Узы брака - тернистый путь

Бег. Тяжелый и гортанный крик. Удар. Парень падает на землю и не молится, не кричит спасти. Он кричит добить. Кричит о том, чтобы палач отрубил ему голову, искромсал его тело так, чтобы никто никогда не узнал о его существовании. Сейчас он лежал тихо и бесшумно, пытаясь и правда старался быть мёртвым, ему хотелось умереть. Но палач не добрый волшебник, ему бы поиграть с добычей, выпить все соки, а уже после убить. Мрачная улица осветилась только что включёнными фонарями, и маньяк на пару минут ослеп, что дало бы возможность убежать, притупить бдительность для жертвы, но не этому парню, который так сильно хотел быть в земле, что даже такой шанс упустил и не заметил даже, как сильно покосилось внимание палача. Парень был в несколько раз больше, чем сам мальчуган. Широкие плечи и сильные руки. Огромные бёдра и крупные ноги. Эти ноги сейчас били по печени лежащего, и пытались выбить всё то, что накопилось внутри. Голова мужчины была накрыта маской, но даже так, брюнет знал кто под ней. Он знал всё и знал, почему не убегает. Не кричит. Молча ждёт, пока наиграются с ним и убьют. В один момент всё прекращается и Феликсу даже кажется, он слышит, как поют ангелы, но нет, это лишь рёв мотора. Его поднимают те же сильные и мощные руки и несут к багажнику. Его тащат, яростно пытаясь выбить хоть слово, хоть один стон о просьбе отпустить, о просьбе выжить. Но Феликс молчит, он хочет, чтобы в этом мире Ли Ёнбок больше не числился как живой человек. Пусть его часы уже остановятся, и он станет лишь чьим-то воспоминанием. - Ты можешь хотя бы сделать вид что тебе страшно? – палач не привык, что жертвы сами поют серенады о смерти себе. Для него этот человек был роднее всех остальных и ему хотелось видеть страх в его глазах. Но в этих тёмных двух дырах маньяк видел лишь пустоту и отрешение от всего в этом мире. – Супер. Мне же легче. – машина тронулась и неслась на огромной скорости скорее всего по шоссе, хотя Феликс уже не понимал какой час он едет вот так в багажнике с завязанными глазами. Воздуха будто с каждой минутой становилось всё меньше и меньше. Если можно было бы ускорить время, брюнет бы обязательно остался здесь и умер бы от усталости и недостатка кислорода. В этом ужасном багажнике. Он бы остался здесь навсегда, так, чтобы остатки его тела всегда напоминали маньяку, кто здесь был, кого он убил, и как ему после смерти Феликса станет легче. Машина всё ехала и сил не оставалось уже даже на то, чтобы понимать сколько раз мужчина за рулём повернул налево. Хотелось пить и есть. Каждую секунду ненавистные капли пота и слёз стекали по лицу брюнета, и он бы с большим удовольствием утопился бы в своих жидкостях, но увы, такой возможности никто не даёт. Когда машина наконец-то остановилась, багажник со скрипом открылся и всё те же руки снова понесли младшего куда-то. Палач поднимался по ступенькам наверх. Немой вопрос застыл у Феликса в голове, ведь обычно умирают всегда в подвалах и в подсобках внизу, но никак не наверху. Далее был длинный будто лабиринт коридор, ведь мужчина проделал столько поворотов, что уже после 3-го парень перестал понимать в какую сторону завернули. - Я знаешь, - подал похожий на его бархатный голос мужчина, что нёс его. – Я так хотел, чтобы мы правда стали семьёй. Ты бы встал на мою сторону, ты бы смог простить меня, когда я извинялся. Искренне. Я просил прощение искренне, а ты наплевал на мои чувства и уехал в свой Нью-Йорк, даже не думая обо мне. Ты даже не пытался связаться со мной.  Уж прости, пришлось самому последить за тобой. Немного. Я так скучал. А ты? – снова риторический вопрос, который похоже ответа не требует, ведь брюнет, что висит на плече у палача просто уже не слышит ничего, кроме просьбы в своей голове убить его. Он так хочет умереть, что даже не сразу понимает, что этот мужчина буквально сейчас пытается вывести его хоть на какие-то эмоции, но Феликс не поддастся. Он будет молчать. Он будет смотреть пустыми и безжизненными глазами до тех пор, пока кровь не перестанет циркулировать и сердце не перестанет работать. Парень почувствовал, что его бросили на пол, потому что правый бок уже саднил настолько, что казалось кожи там уже и нет. Внутри играл похоронный марш, когда повязка с глаз была снята и маска с маньяка