дождь и эспрессо.

За два дно этого Билл вернулся с работы, скинул куртку на стул и потянулся. В комнате было тихо, даже слишком. Он глянул на телефон — сообщений от Элиаса не было. Впрочем, неудивительно. Последние недели он часто пропадал на «работе», отвечал коротко и сухо, а иногда не выходил на связь вовсе. Это раздражало, но Билл не накручивал себя. Элиас всегда был таким — закрытым, сосредоточенным. Взгляд упал на аккуратно упакованный подарок, который он ещё утром положил на тумбу. Он купил его на днях, когда случайно наткнулся на вещь, которая идеально подошла бы Элиасу. Сначала думал отдать при встрече, но теперь решил не ждать. Почему бы не сделать сюрприз? Билл набрал номер, но в трубке раздались длинные гудки, а потом голос автоответчика. Он вздохнул, сунул телефон в карман, схватил подарок и вышел. * Когда Билл оказался перед дверью квартиры Элиаса, у него не было ни капли сомнений. Он постучал, сделал шаг назад, ожидая, что ему откроет сам Элиас или, в крайнем случае, его сестра. Но когда дверь распахнулась, на пороге оказалась незнакомая девушка. Она смотрела на него с холодным, тяжёлым выражением, будто с порога решила, что он здесь лишний. — Ты что-то хотел? Её тон был ровным, но в нём сквозило нечто недоброе. Билл не сразу нашёлся, что сказать. — Элиас дома? — он всё ещё был уверен, что это сестра Элиаса. Они редко виделись, но Билл помнил, что у него была младшая сестрёнка. Разве нет? Но девушка даже не дёрнулась. — Нет. Билл посмотрел на неё внимательнее. Странно. Почему она так на него смотрит? Почему говорит так, будто они чужие? — Ты его сестра? — он попытался разрядить обстановку, улыбнулся, но в ответ не получил ничего, кроме короткого: — Нет. На секунду что-то внутри дрогнуло. Но нет, глупости. Почему он вообще задумался об этом? Наверное, подруга. Или соседка. Или… да мало ли. Он медленно поднял руку и протянул ей подарок. — Можешь передать Элиасу? Девушка не взяла. Просто стояла и смотрела. Тишина повисла между ними, вязкая, неприятная. Билл чувствовал себя идиотом. Сколько-то секунд он ещё ждал, но потом просто шагнул назад и убрал коробку в карман. — Ладно. Неважно. Развернулся и ушёл. Он шёл по улице, ощущая странную тяжесть в груди. Что это было? Но он даже не думал о самом худшем. Стук в дверь был резким, почти угрожающим. Билл резко проснулся, сердце тут же ускорило ритм. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь прогнать остатки сна, но стук повторился — громче, требовательнее. Он взглянул на телефон. Восемь утра. Кто мог прийти так рано? Поднявшись с кровати, он поспешно накинул первую попавшуюся футболку и направился к двери. Когда он открыл её, перед ним стоял Элиас. Глаза его метали молнии, губы были сжаты в узкую линию. — Ты совсем с ума сошёл? — голос был тихим, но в нём звучало столько злости, что у Билла внутри что-то сжалось. — Что? — Ты думаешь, это нормально? Приходить ко мне домой, устраивать сцены? Билл нахмурился. — Я не устраивал сцен. Я просто хотел… — Хотел что? — Элиас сделал шаг ближе. — Хотел выставить меня перед ней дураком? — Перед кем? — Не прикидывайся! Ты ведь видел её! Билл моргнул, постепенно осознавая, о чём он говорит. — Думал, это твоя сестра… Элиас рассмеялся — коротко, без тени веселья. — Ты такой наивный. Или просто решил играть в жертву? — Я просто хотел тебя увидеть. В этом что-то плохого? — Плохого? — его голос сорвался. — Ты вообще понимаешь, как это выглядело? Я прихожу домой, а она спрашивает, кто этот жалкий мальчишка с подарком на пороге! Билл отступил на шаг назад. — Я не хотел… — Но сделал! — Элиас ударил кулаком в косяк двери. — И знаешь, что самое ужасное? Это ничего бы не изменило. Потому что я давно хотел это закончить. Слова прозвучали как пощёчина. — Почему? Элиас усмехнулся, качая головой. — Ты действительно не понимаешь? Билл смотрел на него, чувствуя, как внутри всё медленно опустошается. — Ты мне надоел. Всё стало скучно. А ещё… Ты мне тоже изменил. Билл замер. — Что?.. — Не строй из себя ангела. Я знаю, что ты проводишь время с тем парнем. Как его там… — Том тут вообще ни при чём! — Конечно, — с издёвкой бросил Элиас. — Просто встречает тебя после работы, просто проводит с тобой время. Ты думаешь, я настолько слепой? — Это не то, что ты думаешь… — Да мне всё равно! — выкрикнул Элиас. — Я давно хотел поставить точку. Ты просто дал мне повод! Билл почувствовал, как горло сдавило, но он сдержался. — Так ты просто использовал меня? — Скажем так, я хотел попробовать. Оказалось, что мне больше нравятся женщины. Сердце Билла болезненно сжалось. — Значит, я был для тебя просто… экспериментом? Элиас пожал плечами. — Зачем ты так драматизируешь? Это просто жизнь, Билл. Ты бы тоже мог найти кого-то получше. Билл больше не мог слушать. Он просто