Комната с видом на Неву

На часах 4:02. Рассветное солнце робко стучит в моё окно, и я, едва слышно выдохнув, выбираюсь из постели. Ночь прошла, как и все предыдущие: бессонница настигла раньше, чем я успел подумать о сне. Впрочем, сейчас это последнее, что меня волнует, выглядеть потерянно и устало уже давно является неотъемлемой частью моего стиля. Протерев глаза окрашенными в алый цвет кулаками, ненароком кидаю взгляд на телефон, где на главном экране уведомление о доставке роллов услужливо сообщает об очередной акции. Я усмехаюсь про себя. Кроме этого уведомления, красующегося на фоне заставки с картиной Бугро, сообщений нет. Да и хуй с ним. Смотрю на себя в чёрный экран, на лице — два ярко-красных следа: память о вчерашнем эксперименте с красной «тоникой». Мое тело вообще часто требует перемен — новый цвет волос, татуировки, пирсинг... Творческие натуры, как принято говорить, спонтанны. Правда, татуировка у меня была всего одна, и то, сделана против моей воли, а волосы я вчера покрасил. Но кто об этом узнает? Откладываю телефон. В принципе, мог бы обойтись и без него: привычки переписываться у меня нет, да и не с кем, если честно. Разве что без музыки будет тяжко. Я бы не я был, если бы не начал утро с сигареты под Radiohead. Отличная идея для начала сегодняшнего дня. Зажав в зубах вишневый «Chapman», я накидываю пальто на голый торс, обуваю мохнатые розовые тапочки и смело выхожу на лестничную клетку, а оттуда — на общий балкон. Вокруг темно и тихо. С двадцать второго этажа открывается прекрасный вид на коробки многоэтажек, глубокую яму с едва заметной речкой (Муринская достопримечательность) и, конечно, торговый центр. Если присмотреться, можно разглядеть трассу, по которой даже ночью мчатся автобусы. Мурино. Что тут ещё скажешь? Переехав в Петербург, я наивно полагал, что вот он — город мечты, живи, развивайся, ходи на выставки и концерты, радуйся, в конце концов. Всё под рукой. Но, к сожалению, город меня не принял. Слишком уж он... натужно-счастливый. Или его делают таким люди, которые танцуют в барах, пьяно поют песни на Невском, скупают открытки с надписью «В Питере — пить» в «Зингере», или другими ванильными клише, которых я не понимаю. Для меня Петербург — как ребёнок на утреннике. Ему тревожно и страшно выступать перед толпой, но родители подталкивают его, приговаривая: «Посмотрите, какой у меня сыночек!» Как новогодняя ёлка, увешанная мишурой и блёстками: красивая, яркая, но с испуганными глазами. Именно таким я увидел этот город, проживая в самом центре — на 7-й Советской улице. Сначала это подкупило, восхищало до того, что кровь стыла в жилах, а после… с каждым днём тревога нарастала, всё больше и больше проникая в моё подростковое тогда сознание. И мы с Петербургом разошлись, как мосты. Кстати, обо мне. Зовут меня Мэл, полностью — Максим Мэлберг. Странная фамилия для жителя Всеволожского района Ленинградской области, но у меня есть объяснение! Я швед. А в Швеции такая фамилия — это просто... ну, факт. Откуда швед в Петербурге? Папа — наполовину русский, мама — чистокровная шведка. Типичная, в общем-то, семья. Оттуда и фамилия такая, и я, после рассказов родителя о «городе на Неве», ринулся, едва ли мне стукнуло восемнадцать. Зато здесь, в России, такая фамилия сразу становится частью моей идентичности. Это не может не льстить. «А, у тебя родители шведы? Ну, понятно, откуда у тебя такая любовь к порядку», — усмехаются знакомые. Или: «Наверное, ты очень богатый, раз приехал из Швеции!» Как будто мои мама и папа — ходячие стереотипы. В Петербурге, где всё кажется немного более драматичным, более... «по-русски», что ли, их шведская сдержанность и рациональность порой казались чем-то инопланетным. Но я знаю, что их корни — это и мои корни, даже если в Петербурге, это делает меня немного... другим. Просто другим. Не лучше, не хуже. Просто — со своей историей. Так было до их смерти. Больше я такого внимания своему происхождению не уделял. Ночь липнет к балконам многоэтажек, как густой туман. Под ногами — зябкая от вечерней сырости плитка. Достаю последнюю сигарету, чиркаю зажигалкой, и огонёк на мгновение выхватывает из темноты моё лицо: уставшее, с тенями под глазами. Первая затяжка обжигает горло, но я блаженно прикрываю глаза. Дым, горький и терпкий, уносится в темноту, растворяясь в огнях соседних домов. Внизу, вдалеке, проносятся редкие машины, шурша шинами по мокрому асфальту. Доносятся приглушённые голоса и обрывки музыки из открытых окон. Смотрю на город, на эти бесконечные ряды одинаковых домов, освещённых жёлтым светом. Всё кажется таким далёким и чужим. В этой ночной тишине, нарушаемой лишь треском сигареты, я, кажется, чувствую себя живым. Дым клубится вокруг головы, словно мысли, которые я не могу собрать в кучу. В этом мрачном танце огня и тени я ищу хоть какое-то утешение. Сигарета догорает, и вместе с последним выдохом я бросаю окурок в пепельницу. Пора домой, собирать шмотки и ехать по делам, а то становится холодно. Мне предстоит трудный день.