Узы брака - тернистый путь

***(A secret of heart) Хван выходил из машины и понимал, что оставляет беззащитную овечку, но по-другому он бы никогда не поступил. Пусть хотя бы сейчас их статус женатой пары покажет младшему, что ему не всё равно на него, что он любит, но боится. Он заботится и лелеет каждую мысль о травмах блондина. Так что сейчас или никогда. - Ты теперь его верный пёс или как это теперь называют? – Сыльги всё такой же взрывной и ужасно противный в характере человек. Он всегда считал Феликса своей вещью, будто он игрушка, которую родители подарили ему, и он не был готов делиться. - Я теперь его муж, это так называется. И ты прекрасно был уведомлён в этом. Я не просил у тебя благословения и не буду, ведь мне оно не нужно. Я люблю этого человека, а ты просто не понимаешь, что ваша братская любовь заходила слишком далеко. – сумасшедшие глаза палача напротив поднялись и наконец-то смотрели точно в глаза напротив. В чёрные и тёмные, наполненные злобой и ненавистью. - Ты знаешь, - шаг в сторону машины, в сторону пассажирского сидения, и в глазах у Хвана нечитабельная паника. Его супруг, его мальчик. Он сидит там, в закрытой машине и надеется на то, что зверь не заберёт его из дома, не украдёт его от того, кто поклялся быть и в радости, и в горе. – Мне кажется, ты слишком много знаешь. Он такой балабол. - Я знаю не от Ликса. - НЕ СМЕЙ ЕГО ТАК НАЗЫВАТЬ! – утробный крик вырвался из глубин души Сыльги и сам Феликс внутри машины напрягся. Этот крик всё время снится младшему в кошмарах, где он просит не убивать Хёнджина. Где просит убить его вместо мужа. Он умоляет на коленях оставить его в покое и не мучать. Умоляет, но мольбы не слышит никто, кроме Хёнджина, который каждый раз будит блондина и успокаивает, уверяя, что это всего лишь кошмар. Сейчас же этот кошмар происходит в реальности. - Я имею право называть его так, как хочу. Это мой муж. Не моя игрушка, не моя собственность, но законно, он мой человек. – Хёнджин всё обходил машину спереди, следя боковым зрением за младшим внутри, чтобы тот не дай бог не ринулся защищать его в случае чего. - Ты не имеешь на него никакого права. Он мой брат. – вторил эту фразу Сыльги уже долгую минуту, пока всё шагал мелкими шагами к стороне блондина. Феликс внутри транспорта уже стал совсем бледным и не чувствовал ни своих рук, ни ног, ни сердца, что та яростно билось. Лишь глаза, которые смотрели точно на перемещения мужа. Внутри роились все бабочки, которые всё ещё остались. Блондин переживал, что жизнь старшего под угрозой. Он понял, что брат рядом, как только ручка начала неистово дёргаться, а Сыльги начал бить по стеклу с криками «Я заберу тебя! Ты мой». Паника внутри блондина застала его врасплох, и он не понимал куда себя деть, так что просто постарался пересесть на водительское сидение. Хван рванул к мужчине. На пол упало тяжелое тело старшего брата Феликса, а после и сам муж блондина. Сыльги просто пытался убить Хёнджина, в то время как сам же брюнет старался лишь обездвижить палача и вывести из строя. Осознание пришло сразу же, как только Феликс оклемался от страха. В бардачке есть кнопка, что вызывает охрану их семьи. Та самая экстренная кнопка, которую Хёнджин хранит на случай, если ситуация с больницей Феликса повторится. Трясущимися руками, младший нажал с такой силой, с какой мог. Тут же зазвучали громкие сирены буквально сразу же за домом. Ворота открылись и во двор вбежали пара спецназовцев и несколько мужчин в чёрных костюмах. Осторожно открывая свою дверь, младший тут же рванул к лежащему супругу, что кашлял и пытался отдышаться. Руки тут протянулись к телу брюнета и в ответ его просто повалили на себя. - Всё хорошо. Я жив, не ранен, всё хорошо. – слова давались с ужасной пыткой, но хотелось сказать это, хотелось, чтобы Феликс хоть на секунду прекратил биться в истерике. Он заплакал, как только услышал первое слово от мужа. Заплакал так сильно, как не плакал ещё ни разу. Ему хотелось выплеснуть всю боязнь за жизнь старшего в мир, хотелось, чтобы знали, как сильно он любит, как дорожит и как нервничает каждый раз, видя опасность ходящую возле Хёнджина. Руки старшего всё обвивали его за талию и сильно притягивали к своему телу. - Я знаю. Я знаю. – он