На расстоянии протянутой руки

Жан Кирштайн был высоким, видным и на редкость сообразительным парнем. Он учился в медицинском на стоматолога и буквально за пару семестров стал Армину лучшим другом и по совместительству новым соседом. Армин переехал в его двухкомнатную квартиру, потому что так было дешевле и, как выразился Жан, «гораздо веселее». Однажды вечером Жан прихорашивался возле зеркала, в сотый раз приглаживая у висков и зачесывая назад свои русые, лежащие мягкими волнами волосы. — Ну как? Передо мной невозможно устоять? Армин оторвал взгляд от рукописи, пестревшей изящными — хотя мало кто таковыми их находил — остроконечными буквами на древнеэлдийском, и, подумав, ответил: — Пожалуй, да. — Спасибо, дружище, — улыбнулся Жан. — Ты ведь идешь со мной? Помнишь, сегодня пятница? Время тусоваться. Клеить девчонок и все такое. — Ага. И все такое, — эхом отозвался Армин, заглядывая в пустую кружку, где от чая остался только темный кружок на дне. Он не помнил, когда успел его выпить. Нужно было снова поставить чайник. — Клеить девчонок? — переспросил он. — А что насчет Микасы? — Эх, Микаса… — мечтательно произнес Жан. — Вот увидишь, однажды она станет моей женой. Просто она пока не поняла своего счастья. Армин потер затекшую шею и улыбнулся. — Может, позовешь Энни? — спросил в свою очередь Жан. — Она же тебе нравится? Правда, у меня от ее взгляда мурашки. Думаю, девушка должна быть милее. Особенно если хочет понравиться парням. — Но она не хочет, в том-то и дело. Жан пожал плечами. — Так мы идем? Все мои знакомые только и треплются об этом клубе. Мы с тобой отстали от жизни. — В клуб? Нет, я не пойду, — отмахнулся Армин. Жан нахмурил брови. Шутливость ушла из его тона. Он серьезно сказал: — Господи, Армин, посмотри на себя, ты живешь как старик. Ты целыми днями торчишь то на учебе, то в библиотеке, то в госпитале. А вечером, когда приходишь домой, садишься за хреновы переводы. Ты вообще развлекаешься? Когда я говорил, что жить вместе гораздо веселее, я рассчитывал, что мы будем тусоваться. Армин отодвинул от себя словарь и стопку отсканированных листов, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. — Да, наверное, ты прав. Никогда не задумывался об этом… Прости, что твоим соседом оказался такой зануда. Жан разочарованно сник, потом подошел к нему, потрепал по макушке и сказал: — Ты не зануда. И лучший сосед, если уж на то пошло. Просто двадцать три тебе будет всего один раз в жизни. Жан был чертовски прав. Армин подумал, что мог бы провести еще один вечер дома, переведя несколько страниц и выпив пол-литра чая, а мог хотя бы на одну ночь почувствовать на себе, что такое «студенческая жизнь». — Ладно, — Армин решительно хлопнул себя по коленям и поднялся из-за стола. — Пойдем тусоваться. Но я выпью только один коктейль. В конце концов, рукописи на древнеэлдийском как-то прожили пару тысяч лет, значит, должны были прожить еще несколько дней, решил Армин и позволил довольно улыбающемуся Жану увести себя к шкафу с одеждой, чтобы выбрать прикид на вечер. В одной из высоток в центре Троста располагался клуб Titan’s. Лифт поднял их с Жаном на тридцать второй этаж, и Армин еще из холла услышал грохот музыки, от которого, казалось, вибрировали даже стены. Хихикающие девчонки, скорее всего, тоже студентки, поднимающиеся вместе с ними наверх, улыбались Жану. А Жан улыбался им в ответ, излучая обаяние. Армин супился, не понимая, что здесь делает. — Идем, — сказал Жан и, подмигнув на прощанье девчонкам, увел его в самую гущу событий. Сначала Армина оглушил бит, потом ослепил свет проекторов, направленных в толпу веселящихся и танцующих людей. Он протискивался между их тел вглубь зала, где стояли небольшие столики и пухлые диванчики. Жан обернулся и, видимо, попытался ему что-то