Любовная магия и с чем ее едят.

Спустя несколько дней.

Холодный мартовский ветер пронзительно свистел сквозь щели в старых каменных стенах Хогвартса. Джинкс, закутавшись в объёмный когтевранский шарф, торопливо шла к Запретному Лесу, стараясь не отставать от сестры. Вай, вся в огненно-красном гриффиндорском одеянии, уже почти скрылась за поворотом. — Вай, подожди! — крикнула Джинкс, запыхавшись. Вай остановилась, обернулась и, усмехнувшись, поманила Джинкс рукой. — Торопыжка, — проговорила она, доставая из кармана что-то, запечатанное в целлофан. — Надеюсь, ты не забыла, зачем мы сюда пришли? Джинкс улыбнулась. Она знала, зачем. Вай, благодаря своему отважному гриффиндорскому характеру, была единственным человеком в Хогвартсе, кто мог достать настоящие магловские сигареты. — Не забыла, — прошептала Джинкс, принимая сверток. — Спасибо. Это просто спасение. Опросы по зельеварению меня доводят до белого каления. Она вытащила одну тонкую сигарету, рассматривая её с любопытством. Пахло табаком и чем-то ещё, сладковатым и немного химическим. Запах был странно притягательным, противопоставляя себя запахам трав и зелий, которые постоянно преследовали Джинкс в стенах Хогвартса. И мятной зубной пасты.. — Они не такие, как раньше, — сказала Вай, зажигая собственную сигарету заклинанием на кончике волшебной палочки. — Маглы придумали какие-то новые, с фильтром. Говорят, менее вредные. Джинкс, немного неуклюже, поднесла сигарету ко рту, уже заженную сестрой, попытка затянуться оказалась довольно неудачной. Кашель, прорезавшийся тут же, заставил её согнуться пополам. — Видишь? — рассмеялась Вай. — Магловские штучки не такие простые, как кажутся. И всё же, — добавила она, задумчиво выдыхая дым, — они иногда помогают расслабиться после всех этих чародейских дел. Джинкс, немного успокоившись, сделала еще одну попытку, на этот раз более удачную. Дым прижег горло, но небольшое головокружение и ощущение лёгкого расслабления пришли ей на смену. Она закрыла глаза, вдыхая прохладу вечернего воздуха, пропитанного запахом сырой земли и табака, и думала о предстоящих экзаменах и о том, как прекрасно иметь такую сестру, как Вай. Сестра, которая понимала её лучше всех и могла достать даже магловские сигареты, которые они делили у самого входа в Запретный Лес. — А есть то, что ты бы не могла от меня понять, простить? Вопрос сорвался от младшей, пока она терзала никак не заживающие губы. Вай, приподняв брови обернулась на сестру, продолжая зажимать фильтр кончиками пальцев. Попадет потом от Кейтлин, что снова курила, но сейчас и на это было все равно. — Только если ты убьешь кого-то. Без меня. Джинкс усмехнулась, выдыхая тонкий столбик дыма. Он тут же рассеялся в ночном воздухе, оставляя после себя лишь слабый запах табака и легкий привкус горечи на языке. — Ты слишком драматизируешь, — сказала она, отбрасывая окурок в сторону. Тот, пролетев небольшое расстояние, погас, словно маленькая, быстро сгоревшая звезда. — Я не собираюсь никого убивать. Разве что случайно, во время очередного неудачного эксперимента по зельеварению. Вай рассмеялась, её смех был теплым и немного грубоватым, как потрескивающий каминный огонь в их гостиных факультетов. — Вот это я понимаю, — сказала она, придвигаясь к сестре. — Классический Когтевран. Всегда есть план Б, даже на случай непреднамеренного убийства. Джинкс сжала губы, пряча улыбку. — А ты? — спросила Вай, меняя тему. — Что бы ты не простила мне? Кроме убийства, разумеется. Джинкс задумчиво посмотрела на затухающий окурок, затем подняла глаза на сестру. Её взгляд был серьезным, лишенным обычной легкомысленности. — Если бы ты отказалась от своей мечты, — сказала она тихо, — если бы ты позволила кому-то