успокаивал себя. Старался сказать себе, что всё что сейчас было уже позади, но не мог унять тремор тела. Пока Сыльги увозили, Хёнджин не мог отделаться от мысли, что впервые сейчас так рад видеть слёзы на лице своего любимого человека. Ему так нравится видеть любые живые эмоции у младшего, что иногда даже искренняя ссора приносит ему намного больше удовольствия от совместной жизни. Каждый раз, когда трепетные ручки младшего ложились на его плечи, а собственные сжимались на тонкой талии, Хван старался не мог не думать ни о чём кроме как маленькой вселенной у него в объятиях. Полицейская машина уже прибыла на участок и дабы блондин не стрессовал ещё больше, брюнет отправил его в дом со словами, что так же скоро будет ужинать вместе с ним. - Здравствуйте. Господин Хван, вам известно, что господин Ли Сыльги является старшим братом вашего супруга? – мужчина даже на пару секунд подумал, что это такая неудачная шутка, так что пропустил усмешку. - Конечно знаю, вы спрашиваете слишком странные вопросы. – и Хван был уверен, это всё было настолько не важно, что даже если бы сейчас, прямо в сию секунду Феликс крикнул бы, что у него горит ужин, он бы даже не колеблясь побежал к нему. Не думая о том, что снаружи так много людей, которым по большей части очень плевать на это всё. – Простите, но давайте перенесём это всё на завтра? У меня супруг в шоковом состоянии, а я не с ним, и у нас так много дел. Всего доброго. – поклон и развернувшись, Хёнджин ушёл в дом, не заботясь о том, что сейчас кто-то мог бы сказать, что он не сотрудничает со следствием. Но ему глубоко плевать на это всё, пока его мальчик в таком состоянии. Заходя внутрь, Хван обнаруживает, что блондина нет в гостиной, в столовой и в принципе нет на первом этаже. В груди закрадывается тупая боль, которая бьёт по всему телу и даёт сигнал нервной системе начинать бояться и переживать. Брюнет пулей взлетает на второй этаж. Открывает комната за комнатой. Он ищет его, как самый важный кусочек в его жизни, как в засушливой пустыне воду. Открывая дверь на террасу, Хёнджин находит блондина, зашуганного и трясущегося под пледом в кресле, что сам лично просил перенести в комфортное место младшего. Феликс часто сидел именно в этом кресле, когда Хёнджин в первый год не ночевал дома и старался подольше быть на работе, чтобы младший уснул, но приходя домой, видел, как Ликс спал в кресле. Каждый раз относить в кровать спящего ангела было всё приятней и приятней и со временем, Хёнджин уже специально задерживался, зная, что младший уснёт в кресле. Он заходит осторожно в безопасное место супруга. Ступает тихо, чтобы не напугать ягнёнка, что заперся здесь, в своём пузыре. - Эй, малыш? – спокойный, словно тихая река, голос доносится до уха Феликса, и он выглядывает из-под пледа на приближающегося мужчину, у которого в глазах всё та же эмоция переживания и тревожности. Он будто снова тот маленький 20-летний мальчик, что впервые встретил лично Хван Хёнджина и безвозвратно влюбился. Он будто снова тот же ново испёкшийся супруг самого завидного мужчины в Сеуле. Как сильно сейчас он мог бы расплакаться, если бы слёзы были? Наверное, наплакал бы целый тихий океан. Брюнет тянет свои крепкие руки к младшему и пытается всё так же осторожно и будто по тонкому льду, подходит к клубочку. Маленькие ладошки блондина тянутся в ответ. Он будто мальчик, что нашёл маму спустя долгие года поиска. Будто маленький птенчик, что запутался в ветвях и сейчас, наконец-то, нашёл выход. Хван тут же хватает его к себе. Прижимает, но всё так же бережно и нежно. Он целует его ухо, волосы, всё, до чего сейчас есть доступ. На глаза наворачиваются скрывающиеся от всех слёзы, что так сильно хотели всё это время выйти. Хёнджин так сильно нервничал и переживал, что истерика просто старалась держаться ради младшего, ради человечка с блондинистыми волосами. – Я рядом, я здесь. – мужчина, подхватив тело младшего, усаживается в кресло и осторожно садит себе на колени ангела, что роняет такие драгоценные слёзы ему на плечо. Мокрое пятно уже почти полностью охватило одежду, но это не волнует старшего, ведь главная задача, привести младшего в состояние спокойствия. Истерика всё никак не могла уйти. В голове у Феликса сильное переживание, что