На расстоянии протянутой руки

С момента встречи с Эреном в аэропорту прошло несколько месяцев. Армин зашел в вагон поезда, уложил небольшой чемодан и рюкзак на верхнюю багажную полку. Занял место у окна в полупустом вагоне. Поезд, покачнувшись, тронулся и начал отдаляться от терминала. Колеса застучали. За окном побежала вереница столбов, соединенных линиями черных проводов. Пустынный пейзаж сменился густой зеленью, а потом поезд, огибая пригород, свернул к побережью. До Ребелио он долетел меньше чем за час. Вагон затопил теплый солнечный свет. Приложив лоб к прохладному стеклу, Армин смотрел на искрящуюся гладь моря за стеклом и думал, какова вероятность встретить одного-единственного человека в миллионном городе. Армин не был уверен, что Эрен до сих пор здесь, на материке. И все же, когда ему поступило предложение стажироваться по кардиоторакальной хирургии в знаменитом госпитале для военнослужащих, он не мешкая согласился на командировку. Он обустроился в недорогой квартире в паре кварталов от госпиталя. Взял напрокат велосипед, на котором добирался на работу и обратно домой. И в целом вел такой же непримечательный образ жизни, как и в Тросте, проводя большую часть времени в больничных палатах или операционной, по вечерам смотря сериалы, беря переводы на подработку и катаясь на велосипеде в парке по выходным. В воскресенье с утра Армин сварил кофе и полистал Facebook. У него была пара свободных часов до выхода из дома, поэтому он достал с полки сборник элдийской поэзии. Закладка лежала на поэме «Сказания о короле Фрице Жестокосердном и Великом Титане-прародителе», которую он собирался прочесть в оригинале. Он взял в руки словарь и скользнул по листам пальцами. На стол выпал маленький вырванный из тетради клочок бумаги. Армин зачем-то до сих пор его хранил. Эрен написал на нем «Спасибо», хотя благодарить должен был вовсе не он. Армин пригладил бумажку пальцами и аккуратно вложил обратно между страниц. Закончив с чтением и переодевшись, он вышел в коридор и захлопнул дверь. Пока он возился с замком, кто-то появился из соседней квартиры. — Армин, — услышал он за спиной голос и застыл с ключами в руках. Наверное, он слишком часто думал об Эрене, поэтому у него начались слуховые галлюцинации. — Какова вероятность встретить одного-единственного человека в миллионном городе… — прошептал Армин и обернулся. Эрен застыл на месте и уставился на него, распахнув от удивления глаза. Память определенно подводила Армина. В его воспоминаниях Эрен был красив. Но вживую он был красив настолько, что при взгляде на него по коже пошли мурашки. Его отросшие темно-каштановые волосы были собраны в небрежный пучок. А возле лба и висков торчали милые прядки, которые хотелось пригладить рукой. Конечно, он выглядел чуть старше. Течение времени оставило на его притягательном лице след пережитых забот и испытаний. И Армин с тоской подумал, что мог бы быть рядом, чтобы их разделить. Но не был. — Эрен, — прошелестел он. В следующий момент они бросились друг к другу в объятия, словно старые друзья. И, возможно, обнимались слишком долго и крепко. Руки Эрена сжали его ребра с такой силой, что Армин охнул. — Боже, как это возможно? — спросил он, уткнувшись носом в ворот черной толстовки. Эрен отстранился, взял его за плечи и долго всматривался в лицо неверящим взглядом. — Мне это точно не снится? — спросил он. — Армин, что ты здесь делаешь? В смысле, здесь, в Ребелио? — Я приехал на стажировку. — Что за стажировка? Нет, подожди. У меня слишком много вопросов. Эрен все еще держал его за плечи, будто Армин попытался бы сбежать, хотя тот стоял и просто хлопал глазами, все еще не разрешая себе поверить в реальность. — Куда ты собирался? Прямо сейчас. — В почтовое отделение. За посылкой. — Отлично. А я хотел перекусить. Давай я схожу с тобой за посылкой. А потом ты составишь мне компанию за ланчем, идет? Армин наконец оттаял и пришел в себя. Эрен — настоящий, из плоти и крови, — стоял напротив, и от его глаз совершенно невероятного изумрудного цвета невозможно было оторвать взгляд. — Да, — ответил Армин. — Конечно же, да. Они