сломать тебя, заставить забыть о том, чего ты хочешь… Это я бы не простила. Никогда. Джинкс замолчала, обдумыва свои слова. Её собственная мечта всегда казалась ей чем-то хрупким, едва заметным, как тонкий лепесток редкого цветка. Она часто сомневалась в своих силах, в своих способностях, боялась неудачи. И сестре такого не желала, уж совсем. — Я… — начала она, но слова застряли в горле. Вай положила руку на плечо Джинкс, её прикосновение было неожиданно нежным. Будто она поняла все, что младшая не произнесла. — Ты сильнее, чем думаешь, — сказала она, — и я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Не позволяй никому сломить тебя. Помнишь, что нам говорит Вандер? Что мы самые убийственные жительницы Англии. Как среди магов, так и среди магглов. Джинкс кивнула, вспоминая давно произнесенные слова отчима. Нет, отца. Теперь, глядя на сестру, она понимала, что настоящая любовь — это не только романтические чувства, но и поддержка, вера и безусловная преданность. А Вай — это больше, чем просто сестра. Это её защита, её опора и, возможно, её самый верный союзник в мире магии, и за её пределами. И, конечно, Мэл. Но даже несмотря на ее веру, произошедшее несколько дней назад все ещё продолжало терзать когтевранку. Поймет ли Вай, если Джинкс решит разделить с ней... Это? Ощущение липкости, оставшееся после прикосновения к Amorphus Obscura, казалось, въелось в саму её сущность. Не только на пальцах, но и на душе. Запах сладковатой гнили, сопровождавший работу с растением, до сих пор преследовал её в ночных кошмарах, смешиваясь с привкусом поцелуя Силко. Поцелуя, который она совершенно не помнила, но который оставил на её губах привкус чего-то одновременно сладкого и ужасного. Силко… её строгий, всегда немного отстранённый преподаватель зельеварения. Человек, который внушал ей одновременно страх и странное, необъяснимое уважение. Человек, который внезапно стал частью её самого постыдного секрета. За эти несколько дней она перебрала в голове все возможные варианты объяснения. Случайное прикосновение? Ошибочное зелье? Магическое воздействие Amorphus Obscura, усиленное её неопытностью? Но каждый раз её мысли возвращались к одному и тому же: это была она, и это был поцелуй. Она, ведомая непонятным приливом чувств, спровоцированных пыльцой, поцеловала Силко. И она хотела это раньше сделать. А он ответил. И как ей теперь объяснить это Вай? Как рассказать о своём постыдном секрете, о поцелуе, рожденном наверное, не любовью, а магическим вмешательством? Вай, которая всегда так уверенно верила в Джинкс, которую она всегда воспринимала как храбрую, решительную и умную... как бы та отнеслась к этой слабости, к этому неожиданному, магически спровоцированному предательству доверия? Ведь это же Силко. Которого они знали так долго. Джинкс нервно теребила край шарфа, пытаясь найти подходящие слова. Она пыталась намекнуть на это Вай, незаметно, между делом. Она упоминала о странном запахе в воздухе, о внезапном головокружении, о ночных кошмарах, о том, как ей тяжело даются экзамены по зельеварению. Но Вай, слишком занятая своими гриффиндорскими делами, слишком увлеченная собственными проблемами, не замечала ничего. Или делала вид, что не замечает. Особенно, после их дикой попойки, после которой старосты всех факультетов сняли с них по десять баллов и пригрозили в следующий раз рассказать деканам факультетов. Джинкс вздохнула, чувствуя, как у неё закипает внутри. Если Вай узнает правду, то что она подумает? Что она испытает? Разочарование? Гнев? Предательство? Ведь Силко – это не просто преподаватель, это представитель авторитета, человек, которого Джинкс уважает, хотя и боится. Теперь это уважение перемешалось с чем-то другим, чём-то