Асмодей или всё же любовь?

Это неправильные чувства. Их не должно быть. Их не должно существовать. Эти мысли поглощали молодого священника с каждым разом всё сильнее и сильнее. Это всё проделки нечистого, это лишь бес, молитвы помогут справиться с этим. Он стал молится в два раза чаще, он не должен испытывать такого, он же священник, он должен любить лишь Бога, но теперь он не знает как к нему относиться после того, как его Всевышний послал ему в пономаря этого лучезарного парнишку. Такого юного и невинного, что, смотря на него мир становился ещё прекраснее и чище. И эта чистота и погубила Отца Ли. — Избави меня от лукавого, прогони бесов с моей головы — он повторял эту мантру уже раз десятый подряд, стоя пред алтарём. — Отец Ли — послышался тихий топот, который ставал всё ближе и ближе, отбиваясь эхом от холодных стен — ой, Вы молитесь, простите, я подожду — он услышал теперь уже отдаляющиеся шаги. — Стой, всё в порядке, я уже закончил, что ты хотел? — да, это неправильно, прерывать молитву нельзя, но как он мог игнорировать присутствие юноши? — Я справился с цветами в саду, есть ещё что-то, что я должен сделать? — Нет, ты можешь идти домой, передашь благодарность госпоже Хан за такого прекрасного сына — из раза в раз, одна и та же фраза, но не поблагодарить женщину за такое прекрасное воспитание было бы хуже всех смертных грехов. — Обязательно передам! Но перед этим — он немного замялся — можно я немного поиграю на органе? — Что же ты спрашиваешь, можешь играть спокойно пока в церкви нет служащих — лёгкая улыбка озарила его уста. — Спасибо, Отец Ли! Он быстренько поднялся к инструменту, уселся, и разместив руки над клавишами начал наигрывать уже заученную на память мелодию. Единственную, которую он знал, но играл недостаточно хорошо, чтобы учить новую. Ли стоял и наблюдал, как тонкие пальцы летают над чёрно-белыми кнопочками, перемещаясь с одного уровня на другой. В какой-то момент взгляд оторвался от рук и сфокусировался на миленьком личике младшего. Поджатые губы, сосредоточенный взгляд, волосы немного падают на глаза. Мелодия из тихой и размеренной превратилась в тревожную и громкую. Не так уж и давно Ли Минхо начал находить в этих нотах себя. Именно в нотах тревожности. Это был он, это была его душа, наполненная непониманием, паникой и любовью. Он сам и не понял в какой момент этот парнишка стал его основным смыслом, как он стал новым богом, но пока только с маленькой буквы. — Отец Ли? Всё хорошо? — он уже закончил играть? — А? Всё в порядке — конечно же, всё ни капли не в порядке. — Как я сыграл на этот раз? — Хани, как всегда прекрасно, почему бы тебе не перейти к следующей мелодии? — как этим глазкам можно сказать что-то плохое? Они же полны счастья и энергии. — Спасибо, Отец Ли, но мне кажется, что я всё ещё сильно сбиваюсь — он переступал с ноги на ногу, смущался, всё-таки, мнение Ли Минхо значит слишком много для него. — Ох уж и упёртый — тихий смех заполнил огромное пространство — беги домой. — До свидания, Отец Ли, хорошего Вам дня! — прошло пару секунд и дверь закрылась с тихим скрипом.

***

Молитвы не помогали. Он отрицал это и продолжал молиться. Каждую ночь его преследовали сны, в которых Хан Джисон был перед ним в совсем ином образе, в котором не позволено. Тонкие изгибы молочной кожи так и отпечатывались в памяти, а глаза полные радости переполнялись таким ужасным грехом. Он манил к себе. Нет, это был не он, это было явление Асмодея в облике близкого человека, это точно был не дорогой Хани. Он проснулся в холодном поту около трёх часов ночи. Служба начиналась с рассветом. К тому моменту он, стоя на коленях, вымаливал прощение у Господа, вымаливал, чтобы демон покинул его сознание.

