Гость из неизвестного

Июль 2003 года, Российская Федерация, г. Санкт-Петербург

– Не буду гадать, конечно, чем может помочь учёному списанный аппарат для электрофореза, но взамен Вы не будете против дать консультацию в одном вопросе, коллега? – высокий мужчина с уставшими карими глазами закрыл дверь в собственный кабинет, пропуская вперёд гостя. Доктор с благодарной улыбкой отвёл взгляд в сторону, обращая внимание на письменный стол, заваленный личными делами лечащихся: – Речь пойдёт о пациентах? – Скорее о причине их нахождения здесь, – психиатр с бейджиком «Олег Волков. Глав. Врач» сел на затёртое кресло. – Наркоманы всегда отличались разнообразием видимых ими галлюцинаций, но за последние два года участились случаи, когда прибывшие сюда пациенты в наркотическом психозе описывают один схожий образ. – Какой? – Доктор обошёл стол, стоявший в центре просторного кабинета. Внимательно слушая собеседника, он также воспользовался моментов для изучения некоторых заголовков: «Результаты анализов группы А», «Статистика поступивших за 2002 г.», «Описательная характеристика стимуляторного психоза», «Эвенкийская мифология» и так далее. – Лесные твари из сказок. Будь то огромный ворон или рыба с лосиной головой, кто-то видит мёртвых животных и так называемых "хранителей чащи", – главврач помассировал переносицу, словно что-то обдумывая. – Вы слышали о Икэви́дне? Молчание Доктора позволило предположить, что нет. Тогда мужчина продолжил:             – Он имеет растительное происхождение, однако сейчас на рынке всё чаще появляются его искусственные заменители или примеси. Молодые люди часто начинают своё употребления стимуляторов из мотивов подготовиться к сессии, выполнить рабочие задачи или же разнообразить сексуальную жизнь, – взгляд Олега Волкова опустился на пожелтевшую папку своего особенного пациента, чьё личное дело он помнил наизусть. – Этот наркотик способен вызвать психоз даже при небольшой дозировке, оставляя после себя неизгладимые последствия на психике. Даже если удаётся добиться ремиссии, то избавиться от галлюцинаций и мании преследования нет…             Рыжие брови Доктора непроизвольно поднялись вверх от удивления:             – Сколько было случаев… За последние два года, говорите?             – В этой больнице семьдесят три случая, если отсчитывать от две тысячи первого года. Но я сталкивался с жертвой похожих галлюцинаций и в девяносто втором. Этот наркотик в чистом виде способен мгновенно отравить человека, поэтому распространение стал получать намного позже, после множества доработок, так скажем. Озадаченный исследователь открыл документ с анализами пациентов. Было чёткое ощущение, что подобные показатели уже встречались ему прежде, но более подробно он не мог ничего вспомнить. В последнее время парень всё чаще стал подмечать подобную забывчивость: «Возможно простое дежавю?» – Мы оба знаем, что восстановить отравленный мозг можно далеко не во всех случаях. – Волшебной таблетки я и не прошу. Но возможно у нас получится помочь тем, кто только ввязался во всё это? – Да. Попробовать стоит. Мне понадобится биологический материал… Я буду работать у себя… – путешественника прервал Волков, положив руку на худое плечо. Врач знал гостя от силы два дня, но понимал, что у того есть веские основания скрывать многое о себе. «Безответственно доверять постороннему человеку такие сведения», – сетовал на себя же Олег, однако чувствовал где-то в подкорке, что этот жест отчаяния даст свои плоды. – Более подробные описания проводимых ранее исследований находятся в другом месте. Пройдёмте со мной, сделаем копии. Заодно попрошу медсестру подготовить материал для анализа. Беседа была завершена рукопожатием. Раздосадованная ругань доносилась из лаборатории "Гостеца". Доктор раздраженно отдёрнул резиновую ширму, висевшую перед дверью с собственноручно вырезанной табличкой "Химический полигон дилетанта". Прототип разрабатываемого лекарства, уже четвертый по счёту, оказался неэффективным. Выйдя в светлый кольцевой коридор, ученый направился в Читальню, продолжая ругать себя вслух: «Втереться в доверие к советским руководителям проекта по депривации сна, изучить производные компоненты, встретить позже лося, наглотавшегося просроченными стимуляторами… И что в итоге? Увидеть мутирующие результаты в питерской наркологии и даже не признать откуда! Бестолочь!» В сердцах парень попытался пнуть стену носком лакированного ботинка, но смазанный удар пришелся на лодыжку. Путешественник никак не мог объяснить свои проблемы с памятью, возникающие в последнее время. Возможно, стоило уделить внимание именно этой проблеме, а не пытаться помочь зависимым в попытках создать новый нейролептик[1]. Однако чувство причастности к судьбам этих пациентов никак не отпускало Доктора. Он не мог точно знать, каким путем это вещество попало на подпольные прилавки. Следовательно, будет бессмысленно отправляться в прошлое, чтобы помешать военным разработкам или же избавиться от тела лося. Нужно оборвать эту цепочку сейчас. Хромающей походкой Доктор прошёл в свой импровизированный бумажный архив. После каждой неудачи в создании лекарства он направлялся сюда. Необходимость в очередной раз удостовериться в безвредности своих вмешательств в ход истории изводила мужчину. Любого человека, упоминавшихся в записях, он уже успел тщательно перепроверить на причастность к Икэвидину. «Ну и название… – странник расположился на любимой кожаной тахте, продолжая перелистывать карточку "XXI н.