Отрицание космоса

Утро — отвратительное изобретение. Особенно, когда просыпаешься после четырёх часов сна, потому что засиживался с эскизами, кофе и музыкальным плейлистом, который, кажется, впитал в себя весь твой бессмысленный юношеский гнев. Майлз потянулся, по привычке отряхнул хвосты и, накидывая кожаную куртку, зевнул так, что снова ощутил привкус сигарет во рту. Надо бы завязать с этим, но, учитывая, что впереди ещё один долбаный день в университете, бросать вредные привычки сейчас казалось верхом идиотизма. Первый пара, кажется, была по композиции. Или по истории искусства? Чёрт, он всё равно половину лекций проводил, уткнувшись в блокнот, набрасывая что-то мрачное, колючее, с лёгким привкусом анархии. Сегодня под руку попался новый образ – что-то резкое, зубастое, и, конечно, с мерзкой ухмылкой. Зелёнка. Чёртов Скордж. Этот ублюдок был ходячей провокацией. Майлз склонил голову набок, рассматривая набросок. Острозубый силуэт, колючая шерсть, кулаки, сжатые так, что костяшки белеют. В глазах – чистая издёвка. Они встретились ещё на первой неделе учёбы. Просто пересеклись в коридоре, Майлз, по привычке, не стал уступать дорогу. Скордж тоже. Итог — столкновение, раздражённые взгляды и первая словесная перепалка, которая быстро переросла в откровенные угрозы. — Чё, малявка, дорогу перепутал? — Если бы перепутал, мы бы с тобой в разных концах города оказались. — Осторожней, а то потеряешь один из своих хвостов. — Ой, страшно-то как. Ты в зеркале свою рожу видел? Дальше — рывок, схваченный ворот куртки, кастет, сверкнувший в свете коридорных ламп. Майлз в ответ вцепился когтями, оставляя красные полосы на чужой коже. Вмешались сокурсники, их разняли, но с тех пор они не могли пройти мимо друг друга, чтобы не кинуть колкость, не фыркнуть с презрением. И вот теперь, снова, его рука механически выводила в блокноте острые скулы, ухмылку, эти проклятые тёмные очки. Он выругался и захлопнул тетрадь. После пар был один верный план — свалить с парой знакомых на кладбище. Ну а что? Атмосфера, темнота, пиво — лучший коктейль для вечера. Майлз лениво водил ручкой по бумаге, делая вид, что конспектирует. На деле он записал пару ключевых фраз с лекции – чисто чтобы не выглядеть совсем уж бесполезным студентом. Да и вообще, если что, всегда можно было у кого-то списать. "Хочешь жить – умей вертеться." Эта фраза была ему знакома, как никому другому. Когда пары закончились, он первым выскользнул из аудитории, закинул рюкзак на плечо и направился к стоянке общественного транспорта. Осень – мерзкая штука. Кажется, ещё пару недель назад было терпимо, а теперь холод пробирался под одежду, сковывал мышцы, пронизывал кожу ледяными уколами. Лис поёжился, поднял ворот куртки и по привычке дёрнул хвостами, пытаясь согреться. Один раз – другой. Ветер всё равно пробирался между мехом, заставляя его невольно поёжиться. Натянув наушники, он включил музыку. В уши ворвались гитарные риффы какой-то старой рок-группы из 70-х – с хриплым вокалом, сыроватым звучанием, но с той самой атмосферой, которая идеально ложилась на его настроение. Но даже через музыку он услышал этот смех. Резкий, громкий, раздражающий. Он скосил взгляд – и, конечно же, кого он увидел? О да. Компашка Зелёнки. Они вечно ошивались возле стоянки – шумные, наглые, отвратительно самодовольные. Кто-то пил, кто-то жрал чипсы, один даже затянулся сигаретой так, будто собирался испустить последний дух прямо на месте. И среди этой красоты (нет), разумеется, был Скордж. Сидел, развалившись на своём раздолбанном мотоцикле, с неизменной ухмылкой. В руке – пиво. На коленях – какая-то шмара, которая так и норовила