тоже. Перед ним стоял тот, кто до 14 лет был самым родными и самым любимым старшим братом. Стоял тот, кто обещал всегда защищать его. Сыльги был тем, кто самый первый протянул руку помощи Феликсу, когда над ним издевались в школе. Он был первым, кто защитил его перед родителями. Мужчина улыбался своей пугающей и кривой улыбкой, но даже так, младший всё равно не испытывает ничего кроме пустоты внутри. Раньше его до жути пугали эти передние зубы, эта кривая усмешка, которая после превращалась в маниакальную и заставляла вжиматься в стенку от страха. - Ты такой милый. Только я больше люблю, когда ты улыбаешься. – просьба. Невинная, на первый взгляд, но после улыбки от Феликса всегда идёт избиение до полусмерти от Сыльги. Сегодня же, младший надеется, что на полпути он не остановится. Лапища старшего тянутся к лицу парнишки и поднимают кончики губ в улыбке. Получается такая себе театральная постановка с живой куклой в главной роли. Тебя кидают, управляют тобой и пытаются задеть, но ты всегда всего лишь фарфоровая игрушка, которая после полетит в стенку и разобьется вдребезги. – Давай сегодня я отвезу тебя домой живым, м? – нет. Только не это. Впервые Феликс смотрел на мужчину умоляющими глазами. Он просил не делать этого, просил убить, дать волю душе и отпустить его. – Ну что ты? – рука маньяка гладит по щеке, а младший кривится. Он не согласен с таким исходом. Он готов бороться за смерть. Готов сам напороться на нож, на что угодно, лишь бы снова не видит лица своего ненаглядного семейства, которые снова поверят в чепуху о том, что младшего украли, пытали и просили денег. Нет. – А что глазки забегали? Не нравится такой исход? Ну, ну. Не нужно. Мы всего лишь сделаем пару фото и подождём, пока наш любимый папаша соизволит сбросить хотя бы половину из той суммы что я назову. Знаешь, - из кармана Сыльги показывается телефон, и он правда открывает камеру. – Ты так мало стоишь. Мне даже немного жалко тебя. Родители не ценят твою жизнь. – пара щелчков вспышки и мужчина уходит в другую комнату, закрывая её на замок. Связанный парень и правда намерен умереть сегодня. Он не готов снова слышать, как мать будет плакать, что он такой беспечный, как отец не скажет ни слова, а после снова зайдёт в его комнату и будет бить по рукам ремнём, мол такой плохой наследник, тратит деньги отца, заработанные потом и кровью. И жизнями многих людей в его команде, о смерти которых он даже не догадывается, ведь ему плевать на всех, кроме своей шкуры и шкуры своего старшего сына. Сыльги всегда был тем, кого отец Феликса хвалил больше всего на званых ужинах и встречах. Он был его гордостью, до момента, пока не родился Феликс. После, всё внимание было младшему наследнику, но он не оправдал ожиданий ни матери, ни отца. Брюнету и правда не хотелось ни этой компании, ни этого бизнеса. Ничего из этой семьи, даже фамилию хотелось сменить. Но ведь, Сыльги же поддерживает его, значит, не весь мир против него? Каким де наивным ребёнком был раньше брюнет. Он как слепой котёнок всегда следовал за Сыльги и даже тогда, когда его впервые избили, а после изнасиловали. Он думал, что так должно быть, что всё, что происходит сейчас между ними норма. Они же близкие люди, чего стыдиться? Пока мужчина проводил переговоры с их отцом, Феликс с завязанными руками побрёл на кухню, где попытался найти хотя бы один нож. Хоть один острый предмет, которым можно было бы освободить руки, а после убить себя своими же руками. Он трясся как маленькая птичка в клетке. Пытался найти хоть надежду, хоть маленькую светлую надежду на то, что он сможет стать пылью в ближайшее время. Но он не успел. Сыльги грубо схватил младшего за завязанные руки и повёл к выходу. - Нет! Убей меня, слышишь?! – брюнет кричал так громко, как мог. Он надеялся, что его брат так же хочет его смерти, как и он сам, но видимо, отец всё же отправил ему, а точнее, тем кто урал его младшего сына, деньги, ибо сейчас улыбка не сходила с лица мужчины. - Так мило, что твой голосок наконец-то прорезался. Но прости, ты мне ещё нужен, а мёртвый ты не нужен даже родителям. Да и твоё личико мне всё ещё нравится. Ты же не думаешь, что я спал с тобой, потому что я больной? Ты мне правда нравишься как человек, как парень. - Ты даже уже не отрицаешь что больной? Как мило. – впервые на