спускались по лестнице на первый этаж и то и дело улыбались друг другу. Потом шли по тенистой улице вдоль магазинных витрин, пересекли золоченую солнечными бликами площадь с фонтаном. У Армина возникло чувство дежавю: будто они вдвоем когда-то раньше гуляли по Ребелио. Идти рядом с Эреном было здорово. Шагать в такт. Смотреть, как он вкладывает руки в карманы джинс, как щурится от солнца, как его губы растягиваются в улыбке. На почте Армин забрал свою посылку из Троста, и они присели на веранде ближайшего кафе перекусить. Сделав заказ, Эрен поднялся из-за столика, положил руку ему на плечо и с самым серьезным видом произнес: — Армин, пожалуйста, обещай мне. Что бы ни случилось, ты не сдвинешься с этого места, пока я пойду отлить. — Я клянусь тебе, — ответил тот, уверенный, что не покинет это кафе, даже если начнется цунами, землетрясение или нашествие зомби. Через несколько минут, проведенных Армином в тревоге, Эрен вернулся и сел напротив него за столик. Им принесли сэндвичи и напитки. — У меня такое чувство, что мы знакомы много лет, — сказал Эрен. — Но при этом я ничего о тебе не знаю. Забавно, да? Армин улыбнулся: — Если честно, я тоже об этом подумал. Спрашивай все, что хочешь узнать. — Ладно. Вот, например, эта зеленая дрянь, которую ты пьешь. Она и правда тебе нравится? Армин засмеялся: — Матча? Скорее всего, я привык. Я читал, что она полезна и бодрит лучше кофе. — Дай попробовать. Эрен перегнулся через столик, накрыл рукой его стакан, положив поверх его пальцев свои. Сделал глоток и тут же скривился, будто ему подсунули скисшее молоко. — Так и знал. Ничего хорошего. Хочешь, отдам тебе свой кофе? А эту полезную дрянь выбросишь. С Эреном было легко и весело. — Твоя очередь. Спрашивай, — предложил он. — Ладно. Твоя фамилия? — Йегер. Армин поперхнулся глотком матчи и вытаращился на него. — Только не говори мне, — начал он и едва не хлопнул себя ладонью по лбу, — что имеешь какое-то отношение к господину Грише Йегеру? К самому известному в Элдии хирургу и заведующему госпиталем в Тросте? У Армина было чувство, что он все это время сидел в зрительном зале и пытался сквозь узкую щель разглядеть, что там, на сцене, пока наконец не подняли занавес. Озарение было страшным и невероятным. — Он мой отец. — Не может быть. Но как? — Откуда ты его знаешь? — нахмурился Эрен. — Так, значит, мы с тобой коллеги? — почему-то обрадовался Армин. — Ты тоже врач? — Нет, с чего бы? Я закончил исторический в университете Смита. А теперь у нас с братом мастерская здесь, в Ребелио. Мы делаем мебель на заказ. Ручная работа и все дела. — Вот как, — вздохнул Армин. Хотя бы по поводу университета имени Смита он оказался прав. — Ты разочарован? — улыбнулся Эрен. — Нет же, — спохватился Армин, — просто подумал, что ты пошел по стопам отца и своего деда. Мебель — это отлично… Армин невольно взглянул на его руки — на аккуратные кисти и длинные красивые пальцы с круглыми костяшками — и попытался представить, как они держат топор, рубанок или шкурку. Эрен развернул к нему ладони, на которых темнели несколько загрубевших мозолей, и пояснил: — Не люблю работать в перчатках. Текстура дерева очень приятная. Знаешь, такая разная. Мне нравится ее ощущать. Дуб совсем не то, что сосна или красное дерево. И запах у них разный. Я тебе как-нибудь покажу. Сам потрогаешь и убедишься, когда придешь к нам в мастерскую. Армин кивнул. Ему хотелось бы взглянуть на мастерскую Эрена. Посмотреть, как он управляется с инструментом — наверняка ловко и умело, — и, возможно, коснуться его рук, чтобы потрогать загрубевшие от работы пятнышки мозолей на ладонях и большом пальце. — Почему ты не стал врачом? — все же спросил Армин. Эрен пожал плечами. — Отец хотел бы. — А ты? — А я просто не хочу, чтобы рядом со мной умирали люди. Армин вгляделся в его серьезное лицо. Эрен не шутил ни капли. Ему хватило смелости прервать семейную династию врачей, работавших в госпитале имени Йегера несколько поколений подряд. Наверняка это стало настоящей семейной драмой. — Ну, а ты, значит, врач? — спросил он. — Да. Я кардиохирург. Сейчас стажируюсь в госпитале