***

— Отец, что мне нужно сделать сегодня? — Просто иди домой — это был совсем не тот человек, это был кто-то другой, но точно не Отец Ли. — Я же вижу, что не всё в порядке, Вы же знаете, что можете поделиться со мной своими переживаниями? — он было хотел положить свою руку на плечо священнику, но рука старшего стала преградой, заблокировав такую возможность. — Просто. Иди. Домой. — отчеканил он каждое слово, как будто бы даже не скрывая агрессии в своём голосе. — Хорошего Вам дня — глаза наполнились слезами, опустив голову он на ватных ногах пошёл к выходу. Ли Минхо слышал, что мальчик расстроился, он не хотел этого, его бес попутал! Как только дверь закрылась, злость охватила священника своими когтями. Не понимая, что делает он с размаху ударил по стене рядом. Голова сразу отрезвела, кровь капала прямиком на мраморный пол. Это было не главное. В одну секунду он оказался пред алтарём, упал на колени и начал читать молитву. Он молился к ночи, не останавливаясь, ему не было прощения.

***

Эту ночь священник боялся засыпать, он боялся демона, который зародился в нём. Вещи в комнате были разбросаны, в порыве злости на самого себя он метал все вещи, записи, книги, которые только попадались под руку. Также, как и раньше стоять остались лишь библия, которую он быстро схватил и начал в слух читать: — Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, — не есть от Отца, но от мира сего — стоя так он читал это двадцатый раз, пытаясь вбить себе в голову, что недозволенны его мысли, что они — грех. Немного успокоившись, библия была отложена в сторону, он хотел хоть немного поспать. Сев на кровать взор его упал на крест, который был прямо перед ним: видно, когда по комнате летали вещи, что-то случайно зацепило его и заставило перевернуться. — Теперь Бог окончательно покинул меня.

***

В этот день церковь была закрыта. — «Приношу извинения всем служащим, сегодня церковь будет закрыта. Да будет с вами Бог!» — удивление озарилось на лице Джисона. Даже, когда Отцу Ли было плохо он всё равно принимал людей, отпускал им грехи, проводил службу. В это раз всё намного серьёзные. Тем не менее, дверь была не заперта, как будто именно его ждала эта церковь. Он робко вошёл внутрь — Отец Ли? Откуда-то появилась знакомая фигура. Отец. Он упал на колени перед парнем, взяв его руки в свои. — Хан Джисон, помоги мне — глаза были красные, волосы взъерошены, руки пробивал тремор, а правая обмотана бинтом сквозь, который уже просочилась кровь. Всё внутри похолодело от такого вида всегда светлого Ли. — О Господи! Отец, что мне нужно сделать? — тревога мигом охватила и его. — Во мне демон! Он пожирает меня изнутри! Ты же поможешь мне? Верно? — взгляд был полон сумасшествия, зрачки бегали со стороны в сторону, пытаясь найти себе место. — Давайте сначала присядем и Вы мне всё расскажете — они переместились на скамью. — Меня поглощают ужасные мысли, они слишком греховны, поэтому Бог покинул меня и теперь ты моя последняя надежда — он не отпускал руки младшего, это отдавалось небольшой болью, священник не контролировал силу, с которой сжимал. — Я попробую Вам помочь, я никогда не изгонял демонов, я же обычный пономарь — очи потупились в пол — Вы подозреваете, что это за демон? Как он себя проявляет? — Хани, мой милый Хани — по щекам скатились первые слёзы — это Асмодей, я уверен, он является ко мне в твоём облике. — Асмодей? — сердце ушло в пяты, его священник видит его в похотливых фантазиях? Неужели их обоих захватил один демон? — Это точно он! Он… Он не даёт мне спать… Он является во снах, показывая тебя с греховной стороны. — Хорошо, я Вам помогу — и он промолчит о том, что его самого посещают мысли такого же рода.

