2 Не говорите с незнакомцами

Вивьен уже лежала в кровати. На ней была самая чистая майка Тревора, которую она нашла в глубине шкафа, Ти давно её не видел. Он оставил на себя только футболку и лёг рядом. -Почему ты сегодня разозлился? -Какая разница? -Я хочу понимать тебя. -Ты не доверяешь мне. Это понятно. -Я просто не хочу, чтобы ты выбросил меня больную на съедение койотам. -Да, ты не доверяешь мне. -Прости, у меня действительно проблемы с доверием. -И навязчивые мысли. Откуда они? Почему ты так обо мне думаешь?! То я шикарный, то я заражаю тебя. Тебе нужна терапия. -Тебе тоже. -У меня есть психотерапевт. Как раз завтра я иду к нему, хочешь со мной? -Нет. -Почему? Это полезно. Ты научишься управлять своими эмоциями. Не сразу, но постепенно. Научишься правильно выражать их. -Ты говорил, что я могу тебе всё рассказывать? -Конечно. -Такая ситуация. Это произошло, когда мне было 17. Только никому не говори. Я ударила свою мать по голове тарелкой из небьющегося стекла, была кровь, она вызвала полицию и скорую. Вообщем четыре шва. Меня хотели в колонию для малолетних, но мой следователь ушла рожать, у меня появился новый следователь, он предложил мне лечь в психиатрическую клинику закрытого типа. Это поможет мне избежать колонии. Обещал, что этих данных нигде не будет видно. Я согласилась и была там около 6 месяцев. Мне понравилось, у меня был хороший врач. Потом меня повезли в другой город, там ещё проверка. В итоге я действительно избежала колонии и диагноз нигде не видно, как я поняла. Но не хочу это вскрывать. -Почему ты ударила её? Свою маму. -Это долгая история, мне трудно об этом говорить. Это в прошлом, зачем копаться? -Прошлое тянет людей на дно. Мы должны проработать прошлое, чтобы у нас было будущее. -Да я проработала это. -Ты ходила к специалисту? -Нет, но я читала сама… Я простила их, я поняла, что их путь повлиял на них. Путь их родителей повлиял на них и так далее. -Что дальше? Что делать с этой информацией? -Не повторять их ошибок. -Ага, не повторять их ошибок... Но получаются новые, свои ошибки. Главное подниматься после падений. -Знаешь, я работала няней в семьях. -До или после лечебницы? -И до, и после. Я играла с детьми, ухаживала за ними и не понимала, как к ним можно относиться так, как относились ко мне? -И как к тебе относились? - Эти слова задели Тревора. -Мне казалось, что я проработала это, но до сих пор тяжело, я как будто вырываю это из себя. Зато теперь не плачу. Я выплакала своё. Общалась с “одноразовыми” психологами, анонимами в интернете, каждый раз рыдала, рассказывая об этом. В какой-то момент перестала. -Никто не может запретить тебе плакать. -Я это запихала глубоко в память. Однажды всплыло после разговора по душам с какой-то женщиной в интернете. Мы делились. Очень многое стало понятно. Сначала было очень тяжело делиться. Что мне помогло: я не виновата в этом. Я была ребёнком. Это абсолютно не моя вина, это вина больных родителей. Я в этом не виновата. Если я буду молчать, никто не узнает, насколько конченными бывают люди. Если я расскажу, это может помочь людям. Если я не расскажу, это будет грызть меня изнутри. Я поделюсь и больше не буду заложницей этого. Много лет я долго думала, что приемная, но слишком много доказательств, что это не так. Плюс рассказы матери, как она хотела сделать аборт, но боялась мужа потерять, ведь бесплодные никому не нужны. Её мать убедила ее, что если сделать аборт во время первой беременности, то обязательно будет бесплодие. Поэтому моя мама пыталась вызвать выкидыш, описывала свои попытки, способы, но не получилось, рассказывала это мне с улыбкой и смехом. Мне было примерно шесть лет, когда я это услышала от неё. Тревор в темноте взял её за руку. -Говори, не останавливайся. -Я не знаю, что ещё сказать. Что имеет значение? -Расскажи всё, как было. Я тебе верю. Вивьен крепче сжала его руку, подвинулась ближе, они обнялись. -В раннем детстве я была просто надоедливым домашним животным. Моя задача была - не мешать. Я помню, когда мне было четыре, меня усадили в наушниках смотреть мультфильмы на кассете. Справа от меня стояла кровать. Мультик закончился и я хотела попросить папу включить новый, я не умела сама. Но папа меня не слышал. Я думала, они просто лежали разговаривали, но когда повернулась, они занимались… любовью. Мне было страшно и неприятно. Я не знаю, откуда я поняла, что это. Тревор подскочил с кровати, быстро добрался до туалета, его вырвало. Зелёный неон у дивана немного освещал кухню-гостиную. Она пробралась на ощупь и села на пол у двери туалета. -Извини. Я не хотела… Верхняя часть живота Тревора всё ещё сокращалась. Он пытался восстановить дыхание, прочистить нос от рвоты. Избавиться от флешбеков, смыть их в унитаз. Вытерся футболкой. Молча сел на диван. Вивьен тоже рядом. -Извини, это не из-за тебя. Говори дальше, - Взял её за руку. Верх живота, прямо под ребрами, ещё немного вздрагивал. Но Тревор мог ровно дышать. В носу жгло от желчи. -И я тогда просто замерла, смотрела в тёмный монитор, не двигалась. Ждала, когда они закончат. Но в мониторе отражались они. Тогда я смотрела в стену слева. Тревор снова почувствовал спазмы и рвотные позывы. Но блевать уже было нечем. Он согнулся, сильнее сжимая руку Вивьен. -Чем тебе помочь? Это из-за моей готовки? Но меня не тошнит. -Нет-нет, всё нормально, - Он хотел взять паузу от этих историй. Это было невыносимо слушать. Пересказ и флешбеки смешивались. Медленно начинала болеть голова. -Может я потом продолжу? Тревор кивал. Его рвало ничем. Он не мог остановить позывы. Он взялся за свою голову. Вивьен включила везде свет. Принесла таз и немного сладкую воду. Головные боли усилились от света. Флешбеки захватывают место в голове. Тревор встал и опираясь о стены, подошёл к своему ящику. Взял шприц, “винт”, потрёпанный жгут. Женщину это очень напугало, она тихо попятилась, вышла наружу, обошла трейлер и села на землю. Что сейчас будет? Ничего хорошего. Куда ей идти? Если она вернётся к Лизе, как ее примут? Над ней будут смеяться? Её будут травить? Больна ли она сейчас чем-то?