заглянуть ему в рот, едва не подвывая от восторга. Майлз скривился. Фу. Мерзость. Он даже не пытался скрыть раздражение, фыркнул и отвернулся, втягивая голову в воротник. Что за придурошные... Казалось бы, можно просто пройти мимо, но нет, его нутром передёрнуло от самой картины. Скордж будто почувствовал это. Потому что именно в этот момент он лениво повернул голову в его сторону – и ухмыльнулся. Будто бросая вызов. Майлз фыркнул ещё раз, закатив глаза. Компания двинулась к нему. Вот это уже не есть хорошо. Майлз сделал вид, что не замечает их. Опустил голову, врубил музыку погромче, но, разумеется, это их не остановило. — Это же мой любимый уродец. — Голос Скорджа был нагло-развязным, почти мурлыкающим. Прауэр устало закатил глаза. — Пошёл к чёрту. — Не советовал бы так огрызаться… Или хочешь быть закопанным где-то в лесу? — Скордж ухмыльнулся, делая невинное лицо. Лис дернул хвостами и сложил руки на груди. — Ой, это предложение? Как романтично. — Он драматично прижал лапу к сердцу. — Но вынужден отказаться. Моё сердечко занято, гуляй, Зелёный. Компания Скорджа взорвалась смехом. Кто-то хлопнул его по плечу, кто-то фыркнул, явно не ожидал такой реакции, а сам Скордж… Он не злился. Он смотрел прямо на Майлза, склонив голову набок, как зверь, который рассматривает добычу. И эта улыбка — ленивая, наглая, до мерзкого самодовольная. Майлз почувствовал, как его шерсть невольно становится дыбом. Скордж лениво махнул рукой, даже не удосужившись посмотреть на свою компанию: — Валите. Развлекайтесь без меня. Свита замялась, но поспорить никто не решился. Один из парней лишь хохотнул: — Не задерживайся, чувак. Девка, что минуту назад буквально обнимала его за шею, недовольно закатила глаза, но всё же отошла, старательно покачивая бёдрами. Как будто он вообще смотрел в её сторону. Теперь они остались вдвоём. Прауэр даже не шелохнулся, только чуть плотнее закутался в куртку, холод всё-таки пробирал до костей. — О, решил всё же уделить мне личное время? Какая честь. Только давай без долгих прелюдий, мне, в отличие от твоей дешёвой подстилки, неинтересно заглядывать тебе в рот. Зелёный Ёж ухмыльнулся, обнажая острые зубы. — Если б тебе было неинтересно, ты бы сейчас стоял где-то в другом месте. — Если б у меня был выбор, я бы вообще стоял на твоей могиле, но вселенная, увы, не всегда справедлива. Скордж медленно кивнул, будто обдумывая услышанное. — Значит, ты ждёшь, когда я сдохну? — Жду, надеюсь и молюсь. Хотя, зная тебя, даже в аду тебя выставят за невыносимый характер. — Ты бы узнал, тебе там гореть. — Как и тебе, но с разницей в том, что я хотя бы не притворяюсь святым. Скордж щурился, оценивающе. — Ты всегда такой мерзкий, или только когда понимаешь, что тебя сейчас отпинают? Майлз хмыкнул, лениво шевеля хвостами. — Ты слишком переоцениваешь себя, зелёный. Угрожаешь ты так же жалко, как живёшь. — А ты так же хуёво выглядишь, как и базаришь. — Зато я не притворяюсь, что меня тянут к тёлкам, когда на самом деле ты при виде меня готов хоть под землю зарыться. Глаза Скорджа сузились. — Чего, блять? — Ты слышал. Давай, беги к своей своре, может, они тебе даже поверят. Секунда тишины, настолько напряжённая, что воздух между ними будто наэлектризовался. Скордж шагнул вперёд — он врезался в пространство Майлза с яростью, от которой буквально пахнуло жаром. Когтистая лапа вцепилась в грудки его куртки, дёрнув на себя силой, что у Майлза даже воздух вышибло из лёгких. Ёж наклонился ближе, почти касаясь мордой, сжал пальцы вокруг его тонкой шеи и зло, низко прошипел: — Если ты думаешь, что я не могу отмудохать тебя прямо здесь, ты, бля, слишком много на себя