когда-то, когда он не сможет защитить своего мужа, Сыльги его украдёт. Он унесёт его с собой в могилу, и блондин больше никогда не почувствует родной запах, не сможет прижаться к тёплой и любимой спине. Из-за этих мыслей стало ещё хуже и руки младшего вцепились в спину Хёнджина ещё крепче. Хватка была настолько мощной, что брюнет даже не сразу понял, что произошло. Ему показалось странным то, что младший притих, а затем снова послышались громкие звуки рыдания. Он трясся так сильно, будто вот вот взорвётся. – Эй, эй, я же здесь. Всё хорошо. – поглаживал по спине, по затылку, прижимал к себе. Мужчина старался сделать всё, чтобы маленький ангелок прекратил содрогаться и успокоился. Спустя некоторое время мысли прекратили появляться, и он безо всяких чувств уронил тяжёлую голову на плечо старшему. Феликс так сильно перенервничал, что трясся ещё долгое время. То ли от холода, то ли от того, что сам не понимал, куда сейчас нужно себя деть, но в руках у Хёнджина ему было и правда спокойно. Это первый их такой близкий контакт, если не считать церемонию бракосочетания и первый выход в люди как супругов. - Ты как? – всё ещё обнимая младшего за спину и прижимая голову к себе, проговорил Хёнджин и очень надеялся, что ответ будет позитивным. - Спасибо. – охрипшим и почти не свои голосом ответил Феликс и ещё ближе прижался щекой к груди старшего. Руки так и лежали тяжело опущены на быльце кресла, а ноги будто ватные, свисали с той же стороны. Феликс поджал под себя, заставляя чуть пошевелиться обоих. – Прости, я снова проблемы доставляю. – блондин и правда чувствовал огромную вину за то, что Хвану сейчас приходится не работать над теми документами, которые остались в машине, а сидит с ним. Он снова доставляет неудобства, снова как пытка для младшего разрываться от любви к своему мужу и в тот же период понимать, как много работы он бы мог сделать, если бы не истерика блондина. Рука старшего, что была всё это время на затылке парня, внезапно опустилась на плечи и заставила отстраниться от теплой груди. Глаза что сейчас смотрели на Феликса были настолько открытыми и чистыми, что впервые, в голове промелькнула мысль о поцелуе. Он будто сам хотел. Глаза настолько сильно говорили, нет, они кричали ему. «Поцелуй меня, прошу!» читалось в них, и блондин отдал бы всё на свете, чтобы сейчас это действие не стоило ему этих налаженных пару часов. Хёнджин ещё долго старался держать зрительный контакт, а после и сам упал в пропасть под названием Ли Феликс. Карамельные глаза, на которые попадали солнечные лучи от окна, становились ещё ярче, будто дикий мёд, что так и манит своим видом и сладостью. Хван так долго скрывал и таил в себе этот тёплый и нежный взгляд. Всегда смотрел скрываясь, тайно любуясь своим мужем, а сейчас так открыто и совсем не тайно смотрит, и даже не боится, что после это всё закончится. Этот момент больше никогда не наступит. Сейчас есть они вдвоём. Он и его супруг. Его нежный и милый мальчик, с заплаканными глазами, словно застывший лёд на реке отражает солнечные лучи. Тело само поддаётся импульсу в мозге и старший медленно наклоняется к Феликсу, смотря точно на его губы. Он бы попросил вставить себе в голову флешку и записать этот взгляд младшего. Глаза блондина были полны слёз, но также были настолько яркими, что если бы от них провели станцию к свету, то это был бы самый яркий светильник в мире. Феликс даже и не понял, как сладкие губы брюнета накрыли собственные и закрыв глаза, он решил, что просто будет плыть по течению. Пусть сегодня за него всё решит его сердце, импульсы в голове, но не здравый разум, который он отключил. Пусть все катастрофы, что сейчас происходят в мире остановятся, и дадут им насладится этим моментом. Феликс отвечал боязно. Он не знал куда себя деть, как чувствовать и какие чувства можно открыть. Хёнджин же был уверен в том, что делал. Он сминал губы одна за другой, проходил языком по нижней губе и посасывал её так, будто всю жизнь ждал лишь правильного момента. Младший отстранился первый. Переведя дыхание, он лишь снова так же, с долей страха в глазах смотрел в чёрные глаза напротив. Но в них, даже на самом дне зрачка, он не заметил ни капли страха и осуждения. Лишь благодарность. Будто