***

— Вы готовы, Отец Ли? — священник сидел на стуле, в одной руке пономаря была библия, в другой небольшая колбочка со святой водой. — Да — ранее наполненный паникой взгляд теперь стал не живым, что заставляло тело покрыться мурашками. — Заклинаю тебя, Асмодеус, князь нечистоты и лжи, именем Бога Отца Всемогущего, именем Господа нашего Иисуса Христа, победившего смерть, и силой Святого Духа, от Которого трепещут все бесы — начал читать с книги пономарь, но реакции никакой не было — Ослушайся своей злой воли, презренный дух! Повелеваю тебе: покинь этого раба Божьего, Ли Минхо, созданного по образу Всевышнего! Твоя тьма не властна над ним, ибо свет Христов разрушает узы, которыми ты связал его! — голос становился всё громче и громче — Во имя Креста Господня, перед которым склоняются силы небесные и содрогаются демоны, во имя Девы Марии, попирающей главу змия, я изгоняю тебя, Асмодеус! Убирайся в бездну, откуда явился, и не смей возвращаться, ибо Господь наш повелевает так! — где-то в глубине души ему было больно, что такие чувства священника вызваны демоном, но если это так, то почему от Отца Ли нет никакой реакции? — Да запечатает тебя слово Божье! Да сметет тебя гнев Архангела Михаила! Да затворит пред тобой врата ада сам Христос! Аминь! — последние слова уже были криком, закончив читать молитву он опрыснул Отца святой водой, но никакой реакции не последовало, как и не было во время самого обряда — Отец Ли, Вы в порядке? — Мне кажется, демон меня не покинул — он не подымал свой взгляд, ему было слишком стыдно. — За один обряд тяжело изгнать демона, Вы же знаете, да и я не опытный, может быть что-то не так, я подготовлюсь лучше для следующего раза — он ранил сам себя, как бы это ужасно не звучало, но он не хотел, чтобы Ли переставал испытывать то, что испытывает к нему сейчас, потому что он сам хотел того же. — Следующего раза не будет. Отныне, ты будешь не моим пономарём, завтра здесь будет другой священник, мне нет больше места в церкви, уходи — юноша оставил библию и колбочку и ушёл, сейчас Отцу Ли лучше побыть одному.