лице у Феликса появилась ухмылка, которая была скорее ужасно саркастичной. - Ты такой милый, когда припираешься. Прям вот хочется тебя прямо здесь и отодрать. – и он бы сделал это, если бы не охранники в лифте, которые косились вот уже пару минут, как только они туда вошли. Сыльги всё затирал о ролевых играх, а Феликс мысленно уже резал вены дома, в свой ванной и молча умирал на холодном кафельном полу. Когда «пара» вышла из здания, как оказалось, отеля, брюнет даже не сразу сообразил, что в лифте, на 14 этаже, когда охранники вышли, Сыльги освободил ему руки. Сейчас они и правда были похожи на парочку, что вышла из отеля, где они только что переспали, но на душе так сильно скребли кошки и хотелось упасть в рядом находившийся люк, переломать себе все кости и, всё-таки, умереть. И чтобы никто не вызывал скорую, чтобы совершенно никто не знал, как рад этому сам умерший. - Едем домой. Я звонил отцу, сказал, что нашёл тебя. Заедем по дороге ещё в квартиру, я твои вещи отдам. Хороший мой. Ты такой полезный, боже. – снова лапы зверя тянутся к лицу младшего, но тот лишь плюёт на ладони и уходит в сторону автобусной остановки. Сегодня он снова не умер. Как жаль, ведь то, что будет после тяжело назвать жизнью, скорее, выживание. Именно в тот день личность Ли Ёнбока умерла и на свет появился Феликс, что никогда больше в своей жизни не хотел бы хотя бы на пару секунд вернуться к личности Ёнбока. ***(Aura Denis) Аукцион, который проходил с закрытым списком гостей лишь для избранных, обещал быть громким для всего высокого мира, но для Хвана это всё уже давно было не нужным и даже не привлекательным. Ему так сильно надоело играть прекрасного наследника главной и влиятельной семьи коллекционеров Хван, что сейчас открытая дверь в саду их дома, что ведёт на улицу к гаражу с машинами, очень сильно привлекает молодого парня. В свои 25 у Хёнджина уже есть несколько офисов со своей рекламной кампанией, но помимо этого, родители так сильно гордятся своим сыном, по большей части лишь мать, что подарили на 20-летие мальчишке машину, что стоит больше чем деньги, которые они каждый аз отдают на аукционах. В кругах высшего общества, где от роскоши и лицемерных улыбок Хёнджинна уже тошнило, его не смели даже жестом оскорбить. Его фамилию боялись многие, лишь потому что галереи семейства всегда были на первых страницах газет и всех новостных сайтов. Одежда матери Хёнджина, которая была к тому же и известной дизайнеркой, всегда на слуху у всех. Сам же брюнет смело мог не появляться нигде, но его имя прозвучит ото всех уголков, даже если шёпотом. Где-то в глубине души он так хотел жить обычной жизнью. Не быть главным лицом всех первых страниц журналов и спать в милом домике, где вся семья любит тебя и заботится о тебе. Машина уже подъехала к воротам, и госпожа Хван поспешила поторопить сына, чтобы не опозориться тем, что самая влиятельная семья Сеула опоздала на аукцион. Для Хёнджина это было не больше, чем развлечение. Он не ждал от этого каждогоднего действия ничего, что могло бы удивить парня. - Ты можешь сделать лицо попроще? Не опозорь нас перед людьми. – госпожа Хван как обычно говорила строго, но спокойно. Будто, если парню все 25 лет до этого было наплевать на её слова, то сейчас он должен послушать её и сделать всё так, как она скажет. - Это моё лицо, как хочу так и делаю. – господин Хван, что сидел с другой стороны от жены лишь скривил лицо в неудовлетворительной гримасе и снова отвернулся к окну. Ему никогда не было особо огромного дела к сыну, ведь он знал, что в любом случае весь его фонд и всё его наследство перейдёт единственному сыну. Хёнджин и не нужен был господину Хвану. Мужчина правда не понимал, почему должен делить свои деньги с тем, кто даже не пытается уважать труд своих родителей. В глубине души он знал, он любит сына, ведь это его кровь, но всё ещё даже не пытался показать хотя бы толику радости от существования Хёнджина. - Там будет много людей, которые приехали специально, чтобы предложить нам своё сотрудничество и только попробуй сорвать хоть одну сделку своей кислой миной. Серьёзно, Хёнджин, я не шучу, я вычеркну тебя из реестра. - На здоровье. Я думал я и так уже вычеркнут. – господи Хван снова только скривился и попытался быть спокойным по отношению хотя бы к своему