огромный камень свалился с горы в реку и дал волю кислороду течь по венам. - Прости. – всё что смог сказать Феликс, прежде чем встать и выйти из комнаты. Терраса больше не была комнатой лишь для блондина. Смотря в след уходящему парню, Хван пытался перевести дух и устаканить мысли, так что, посидев ещё немного, отправился за ноутбуком в кабинет и решил, что поработать будет неплохая идея. ***(Can’t pretend) Заходя в дом, парень даже и не понял, что что-то было. Будто всё, что произошло с ним пару часов назад, то, как он ехал в фуре полной курей и сдерживал порывы рвать, потому что никто не соизволил забрать его с этой чёртовой фермы для отбросов, то, как он сейчас стоит промокший до нитки и никто даже не пытается понять, что случилось. Всем плевать. Блондин прошёл в свою комнату. Хотя в этом доме уже давно не было ничего его. Ничего того, что он мог бы назвать своим покоем и уютом. На телефоне села батарея, так что Феликс, найдя провод, подсоединил его к блоку питания и яблочко 6 разбитого в хлам айфона загорелось. На экране блокировки высветилось пара пропущенных от матери, от отца, а затем миллион звонков и сообщений от Сыльги. Этот чёртов ублюдок. Сам увёз его на это богом забытое место и приказал ждать его, но так и не вернулся. Наверное, он приехал за ним уже тогда, когда сам блондин находился дома. Ему совсем не было стыдно за свой поступок, как было бы раньше. Сейчас ему обидно, ведь он даже рассказать не может, что с ним делали на той ферме. Единственный контакт, который сейчас приходил на ум – Хван Хёнджин. Он даже не думал о нём, когда был в беде, а сейчас, подумал. На душе тало теплее, когда знакомый номер поднял трубку. - Ало? – тихий, полусонный голос обратился к младшему и невольно, уголки губ поднялись вверх в маленькой улыбке. - Здравствуй. Прости, что звоню так поздно, но, могу ли я приехать к тебе ненадолго, совсем немного посидеть? Если нет, то всё хорошо, я не напрашиваюсь. – но его уже никто не слушал. Звонок был сброшен, и последняя надежда на спасение из этого ада была так же сброшена в пропасть с огромной высоты. Смс, что громко завибрировала в руке, снова будто окрылила. Хван Хёнджин «Я жду тебя у ворот». Спохватившись, душа внутри ликовал и кричала так громко, как только могла, а вот парню нужно было быть тише. Сыльги точно уже где-то подъезжает, но вот только когда он будет в доме – загадка. И блондин собирался как мог быстрее, даже забыв, что он едет в дом к самой богатой семейке в этом чертовом городе. Чёрная затемнённая машина и правда стояла у ворот и из неё в окно курил некий молодой человек, коим оказался сам Хёнджин. Волосы брюнета были завязаны в пучок на затылке, кисти рук грациозно держали сигарету и уже почти что окурок стряхивали на землю пепел. На запястье была видна маленькая татуировка в виде бабочки, что ещё в первую встречу привлекла внимание младшего. Быстрым шагом. Расстояние от дома до двери машины было преодолено, но локоть Феликса оказался в капкане. Старший брат свирепо глядел на него и на человека, который выбрасывал окурок и выходил из машины. - Ты куда собрался, мальчик мой? – сладкий, словно мёд голос брата раздался в ушах у Феликса, и он знал, как противно ему сейчас видеть то, что он не ждал его, что сбегает от него к незнакомому человеку. Наперекор его всем мыслям и деланиям заставить блондина быть его куклой, младший сделал этот шаг. Позвонил Хвану и вызвал его сюда. Он сделал это, доказывая, что он не марионетка, не его личная игрушка. - У тебя проблемы, Сыльги? – словно его ничего не смущало, проговорил ровным тоном брюнет и выхватил руку младшего из цепких лап зверя. Он смирил его таким же свирепым взглядом, будто смотрел точно в душу. Терзал там всё ножом и обрывал все верёвки, что он путал вокруг Феликса. В глазах точно читалось «в обиду не дам», когда Хён смотрела на Ликса. И ему верили. Эти карие глазки верили черным напротив. - Нет. Это у тебя проблемы похоже, Хван. – всё же не сдаваясь и не обращая внимания на натиск со стороны влиятельного человека, продолжал старший брат и всё молил отдать игрушку. Запястье Хёнджина сложилось вокруг маленькой руки Феликса и дёрнуло на себя, заставляя младшего пошатнуться и упасть точно в руки брюнета. Он будто