***

Он уже собрал все свои книги. Крест не трогал: толку нет, всё равно опять перевернётся. Он сидел на кровати пока похотливые мысли охватывали его всё больше, он больше не пытался их отрицать, демон полностью овладел им. В дверь кто-то постучал, после секундной паузы маленькая полоска света пролилась в комнату, а после и тёмная макушка заглянула. Он прекрасно знал, где находится комната Ли, потому что часто заносили туда книги. — Неужели сам Асмодей решил явиться ко мне не во сне? — он уже был в отчаянии. — Не Асмодей я, Господи прости, Хан Джисон, Ваш верный пономарь — парень уже полностью вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. — Я же сказал тебе уходить. Забудь обо мне — кровать рядом с ним прогнулась. — Отец Ли, мне кажется, я знаю как можно решить Вашу проблему — теперь уже младший взял руки священника в свои. — Как? — наконец-то он посмотрел на младшего. Всё те же глаза, которые светятся даже в темноте. — Отец Ли, такое дело, простите меня, да простит меня Господь наш — не дав Отцу даже секунды на раздумья, что значит эта фраза, он впился своими губами в его. Это был экспериментальный поцелуй, он просто прислонился своими губами к чужим, просто для пробы, чтобы понять, что будет дальше. И его не оттолкнули. Спустя несколько секунд он отстранился сам. — Простите меня, если можете, я должен был это сделать — он не смотрел на Ли, он хотел лишь провалиться под землю. — Почему? — слишком холодный тон, теперь Хан чувствует ещё большую вину. — Потому что я испытываю то же самое, что и Вы, но разве демон может… — договорить ему не дали, теперь уже священник, Минхо, начал поцелуй. Демон стал ним. Если демон вообще был. В лунном свете одни губы сминали другие, руки разместились на талии и прижимали к себе. Такой нежный и чувственный поцелуй набирал обороты, рука младшего запуталась в волосах Ли. Мгновение — и он оказался замят под старшим, а губы перешли на такую сладкую и долгожданную шею. В какой-то момент стало слишком холодно. Приоткрыв глаза он увидел, как Отец Ли кладёт иконы изображением вниз, сразу же вернувшись к запретному. — Отец Ли… — если это будет продолжаться, Хан Джисон клянётся — не сдержится. — Минхо, просто Минхо, я больше не Отец — желание взяло своё, он больше не хочет сопротивляться. — Минхо, это же не правильно — в штанах было слишком тесно и жарко, но здравый смысл всё-таки ещё оставался. — Правильно или не правильно, уже не имеет значения, тебе так не кажется? — те самые глаза со снов смотрели сейчас прямиком на него, и о Боже, это была прекрасная картина! Лучше любых портретов написанных известными художниками, никто не сможет передать такую же преданность, возбуждение и любовь, которые сейчас вихрем кружатся в глазах напротив. —Вы уверенны? — ещё буквально минута в таком положении и там уже будут последствия. — Я уверен, а вот уверен ли ты? — он провёл кончиком носа по тонкой коже на шее, вдыхая приятный аромат клубники, приблизившись к мочке уха и прикусывая её зубами. — Можно я сматерюсь? — глубокий вдох и смятая под пальцами простыня говори всё за себя. — Ты палку не перегибай, нам и так уже запрещён вход в любую церковь. — Возьмите меня уже, Ли Минхо — эти слова сами вырвались, он хотел сказать совсем не это. В ту же секунду холодные руки пробрались под тонкую ткань футболки очерчивая нежный силуэт и вызывая табун мурашек по коже. Ещё секунда и эта же футболка уже лежала на полу, а на ключицах и груди расцветали красные, как амарант полоски засосов. Штаны полетели вслед за футболкой. После чего и подрясник оказался лишним. Так два горячих тела лежали и соприкасались друг с другом, сил сдерживаться уже не было, но оба боялись перейти грань с поцелуями, гореть им в аду за такое действие в священном месте. — Минхо, если ты этого не сделаешь, то сделаю я — первым сдался Хан, он был на пределе. — И что же ты сделаешь? А, Хан Джисон? — для самого себя не понятно, откуда у него взялись всякие такие фразочки, но они казались вполне уместными. — Что же я сделаю? — игривость в его словах и взгляде чувствовалась где-то на подсознательном уровне, он всё так же лежал под Минхо, желая чего-то большего — ну к примеру, я могу сделать так — рука со спины медленно начала двигаться, очерчивая довольно накачанную грудь, прошла по такому же прессу, и аккуратно пробралась в боксёры, охватывая в кольцо набухший орган и выбивая лёгкий стон — какой ты чувствительный — немного с усмешкой, но больше с нежностью. — А когда это я, кстати, давал разрешение на переход на «ты»? — он схватил руки младшего и зафиксировав их у него над головой, прошёлся острым языком по линии челюсти. — Ох, ну хорошо, мистер Ли, простите на этот раз, или мне лучше говорить «господин»? — дразнить он тоже умел. Дальше фраз не последовало. Старший опять припал к губам своего уже партнёра, а свободную руку разместил на шее, сдавливая и получая взамен протяжный стон прямо в поцелуй. — Так ты у нас любишь жестокость? — сжимая ещё сильнее, но недостаточно, чтобы полностью перекрыть доступ кислороду. — Пожалуйста, — хрипло и еле-еле как сказано — дайте мне больше. Боксёры младшего оказались с кучей остальной одежды. Мин поцелуями начал спускаться всё ниже и ниже. Одна рука так и оставалась сдавливать горло, а другая сжала член у основания. Тонкий язык прошёл по всей длине, а после и головка оказалась во рту. Он нежно посасывал, как бы дразня. В какой-то момент он почувствовала на своей голове руку, которая надавливала. Он не сопротивлялся, взял почти всю длину. На улице уже был рассвет, поэтому всю картину было намного легче рассмотреть. Подняв