для военнослужащих. — Стажировка, круто… — начал Эрен и запнулся. Кажется, теперь на него снизошло озарение, потому что он чуть не подскочил на месте. — Какой я дебил! Кто еще, кроме медика, стал бы держать в своем доме аптечку. Армин рассмеялся. — Если честно, — признался Эрен, — ты сбил меня с толку. Я не копался в твоих вещах, не думай. Просто тем вечером… когда мы познакомились. Я увидел на твоем столе словарь и почему-то решил, что ты с факультета иностранных языков или международных отношений. Он задумался на мгновенье, а потом неожиданно взял Армина за руки и, притянув к себе, развернул ладонями сначала вверх, потом вниз. Погладил его пальцы — возможно, как гладил недавно деревянный массив, рассматривая узор колец, — и хмыкнул. — Так, значит, этими руками ты режешь людей? — Почему сразу режу? — тихо ответил Армин, смущенный его внезапным прикосновением. — Я вообще-то спасаю жизни. — Ну да. Ты очень крут. Эрен наконец отпустил его руки и поднял на него взгляд, в котором читалась то ли грусть, то ли сочувствие. — Я сразу понял, что ты особенный человек. Армин поспешил запихнуть в рот кусок сэндвича и пробубнил в сторону: — Я обычный. И не смотри так на меня. Пожалуйста. С ланчем было покончено. Время близилось к полудню. Солнце сияло в зените, воздух пропитался запахом нагретого асфальта и пыли. Зонт, раскрытый над их головами, бросал на столик и под ноги рябую тень. Расплатившись, Армин подумал, что они с Эреном могли бы выпить еще лимонад или съесть по мороженому. В конце концов, пройтись вместе пару кварталов, но только не прощаться здесь и сейчас. Он уже открыл рот, чтобы сказать про мороженое. Мороженое ведь еще никому не вредило. Да и съесть его можно было по пути. Но Эрен опередил его, спросив: — Слушай, сегодня ведь воскресенье. У тебя есть еще какие-то дела? Может, сходишь со мной на пристань? Посмотрим на корабли в бухте. Самое удивительное, что Армин, прожив в Ребелио несколько месяцев, до пристани так ни разу и не добрался. Это была великолепная идея. В порту стоял огромный флагманский крейсер «Имир», утыканный антеннами, локаторами, с взведенными к небу дулами торпед, — гордость элдийского флота. Рядом с ним расположились военные суда поменьше, чьи стальные бока гладили морские волны. Ближе к пристани пришвартовались гражданские корабли и белые глянцевые яхты. Мелкие парусники бороздили бирюзовую гладь. Армин провожал их взглядом, вдыхал пропитанный солью воздух, слушал крики чаек и мечтал, чтобы этот день никогда не заканчивался. Эрен отошел на несколько минут, а потом вернулся обратно к их скамейке с двумя рожками мягкого ванильного пломбира, который Армин всегда себе покупал. — В следующие выходные можем покататься на лодке. Хочешь? — спросил Эрен. — Хочу. Только я не умею грести. — В этом нет ничего сложного. Я тебе покажу. Губы Эрена обхватили кругляшок подтаявшего мороженого и затем сложились в трубочку. Армин подумал, что сойдет с ума от нетерпения, прежде чем дождется выходных. Следующие несколько минут он пребывал в сомнениях, размышляя, уместно ли будет позвонить Эрену среди недели или зайти к нему в гости. — У тебя мороженое тает, — предупредил Эрен. — Ничего, я люблю такое, — ответил Армин, решив, что для начала попросит его номер телефона. Они провели на пристани пару часов, наслаждаясь теплым весенним днем, после чего пешком отправились в сторону дома. — Как забавно, что мы соседи, — сказал Эрен, остановившись в коридоре между их дверьми. — Это точно, — ответил Армин, теребя в руках ключ и оттягивая момент, когда придется вставить его в замочную скважину. Они помолчали, а потом Армин предложил: — Хочешь зайти в гости? — Слава богу, что ты это спросил, — обрадовался Эрен. — Я боялся, ты не знаешь, как от меня поскорее отделаться. — Нет, это совсем не так, — горячо возразил Армин. — Я буду только рад. Ведь мы не виделись столько лет… Кажется, от волнения у него задрожали руки, и замок он победил не сразу. Он пропустил Эрена в свою квартиру, небольшую, но светлую. В доме — где они оба по какой-то случайности решили снять жилье — были высокие потолки и большие