сказать. — Что? Ничего не слышу, — проорал Армин в ответ. Жан наклонился к его уху и тоже проорал, чтобы он не отставал, а то потеряется. Наконец, они добрались до столика, по пути захватив из бара пару бутылок пива и симпатичный оранжевый коктейль с зонтиком. Армину казалось, что его грудная клетка и содержимое черепной коробки пульсируют и гудят в такт громкому биту. После нескольких глотков коктейля тело стало вялым, а голова слегка закружилась. Он наблюдал за людьми на танцполе и, похоже, начинал заряжаться их весельем. Тусоваться было не так уж и плохо. За высоким панорамным окном сверкали огни. В городе кипела жизнь ночь напролет. Парни и девчонки двигались под музыку, улыбались друг другу, целовались за столиками и в тени колонн. Жан вернулся из зала, пританцовывая, плюхнулся рядом на диванчик и взял в руки телефон. — Пишешь Микасе? — с улыбкой спросил Армин. — Угадал, — ответил Жан и с надеждой обернулся на него. — Думаешь, она захочет прийти? — Я не знаю, правда. В тот момент, когда Армин подумал, что любовные дела не его сильная сторона, толпа расступилась, и он увидел впереди знакомый профиль. Буквально через три столика от них с Жаном сидел парень в компании своего друга. Армин узнал его, хоть со времени их встречи прошла пара лет. Несомненно, это был Эрен. Его спаситель Эрен. — Жан, я на минутку. Похоже, там мой знакомый. Армин отставил коктейль в сторону, а потом поднялся с места и быстрым шагом, второпях задевая спинки чужих кресел, направился к диванчику, на котором сидел Эрен. Его голос утонул в грохоте музыки, когда он в первый раз позвал его. Во второй раз Эрен поднял голову — его взгляд был мутным, будто его огрели чем-то тяжелым по голове. Он какое-то время фокусировался на лице Армина, а потом заплетающимся языком произнес: — Армин… мне не мерещится? — Ты помнишь меня? Эрен схватил его за руку, усадил рядом с собой на диван. Коснулся ладонью щеки, погладил ее и легонько ущипнул, словно проверяя, не призрак ли перед ним. — Куда ты пропал, Армин? — спросил он. Слова давались ему с трудом. Он выглядел смертельно уставшим. Его движения были медлительными, неповоротливыми, словно у медведя, только что выбравшегося из спячки. Эрен был пьян. Пьян в стельку. — Я? Пропал? — удивился Армин. Ладонь Эрена соскользнула с его щеки. Армин машинально подхватил ее и сжал в своих руках. Он заметил, что до сих пор держит ее, только когда рядом послышался чужой голос. — Привет, приятель, — сказал друг Эрена. — Вы знакомы? Не дожидаясь ответа, он протянул руку и представился: — Меня зовут Флок. А этот парень сегодня хорош. Получил автомат у злобного коротышки и надрался. Армин растерянно перевел взгляд с лица Флока — самоуверенного рыжеволосого парня с дерзкой улыбкой — на стакан колы на столике. Скорее всего, смешанной с виски. Эрен, продолжавший гипнотизировать Армина, пробормотал: — Он не коротышка, а господин Ак… — он икнул и закончил фразу: — ан… Едва Армин раскрыл рот, как снова вмешался Флок. Выглядывая из-за плеча Эрена, он спросил: — Откуда вы знаете друг друга? Я раньше тебя не видел? — Однажды Эрен вступился за меня в уличной драке, — ответил Армин и улыбнулся. В вечер их знакомства он пережил неподдельный ужас. И все же спустя время его память — избирательная и ненадежная — хранила лишь теплые воспоминания о сидящем на полу его ванной Эрене и крепких руках, обхвативших его за талию под одеялом. Возможно, Флок счел, что улыбка была адресована ему, и оголил зубы, широко улыбнувшись в ответ. — Какая потрясающая история, — рассмеялся он. Эрен невпопад сказал: — Ты носишь футболки. Армину захотелось его крепко обнять. Делать этого он не стал и опустил взгляд, посмотрев на свою невзрачную белую футболку. Эрена слегка качало из стороны в сторону, хоть он и старался