бизнесу и совей работе. Машина круто развернулась у въезда, и семья спокойно вышла к дорожке, где их уже ждали несколько журналистов. Чтобы узнать немного подробностей об этом закрытом мероприятии. Хёнджин ступал уверенно и неспеша. Его шаги были размеренными. Они подходили под его статус. Костюм, что был на нём, идеально подчёркивал его широкие плечи и тонкую талию, а также его прекрасные бёдра, которые так сильно нравились всем, кто видел Хвана на обложке журналов. - Господин Хван Хёнджин, поделитесь с нами некими подробностями о вашей личной жизни. – привлекательная девушка журналистка сразу же подбежала к парню, как только он появился в поле зрения всех гостей и СМИ. - Если вы снова будете задавать вопрос о моем семейном статусе, то я всё ещё свободен и не в активном поиске. Так что, моих анкет нет на сайтах знакомств, можете не искать. – и подмигнувши, парень ушёл в здание, стараясь больше не попадать под вспышки папарацци. Эта известность не была для Хёнджина манной небесной, и он не хотел её. Ему не повезло родиться в такой семье. Он благодарен, что всё его детсво он жил в роскоши и ни в чём себе не отказывал, но даже так, его семья не была счатлива. Интриги и скандалы, вечные подозрения отца и матери  в изменах друг другу – всё это сильно било по психике мальчика и сейчас, благодаря годам упорных тренировок, никто не видит как сильно этот маленький мальчик внутри статного парня хочет в свою комнату, в свою тёплую кроватку. На горизонте появились мать и отец и Хёнджин осторожно ступая и здороваясь со всеми, кого видит, идёт к ним. Но что-то внутри заставляет его остановиться и развернутся в пол-оборота к выходу. На той же дорожке стояла семья Ли, что так сильно жаждала стать партнёрами с его семьей. Господин Ли Намги и госпожа Ли Джинри были словно с иголочки в парной одежде. Намги был в тёмно-синем костюме, а его супруга – в светло-синем платье, с синей розой на правой стороне. Никто и никогда бы по их виду не сказал, что эти люди почти постоянно мелькают в скандалах о наркотиках, убийствах и отмывке денег. Семья Ли никогда не влезала в интриги и скандалы, но они были немного ниже статусом чем большинство семей здесь, так что на них автоматически лилось больше негатива. Парень стоял и рассматривал и вошедшего за отцом и матерью старшего сына Ли Сыльги, что так долго был на виду у всех одиноких девушек, а после заявил, что не ищет себе спутницу. Тогда шквал негатива снова свалился на них и акции компании Ли упали почти в половину, но то, как мать Сыльги всё выкрутила было невероятно. Старший сын был почти такого же возраста, что и сам Хёнджин. Он был хорош собой. Чёткие черты лица, осторожная и подтянутая фигура, а самое яркое – широкие плечи. Парень занимался плаваньем точно таже, как и Хван, но разбежность была лишь в том, что это было развлечением для Хёнджина и почти что работой для Сыльги. Брюнет уже почти что развернулся, ведь он увидел всю семью Ли и даже махнул головой в знак приветствия, мол «Мы есть, мы ждём вас», но вот в зал вошла худощавая фигура парня с такими же чёрными как смола волосами, что сзади были собраны в осторожный хвостик. Парень был с мягкими чертами лица, в отличии от самого Хвана и с пронзительно тёмными и привлекательными глазами. Парень был на вид был будто в разы младше, чем сам же Хёнджин, но он не выглядел растерянно, напротив. Вёл себя уверенно, будто такие мероприятия он посещал постоянно и это его рутина. Парень с угольными волосами подошёл к семейству Ли, а Хван тем временем уже преодолевал всё расстояние сквозь главный холл к своей семье. У него много вопросов. - Мам. Объясни пожалуйста, у Сыльги Ли появился муж? – женщина смотрела на своего сына с неким непониманием. Госпожа Хван была обязана знать всё о тех, кто состоит в высшем обществе. Ведь как без информации знать, кому доверять? - Нет, насколько мне известно, он свободен. – и женщина продолжила мило улыбаться и кивать всем, кто здоровался с ней. - Тогда кто этот парень рядом с ним и почему он возле семьи Ли ходит? – Хёнджин осторожно лишь взглядом провёл матери полосу от них на другой конец зала, где копошились и что-то обсуждали представители семьи Ли рядом с семьей Кан. - Это Ёнбок. Их второй сын. А, стой, он Феликс. Недавно заявил, что сменил имя. А что? - Ничего. Я