окна, впускавшие внутрь много солнечного света. Армин поставил на плиту чайник и, пока тот неторопливо нагревался, рассматривал сидящего за его столом Эрена. Тот задумчиво водил кончиком пальца по уголку словаря, где местами склеились и потемнели страницы. Когда чайник засвистел, Армин выключил плиту, закинул пакетики в чашки и залил их кипятком. Одну из чашек он поставил перед Эреном, а вторую — рядом. Потом пододвинул стул, присел поближе и решил задать единственный вопрос, который до сих пор не давал ему покоя: — Слушай, Эрен… Почему тем утром… ну, когда мы познакомились… ты ушел? Эрен насупился. Его взгляд стал мрачным, как затянутое тучами небо перед грозой. — Прости, если спросил лишнее, — сказал Армин, решив, что чем-то расстроил его. — Это и правда был не самый приятный день. — Все в порядке, — ответил Эрен. — Просто я дебил. Он опустил подбородок и какое-то время молчал. Кажется, про остывающий чай в своей чашке он забыл. — Когда мы познакомились, — наконец произнес он. — Я встречался с девушкой… И то, что я почувствовал тогда к тебе… Показалось мне неправильным. Эрен, во время речи смотревший на свои сцепленные в замок пальцы, поднял голову и добавил: — И в то же время… очень правильным. Армин встретился с ним взглядом и почувствовал, как сердце заколотилось, громко отбивая ритм, будто мотор старенького авто. Он сглотнул подступивший к горлу ком. Эрен продолжил: — Это был самый идиотский поступок в моей жизни. Прости меня, если сможешь. Я вернулся на следующий день. Кажется, я правильно запомнил дорогу. Я звонил и стучал в дверь, но ты не открыл. Может, не хотел… а может, тебя не было дома. Вряд ли я перепутал адрес… — Эрен… — Я каждый день думал о тебе. И приходил еще несколько раз. — Наверно, это были каникулы, и я уехал за город… — Прости меня. Армин поддался порыву и накрыл его руки своими ладонями, будто хотел согреть, а через мгновение смутился своего жеста и отстранился. — Мне не за что прощать тебя. Ведь ты поступил по совести. Хотя я не до конца уверен… — он запнулся и ощутил, что начинает краснеть. Только этого не хватало: выглядеть перед Эреном неженкой и придурком. — Не до конца уверен, о каких чувствах ты говоришь, — совсем уж промямлил он и поднялся с места, чтобы открыть окно. В комнате стало душно. Ему не мешало успокоиться и проветрить голову. Эрен сделал вид, что не заметил, как щеки Армина стали цвета спелого помидора, и продолжил рассказывать дальше: — Однажды я возвращался из госпиталя и увидел тебя в окне автобуса. Ты читал книгу и не смотрел на меня. Я помахал тебе и крикнул. Автобус проехал мимо, а я побежал за ним, крича как дурак на всю улицу «Армин, Армин». — Боже, — Армин невольно улыбнулся. — Правда? — Водитель так и не открыл двери. А я пробежал за автобусом квартал. Как сейчас помню его номер. Девятнадцатый. Армин вдохнул и на секунду представил, как тоскливо и однообразно прошла бы его собственная жизнь в Тросте, если бы вдруг одним счастливым днем он не согласился на стажировку на материке. Когда они допили чай, он достал свою крохотную цифровую Nokia, на которую делал снимки во время поездки в Южный Албир — страну, утопающую в песках и томившуюся под раскаленным солнцем. — И часто ты путешествуешь? — спросил Эрен, листая фотографии. — Реже, чем хотелось бы, — ответил Армин и, развернувшись, указал на карту на стене. В нее было воткнуто несколько желтых флажков — места, где он уже успел побывать. — Но однажды хочу увидеть весь мир. Эрен подошел к карте и некоторое время изучал ее: — Классно. Ты не скучаешь. — Хочешь, съездим куда-нибудь вместе? — сказал Армин и тут же осекся. Наверное, спрашивать о таком было слишком рано, но Эрен ответил, ни секунды не раздумывая: — Конечно. Можешь ткнуть в любую точку на карте. Считай, я уже пакую чемоданы. Армин улыбнулся и поднялся из-за стола, чтобы принести из прихожей завернутую в несколько слоев полиэтилена и бумаги посылку, которую забрал с почты. Он присел на край кровати, развернул упаковку, достал записку, на которой черными чернилами изящный почерк вывел надпись: «Знаю, что тебе невыносимо без