Просто подыгрывай

Колье удушающей змеёй плотно обвивается вокруг шеи. Рука нервно подрагивает, и вместо того, чтобы отдёрнуть украшение, Ся Фэй поднимает бокал. Вкус вина на языке покалывает сладостью сухофруктов и растворяется теплотой в груди. Это всего второй бокал за вечер – Ся Фэй отсчитывает их в своей голове чужим, низким, но плавным голосом. Глоток вина срабатывает отличной маскировкой для судорожного вдоха, такого нужного, чтобы неспешно направиться дальше через зал. Всё вокруг сияет в золотистом свете хрустальных люстр, отражающемся в бокалах с шампанским и на лакированных поверхностях дубовых столов. Воздух насыщен терпким ароматом алкоголя, смешанный с лёгкими нотами парфюма и дорогих сигар. Едва уловимое высокомерие отблёскивает от драгоценных камней на ожерельях и кольцах, растекается шёлком по рукавам пиджаков и звенит в наигранных смешках. Это живой аукцион, скрытый под вуалью изысканной роскоши, выверенной до мельчайших деталей – от золотой каймы на скатертях до изящных мелодий рояля, вплетающихся в мерный гул светских бесед. Ся Фэй с безумно просчитанной точностью, выделенный на фоне всех остальных – бесценный экспонат. Чёрная ткань пиджака стекает по груди и рукам, спадает с плеч, словно тёмная вода, оставляющая спину открытой. Тонкие серебряные цепи, изящно сплетённые, ложатся по оголённой коже, мерцая, как паутина в лунном свете, приковывая липкое внимание – не защита, а украшение, приглашение смотреть, но не касаться. Прохлада кондиционированного воздуха пробегает по позвоночнику вместе с десятками глаз. Ся Фэй ловит их кожей – жадные, оценивающие, порой слишком откровенные, словно рассматривающие его под светами софитов. Это внимание обжигает не хуже вспышек камер, и он невольно задерживает дыхание, но отточенная до безупречности улыбка не спадает с лица ни на миг. Среди цепляющихся за него почти отчаянно взглядов Ся Фэй отчётливее всех ощущает тот единственный, что неотрывно наблюдает за ним с лёгким, почти ленивым интересом, с каким несколько часов назад защёлкивал драгоценное колье на шее. Запах вишни со смесью чего-то изысканного и дорогого отпечатался в сознании словами “Ты здесь не просто так”. Он – инвестиция, живая реклама, обещание успеха, которое невозможно игнорировать. Больше голодных взглядов, лица, очерченные желанием обладать, и удерживающие их нормы приличия и манеры в безупречно сшитых костюмах и платьях трещат по швам. Внутри что-то неприятно сжимается, но Ся Фэй, не подавая виду, с утонченной размеренностью отходит к столику у одной из колонн. Нельзя, чтобы кто-либо заметил даже самую тонкую брешь в идеально слепленном фасаде. — Феликс, — раздаётся сбоку ровный вкрадчивый голос – отработанный инструмент убеждения – и Ся Фэю требуется немало усилий, чтобы не вздрогнуть. Он лениво оборачивается, небрежно откидывая упавшую на лоб прядь, и ловит очередной неприкрыто голодный взгляд совсем рядом. Тепло от алкоголя в груди тут же становится стужой. — Верно? О вас ходит много разговоров, — один из инвесторов, которых Ся Фэя заставили запомнить, сверкает опасным блеском в глазах. От его присутствия веет деньгами и привилегиями, удушающей петлёй оборачивающимися вокруг шеи. — И могу сказать, я впечатлен. Ся Фэй лишь кивает и мягко улыбается, придавая лицу холодную, отстранённую любезность. Он знает, что делать в таких ситуациях. Встречать взгляды с достаточным обаянием, чтобы заинтриговать, и с достаточной дистанцией, чтобы оставаться неприступным. Хрупкое равновесие, отточенное в такие ночи, как эта, где его присутствие – это одновременно и невысказанное послание алых глаз, всегда поблескивающих за его спиной, и их тихий вызов тем, кто осмеливается желать того, что им не принадлежит. Такие отточенные действия и манеры провели его через несколько часов этого усыпанного отравляющим блеском вечера, но оставаться для публики воплощением уверенности и соблазна — тяжёлое испытание, когда тело изнывает от усталости, мечтая лишь о темноте спальни и долгожданном сне. Ся Фэй медленно вдыхает сладкий воздух, прилипающий к глотке, удерживает маску на