постыдным и отвратительным. Возможно, ей стоит просто забыть. Спрятать этот поцелуй глубоко в памяти, сделать вид, что его не было. Но мысль о том, что она скрывает от Вай что-то столь важное, столь личное, не давала ей покоя. Их связь, их доверие, казалось, висело на тонкой нити, и один неосторожный шаг мог всё разрушить. Но промолчать было бы хуже. Вай заслуживала правды, даже если эта правда была настолько ужасной и нелепой. Наконец, Джинкс сделала глубокий вдох, сжимая в руке остатки давно остывшей сигареты. Ей нужно было рассказать Вай всё. Сейчас, пока страх и сомнения не парализовали её окончательно. Даже если это сломает их связь, пусть это будет правдой, а не лживым спокойствием. Потому что скрывать от Вай такую тайну – это было бы не прощением, а настоящим предательством. — Вай… — начала Джинкс, голос её едва слышно дрожал. Ветер внезапно усилился, завывая, словно в преддверии бури. Они сидели на краю Запретного Леса, окутанные ночной тьмой, окруженные шепотом неизвестных существ. Запах сырой земли и прелых листьев смешивался с запахом табака от ещё тлеющего окурка в её руке. Вай повернулась к сестре, её лицо, освещённое тусклым светом луны, выглядело задумчивым и серьёзным. Она молча ждала, приготовившись слушать. Джинкс поняла, что отступать уже поздно. — Я… я сделала что-то ужасное, — выдохнула она, сжимая кулаки. — Несколько дней назад… во время работы с Amorphus Obscura… Вай приподняла бровь. Она знала об этом растении, о его опасности. И о том, что Джинкс работала с ним. Это все проходят на шестом курсе и всегда находился "счастливчик", который попадал в передрягу на смех однокурсникам. В прошлом году это была она сама, что заставило ее признаться в долго скрываемых чувствах к Кейтлин. — Я… я поцеловала Силко, — выпалила Джинкс, словно выплёскивая наружу всю накопившуюся боль и страх. Слова вырвались из неё, как прорвавшаяся плотина, увлекая за собой поток признаний и объяснений. Она подробно рассказала о влиянии растения, о неожиданном приливе чувств, о потере контроля над собой, о том, как её разум помутился от магического воздействия. Она старалась быть максимально откровенной, не утаивая ничего, детализируя каждый ужасающий момент. Когда она закончила, повисла долгая, напряженная тишина. Ветер стих, оставив после себя лишь шорох листвы. Вай молчала, её лицо было непроницаемым, но Джинкс видела, как напряглись её плечи, как сжались губы. Наконец, Вай заговорила, и её голос был тише, чем шелест листьев. — Ты… ты поцеловала его под действием магии? — спросила она, словно не веря своим ушам. Джинкс кивнула, слёзы навернулись на глаза. Она боялась сестринского гнева, её разочарования, но больше всего она боялась потерять её доверие. — Да, — прошептала она. — Это была не я. Это была магия. Но это все равно… ужасно. Вай долго смотрела на сестру, и в её глазах Джинкс увидела не гнев, не разочарование, а… сочувствие. И немного удивления. — И что теперь? — тихо спросила Вай, положив руку на плечо Джинкс. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим. Джинкс покачала головой, не в силах ответить. Она не знала, что будет теперь. Но знание того, что Вай рядом, что она выслушала её, что она не отвернулась, дало ей немного надежды. Возможно, это было не конец, а начало чего-то нового, чего-то сложного и непростого, но всё же начала. — Ты и сама знаешь, что это растение усиливает влияние уже имеющихся ощущений и желаний, именно поэтому оно цветет в конце весны, — сказала Вай, её голос был спокоен, почти бесстрастен, но в глазах читалась тревога. Она выхватила из пальцев Джинкс сигарету, коротким, почти автоматическим движением поднесла её к губам, поджигая кончиком палочки и, сделав глубокую