э." – Интересно, его сокращают до "Видина"? "Икэ"? Сомнительно». Оглаживая плотную бумагу карточки, Доктор искренне радовался, что она отливала жёлтым цветом. В последнее время он старался избегать чистого белого. Для этого даже специально окрасил свою коллекцию светлых рубашек в более темные оттенки. Блекло-зелёные глаза были прикрыты тяжёлыми веками, но внутренний монолог не прекращался: «Даже если пациенты не употребляют на протяжении длительного времени, их галлюцинаций никуда не пропадают, а в особо тяжёлых случаях становятся только сильнее… Я бы не удивился, если бы ко всему этому приложила руку другая инопланетная цивилизация. Но люди вполне и сами со всем справляются. Такие уж…» Карточка "XXI н.э." выскользнула из рук спящего и упала на пол.             Новый день, новый неутешительный осмотр. Главврач закрылся в кабинете, попросив дать ему несколько минут. Он взял с письменного стола дело пациента Сергея Разумовского и подошёл к окну с открытой форточкой. Шум машин и прохожих часто мешал работе, но сегодня днём было на удивление тихо. Волков раскрыл потрепанную от времени папку. Диагноз, возраст, краткая биографическая справка… «Вот бы вернуться в то время, когда мы были студентами, ещё совсем молодыми… Кажется, тогда мы переживали только о том, как не угодить в армию? Выдумывали плоскостопие, плохое зрение и слабые почки. Каждая сессия превращалась в бойню. Ну по крайне мере для меня… Это ты, Серёж, отличником был», – подушечки пальцев огладили маленькую фотографию, вклеенную в личное дело пациента. «Смешно… Ты любил этот город больше меня, Серёж, а теперь сидишь тут в четырёх мягких стенах, разве это честно?» – мужчина подставил лицо под теплые весенние лучи и придался своей навязчивой фантазии. Фантазии о ремиссии единственного друга, которого он знал ещё с детдома. – Здравствуй, Серёж, – едва слышно здороваюсь, закрывая за собой дверь палаты, стараюсь спрятать шприц с антидотом за спиной. – Как ты себя чувствуешь? Рыжий парень сидит у стены, вжимая голову в колени. Он никак не реагирует на меня. Подхожу ближе. Сажусь перед ним на корточки, положив свободную руку на плечо. Парень испуганно поднимает голову и тут же резко жмурится. – Он всё ещё здесь, верно? – стараюсь говорить спокойно, хоть от волнения к горлу и подкатывает ком. Видеть его в таком состоянии очень больно, и сколько бы раз я к нему не приходил, сердце каждый раз будто заново пронзало десятком игл. – Он всегда здесь, – шёпотом отвечал Серёжа, не открывая глаза. – На этот раз я действительно знаю, как тебе помочь, – перевожу руку с тощего плеча на локоть, притягивая его руку к себе. – Доверься мне, прошу. Серёжа, сидящий всё ещё с закрытыми глазами, чувствует, как я закатываю рукав смирительной рубашки. Чувствует холодный металл иглы. Лицо с бледными веснушками чуть морщится из-за боли от укола, но после расслабляется. Он испытает странное спокойствие. Не такое, как от других препаратов, принимаемых годами до этого. Помедлив, он открывает глаза. А я сижу перед ним на коленях, держу за руку. Боязливо, но парень окидывает комнату взглядом. Этого ужаса в его голове больше нет. Не слышится противный птичий крик. Парень опасливо выпрямился, часто моргая. – Ты всё ещё видишь его? – несильно сжимаю Серёжину ладонь, заглядывая в голубые глаза, что с каждой секундой наполняются слезами. Его изжеванные губы растягиваются в неуверенную улыбку. – Нет... Олеж. Его нет, – Серёжа ошеломленно обнимает меня за шею, заставляя покачнуться. – Спасибо тебе, – тихо добавляет он. И я тоже прижимаю друга к себе, глаза начинает щипать.             Стук в дверь. Волков быстро протирает покрасневшие глаза рукавом халата и говорит чуть осипшим голосом: – Входите, – его лицо немного озарилось при виде странного коллеги, что успел не раз заглянуть в их больницу за этот месяц. – Ты за новой консультацией? Или материал снова закончился? – Не совсем так. Я закончил. – Ты… Что? – Главврач облокотился о подоконник, удерживаясь на трясущихся ногах. Он был готов услышать отказ работать над созданием невозможного лекарства. Рассчитывал, что в любой момент тот может пропасть без следа. Но никак ни это. Волков самолично перепроверил эффективность препарата на лабораторных животных. И после всех опасений решился вколоть его недавно поступившей девушке. Впервые во врачебной практике Олега, зависимый от Икэвидина смог избавиться от преследующих его галлюцинаций. Вдалеке начинал видеться конец этого долголетнего кошмара.