лице, но взгляд всё же уводит, избегая скользящих по его фигуре мягко, но цепко глаз. — Не сочтите за наглость, но вы заслуживаете большего, чем это, — он едва улавливает слова мужчины. Его глаза метаются по залу в поисках пути для отступления, трещины в капкане, вспышки знакомого красного. — Места, где вас будут по-настоящему ценить. И я мог бы это устроить. Аромат парфюма резко врывается в его чувства, и, обернувшись, Ся Фэй обнаруживает мужчину на пугающе близком расстоянии. Тот протягивает бокал с вином – приглашение, невысказанное предложение стать ничем больше, чем собственностью, оседает пузырями на дне стекла. Прежде чем Ся Фэй успевает сглотнуть желчь в горле и скрыться за дежурной улыбкой, его тело невольно сдаёт назад. Он тут же натыкается на что-то твёрдое позади и с удивлённым вздохом втягивает вишнёвые нотки, заставляющие замереть. Знакомая тёплая тяжесть ложится на плечи Ся Фэя, уверенная, не требующая лишних слов, и он чувствует, как напряженные мышцы расслабляются. Вейн не спешит со словами. Ему это не нужно. Его молчание само по себе имеет достаточно веса, чтобы придавить застывшую атмосферу, склонить к ногам, пока уверенность инвестора не начинает колебаться. И тогда наконец: — Феликс, — медленное оттягивание звука прямо у уха. Напоминание. Претензия. Инвестор отступает на шаг, недостаточно умело скрывая постепенно залегающее, как тень, на лице беспокойство. Ся Фэй позволяет своему взгляду отстраниться и смотрит на Вейна, чьё присутствие обвивает его невидимой, но неизбежной пеленой. Впрочем-то, был бы шанс, Ся Фэй всё равно бы предпочёл остаться под её тенью – затягивающей, но любезной, рискованной, но странно надёжной. Часть длинных красных волос Вейна собрана в небрежный пучок двумя серебряными шпильками, тогда как остальные пряди каскадом рассыпаются по спине в преднамеренной негласной демонстрации. Он всегда заплетает их в тугую косу, держит под контролем, аккуратно укладывает, но сейчас, с распущенными волосами, ниспадающими на острые ключицы и спину, он выглядел иначе. Вызывающе. Опасно. Мужчина напротив мешкается, оценивая власть, источающуюся от Вейна, как запах элитного одеколона. Напряжение между ними потрескивает, словно разряды статического электричества, а всё ещё жадный взгляд липнет к Ся Фэю, вынуждая того неосознанно придвинуться ближе к Вейну. — Вейн, везунчик, как всегда, первым хватаешь самое лучшее, — усмехается инвестор, неуклюже выражая небрежность в глотке вина. — Везение тут ни при чём, — голос Вейна игривый, пробегает по позвоночнику стальными нотками, а пальцы на плече Ся Фэя сжимаются чуть сильнее. — Просто я знаю, что по-настоящему стоит внимания. Улыбка, очерчивающая острые черты лица, не достигает подведённых красным глаз, пронзающих собеседника насквозь. Это заставляет мужчину, рискнувшего позариться на Ся Фэя, едва ли не поперхнуться и сдержанно кивнуть, прежде чем поспешно удалиться, растворяясь в толпе. Вейн скорбно закатывает глаза, продолжая удерживать Ся Фэя, даже когда в этом больше нет необходимости, и пробегается быстрым взглядом по помещению. А затем так же легко, как закинул, убирает руку с плеч и делает шаг в сторону, оказываясь прямо перед Ся Фэем. Он идеально вписывается в окружающий фарс, затянутый в бордовый жилет и чёрную полупрозрачную рубашку. Пиджак в клетку, небрежно наброшенный на плечи, идёт в помощь, когда Вейн закрывает Ся Фэя собой от зала, лёгкой ухмылкой намекая на минуту передышки. Немой вопрос о самочувствии теряется в алых глазах, переливающихся искрами в свете хрусталя, и Ся Фэй, не определившись с ответом, невнятно улыбается-морщится, чуть склоняя голову вниз. — Я устал, босс, — почти ноет, пользуясь возможностью опустить образ заманчивого объекта для инвестиции. — Ну же, осталось только полчаса, — красные ногти подцепляют подбородок, снова поднимая взгляд вверх – туда, где он и должен оставаться до самого конца вечера. Затем рука Вейна почти невесомо опускается на макушку, совсем легко треплет волосы – не дай бог испортить причёску, над которой трудились добрый час. — Но, малыш, ты уже всех покорил.