затяжку, докурила до самого фильтра. Дым, окутав её лицо лёгким белым облаком, на мгновение скрыл выражение её лица, а затем рассеялся, оставляя после себя лишь легкий запах табака. Встав с земли, Вай отряхивала с юбки остатки снега и прошлогодней сухой травы. Движения её были чёткими, решительными, словно она пыталась стряхнуть с себя не только грязь, но и тяжесть ситуации. — Скоро нас хватятся, — сказала она, её взгляд скользнул по оцепеневшей Джинкс. В нём не было осуждения, скорее, глубокое понимание и скрытая тревога. — Пойдём, договорим в замке. Там будет безопаснее, и… там мы сможем подумать, что делать дальше. Она протянула Джинкс руку, помогая ей подняться. Джинкс приняла помощь, её пальцы, всё ещё дрожащие, сомкнулись с пальцами Вай. В этом простом жесте, в этом молчаливом согласии, Джинкс нашла некоторое утешение. Страх всё ещё оставался, но рядом с Вай он казался немного меньше, немного терпимее. Холодный ночной воздух, пронизывающий до костей, казался теперь не таким уж и страшным. Впереди был долгий разговор, возможно, сложные решения, но она не одна. Рядом была Вай, и это давало ей силы идти дальше. Даже если этот путь, проложенный через поцелуй, вызванный магией, и ведёт в неизвестность. Они вошли в Хогвартс через главный вход, почти незаметно проскользнув мимо нескольких бродящих по коридорам учеников. Джинкс шла, опустив голову, стараясь не встречаться ни с чьими взглядами. Её тело всё ещё дрожало от холода и пережитого стресса, а в животе неприятно урчало от голода. Вай, заметив это, слегка сжала её руку, словно давая понять, что всё будет хорошо. Пройдя мимо портретов, которые, казалось, наблюдали за ними с любопытством и осуждением, сестры направились к лестнице, ведущей вниз, в подземелья. Вай знала короткий путь — обойдя главный холл и большую часть замка. Подземелья встречали их прохладой и запахом сырости, но здесь было тихо, спокойно, лишь глухой гул невидимых механизмов нарушал тишину. Вай остановилась перед неприметной каменной дверью, лёгким движением пощекотала грушу на картине. Дверь бесшумно отворилась, открывая узкий проход, ведущий в более просторное помещение, освещённое мягким светом факелов. Это была кухня эльфов — маленькое, но уютное место, спрятанное в глубинах Хогвартса. Воздух здесь был наполнен ароматами различных трав, специй и только что испеченного хлеба. Несколько эльфов, занятых своими делами, почти не обратили внимания на вошедших сестер. Вай, явно бывавшая здесь и раньше, с улыбкой обратилась к одной из них, старшей, с длинными седыми косами. Несколько слов, быстрый обмен улыбками и жестами, и старшая эльфийка, улыбаясь, кивнула Вай. Она указала на небольшой столик в углу, заставленный тарелками с остатками еды и кружками с чем-то горячим, и тихо сказала что-то старшей. Джинкс не поняла ни слова, но по выражению лица сестры поняла, что та всё устроила. Через мгновение перед Джинкс стояла кружка с густым, ароматным горячим шоколадом и тарелка с румяными булочками, ещё исходящими паром от тепла. Вай, уже сидя за столиком, доброжелательно посмотрела на неё. Джинкс молча взяла кружку, сделала глоток, и волна тепла разлилась по её телу, согревая не только изнутри, но и снаружи. Вкус горячего шоколада, сладкий и немного пряный, был таким приятным, таким успокаивающим… Наконец-то, она чувствовала себя немного лучше. Голод отступал, а вместе с ним уходил и нараставший страх. В тишине кухни, прерываемой лишь тихим потрескиванием очага и шепотом эльфов, сестры ели в молчании. Джинкс с жадностью уплетала булочки, запивая их горячим шоколадом. Вай же ела не спеша, время от времени поглядывая на сестру. Она понимала, что Джинкс нуждается в спокойствии, в тишине, чтобы переварить