4
30 марта 2025 г., 16:39
В тот день я вернулся домой. Помню, как снял обувь и завалился в кровать, даже не переодеваясь. Перед выходом, как всегда, оставил окно открытым, так что в квартире было свежо — и это к лучшему. Холод, наверное, единственное, что могло отвлечь меня от этих безумных мыслей.
Тогда я не понимал, почему он так плотно засел в моих мыслях. Я видел Гина всего лишь один раз, и прошло достаточно времени, чтобы я перестал думать о совершенно незначительном для моей жизни человеке. Но не мог.
— Почему? — спрашиваю сам у себя, хотя и не знаю ответа. Может, дело в его яркой внешности? Да и я, черт возьми, не отстаю. У меня ровно такая же «странная» внешность, мы с ним, как 3D-очки, идеально дополняем друг друга. Или, может, моя гиперответственность не позволяла мне просто оставить в покое человека, которого я, грубо говоря, вытащил из того света? Сам не знаю. Он странный, это точно. Но я хотел его увидеть, честно и искренне, хоть и сам не понимал, почему. Чувствую себя дураком.
На часах 14:12.
Прошло еще несколько дней, и я больше не выходил из дома, пропуская занятия в художественной школе. Учёбу я закончил, работы у меня не было, да и пока не требовалась: перед смертью родители оставили мне достаточно денег для комфортного существования. Не жалуюсь, пока хватает.
Если и удавалось куда-то выйти, так это ночью в круглосуточный «Дикси» или покурить на излюбленном общем балконе. Режим был сбит полностью — спасибо тревоге и Гину за подарок в виде постоянной тревожности. Бессонница, похоже, не собиралась исчезать.
На глаза попадается ярко-красная книга, явно не моя. Внезапно вспоминаю, как у него дома в тот день он рассказывал мне о Харуки Мураками. Я фукал и смеялся, мол, чтиво для малолеток, пока он не пересказал мне поверхностно сюжет «Бесцветного Цкуру Тадзаки». Ещё и почитать дал, на что я, конечно, вежливо согласился. Книга явно депрессивная, но, судя по его рассказам, главный герой безумно напоминает моего синеволосого друга.
Я хочу узнать его лучше. Сам не знаю почему, просто хочу. Знакомство, хоть и выдалось до безумия странным. В тот день я слушал «Перемотку» до самого дома, и с тех пор песни продолжают заедать в голове, а я покорно подпеваю Олежке Лопаеву (имя незнакомца Гин подсказал, оказавшись большим фанатом исполнителя). Может, поэтому он и не выходит из моей головы — ассоциация слишком плотная.
Мельком бросаю взгляд на безумный бардак в комнате: стол буквально завален всем. Тем не менее, подрываюсь и резво выуживаю из стоящего за столом пакета (между прочим, с гордой надписью «С Новым годом») пластинку. Одну из многих, доставшихся мне за довольно малые деньги на «Уделке». Тогда я пожалел продающего свою коллекцию дедушку, скупил каждую, предварительно пообещав, что буду хранить их в целости. Слово свое, кстати, сдержал.
Старенькая она, конечно, но отвлечься нужно, а искать что-то в Яндекс Музыке совершенно не хочется. Давайте пройдемся по классике.
Картонная упаковка с изображением кровати сразу же настраивает на нужный лад — сегодня у нас в программе “Red House Painters”. Старый добрый рок еще никому не вредил, и я с удовольствием погружаюсь в его мир.
Ставлю винил на проигрыватель, настраиваю пару моментов, и вот — любимая мною депрессивная атмосфера начинает заполнять комнату. Ну а чего? Сэдкор, как-никак.
Песня начинается с медленного гитарного рифа, который создает ощущение уединения в моей и без того пустой студии. Вокал Марка Козелека звучит искренне и уязвимо, заставляя задуматься о том, что он пытается передать. Лирика полна образов, связанных с потерей и ностальгией, и я невольно прикрываю глаза, укладываясь на пол. В голове резко становится пусто, и я просто наслаждаюсь, молча слушая голос незнакомого мне мужчины, которого, почему-то, до безумия понимаю.
I didn't know you then
As well as you of me
We talked of our sad lives
Невольно начинаю подпевать, и, наконец-то, отвлекаюсь от терзающих мою голову мыслей о горе-знакомом.
Но тут в дверь кто-то грозно стучит. Гостей я явно не жду.
Медленным шагом, натянув тапочки, иду к входной двери, заглядывая в глазок.
Внезапно мои же руки лихорадочно открывают дверь под завывания Козелека, и передо мной оказывается причина моей тревоги и бессонницы.
Посмотрите на него! Стоит, весь вымокший до нитки, а на лице синий подтек от воды и краски — очевидно, дождь оставил свой след.
— Повезло мне, Ромэо, что ты дома оказался, — почти рычит Гин, бесцеремонно толкая меня в сторону и входя вглубь квартиры, закрывая за собой дверь. Я только и успеваю хлопнуть глазами, совершенно не ожидая такого поворота событий. Как он узнал мой адрес?
— Предвещая твои вопросы, — усмехается парень, замечая недоумение в моих глазах, и расстегивает карман черного «адика», протягивая мне мой собственный паспорт. Я молча забираю ценный документ из его рук, с благодарностью кивая головой.
— Замерз? — почему-то это стало первым, что я спросил. Ни здравствуйте, ни до свидания, ни спасибо тебе.
— Замерз, — кивает он, а я, проходя в квартиру, намекаю ему, чтобы разувался и проходил дальше.