берёшь, шваль. Когти впились в кожу, сдавливая горло. Не до удушья, но до неприятной боли, заставляя лиса сглотнуть, а потом зашипеть от ярости. Он попытался сорвать чужую лапу, но хватка была железной. — пусти… — прохрипел он, чувствуя, как сердце забилось чаще, то ли от злости, то ли от нехватки воздуха. Скордж не торопился. Он пристально вглядывался в его глаза, будто хотел увидеть там страх, но, увы, видел только ярость и ненависть. — Что, язык проглотил? Где твой сраный сарказм? — он сдавил сильнее, заставляя Майлза прищуриться. Тот пару секунд судорожно вдыхал носом, стиснув зубы. Потом расслабился. И просто плюнул Скорджу прямо в лицо. Тот дёрнулся, рефлекторно ослабляя хватку. Майлз, не теряя момента, резко дёрнулся, вырываясь, и когтистой лапой полоснул по щеке. Скордж резко выдохнул сквозь зубы, а по зелёной шерсти потекла тонкая алая полоска. Он медленно провёл пальцами по свежей царапине, глядя на кровь, а потом перевёл взгляд на Майлза. Секунда напряжённой тишины взорвалась, как рванувшая пружина. Скордж первым дёрнулся вперёд, и Майлз едва успел отшатнуться, но удар всё равно пришёлся по уху — острая боль пронзила голову, заставляя его зашипеть. Он не растерялся, тут же махнул хвостом, рассчитывая сбить Скорджа с толку, но тот только озлобленно зарычал, цепляя когтями скулу. Горячая боль полоснула лицо, но Майлзу было плевать. Он вмазал локтем в рёбра, чувствуя, как Скордж рефлекторно выдыхает, и тут же саданул ногой по его правой голени. Зелёный чертыхнулся, но не отступил — напротив, схватил его за руку и дёрнул вниз, заставляя потерять равновесие. Лис рухнул на асфальт, но успел опереться ладонью, прежде чем его впечатало в землю. В следующий миг резкий толчок в плечо заставил его зашипеть от боли, но он лишь зло оскалился, врезавшись Скорджу в нос кулаком. — А вот это уже лишнее, урод, — процедил зелёный, отшатнувшись и тут же проводя когтями по лисьему боку, чуть не порвав куртку. — Ты ещё жаловаться будешь?! — Майлз попытался вывернуться, но Скордж зажал его, удерживая за воротник. — Нет, я просто тебе ёбну в ответ. Майлз не успел толком выдохнуть, как кулак Скорджа врезался ему в живот, выбивая воздух. Боль сжалась внутри комом, но он только зло рассмеялся, с трудом переводя дыхание. — Думаешь, если ты бьёшь сильнее, значит, победил? Скордж сузил глаза: — Думаю, что если я в следующий раз не сдержусь, ты останешься без пары зубов. Майлз ухмыльнулся, вытирая ладонью кровь с порванной губы. — Ой, страшно-то как. Боль пульсировала под кожей. Напротив, от каждого удара, от каждого царапающего касания его будто охватывал жар. Сердце колотилось так, что гул стоял в ушах, дыхание сбивалось, но отступать он не собирался. Его спина резко впечаталась в холодный металл забора, когда Скордж вновь сжал его за воротник, заставляя застыть в напряжённом противостоянии. Глаза в глаза. Дыхание обрывистое, горячее. Лис видел, как по подбородку зелёного стекает кровь из рассечённой губы, и невольно скользнул взглядом по его лицу, запоминая каждую царапину, каждую тень на резких чертах. Скордж дышал тяжело, его грудь прижималась к Прауэру слишком плотно, а пальцы, крепко сжимающие ткань его куртки, угрожающе дрожали. Он был зол. Или… нет? Острота когтей, чуть сильнее впивающихся в кожу, пробуждала странное ощущение, граничащее с удовольствием. Адреналин смешивался с чем-то ещё, более тягучим, опасным. Майлз мог бы увернуться. Попытаться вырваться. Но не стал. Вместо этого он прищурился, едва заметно улыбаясь — то ли вызывающе, то ли издевательски. — Скордж, ты что, решил меня поймать прямо здесь? — голос срывался на хрип, но он не мог не сказать этого. Ёж