театре. Своими когтистыми ладонями он подпирал собственную морду, а глаза без зрачков сверкали в ожидании интересной развязки. — Не волнуйся, Чонгук, — демон прошипел, обнажая ряды острых зубов, — Я специально не буду ПОКА вас убивать, чтобы насладиться столь изысканной драмой. Он устроился поудобнее, закинув ногу на ногу. Тьма обвивала его тело, как дорогой заграничный плащ. — Давайте, я весь во внимании. — Я потом вам всё расскажу, обещаю… Голос юного священника сорвался в шёпот, сиплый, почти умоляющий. Его глаза были широко раскрыты, в них стояли слёзы, ещё не успевшие упасть, но уже застывшие в мольбе. Старший молча смотрел на него непроницаемым взглядом. В глубине глаз Кима копошились зачатки недоверия и некой отрешённости. — Я…       — У тебя в голове всплывал вопрос, — сверхдемон перебил его, небрежно почесывая когтями подбородок, — …каким образом внутрь к возлюбленному одарённого, хоть и молодого священника, попал мелкий демонёнок, который позже превратился в мою персону? Тьма вокруг него зашевелилась, словно смеясь. — М… да, это один из самых логичных вопросов, — тихо ответил Тэхён, не отводя взгляда от Чонгука. — Ты задавал его пацану? Демон засмеялся, и этот звук был похож на нечто отвратительное и разрушающее для человеческого уха. Чонгук сжал кулаки, впившись ногтями в кожу и оставляя белёсые полумесяцы. — Тэхён… Но тот уже не слушал, растворяясь в рассказе могущественного ирода. — Дай угадаю, он ответил, что не знает, каким образом допустил такую огромную ошибку? — демон растянул слова, будто наслаждаясь каждым мгновением этой «пьесы». Ким медленно кивнул, по-прежнему не отрывая взора от юного батюшки: — Да… Сверхдемон закатил глаза, забарабанив когтями по деревянной скамье: — Это полное враньё. Он наклонился вперёд, и вдруг его ухмылка стала слишком широкой, слишком острой, как капкан для лесной дичи: — И я расскажу, что было на самом деле. Тьма вокруг него вздыбилась, принимая очертания прошлого: Чонгук, стоящий над спящим любовником, с дрожащими от ярости руками и расширенными тёмными зрачками. Маленький демонёнок, извивающийся у него в ладони, как чёрный головастик. И мгновение, когда он разжимает челюсти спящего Гудвина, заливает тьму прямо в горло, в лёгкие, в самое сердце. — Чон хотел, чтобы его возлюбленный страдал в знак мести за многочисленные измены. И у него это получилось. А потом… Демон провёл языком по клыкам: — А потом… родился я. Голос сверхдемона прозвучал внезапно мягко, почти ласково, словно он делился сокровенным воспоминанием. — За это благодарю тебя, юный Чонгук. Он склонил голову в преувеличенном поклоне, его когти отбрасывали уродливые тени на стены. — Воспоминания об этом пришли ко мне не сразу, но когда я всё-таки всё вспомнил, я решил, что я милосердно, в знак своей признательности, убью тебя быстро и безболезненно, парень. Чон не пошевелился, но в глазах его стояло то ли раскаяние за совершенное преступление, то ли сожаление о том, что правда раскрылась в таких обстоятельствах. — Ты дал мне форму, цель, силу… — демон продолжал, оставляя когтем тлеющей след в воздухе, — И взамен я подарил тебе месть. Справедливо, не так ли? Тэхён смотрел на Чонгука с леденящим пониманием и непониманием одновременно. Как же так...а ведь этот парниша казался ему...таким искренним... — Это правда, Чон Чонгук? Голос был тихим, ровным, но в нём чувствовалась сталь, готовая расколоть всё на своём пути. Тот упёр взгляд в пол, сжимаясь всем свои телом в мелкий клубок. Плечи его завалились вперед, а осанка сгорбилась в три погибели. — …Да. Затем он резко поднял голову, глазами встретившись со старшим батюшкой, и в них горело что-то отчаянное. — Но я правда раскаиваюсь и постараюсь всё исправ… — Я всё понял. Ким перебил ровным голосом, в котором не осталось ни злости, ни разочарования, а только пустота. — Можешь не продолжать.       Сверхдемон засмеялся, разорвав воцарившуюся тишину в церкви, как клинок разрывает плоть. Он медленно поднялся со скамьи абсолютно небрежно и даже расслабленно, но с полными скрытой силы движениями, и направился к центру алтаря, где пылал потухший символ. — Вы постарались на славу, однако, — он наклонился, разглядывая замысловатые узоры, начертанные на полу, — Жаль, что они на мне правда не работают. Тень от его тела растянулась, поглощая свет, когда он подошёл вплотную к Чонгуку. Тьма окутала юного священника, словно обволакивающий саван, оставляя видимыми лишь его глаза — широко раскрытые, но уже пустые. — Впрочем, это ещё не всё, что я могу рассказать о Чонгуке. Демон повернулся к Тэхёну, сверкая глазами в полутьме. — Задавался ли ты вопросом, почему Гудвина, Лютера, да и тебя, Тэхён тоже, даже не думай отрицать, тянет к этому парню, хоть ты и не любитель мужеложества вообще? Воздух сгустился, наполняясь тяжёлым ароматом зловоний и гнильцы. — Может быть, потому что он никогда не был просто «парнем»? — А кто он? — непонимающе спросил Тэхён, крепче сжимая копьё и сощурив глаза. Какую ещё тайну скрывает этот юноша? Что может быть ещё хуже мести возлюбленному, в ходе которой породился