сидеть ровно. Он сосредоточился и постарался четко выговорить слова: — Мне нужно сказать тебе кое-что важное… В следующий момент он замер, а потом испуганно произнес: — Меня сейчас стошнит. Эрен накрыл ладонью рот и в панике попытался встать с дивана. — Вот черт, — спохватился Армин. — Флок, скорее помоги мне! Они вдвоем тут же подхватили его под руки, не дав упасть обратно на диван, и потащили из зала к мужскому туалету. Там втолкнули Эрена в одну из кабинок, где он, обмякнув, опустился на колени и сгорбился над унитазом. Армин и Флок, прикрыв за собой дверь, остались снаружи и через пару секунд услышали, как Эрен стал прочищать внутренности. — Обычно он не пьет, — пояснил Флок, усмехнувшись. — Оказалось, ему хватило пару стаканов. Не рассчитал. — Я так и подумал, — ответил Армин. Еще он подумал, что не испытывает к Эрену ни капли неприязни, даже слушая, как того выворачивает наизнанку. Будь он хоть вдрызг пьян или вымазан кровью, будто в фильмах ужасов, его хотелось прижать к себе и пообещать, что все будет хорошо. Армин уже собирался предложить Флоку вместе проводить Эрена домой, как вдруг в кармане завибрировал телефон. На экране высветился городской номер — звонили из госпиталя. В трубке появился деловитый голос Райнера: — Армин, привет. Нам тут деда твоего привезли с инсультом. Звоню тебе сообщить. Нет, не волнуйся, уже все в порядке. Он отдыхает. Ничего критичного. — Дождись меня. Я скоро буду, — ответил Армин и повесил трубку. В зале продолжала греметь музыка. Эрен прокашливался и сплевывал в кабинке туалета. В голове Армина гудело — то ли от алкоголя, то ли от шума и вибрации. Мысли стали вязкими, а тело непослушным, будто он пытался двигаться в воде. Пока он несколько секунд заторможенно думал, как нелепа и жестока бывает жизнь, Флок, выгнув бровь, смотрел на него с интересом. — Пожалуйста, помоги Эрену и попрощайся за меня, — попросил Армин и сделал несколько шагов на выход. — Мне пора. Дойдя до двери, он все же остановился и обернулся, нервно сжимая похолодевшие и взмокшие ладони: — Слушай, Флок… Ты не мог бы мне дать номер Эрена? Я потерял его, когда у меня украли телефон. — Без проблем, приятель, — улыбнулся тот. — Записывай. Кажется, Флок оказался неплохим парнем. После того как он достал мобильник и продиктовал номер, Армин последний раз взглянул на закрытую дверь кабинки и вышел наружу. Спустя несколько минут ему удалось поймать на улице проезжавшее мимо такси, которое и довезло его до госпиталя. Армин будто в лихорадке добежал до неврологического отделения. Происходящее казалось слишком реалистичным сном. Взгляд тут же наткнулся на Райнера, чьи широкие плечи обтягивал белый халат. Он как раз вышел из палаты в коридор с бумажками в руках. Армин нагнал его и вцепился в его локоть: — Где он? С Райнером они познакомились во время практики. Тот закончил магистратуру и уже пару лет как работал неврологом. Райнер передал ему медицинскую карту и слово в слово повторил заключение. Ишемический инсульт. Гемианестезия. Проведена тромболитическая терапия. — Мистер Арлерт спит. Я буду дежурить здесь всю ночь. Не переживай, — сказал Райнер и проводил Армина к палате. — Я останусь, — ответил Армин. — Как скажешь. Пару часов Армин просидел, слушая больничную тишину и тихий писк кардиомонитора. Он разглядывал лежащего на кровати деда, еще недавно казавшегося бодрым и полным сил, и вспоминал, как гостил летом на его ферме. Они вместе поливали грядки с огурцами. Дед тогда нацепил на него широкополую, местами дырявую соломенную шляпу, чтобы уберечь от солнца. Теперь лицо деда выглядело унылым и осунувшимся. Армин осторожно взял его сухую морщинистую руку и погладил ее. Потом вышел из палаты, чувствуя, что уже клюет носом, и отправился в ординаторскую. В комнате пахло кофе, а