свой взгляд, он увидел, как младший закатывает глаза, он чувствовал насколько быстрый у него пульс, но ведь так не интересно, он выпустил орган со своего рта и перешёл на соски, всасывая один, а другой сжимая в пальцах, ради чего убрал руку с шеи, ведь другая так и оставалась на члене, чтобы это всё не закончилось слишком рано. Слишком долго ждал, чтобы это было так быстро. И никто не будет говорить, что прошло порядка двух часов. Ли понимал, что делает всё правильно, потому что громкие стоны всё выдавали. — Прошу… — О чём таком ты просишь? — он сжал его челюсть и приблизился к нему настолько близко, что расстояние между губами, дай Бог, было хотя бы три миллиметра. — Прошу… Войдите в меня — чуть ли не задыхаясь говорил Хан. — Извини, я не смогу этого сделать, у нас нет презервативов — на самом деле, он бы мог сделать это и без средств защиты, если бы Джи сказал, что для него не имеет значение, но так же ему очень нравилось дразнить парнишу, хотя и защита должна быть всегда на первом месте. — У меня в штанах… В правом кармане… — Ого — протянул он гласную — так ты у нас грязный мальчик — пришлось оставить в покое на некоторое время Джисона, чтобы найти в его штанах резинку. Когда он нашёл, то достал с пачки один, но распечатывать не стал. Хоть и посвятил всю свою жизнь служению в церкви, но на исповедях разное бывает, так что знал, что прежде, чем войти надо растянуть, чтобы не было больно. — Это мне понадобится чуть позже — в одно движение уже бывший пономарь оказался перевёрнутым на живот, член неприятно тёрся об простынь, но это всё затмил первый палец, который вошёл лишь на половину. По началу чувство было не самое приятное, но расслабившись и позволив вставить палец полностью ощущения поменялись. Минхо сразу же попал по простате, об этом дали знать надрывный стон и сжатые в кулаки руки. Первое движение и послышался тихий скулёж, второе, чуть громче, третье уже сопровождалось фразой «я готов, добавь ещё один». И он так и сделал, только на этот раз резко. Получилось даже без смены угла, поэтому Хан инстинктивно подался на встречу пальцам. Немного подразнив вошёл уже и третий палец. За окном было уже светло, поэтому Минхо мог в полной красоте осмотреть желанное тело. Такая же как и во снах молочная кожа, плавные изгибы, нежные бёдра. Всё это было запретным и от того манило намного сильнее. Он наклонился к его уху и прошептал «ты готов?», увидев в ответ положительный кивок, взялся открывать презерватив. — Стой — мозг сразу придумал множество сценариев и ни одного позитивного, он сделал что-то не так? — лучше без, ощущения совсем разные. — Ты уверен? — ему нужен был лишь ответ и он сделает так как скажет. — Абсолютно. — Тогда стань в коленно-локтевую позу, пожалуйста — Хан сразу выполнил такого рода приказ. Он вошёл медленно, давай возможность привыкнуть. Пальцы вцепились в нежную кожу талии, он начал двигаться. Медленно и нежно, он игрался, ему нравилось таким образом мучать младшего, нравилось как он чуть ли не плача молит о большем. В момент, когда уже сам не смог сдерживаться он начал набирать обороты. Волнообразными движениями выходит почти полностью и входя обратно резко, задевая такую чувствительную точку. — Прошу, я прошу, Минхо, быстрее — он стонал как неистовый при каждом движении. Ли наклонился вперёд, как будто бы ложась на спину младшего, поставив руки по сторонам от него. Он значительно набрал темп, сам уже еле держался, но всё равно вернул руку на шею младшему, начиная немного душить. Буквально пару резких движений и Хан излился, хрипло, но громко простонав. Для убедительности ещё пару движений внутри и Мин вышел. — Вот так вот, что же делать мне? Мне ещё далеко до предела — прошептав на ухо он опять начал кусать мочку, вызывая новый табун мурашек. — Садись. Он послушал младшего, который уже разместился у его ног. — Скажи, когда будешь на пределе — сразу после этих слов он вобрал всю длю в рот, расслабляя мышцы горла, дабы сделать ещё более приятно. Он видел, как руки Минхо сжимают и без того мятую простынь, поэтому просто взял и переместил его руку себе на голову. «Управляй так как тебе хочется». Этот мальчик чертовски хорош в минете. Спустя несколько минут прозвучало сдавленное «я сейчас», после чего Хан начала активнее двигаться, и вот он тот самый момент: Ли получил оргазм и излился прямо в рот. — Хани… — такой светлый и милый мальчик, а такое вытворяет.

***

С того дня в церкви был уже другой священник и другой пономарь. Минхо же с Джисоном уехали подальше от своего города, потому что начали параноить, что все знают о том, что было в ту судную ночь. Ли и по сей день одолевает мысль, что он одержим демоном, Хан его успокаивает, что не мог один демон вселиться сразу в двух и всё хорошо. Он переживал за своего парня. С определённого момента в их доме пропало твёрдое мыло. И с того же момента Минхо посещает психолога и приходит раз в месяц к психотерапевту за рецептом на таблетки. Его психика оказалась недостаточно прочной и у него повысилась тревожность, паранойя и самое ужасное — подозрения на шизофрению с уклоном на религию. Тем не менее, Джисон всё равно остаётся рядом, они друг для друга единственные и должны держаться рядом. — Чагия — испуганные глаза смотрели прямо в душу. — Что такое — он подошёл и нежно обнял старшего. — Он говорит убить себя, ведь я слишком грешен, чтобы жить в этом мире — дрожь в его теле ощущалась, кажись даже на расстоянии метра. — Кто «он»? — теперь стало уже не по детски страшно, ранее, ему никто не «говорил». — Он — он тыкнул пальцем в угол комнаты — Асмодей. — Блядь…