ирод, стоящий перед ними? — Он…       Но демон не успел договорить. Чон, до этого момента стоявший неподвижно, словно каменный страж, внезапно рванулся вперёд. Его клинок — тонкий, почти невидимый в тусклом свете — пронзил воздух с едва слышным свистом и вонзился демону чуть ниже рёбер. — А? — только и успел выдавить сверхдемон. Глаза оного расширились от шока, а из перекошенного рта брызнула струйка чёрной, густой крови. Фиолетовое свечение, густой пеленой обволокло демоническое тело, сковывая в неестественной позе. Мясо и кости застыли, будто покрытые ледяной глазурью, а в глазах все еще читалось немое удивление. — Слишком ты красноречив, ирод, — сквозь стиснутые зубы выжег слова юный священник. Его ботинок с глухим «тук» ударил по окаменевшей туше, и та, слегка качнувшись, осталась неподвижной. Пальцы Чона сжались в тщетной попытке заглушить дрожь от всесильной ярости. Он резко повернулся к Тэхёну. — Тэхён, могу я позаимствовать Ваше копьё? Рука, протянутая к старшему, повисла в воздухе.       Ким отпрянул всем телом, будто перед ним не соратник, а чумной. Глаза — широко раскрытые, с мелькающей в них тенью — выдавали недоверие, граничащее с отвращением. Губы Чона сжались в тонкую белую ниточку. В уголках рта задрожали едва заметные спазмы — словно он проглотил что-то горькое и теперь пытался сдержать свои эмоции. — Слушайте… — Чон резко провёл ладонью по лицу, смахивая капли чужой крови, смешавшейся с потом. Его голос звучал неестественно бодро, учитывая всю ситуацию, — Отмаливать свои грехи и каяться я могу Вам чуть позже. А сейчас… — он резко развернулся, пиджак взметнулся, — …нам надо отрезать этому существу его фаллический орган. Палец ткнул в направлении гигантского, пульсирующего органа, неестественно изогнутого и покрытого жилами. Даже в окаменевшем состоянии он выглядел откровенно непристойно, будто насмешка над всем святым. — Ещё чуть-чуть — и мы спасём всю страну от краха! — Чон широко улыбнулся. Улыбка получилась кривой, почти истеричной. Тэхён замер, лихорадочно сжимая рукоять копья, в задумчивости. — …Краха, катализатором которого стал ты… — прозвучало ледяным шёпотом. Он глубоко вдохнул, ноздри трепетно расширились, будто вбирая не только воздух, но и всю горечь этого признания, — Я сам. Отойди.       По лицу Чона было видно, что он очень и очень хотел возразить, но под напором глаз старшего, парень понимающе кивнул и отошел в сторону, давая место Киму подойти поближе и нанести рассекающий удар по слабому месту сверхдемона. Глубокий вдох. Воздух наполнил лёгкие Тэхёна — густой, с привкусом серы и медной кровяной пыли. Его пальцы перехватили древко копья, шершавая древесина привычно врезалась в ладони. Мышцы спины напряглись, как тетива, готовящаяся выпустить смертоносную стрелу. Мгновение перед ударом. Копьё замерло в идеальной стойке — остриё, покрытое бурым свячением, дрожало в сантиметре от пульсирующей демонической плоти. В натянувшейся тишине слышалось лишь прерывистое дыхание Чона где-то за спиной. Выпад. Тело Кима превратилось в единую линию атаки — плечо, локоть, кисть — всё слилось в смертоносном импульсе. Бурое остриё пронзило гипертрофированный орган с влажным хлюпающим звуком, будто резали перезрелый плод. Из раны хлынула густая фиолетовая субстанция, пахнущая гнилыми орехами и медью. Она брызнула на костюм Тэхёна, оставляя дымящиеся пятна. Но он уже отступал, выдергивая копьё с отточенным движением — наконечник вышел с противным чваканьем, оставляя после себя зияющее отверстие. Демон, даже в окаменевшем состоянии, будто содрогнулся всем телом. Трещины поползли по его застывшей плоти, излучая тусклое багровое свечение. Ещё чуть-чуть и могущественный ирод исчезнет с лица земли. Демон рассыпался в пепел, его частицы медленно кружили в воздухе, образуя зловещие узоры. Тэхён резко развернулся к Чонгуку, его пиджак взметнулся, поднимая облачко демонической пыли.       Юный батюшка не смел смотреть вверх, взглядом буквально прожигая дыру в каменном полу — настолько интенсивно он сосредоточился на одной точке. Пальцы судорожно сжимали и разжимали край рубашки, оставляя мокрые пятна от вспотевших ладоней. — Я не знаю… — голос Тэхёна прозвучал неестественно тихо, но каждое слово падало как молот на наковальню, — …как мне поступить с тобой теперь, когда мне открылась вся эта… — губы искривились в оскале, обнажая стиснутые зубы, — Омерзительная правда. В этот момент…       Звон! Гулкий звук разорвал воздух. Каменные осколки посыпались с потолка. Тэхён резко обернулся, копьё мгновенно заняло боевую позицию. Ловушка-тюрьма Чонгука пошла трещинами, а через секунду и совсем разрушилась, давая свободу сверхдемону. — Вы, кажется, чуть поторопились с моей казнью, — раздался тяжелым басом голос. Демон стряхнул с плеч остатки магических оков, как какую-то дорожную пыль. Глаза его хищно горели злым багровым пламенем. — Разве можно строить столь грандиозные планы… — он сделал шаг вперед, когти с лёгким звоном коснулись каменного пола, а пасть разверзлась во всё лицо в подобии улыбки, — …Не разобравшись сначала со мной?