просто подумал, что этот лицемер уже настолько сошёл с ума со своей мамашей, что они нашли какого-то симпатичного мальчика и используют его в своих целях. Он такой шуганный. – Хван всё это время следил взглядом за младшим Ли и старался запомнить все детали. Что-то внутри будто щёлкало и не давало парню отвести взгляд. Огонь, который давно уже никому не открывался – загорелся именно при виде Феликса. - Тебе не должно быть до них никакой разницы. Пусть хоть сто парней таких приведут, нам нужно подумать, как осторожно, но быстро склонить их к сотрудничеству, иначе наша репутация пошатнётся. - Ты сказала, что ни за что в жизни не свяжешься с ними и тебе от них тошно. Знаешь, иногда ты жуткая лицемерка. – женщина, что до этого держала лицо перед всеми, круто развернулась на кабулах лицом к сыну и подняла одну бровь. - Я всё ещё не понимаю, почему тебя не воспитали общаться с родителями как положено, сопляк. - Знаешь, возможно, если бы родители заслужили, то я бы общался нормально. – и Хёнджин ушёл, не желая продолжать разговор с этой женщиной, что называет себя его мамой. Парень даже не думал останавливаться лишь на информации. После того, как все в зале заняли свои места, возле Феликса всё так же пустовало место для его старшего брата, который в средине всего действия в холле просто испарился. Не теряя своего шанса, Хёнджин осторожно подошёл к месту рядом с вороньей макушкой. - Простите, мы не знакомы, но можно я возле вас присяду? – парнишка лишь махнул головой в знак одобрения и старался не пялиться на главного холостяка Сеула. Ликс с детства знал о семействе Хван и знал всех, кто состоял в нём. Как и Хёнджина так же. Он никогда не позволял себе лишний взгляд на него бросит. Между ними пропасть в 5 лет и пропасть в виде статуса. Пока его внимание в холле занимала чья-то известная фамилия, он и не замечал, что на него так яростно смотрели двое глаз. Он знал, что наследник самой влиятельной семьи сегодня появится на этом аукционе, потому что это важно для его семьи сегодня. Прошлые разы, Феликс втихую выискивал взглядом жгучую красную макушку, как и сегодня. Но он не учёл, что Хван просто-напросто сменил цвет волос и даже стиль. Выискивая всё ту же красную макушку, он и не обратил внимание на парня с чёрными волосами, что доходили до плечей. –Хван Хёнджин. – всё же пытает удачу услышать голос этого юноши, говорит Хёнджин и протягивает руку. - Ох, простите. Меня зовут Ли Феликс. – и младший протягивает свою, дабы пожать. Сейчас он ещё и кожу его на ощупь почувствует, разряд током от такого количества чувств ему точно обеспечен. Когда кожа стыкается с кожей парня напротив, внутри точно происходит разряд в 220 вольт, иначе брюнет никак не объяснит то, как этот парень влияет на него -  Я знаю. – протягивает брюнет и отворачивается к сцене, где проводят аукцион. Внутри тепло расплывается со скоростью света. Конечно, он знает кто такой Ли Феликс и конечно, он знает, что они разные по статусу, так что не задерживает взгляд долго. - Как долго ты уже на таких мероприятиях? Держишься очень достойно. – Феликс не сразу понимает, что вопрос обращён к нему, но позже собирает себя в кулак. - Я не знаю, господин Хван, не считаю их, но думаю, что это всего лишь 3 поход. – Хёнджин хмурит бровь. Ему не приятно слышать официоз от этого парня, но его воспитывали достойные люди, если он не перешёл сразу на ты. Хван не знал на сколько лет младше Феликс, так что считал, что может спокойно разрешить ему перейти на неформальную сторону общения. - А можно мы на ты перейдём? Всё-таки мы можем стать компаньонами и не гоже, чтобы мы выкали друг другу. – У парня напротив скрутило живот так, что казалось, дышать он не сможет ещё пару часов. - У нас с вами 5 лет разница. Не могу позволить себе. Простите. Но вы можете обращаться ко мне как вам будет угодно. – и поклон головы. Чёрт. Не этого ожидал Хёнджин от на вид развязного парнишки. Сыльги абсолютно точно отличался характером и поведением от своего младшего брата. Будто он был воспитан чуть-менее хорошо, недели Феликс. - Как скажешь. Тогда, приятного аукциона. – и в этот момент в груди у младшего и правда будто завязался узел, что уже никогда не развяжется, а у Хёнджина в голове мелькало столько мыслей, что вытянуть хотя бы одну он бы не смог.