меня, ха-ха. Не скучай, друг. И скорее возвращайся. Жан Кирштайн». Эрен, присев сбоку и заглянув Армину через плечо, нахмурился и хмыкнул: — Кирштайн. Какая-то дурацкая фамилия, хрен выговоришь. И почерк как у курицы. Это твой друг? — Да. Возможно, ты мельком его видел. Он привел меня тогда в клуб. Я вас как-нибудь познакомлю. — Не горю желанием. Но раз он твой друг, то так и быть. Армин положил ладонь ему на плечо, потому что Эрен снова напомнил ему ощетинившегося злого хорька, каким он увидел его в первый раз. Кажется, тот расслабился и перестал смотреть на записку таким взглядом, будто хотел ее сжечь. Из конверта Армин бережно вынул виниловую пластинку. Держа ее за края, установил на лаковый деревянный корпус взятого напрокат патефона. — Это настоящая магия, поверь, — пояснил он смотревшему на него с любопытством Эрену. — Послушай, как звучит винил. Жан знал его слишком хорошо, поэтому безошибочно выбрал джаз. Армин поставил иглу на пластинку и завел пружину. Музыка заполнила пространство комнаты, заструилась мягко, словно бархат. Мелодия была меланхоличной и в то же время оставляющей толику светлой надежды. Эрен слушал сосредоточенно, словно пытался разгадать шифр, а потом сказал: — Красиво. — Тебе правда нравится? — Пожалуй, да. Он зевнул, потянулся и стянул через голову толстовку. Резинка, зацепившись за ворот, соскользнула с его волос, и те рассыпались волной по плечам. Эрен надел резинку на запястье. Вытянулся на покрывале, уложил затылок на сцепленные в замок пальцы и прикрыл глаза. Край его футболки приподнялся вслед за движением рук и оголил полоску кожи на животе. Армин, собиравшийся было присесть обратно на край кровати, в панике застыл на месте. То, о чем он внезапно подумал, парни обычно друг с другом не делали. — Ложись рядом. Послушаем твой джаз, — снова зевнул Эрен и отодвинулся в сторону, уступив ему нагретое место. Армин осторожно поставил колено на кровать, будто оказался на хрупком, готовом раскрошиться под ним льду, забрался на четвереньках и развернулся сначала на бок, потом на спину. Ему показалось, что он дышит слишком громко. Пыхтит от волнения, как какой-нибудь барсук. Стрелки настенных часов наверняка спешили, потому что время незаметно близилось к одиннадцати. День давно подошел к концу, а на завтра у Армина в расписании стояла утренняя смена. — Слушай, Армин… — произнес лежащий рядом Эрен. — Наверное, уже очень поздно. Тебе рано завтра вставать. Да и мне тоже. Поэтому мне пора возвращаться к себе. Армину показалось, что он начал проваливаться в бездну. Но тут Эрен взял его за руку — вложил свою теплую ладонь в его. Сердце затрепетало в груди, точно канарейка в клетке. Жар прилил к лицу. — Только я боюсь, что, если выйду сейчас за дверь, завтра к утру ты снова исчезнешь. Я понимаю, это глупо. Ведь ты теперь живешь в соседней квартире. Ты не можешь просто испариться. Он замолчал. Армин, боявшийся повернуть к нему голову и смотревший в потолок, услышал, как рядом зашуршало покрывало, а потом под ними промялся матрас. Эрен придвинулся, его лицо нависло сверху. — Поэтому можно я останусь? — Да, — удивленно произнес Армин. Ответ был настолько очевиден, что Эрен мог бы и не спрашивать. Его темные волосы скользнули по щеке, когда он наклонился и коснулся своим чуть приоткрытым ртом губ Армина. Поцелуй был нежным и невесомым, похожим на дуновение теплого бриза. А потом Эрен вернулся на свое место и, заправив прядь за ухо, улыбнулся. Армин улыбнулся ему в ответ и подумал, что самое важное в своей жизни все же нашел. Он не помнил, кто в ту минуту первым сделал движение навстречу, но они снова встретились в объятиях, горячих и тесных, пока граммофонная пластинка, шелестя и воспроизводя чудесную мелодию саксофона и фортепиано, крутилась по кругу. Эрен тяжело выдохнул ему в шею, будто сбросил многолетний груз со своих плеч: — Я так долго ждал тебя. Чувствуя, как его руки сминают футболку на пояснице и лопатках, Армин на все сто — нет, даже на миллион — процентов был уверен, что Эрен больше не исчезнет из его жизни. Ведь с этого момента они не расстанутся больше ни на день.