от сидящего за столом Райнера исходил едва уловимый аромат табака. Сотни проведенных на дежурстве ночей оставили глубокие серые тени под его глазами. — Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, — сказал он и добавил: — Не переживай. Все будет отлично. Райнер был хорошим другом, даже когда врал в глаза. Он размял плечи, встал из-за стола и грузно опустился на банкетку. Вытянул ноги и, подложив руки под голову, прикрыл глаза. — Мама хотела, чтобы я стал врачом, — сказал он. — А теперь жалуется, что я ей редко звоню… Армин, приляг, тебе тоже нужно отдохнуть. Армин присел на соседнюю банкету, твердо уверенный, что дотянет до утра без сна. — А я хотел стать врачом, чтобы помогать людям. Но, как оказалось, не могу помочь даже тем, кого люблю. Райнер промолчал, возможно, задремав. Под утро Армин очнулся все там же, в ординаторской. Он отключился, а Райнер заботливо накрыл его пледом и уже ушел на обход. За окном посветлело. В палате замерла тишина. Когда он приоткрыл дверь и вошел внутрь, дед молча, не поворачивая головы, покосился на него. Его взгляд наполнили теплота и ласка, будто он снова смотрел на своего маленького пятилетнего внука. — Все в порядке. Все будет хорошо, — повторил Армин все ту же ложь и, подойдя к кровати, поцеловал его в лоб. Спустя пару часов он спустился на крыльцо госпиталя. Райнер уговорил его позавтракать в столовой, а потом сходить с ним на перекур. Когда он ушел, Армин остался на улице и, чувствуя неприятную горечь на языке после выкуренной сигареты, провел несколько минут в сомнениях, а потом все-таки взял в руки телефон. Надеясь, что к этому времени Эрен уже проснулся, он нашел его номер в списке контактов. Об Эрене тоже нужно было позаботиться. Хотя бы узнать, как у него дела. Армин нажал на кнопку вызова, поднес трубку к уху и услышал дежурный женский голос: «Неправильно набран номер». Он удивленно посмотрел на экран и произнес: — Не может быть… Флок, наверное, ошибся. Он зачем-то нажал на кнопку вызова еще раз, будто набор цифр мог измениться, и снова послушал чужой голос. Армин убрал телефон обратно в карман и отошел от крыльца подальше, к торцу здания, где было безлюдно, чтобы посетители госпиталя ненароком не увидели его безудержно текущих по щекам слез.

***

На дворе стояла весна, и яблоневые деревья в парке, увитые пышными белоснежными и розовыми бутонами, походили на куски сладкой ваты на палочке. Погода располагала к прогулкам. День был ясным и солнечным. Армин сидел на скамейке с мороженым в руках, и над его головой сквозь листву каштанов глядело синевой безоблачное далекое небо. На площадке в центре парка возвышалась огромная медная фигура командора Эрвина Смита верхом на лошади. Дальше, позади скульптуры, виднелось здание государственного университета, названного в его же честь. Студенты курсировали между парком и своей альма-матер — кто с учебниками в руках, кто с хот-догом и холодным чаем. Пока Армин разглядывал могучие брови командора и мельком бросал взгляд на проходивших мимо студентов, мороженое начало таять и стекать по рожку на руку. — Так что мы здесь делаем? Уже в который раз, — спросил сидевший рядом Жан. — Только не надо заливать мне опять про то, как тебе нравится этот парк и мастерски воплощенная скульптором фигура великого командора Смита. Жан закинул свои длинные ноги одну на другую и блаженно зевнул. — Спасибо, конечно, что угостил меня мороженым. Но мы ехали сюда шесть остановок не просто так. Армин пробежался взглядом по кучке спускающихся с крыльца студентов и ответил: — Скажи, Жан, если бы ты был студентом и жил, допустим, на улице Моблита Бернера, где бы ты учился? Жан задумался буквально на несколько секунд, после чего сказал: — Скорее всего, в университете имени Смита. — Вот и я так подумал. — Так мы