всё случившееся. Когда тарелки опустели, Вай взяла ещё одну булочку и протянула её Джинкс. Та улыбнулась, благодарно взяла угощение. — Знаешь… — тихо начала Джинкс, её голос был всё ещё немного дрожащим, — я думала, Вай, что ты рассердишься. Или разочаруешься во мне. Вай улыбнулась мягко, взяла кружку с уже остывшим шоколадом и, поднеся её к губам, сделала медленный глоток. — Я никогда не разочаруюсь в тебе, Джинкс, — сказала она, её голос был тихий, но полный нежности и понимания. — Ты моя сестра. И я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Даже если это случится из-за какого-то дурацкого растения, которое цветет только весной. Старшая устало улыбнулась, не давя на синевласую информацией о том, что к страсти пыльца растения приводит лишь в том случае, если имеются чувства. В ином же случае.. чаще всего это заканчивается дуэлями или просто драками от кипящей в людях ненависти, ещё и усиленной влиянием. Ведь ненависть и любовь — это две стороны одной монеты. Джинкс вздохнула, чувствуя, как напряжение, сковывавшее её всё это время, медленно отступает. Тепло шоколада и поддержка Вай согревали её изнутри, зажигая в её душе маленький огонек надежды. Они ещё долго сидели молча, наблюдая за танцующими бликами огня на каменных стенах. Тишина не была неловкой, а наполненной невысказанными словами, взаимным пониманием и безмолвной поддержкой. Время от времени Джинкс касалась руки Вай, словно убеждаясь, что она рядом. Наконец, усталость взяла своё. Глаза Джинкс начали слипаться. Вай, заметив это, встала и, призвав плед из своей комнаты, уложила теплую и пушистую ткань на плечики когтевранки. — Поспи немного, — прошептала она, наклоняясь и целуя Джинкс в лоб. Поцелуй был нежным, теплым, полным заботы и любви. Никакой магии, только чистая, братская любовь. Джинкс, устроившись поудобнее, заснула мгновенно. Её дыхание стало ровным и спокойным. Вай ещё некоторое время сидела рядом, наблюдая за спящей сестрой.  Джинкс на этом пути она не оставит, хоть это и.. Силко. Наверное, не самый лучший кандидат. Проснулась Джинкс уже в постели. Наверное, сестра перенесла ее в спальню, когда та вырубилась на кухне. Она лежала под теплым пледом, чувствуя, как усталость и тревогу сменяет спокойствие и сонливость. Свет от окна ласково отражался на стенах,  отбрасывая причудливые яркие блики от подвешенного у окна кусочка хрусталя, на простыни. Сон, полный образов и смутных воспоминаний, накрывал её медленным омутом, унося в царство грез и тайн. Вставать было лень. Призвав простеньким "Акцио" прямо в постель перо и пергамент, девушка на какое-то время задумчиво закусила пушистый кончик пера зубами. Размашистый, немного неровный почерк, отражающий её всё ещё немного туманное состояние, вывел на пергаменте несколько слов. Начав писать, Джинкс поняла, что собирается сделать. Письмо Силко. Что-то неловкое, спонтанное, короткое и немного безумное — в её стиле. ———————— Силко, Слушай, я недавно, кажется, немного перебрала огневиски (или это было что-то другое? Хм...). Короче, я всё ещё думаю о тебе. И о твоих шрамах. Может, встретимся? У меня есть кое-что, что я хочу тебе сказать. Без огневиски, обещаю! Или, наверное, тут нужно говорить "о вас"? Никогда не обсуждалось, нужно ли это делать в письмах, я в растерянности. Джинкс. ———————— Дописав, Джинкс с сомнением посмотрела на своё послание. Слишком коротко? Слишком нелепо? А вдруг он не ответит? Эти мысли пронзили её на мгновение, вызывая прилив старой тревоги. Но затем она вздохнула, улыбнулась и, сложив письмо, и, подскочив с постели,  привязала его к лапе совы Мэл, которая, как по заказу, появилась на подоконнике. Пусть будет как будет. Она сделала шаг. Теперь всё зависит от него.