тот самый мат, на который падаешь, когда боишься разбиться. Падать было не страшно, ведь тебя точно поймают. - У меня их не бывает, Сыльги. Я еду с Феликсом домой. Прощай. – и рыжеволосому парню ничего не оставалось, как смотреть в след удаляющейся чёрной машине. Он стоял словно пёс, что ждал своего хозяина. Но его бросили. Игрушку украли из-под носа, и он отомстит, как только придумает как. *** Хёнджин сидел достаточно долгое время в кабинете, вспоминая всё, что произошло пару часов назад. Стычка с Сыльги, истерика мужа и всё это смешалось с собственной расшатанной нервной системой. Он сам плакал так горько, будто младшего уже отняли, будто его уже нет рядом. Одиночество тут же поползло по спине неприятными паучьими лапками, заставляя поёжиться и спрятаться снова в бумагах и в этих текстах, содержание которых, он уже не понимает. На сегодня ему явно хватит всего этого и мужчина просто решает уйти лечь на диван, попытаться отвлечься от всех мыслей. Разбить эту вазу с навязчивыми и странными чувствами будет нелегко, но её нужно ударить об пол, чтобы разобраться в себе. Но не сегодня. Спускаясь по лестнице, брюнет услышал шорох и чьё-то тихое угуканье под мелодию, что звучала из колонок на кухне. Возможно, Марта решила, что в доме уже все спят и её таланы никто не услышит, но увидев кто поёт на кухне, Хван застыл прямо на лестнице. Блондинистая макушка что-то суетилась возле поверхности стола и пританцовывая, подпевала знакомой песне. Хёнджин никогда в свой жизни, даже тогда, когда отношения между ними были более-менее стабильными, не слышал, как поёт его любовь, не видел, как танцует его душа. Он мог бы с лёгкостью сказать, что видел лишь слёзы и взгляд полный разочарования и пустоты. Это все стороны, которые Феликс открыл для него. Но не эту. Тело блондина двигалось в такт и ритмично отбивало все биты, виляя бёдрам из одной стороны в другую. Душа маленького брюнета, что впервые когда-то увидел 20-летнего парнишку, сейчас плясала сальто и делала много оборотов вокруг загнанного в клетку сердца, которое так и рвалось навстречу младшему. Он хотел стоять рядом, хотел обнимать, танцевать вместе. Но всё что их разделяло это чёртов холод их взаимоотношений, который понемногу начал таять с сегодняшнего дня. На столешнице уже стояла пара пустых чёрных глубоких тарелок и приборы. По средине, младший поставил огромную миску куксу и ещё немного по бокам от неё гарниров в виде кимчи и риса. Сейчас, блондин напевал уже тише, будто прислушиваясь, можно ли уже позвать на ужин, хоть и достаточно поздний, брюнета. Хёнджин сидел на верхних ступеньках и тихонько, будто это было чем-то запретным, наблюдал за ловкими движениями младшего. Внутри всё та и кричало «Спустись! Сделай шаг! Ты же любишь его, дай ему знак!», но брюнет всё продолжал обездвижено сидеть и размышлять, как бы повернулась их судьба, если бы они оба выросли бы в счастье и заботе от родителей, если Хван не был таким богатым и несчастным человеком, а Ли был бы не под опекой своего умалишённого брата. - Марта. – нежным голоском, блондин позвал женщину, что поливала цветы в коридоре, около веранды. – А ты можешь подняться и попросить Хёна спуститься на ужин? – Хён. В ушах, в уме, везде в воздухе застряло это обращение. Феликс никогда при всех не зовёт старшего Хёном. Всё что он может это Хван и Хёнджин. Иногда бывает Джинни, если общество уж сильно напирает на их взаимоотношениях. Но он никогда не пытался даже назвать Джина Хёном и сейчас осознание, что хоть кто-то в этой жизни слышит это обращение – греет его душу. Он осторожно и тихо поднялся на ноги и быстрым шагом снова спрятался в своём кабинете, изображая ужасно занятого мужчину. Пока женщина звала старшего, у Феликса было время подумать, что же делать дальше. Как себя вести, какие фразы можно говорить, а какие лучше держать при себе? Сегодняшняя ситуация снова повторяет судьбу маленького 21-летнего Ликса, который просто хотел бороться за свою жизнь. Просто хотел быть любимым сыном и мужем. Но видимо, даже спустя многие годы, ему это не суждено. Возможно, сейчас правильно было бы бросить всё, снова сбежать, снова спрятаться и найти утешение в том, что Хёнджину перестанут угрожать, перестанут пугать расправой с его