⁎⁎⁎

– В действительности не знаю, смогу ли когда-то равноценно отблагодарить тебя за то, что ты сделал для этих людей, для меня… – Волков стыдливо поглядывал на списанный аппарат для электрофореза, что он привёз по просьбе учёного к маленькому сараю возле заброшенного аэродрома. – Мне хватит вполне и твоей искренней благодарности. И этот аппарат, разумеется, – ученый неловко посмеялся. – Но я бы мог помочь оформить патент на твой НИД-01. Да хоть место главврача уступить, ты же знаешь – Нет, уж избавь меня от таких забот и славы. Правда, Олег. Я просто должен был помочь и всё. – Поэтому себя Доктором называешь? Может, хоть на прощание познакомимся по-нормальному? – главврач протянул сумку с аппаратом, путник перехватил её лямки. – А какое мне имя подходит? Я не юлю, мне правда интересно. – Хм… – собеседник давно подметил рыжий ёжик волос на голове мужчины. – Моего лучшего друга, как я уже рассказывал, зовут Серёжа, он тоже поцелован солнцем. Вы и по характеру в чём-то схожи. – Правда? Тогда, Олег, считаю нас квитами, – Доктор с горящими глазами принял данное имя. Волкову пришлось отпустить пакет, который до этого продолжал висеть между ними. – Как скажешь, Серёж. Как скажешь. Дверь машины времени "Гостец" захлопнулась. Доктор всё никак не мог перевести дыхание. Он может сейчас же починить маскировочную камеру. Может сейчас же отправиться в прошлое и помочь избежать тех мучительных лет болезни, что пережили Олег с его другом. Уже давно путник не чувствовал себя таким одухотворенным. Взвешивая все риски и перепроверяя историю, он решился на это. Он готов изменить судьбу двух людей. Их судьбу можно. Для борьбы с подводящей его памятью, путешественник начал вести личные записи. Сегодняшняя пометка под номером тридцать девять начиналась со слов: «Теперь я не только Доктор…»

Альтернативный 1992 год, Российская Федерация, г. Санкт-Петербург

– Нид… Нидпланин? Это точно поможет от галлюцинаций, Вениамин Самуилович? – Препарат был испытан ещё в восьмидесятых, можете быть спокойны, Сергей. Студент тяжело вздохнул и подставил оголенное плечо. После того, как приятель по общежитию, Вадим, предложил вместо кофе таинственно бодрящие травы, привезенные из поездки в Сибирь, Серёжа действительно не хотел спать во время подготовки к экзаменам. Но из-за жуткой тени пернатого монстра сон в целом стал чем-то недостижимым. Врач сделал инъекцию. Ничего не изменилось. Парень стал оглядываться по сторонам. – Да не успело ещё подействовать, ты что думаешь! Молодняк… – психиатр выводил крупные буквы на листке. – Вот-с… Анюте Викторовне из десятой передай, она выдаст ампулы, проколешь недельный курс и приходи снова ко мне, понял? – А… Д-да, – ошеломленный пациент взял рецепт, поблагодарил психиатра и вышел. За дверью его дожидался обеспокоенный Олег. На его лица виднелся фингал после воспитательной беседы с Вадимом. – Ну? Что сказали? – голос брюнета заметно дрогнул. – Вкололи какой-то Нид… Нидпл… В общем уже давно проверенное средство, – вдруг рыжего парня крепко обхватили за шею в порыве радости. – Значит всё? Ты здоров?! – по спине Олега протестующе забили бледные руки. – Не может лекарство подействовать всего за минуту, неуч! – нарочито поучительно ответил друг, выбираясь из крепкой хватки. – Сам ты! Больше у тебя не будет оправданий для прогулов! – пошутил Волков. – Это правда… Ты лучше про зачёт мне расскажи, сдал? – Разумовский всегда волновался за успеваемость друга больше него самого. – Ну а как иначе, правда пришлось похитрить с этими билетами. Военкому я буду только снится, уж поверь! Они двинулись по коридору больницы. Молодые и вольные. Совсем ещё студенты, у которых целая жизнь впереди. [1] Нейролептики — это лекарственные препараты, восстанавливающие дисбаланс дофамина в путях головного мозга, вызывающий психотические состояния. Нейролептические средства используются для лечения психотических симптомов, таких как галлюцинации и бред, паранойя, аффективные и эмоциональные расстройства.йства