***

Неделя после бурной вечеринки прошла в относительно спокойном режиме. Учёба, тренировки по квиддичу, и, конечно же, множество задумчивых взглядов в сторону профессора Балкома со стороны Джинкс. Ответ на её письмо так и не пришёл, что, несмотря на её попытки убедить себя в обратном, немного тревожило. Однако, Мэл, всегда готовая к новым приключениям, решила внести немного разнообразия в их рутину. Она собрала девушек – Джинкс, Вай и Кейтлин – в Выручай-комнате, но на этот раз атмосфера была совершенно другой. Запах огневиски исчез, его сменил аромат различных трав и специй, а на столе красовались не пустые бутылки, а колода карт Таро, хрустальный шар и несколько загадочных свечей. Мэл, сияя от восторженного ожидания, объявила о вечере гаданий. — Девушки, сегодня мы погрузимся в тайны будущего! — провозгласила она, расставляя свечи и расстилая перед каждой из них карты Таро. — Каждая из нас получит своё пророчество! Джинкс, несмотря на недавние волнения, с улыбкой присоединилась. Ей было любопытно, что же предскажут карты, и смогут ли они пролить свет на её отношения с Силко. Вай, всегда любившая загадки и мистику, с энтузиазмом взялась за рассмотрение хрустального шара, стараясь разглядеть в нём туманные образы. Кейтлин, как всегда, относилась ко всему с долей скептицизма, но и она не могла удержаться от искушения заглянуть в будущее. Вечер начался с того, что Мэл, воодушевлённая своей ролью ведущей, надела на себя драпированный платок, напоминающий скорее бабушкин халат, чем магическое одеяние. Хрустальный шар, по её словам, «наполненный силой древних магов», был украден из кабинета прорицаний совершенно обнаглевшими Вайолет и Джинкс как раз по просьбе Мэл и теперь понятно, для чего именно. Вай, вооруженная картами Таро размером с ладонь (Мэл, по ее словам, "предпочитает большие, чтоб символы были виднее"), с серьезным видом разложила их перед собой веером, издавая довольные вздохи и периодически путала "Солнце" с "Звездой", приписывая девушкам неожиданные способности к астрономии и солнечным ваннам. Кейтлин, закусив губу, с любопытством наблюдала за этим действом, делая умные замечания наподобие: «А что, если Солнце — это к ожогам?». В конце-концов, раздражённо вздохнув, Мэл заклинанием связала розововласой девушке руки и ткнула той в лицо картой шута с лаконичным "ты". Наконец, очередь дошла до Джинкс. Мэл, с торжественным видом, сделала глубокий вдох, вытащила из колоды три карты, с силой ударилась о стол локтем (Кейтлин едва не подавилась своим травяным чаем), и с загадочной улыбкой разложила перед Джинкс огромные карты Таро. — Итак, дама… - начала Мэл, с эффектной паузой. — Судьба преподносит вам… Императора! Джинкс вскинула брови. Император – карта мощного, старшего мужчины, властного и сильного. На картинке, прорисованной на карте очень художественно, он сидел на троне из золота и обнимал огромного орла. — О, боже… - прошептала Джинкс. — Это…Силко? Медарда медленно вздохнула. Кейтлин все же подавилась чаем. И лишь Вай загадочно улыбнулась. Еле как не закатывая глаза, желая сказать подруге "я же говорила", Мэл взяла себя в руки, стараясь говорить сдержанно, как и подобает прорицательнице. — Возможно, — вытаскивая следующую карту. — А это… Иерофант! Иерофант – карта учителя, наставника, священнослужителя. Тоже весьма символично, учитывая профессию Силко. На картинке Иерофант похоже, пытался зажечь свечку под дождем, безуспешно борясь с порывами ветра. — Продолжаем в том же духе, - прокомментировала Кейтлин, принюхиваясь к чаю и, повернувшись к своей девушке, кинула на нее недовольный взгляд. — Почему ты мне не рассказала? Вай, пожав плечами, провела рукой по короткостриженным волосам (и как только освободилась?). — Потому что это не моя тайна. На это Кираманн уже ответить было нечего. — Последняя