мужем и он заживёт счастливо. Но проблема в том, что в голове блондина счастливо может быть только с ним и ни с кем другим. Он не готов делить часть своей жизни, не готов отдать всё, что хотя бы на миг заставляет забыть о проблемах и довериться сильным плечам. Он не готов делится Хван Хёнджином. На лестнице послышались тяжелые шаги и тихий смех женщины Марты, что что-то рассказывала Хёнджину. От улыбающегося старшего мурашки по коже идут. Обычно он холодный словно лёд, тихий, словно трава и невзрачный, словно прозрачный тюль. Но когда его лицо озаряет хоть маленькая, но уютная улыбка, все импульсы в голове Феликса направлены на то, чтобы сдержаться от ответной улыбки. Он старается изо всех сил, так что прикрывает ладошкой рот и улыбается. Ещё не время быть открытым. Ещё нет. - Приятного аппетита. – и женщина ушла из дома, закрыв за собой дверь на кодовый замок. Тихая музыка так и продолжала звучать из колонок и Ликс, дабы занять руки и себя, решил выключить её, но как только он поднёс руку к пульту, рука побольше перехватила тонкое запястье. - Не нужно. Пусть играет. – тон был размеренный, но тёплый. Не леденящий душу, не пробирающий до костей, а словно согревающий все внутренности. Феликс невольно поднял уголки губ, но тут стух, понимая, что слишком открыт, слишком читаем. - Садись. Я же обещал ужин. – блондин сел за стол и в тот же момент поднял ошарашенные глаза, когда ряжом со своим стулом обнаружил коробку, завёрнутую в упаковочную бумагу. – Эй, ты когда успел и что это? – словно маленький ребёнок, что увидел деда мороза, проговорил Феликс и тут же стал разворачивать упаковку. Хёнджин поставив локти на стол и опустив подбородок на замок из пальцев, наблюдал за этим детским зрелищем. Он был готов делать такое каждый день, если эмоции на лице блондина будут такими же. Пусть эта детская наивность будет лишь для него. Пусть никто и никогда не видит его настоящих эмоций. Никто и никогда. Лишь он. Ревность закипала в крови и уже бурлила сильным огнём мести. Сыльги всегда приходил сюда и забирал Феликса. Будто он и правда игрушка. Будто он вещь, что принадлежит ему, записана на его имя и владеет ею лишь он. Но блондин не игрушка. Он не принадлежит даже Хвану. Все внутренности выкручивало от этой фразы. «Он не мой!» проносилось раз за разом, видя счастливое лицо младшего. Смириться отказывался не только мозг брюнета, но и весь сам он. Хёнджин никогда и никому ни за что не расскажет, как сильно дорожит этой маленькой вселенной с веснушками на лице и как хочет уберечь от всего. Даже от самого себя. Открыв всё-таки обёртку, Феликс замечает там коробку огромных пазлов, о которых как-то давно говорил Хану в трубку. «Он слышал или Джисон проболтался?». - Ты как узнал? – в голосе всё тот же неподдельный детский восторг. - Немного пришлось позаниматься шпионажем. – и Феликс никогда не узнает, что как только звонок с Ханом начинается, он сидит в соседней комнате и внимательно вслушивается, о чём же говорят эти двое. Он внимательно записывает все пожелания, все мечты, всё, что говорит супруг своему другу. И кто бы что ни говорил, а он рад, что однажды наткнулся на их разговор и узнал много нового о своём любимом человеке. Теперь в утреннем кофе нет ванильного сиропа, потому что младшего тошнит. Теперь по утрам он не ездит сам по делам, а его отвозит водитель, потому что утреннее вождение не даёт насладиться видами ранешнего Сеула. И ещё много мелких деталей, которые Хван сделал и готов сделать для самого любимого человека в мире. - Я обязательно сложу их и покажу тебе результат. – секундная пауза и в голове выхрем несётся мысль, которая даже не успевает обработаться, а уже вылетает наружу. – Или можем вместе их сложить. – внутри всё сжималось от того, насколько эти слова из уст младшего звучали невероятно приятно. Хёнджин смотрел до последнего в глаза напротив, боясь, что это ему послышалось. Что всё, что произошло между ними сегодня лишь сон его больной фантазии. Всего лишь его прекрасное видение, которое закончится, если он моргнёт. Но младший сидел на месте, когда Хван в очередной раз клипнул. Блюда всё так же стояли на месте, подсветка всё так же горела красным светом, а в глазах напротив метались те же мысли, что и в