зло зарычал, стиснув зубы. Гнев в его взгляде вспыхнул ещё ярче, но не потому, что он разозлился на слова Майлза. Скорее потому, что тот сказал вслух то, что на самом деле уже витало в воздухе. — Мечтай, уродец, — прорычал он, но пальцы не разжались. Напротив, хватка на вороте только усилилась, заставляя Майлза выгнуться ближе. Скордж уже было решил, что победил. В глазах блеснуло самодовольство, пальцы сильнее сжались на шее Майлза, готовые окончательно впечатать его в грязный асфальт. Но вот только Майлз не собирался сдаваться. Резкий рывок — и Скордж не понял, как оказался на земле. Воздух выбило из лёгких, мир качнулся, и в следующий миг он почувствовал, как чужое тело наваливается сверху, блокируя любые попытки пошевелиться. Майлз уселся на него, вжимая колено в бок, хвосты поднялись высоко, демонстративно, словно насмехаясь. В темно-голубых глазах не было ни капли страха — только азарт, злость и что-то ещё… что-то, от чего внутри закипало нехорошее, хищное предвкушение. — Ну что, думал, что ты тут главный? — прошипел он, наклоняясь ближе. И тут же — удар. Не слишком сильный, не такой, чтобы сломать что-то, но достаточный, чтобы Скордж почувствовал резкую вспышку боли. Затем ещё один. И ещё. Зелёный дёрнулся, пытаясь сбросить его, но Майлз лишь сильнее вдавил его в землю. И вот тогда он схватил Скорджа за майку, рывком притянул к себе так, что их лица оказались на опасно близком расстоянии. — Если ты думал, что можешь меня задавить — то ты, блять, тупее, чем выглядишь, Зелёнка. Скордж фыркнул, но его взгляд оставался опасным, напряжённым. Он резко попытался высвободиться, но Майлз надавил коленом на его бок, не давая даже шанса двинуться. — Твою ж… — Что, не нравится, когда не ты сверху? — ухмыльнулся лис. Скордж рванулся с такой силой, что Майлзу пришлось вцепиться в его плечи, чтобы удержаться. Но еж был крепче, сильнее, и всё же Майлз не собирался так просто с него слезать. — Ты прям мечтаешь, чтоб я тебя прижал, да? — прорычал Скордж, его руки вцепились в бока лиса, когти впились в кожу даже сквозь ткань. — Ну да, прямо втайне грежу о твоих грубых лапищах, Зелёнка, — хмыкнул Майлз, но его голос звучал слишком ровно, слишком спокойно для того, кто был в таком положении. — Тогда не жалуйся. Рывок — и вот уже Майлз перевёрнут, его спина впечаталась в холодный асфальт. Скордж навис над ним, дыхание тяжёлое, взгляд злой, но… этот блеск в глазах был чем-то большим, чем просто ярость. — А теперь что, умник? — процедил он, держа его за запястья, вдавливая их в землю. — Смелости поубавилось? Майлз усмехнулся, синие глаза сверкнули. — Скорее наоборот. Секунда — и Майлз резко дёрнулся вперёд, со всей силы врезаясь лбом прямо в нос Скорджа. Хруст, сдавленный рык, и тот инстинктивно отшатнулся, хватаясь за лицо.свалился на спину ударился об асфальт, воздух с шумом вырвался из лёгких. Лёгкая пульсирующая боль пронзила переносицу, кровь медленно потекла вниз, касаясь губ. Он моргнул, пытаясь прийти в себя, но уже видел, как Майлз, быстро отряхиваясь, поднял с земли рюкзак и, не теряя ни секунды, развернулся на каблуках. — Не скучай, зелёный. — Лис усмехнулся, не глядя назад, и рванул к автобусной остановке. Сердце бешено колотилось в груди, но это было не только от бега. Запах железа, чужое тепло, раскалённый воздух между ними — всё это всё ещё горело на кончиках пальцев. Он провёл языком по губе, где осталась капля чужой крови, и хрипло рассмеялся про себя. Скордж, лежа на земле, смотрел ему вслед, сжимая кулаки. — Ну ничего, лис… — его губы тронула кривая ухмылка, и он вытер кровь с подбородка. — Мы ещё посмотрим, кто в этом городе бегает быстрее.