карта – Двойка Кубков, — проговорила Вай, стоя за спиной Кейтлин и перекладывая упаковку сигарет в карман поглубже. Карта объединения, партнерства, любви. На картинке два человека обнимались, держа в руках заполненные кубки, и выглядели при этом невероятно счастливыми. — Итак, — подытожила Мэл, с видом опытной ясновидящей. — Сильный, старший мужчина, ваш учитель… и взаимная любовь! Всё сходится, деточка. У вас всё будет замечательно! Разве что придется немного побороться за счастье. Джинкс провела остаток вечера в приятном предвкушении, несмотря на странности предсказаний Мэл. Однако, настоящая встряска ждала её утром. Сова, обычно доставляющая весёлые или беззаботные письма, на этот раз выглядела встревоженной, её глаза были широко раскрыты, а перья взъерошены. На лапке она держала письмо, свёрнутое в тугой рулон, перевязанный чёрной нитью. Джинкс почувствовала холодок, ещё до того, как развернула пергамент. Почерк Силко был узнаваем, но буквы казались неестественно резкими, как будто написанные дрожащей рукой. ———————— Джинкс, Я получил ваше… сообщение. Встреча возможна. Завтра, в семь часов вечера, в моих покоях. Силко. ———————— Письмо было коротким, лаконичным, лишённым всякой лёгкости и юмора, которые обычно присутствовали в их  общении до того, как Силко отдалился от их семьи, став просто.. Преподавателем. Холодные, отстранённые слова пронзили Джинкс. Неожиданность и мрачная атмосфера письма сильно контрастировали с её вчерашним весельем и предсказаниями Мэл. Неприятное предчувствие сжало её сердце. Что-то случилось. Что-то серьёзное. Она не знала, чего ожидать от этой встречи, но теперь ей было ясно: это будет не просто лёгкий разговор. Это будет что-то гораздо более мрачное и тревожное, чем она могла себе представить. Девушка провела день в тревожном ожидании. Предчувствие беды висело в воздухе, тяжелым, липким туманом. Она пыталась сосредоточиться на учёбе, но мысли постоянно возвращались к письму Силко, к его резким, сдержанным словам. Даже обычно жизнерадостная Вай заметила её подавленное состояние, когда они снова сбегали к Запретному лесу и курили. К вечеру нужного дня воздух потяжелел, как перед грозой, запахло сыростью и металлом. Солнце медленно клонилось к закату, а Джинкс впервые в жизни осознала, что такое ожидание сродни мучению. А потом действительно начался ливень. Весенний, резкий. Силуэты деревьев, пронзённые блеском молнии, казалось, танцевали под струями дождя, их ветви колыхались в мокром воздухе, словно длинные черные пальцы. Дождь лил из открытого окна, смазывая тушь, растрепав девичьи косы. Джинкс посмотрела на себя в зеркало. Каждая черточка, каждая ресничка, каждая искорка в глазах — она должна была казаться ему идеальной. Хотя бы этой ночью. Дождь усиливался, бился в стекло, словно отражал ее сердцебиение. Каждая секунда ожидания была мучительно медленной. Остаётся ещё так много времени до встречи. И нужно подготовиться. Как морально, так и внешне, а она лишь растерла все по лицу, так.. глупо. Она быстро достала из шкафа чистую мантию, натянула её, и, прикрыв окно, села за туалетный столик. Бледные длинные пальцы взяли черную тушь, подводящий карандаш темно-серого оттенка. Нужно быть идеальной. В любом случае. Силко привык видеть её озорной и эмоциональной, храброй и дерзкой. Но, почему-то, этого не хотелось. Сегодня она должна быть серьезной, красивой. Ее длинные синие волосы, прямая спина, тонкие запястья стали оружием, которым она должна воспользоваться. Нельзя нервничать. Её сердце забилось чуть быстрее, и девушка поспешно прикусила губу, выдохнув через нос. Джинкс посмотрела на себя в зеркало, медленно, внимательно. Бледная кожа подчеркивала темный макияж, а синие глаза блестели, будто металл под луной. Да, она выглядит хорошо. Нет, отлично. Теперь можно идти к нему.