ищем здесь студента? А может, студентку? Я надеялся, что ты втрескался в красотку и стесняешься заговорить с ней первым. — Мы ищем парня. Жан отлип от скамейки и, развернувшись в пол-оборота, уставился Армину в лицо. В его глазах заплясали дьявольские огоньки. Он усмехнулся: — Парня? — Это не то, что ты подумал, — тут же вспыхнул Армин. — Но ты покраснел. — Знаешь что, — пробухтел Армин, чувствуя, как жар заливает щеки. — Лучше ешь свое мороженое. — Ладно, не кипятись. Скажи хоть, как он выглядит. — Темно-каштановые волосы чуть ниже плеч. Высокий, почти как ты. Глаза… — сердце Армина вдруг начало зашкаливать в каком-то диком ритме, да так, что дыхание перехватило, и он осекся на полуслове. — Глаза… в общем, ну, зеленые. Над головой зашумели листья, тронутые порывом ветра. Кроны каштанов закачались, с пушистых яблонь сорвало лепестки. Жан промолчал. Армин запихнул остатки вафельного рожка в рот и принялся усиленно жевать. Покончив с ним, произнес: — Он спас меня однажды. Возможно, я обязан ему жизнью. Но я так и не успел поблагодарить его как следует. А теперь не знаю, кто он, где живет, где учится и как его найти. — Ясно. Искал на Facebook? — Конечно. Армин уже несколько раз прошерстил на Classmates списки студентов, учащихся в Тросте. Потом зарегистрировался в недавно появившейся и набирающей популярность Facebook и продолжил поиски там. Но так и не нашел никого с именем «Эрен» или похожего на него по фотографии. — Постой, ты мог видеть его, — вспомнил Армин. — В ту ночь в клубе. Я рассказывал тебе, что встретил своего знакомого. Жан задумался. — Вы сидели далеко, видно было не очень хорошо. Но если это тот темноволосый парнишка, о котором ты говоришь, то он больше напоминал мешок с картошкой, чем спасителя. — Может, и так, — улыбнулся Армин. Вскоре они распрощались с Жаном, который поехал навестить родителей. Армин просидел еще час в тени на скамейке, листая конспекты и слушая веселые голоса студентов, расположившихся рядышком на газоне, а потом отправился в госпиталь на практику. Когда они вместе с Энни вышли из операционной, проведя там добрых несколько часов, солнце уже спускалось к горизонту. Его лучи окрасили стены госпиталя теплым медовым светом. — Хочешь перекусить? — спросила Энни. У нее было приподнятое настроение. Она улыбалась, хоть и сдержано, одними уголками губ. — У меня нет аппетита. Но я с радостью составлю тебе компанию, — ответил Армин. Он ощущал себя словно чернослив, пролежавший несколько дней под палящим солнцем, — истощенным до последней капли. — Только не говори, что тебя тоже тошнит, как бедолагу Бертольда. — Разве что от усталости. Энни была лучшей студенткой на их потоке. Армин уже второй год наблюдал на занятиях, как уверенно она держит скальпель и делает разрез, будто была рождена для этой работы. В оценках они шли нос к носу и оба планировали в скором времени получить магистра с отличием. Но Энни была гением, а он, Армин, просто прилежным учеником. — Знаешь, как тебя называют наши дорогие сокурсники? Они остановились возле окна и закинули на подоконник вещи. Энни привалилась к стене и скользнула по его лицу взглядом своих красивых голубых глаз — холодных и прозрачных, как две льдинки. Белый медицинский халат ей очень шел. — И как же? — спросил Армин, чьи руки после практики тряслись так, что он не мог всунуть учебники обратно в свой рюкзак. Энни наверняка это заметила. Армин рассеянно поглядел вниз, во двор, окруженный с трех сторон стенами госпиталя. На этом небольшом островке жизни тоже зеленел газон и цвели яблони. Вдоль небольшой аллейки на скамейках сидели люди — пациенты или приехавшие их навестить родные и близкие. — Тебя называют «Мясник Арлерт». Армин пожал плечами, подумав, с чего бы кому-то так его звать. — Говорят, ты самый крутой