собственной голове. - Да. Я не против. – слова вырвались быстрее, чем Хёнджин успел их осознать. Он даже не думал отказаться, но опять же, боялся, что как только скажет «да», вся картинка поплывёт и он улетит в бездну, падая на свою кровать и оказываясь просто рядом с тихо спящим блондином. Этого не случилось и в голове младшего. Феликс также, как и родной человек напротив метался между мыслями о том, что это всё сон. - Отлично. Тогда предлагаю на выходные всё же отменить поход к твои родителям и остаться дома. – с надеждой в голосе, он обратился к брюнету, отлаживая подарок на диван рядом и насыпая мужу суп. - Да, хорошо. Тогда я позвоню завтра родителям и предупрежу, чтобы нас не ждали. – у Феликса правда глаза открылись шире, чем можно было. - Ты серьезно? – он снова повернулся к своему супругу и остановив все свои действия, смотрел в упор. - Да. Почему нет? – Хёнджин сам забрал приборы из рук младшего и продолжил накладывать суп уже блондину. – Мы, вроде как сегодня немного сдвинулись с морозной точки, так что мне было бы очень приятно узнать тебя в нормальной обстановке, которая не будет давить на тебя. – он ненавидел, когда в толпе, на Феликса наваливаются все с вопросами об их браке, о том, какой он муж и какой Хван в постели. Больше всего ненавидит последний пункт. В их совместной жизни Хёнджин не позволяет лишний раз себе даже взглянуть на блондина без одежды, а здесь спрашивают о сексе. Они переходят моральные принципы, а Хван всегда находится слишком далеко, чтобы закрыть поганые роты. - Оу, да. Я тоже это почувствовал. – младший спрятал улыбку в изгибе локтя, когда пытался убрать волос с носа, что щекотал его лицо. Хёнджин, заметив это, тут же поднялся. Чтобы помочь и столкнулся взглядом с глазами напротив. Они смотрели с такой детской заинтересованностью, будто впервые видели любимое лицо так близко. Феликс положил палочки на стол и поднёс руку к лицу старшего, осторожно очерчивая пальцами контур. – Я даже не замечал, что у нас с тобой одинаковые родинки под глазом. – ткнул осторожно пальцем на место родинки на своём лице блондин и позже указал на лицо напротив. Хёнджин немного смутился, а затем улыбнулся. Ему было весело наблюдать за тем, как Ликс старается запомнить все детали лица, так. Будто это не он тихонько, пока старший пьёт кофе и делает вид, что не замечает, поглядывал на черты лица. Будто это не он всегда, когда они вместе чистят зубы, смотрит в зеркало не на себя, а на Хёнджина. И сейчас он так мило снова старается увидеть что-то новое, что-то, что он ещё не запомнил. - Прекрати так пристально меня изучать. Ты знаешь уже все мои черты лица, родинки на спине и всё, что ты только мог выучить. – младший опешил. Как он мог узнать? Хёнджин замечая взгляд блондина, тут же спешит объяснить свою догадливость. – Прости, я нашёл твои записи. – и будто в подтверждение своих слов, достаёт из кармана брюк маленький блокнот. – Вот. 3 страницы о моём лице, о моей спине и ещё немного о том, что тебе интересно, какого размера у меня член. - Эй, зачем читал чужие записи? – услышав последний пункт, Феликс точно осознал, что Хёнджин и правда читал всё. От начала и до конца. Он интересовался всем телом своего супруга. Он знал сколько у него кубиков, знал, сколько он жмёт в зале, но никогда не думал, что вопрос о члене его будет интересовать больше всего. Джисон каждый раз приезжая к ним домой, рассказывает о том или о другом парне, упоминая их достоинство в деталях. Осознание, что блондин никогда то и не думал о Хване как о человеке с сексуальной стороны. Он хотел его, и это правда. 3 года совместной жизни, совместного сна. Он взрослый молодой человек и ему нужен секс. Но он даже не мог представить, что когда-то правда узнает сколько же сантиметров у Хван Хёнджина член. - Тебе всё ещё интересно или уже нет? – брюнет совсем не стеснялся. Он, не смущаясь спрашивал о таком у младшего и удовлетворённо наблюдал за тем, с какой скоростью у него краснеют уши. Феликс прячет их под своими ладошками, накрывая. - Прекрати. Мне стыдно. – на сей раз под ладошками скрывается личико младшего, и он смеётся в них, не тихонько, как обычно, а громко. Заражает своим смехом и брюнета. - Да ладно. Ничего постыдного не вижу. – погладив по