с нашего потока. А возможно, и со всех остальных. Голос Энни остался где-то на периферии. Армин впился взглядом в выложенную серой плиткой дорожку, по которой шагал молодой человек — темноволосый, высокий, в синих джинсах, белой футболке и накинутой на плечи толстовке. — Нет, самая крутая — это ты, — машинально ответил он. А потом, увидев, как молодой человек внизу приближается к крыльцу, отступил от подоконника на шаг, сунул в руки изумленно уставившейся на него Энни «Руководство к практическим занятиям по общей хирургии» и произнес: — Прости, Энни, но я должен бежать. В окна бил теплый свет заходящего солнца. Под кроссовками скрипел пол. Армин бежал по коридору госпиталя так быстро, будто от этого зависела его жизнь. За спиной послышался голос Энни: — Армин, это же просто шутка, забей! Армин в считанные секунды оказался у лестничного пролета и торопливо, перемахивая ступени, устремился дальше, на первый этаж. Добравшись до холла, огляделся по сторонам, потом поискал взглядом знакомую фигуру среди тех, кто стоял у регистратуры, заглянул в тянувшиеся от входной двери коридоры, которые вели в амбулаторное отделение, травматологию и стационар. И, так и не найдя того, кого искал, сначала негромко окликнул: — Эрен! В легких будто устроили пожар. Армин сделал несколько судорожных вздохов и закричал громче: — Эрен! Наверное, он походил на умалишенного, суетливо бегая по коридорам и выкрикивая чужое имя. Наконец, его вопиющее поведение пресек Дот Пиксис, главный хирург, чья тяжелая ладонь, опустившись на плечо, пригвоздила Армина к месту. — Мистер Арлерт, вы, кажется, не на стадионе. Что происходит? — Прошу прощения, господин Пиксис, — ответил Армин, чувствуя, что еще секунда и из глаз хлынет поток слез. Пиксис усадил его на кушетку и почему-то принес стаканчик с водой, который Армин потом боялся расплескать, держа своими трясущимися руками. — Успокойтесь, Арлерт. Вам пора отдохнуть. У вас переутомление. Я все понимаю. Работа хирурга, пусть вы еще и студент, не так проста. Я работаю здесь уже тридцать лет, и поверьте, еще ни один из проведенных мной здесь дней не был легкой прогулкой. Но я бы ни за что не променял эти дни на что-то другое. Улыбка Пиксиса показалась за пышными усами. Тонкая иссушенная кожа собралась складками в уголках глаз, где и без того пролег след глубоких морщин. Скорее всего, мысленно он вернулся в прошлое и, глядя на студента Армина, сидящего рядом, — в этот момент жалко ссутулившегося и несчастного — вспомнил свои молодые годы. — Я, конечно, не предмет для подражания. Дурные привычки, что поделать… Но пока мои глаза видят, а руки слушаются, я буду работать… — Господин Пиксис, у вас никогда не было ощущения, что вы потеряли что-то важное в своей жизни? — спросил Армин. — Пожалуй, нет. Самое важное тебя всегда найдет, уж поверь. После разговора с Пиксисом Армин вышел на улицу и занял одну из скамеек на яблоневой аллее, откуда было видно, кто входит в госпиталь и покидает его. Там его вскоре нашла Энни: она вернула брошенные им вещи и назвала «чокнутым». Энни была замечательной девушкой, поэтому принесла с собой апельсиновый сок и сэндвичи с ветчиной, которые они съели вдвоем. После она ушла домой, а Армин остался на скамейке и несколько часов пялился на крыльцо с висевшей над ним вывеской: «Муниципальный госпиталь имени Йегера». Аллею осветили фонари. Воздух наполнился прохладой и свежестью. Армин откинул голову на спинку и посмотрел на небо, на тусклые редкие звезды над головой. Пару минут назад его охватил приступ ярости и он, сжав кулаки, колотил ими по ни в чем не повинной скамейке, повторяя в отчаянии «Черт, черт, черт». Теперь злость будто растаяла и на ее месте осталась только тоска. — Где же ты, Эрен? — спросил Армин в пустоту и накрыл ладонями лицо.