голове блондина, Хёнджин всё же приступает к еде, чтобы поскорее съесть то, над чем порхал тут его любимый муж. *** В коридоре этого здания холодно и морозно. По коже всё бегут и бегут мурашки противные, которые заставляют съёжиться, словно шарик и котится так, будто в доме спят все. Тихо и без лишнего шума. Рыжеволосый проходит внутрь и осматривается, нет ли сзади него хвоста. - Ты молодец. Сбежал из тюряги. Это мощно. – раздался в глубине осипший голос мужчины, что был явно на много лет старшего самого Сыльги. - Мне было не сложно. Я ведь из семейства Ли. Навякал им, что мол вот, не подумали чё творят эти шавки и меня отпустили. – с победоносной ухмылкой говорил парень и ложил свои вещи на диван, что был подёртый и выглядел так, будто его только забрали с помойки. Но ему не привыкать. В бегах приходилось спать и в куче болота, лишь бы эти легавые не отхватили его и не засадили на пожизненное. Сукин сын этот Феликс. К нему и с добротой душевной, и поцелуи самые нежные, и секс самый лучший, а он ещё и носом воротит. Больной ублюдок. - Так что там с твоей собачёнкой? Сучка не слушает хозяина? – мужчина посмеялся, а нож из сапога Сыльги уже был у него под шеей. - Ещё слово и я убью тебя и всех твоих шавок. Понятно? – дождавшись утвердительного кивка, парень отступил, давая пространство, чтобы мужчина ушёл и сел в кресло напротив. Комнатушка была маленькой, словно это чей-то сарай, который уже давно никто не использует и решили отдать тем, кому нужнее. Парень уверен, что этот диван, эти кресла, даже этот ковёр, что лежал посреди комнаты были украдены с помойки и притащены сюда. Грел это пространство один обогреватель и переносная батарея, что в принципе грела более-менее лучше, чем маленький обогреватель, что почти не давал никакого эффекта. На потолке можно заметить следы плесени и даже местами капли, что означало что во время непогоды навряд здесь отличное убежище. Но сейчас ему некуда пойти. Его подставили и он не имеет выхода. Эти ребята единственные его всё ещё живые друзья. Конечно, дружба это мягко сказано, скорее просто знакомые, но Сыльги и не знал настоящей дружбы. - Так что планируешь делать? Мы тебе зачем? – подал чуть тише голос паренёк всё ещё старше чем сам Сыльги, но младше чем мужчина напротив. Он сидел как оборванец, но его ничего не смущало. Ни дырка в кроссовке, ни порванная жилетка, которая и не грела уже наверное ничего. Он просто ждал приказов и ждал, когда получит свои деньги за это дело. Сейчас всех волновал факт заработка. В голове у Сыльги же не было денег, там была собственность, которую Хван Хёнджин посмел отобрать. - Я думаю, что нам нужно действовать не всем вместе, а в одиночку. А после, когда мы сможем избавиться от главного защитника, избавимся и от всех остальных. - Мы не будем сидеть лишь потому, что тебе так понравилось долбиться в жопу. – всё тот же парень с пепельными волосами точил нож и проговаривал это будничным тоном, даже не стараясь зацепить никого. Будто для него это просто констатация факта. Но в стену, у его головы прилетел нож. Всё тот же нож парня, что угрожал мужчине пару минут назад. - Закрой свой поганый рот, Бин. У меня нет сегодня настроения с тобой ссориться и выяснять отношения. Никто не сядет. – это было даже не утверждение. Скорее очень смелое заявление, так как они идут против Хвана и всего его семейства. Их бизнес всегда был первый на рынке и часто команда Сыльги слетала с этого поста, так как все подпольные корпорации были под владением Хван корпорейшн. И никто бы никогда в жизни не догадался, что Хёнджин сукин сын и владеет тем, что ему не положено. - Хорошо. Составь план и расскажи нам. Начнём действовать со следующей недели. Пусть птички пока наслаждаются тишиной и уютом. – сказав это, Бин отвернулся к стене и засопел. В голове у рыжеволосого не было и капли сомнения, что он отберёт своё. Он вернёт себе свою куклу и сможет снова делать всё, что им так нравилось. - Гадёныш, я отымею тебя так, что ты будешь молить о пощаде. – слова были брошены в глухую тишину, ведь все уже спали, так что парень взял спрятанный во внутренней карман маленький блокнот, ручку и стал делать наброски плана по захвату своего сокровища. Он ни за что не проиграет. Здесь уж точно.