закрыл дверь перед его лицом. Спиной прислонился к двери, закрыл глаза и тяжело выдохнул. Но легче не стало. *** Прошла неделя. Билл словно потерял себя. Он не грустил, не злился, не раздражался — просто был. Механически делал свою работу, отвечал односложно, когда требовалось, но больше никак не взаимодействовал с окружающими. Даже его характерная манера закатывать глаза и остро шутить куда-то исчезла. Том замечал это с первых дней, но не вмешивался. Думал, что Биллу просто нужно время, что скоро всё вернётся на круги своя. Но шли дни, а Билл оставался таким же — пустым, как батарейка, у которой давно закончился заряд. Они сидели в кафе. Том наблюдал за тем, как Билл медленно помешивает чай, даже не делая попытки его пить. Он не выглядел подавленным — скорее, выключенным. — Что-то ты совсем заглох, — бросил Том, надеясь на привычную резкость в ответ. Билл лишь молча посмотрел на него. Жалобно. И отвернулся. Это вывело Тома из себя больше, чем если бы Билл в ответ его обругал. — Серьёзно, что с тобой? — Ничего. — Ты даже не пытаешься солгать нормально. Билл снова посмотрел на него, и Том вдруг понял, что ему даже не на кого злиться. Перед ним сидел не его привычный Билл с колючими фразами и надменной улыбкой, а тот, кто просто больше не мог. Том откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Ты собираешься вот так в молчании провести остаток своей жизни? Билл чуть усмехнулся — устало, без намёка на веселье. — А ты бы предпочёл, чтобы я что? Кинулся на стены с криками? — Хотя бы что-то. А то тебя как будто нет. Билл отвернулся к окну, и Том не знал, что ещё сказать. Том не знал, как это исправить. Билл не жаловался, не искал утешения, не говорил, что ему плохо. Он просто выключился. Был рядом, но будто в тени самого себя. Вначале Том пытался вернуть его к жизни привычными методами. Провоцировал, подначивал, бросал колкости, которые раньше неизменно встречали закатывание глаз или раздражённый смешок. Но теперь всё это проваливалось в пустоту. Билл даже не реагировал. Тогда Том начал наблюдать. Он видел, как Билл забывает доесть ужин. Как берёт в руки телефон, но просто листает ленту, не читая. Как смотрит в окно, но его взгляд ни на чём не задерживается. Том задумался. Как вернуть человека, который потерял интерес ко всему? Человека с разбитым сердцем невозможно спасти словами. Но можно напомнить ему, что жизнь — это не только боль. Но что именно напоминало об этом Биллу? Он начал пробовать. Музыка. Том не сказал ни слова — просто потащил его в музыкальный магазин. Взял гитару, начал наигрывать знакомую мелодию. Билл сначала не отреагировал. Потом, едва заметно, добавил пару нот. Дождь. Когда начался ливень, Том специально не торопился спрятаться. Билл, укрывшись под навесом, сначала смотрел на него, как на сумасшедшего. А потом, закатив глаза, вышел под дождь и сказал с лёгкой улыбкой: — Чёрт, это приятно. И Том впервые за эти дни увидел что-то живое в его взгляде. Скорость. Он вытащил Билла на вечерний проспект. Нашёл точку, откуда открывался идеальный вид на ночной город, где машины неслись с огнями, смешивающимися в потоке. Они молча стояли, наблюдая за этим, пока Билл вдруг не признался: — Мне нравится скорость. Не машины, не гонки — а просто скорость. Когда всё вокруг движется, когда ты чувствуешь, что живёшь. И Том понял, что нашёл ещё одну трещину, через которую Билл впускал жизнь обратно. Огонь. Он заметил это случайно. Они сидели на крыше, и Том курил, лениво наблюдая за тлеющим кончиком сигареты. Билл молчал, но в какой-то момент Том увидел, как он смотрит на огонь. Не просто смотрит — залипает. — Нравится? — спросил Том. Билл качнул головой. — Не знаю. Просто… успокаивает. Это продолжалось две недели. Том не давил, не заставлял, не говорил очевидных вещей. Он просто время от времени подсовывал Биллу эти моменты. И Билл начал оживать. Когда ему становилось плохо, Том включал нужную музыку. Или предлагал покурить на крыше. Или увозил его за город, чтобы просто смотреть, как огни машин размываются в ночи. Том не сразу понял, что что-то изменилось. Сначала это было просто ощущение. Смутное, неясное, как будто что-то сдвинулось внутри, но он не мог уловить, что именно. Он всё так же встречался с Биллом, всё так же курил рядом с ним, смеялся над его вечным недовольством и старался выводить его из себя, когда тот становился слишком отстранённым. Всё было по-прежнему. Почти. Разница проявилась в деталях. В том, как он стал запоминать не просто слова Билла, а его тон, его выражение лица. В том, как его мысли начали странствовать туда, куда он не давал им права заходить. Это не было чем-то навязанным — оно приходило само, в моменты, когда Билл поправлял волосы или лениво закатывал рукава перед тем, как закурить. Том чувствовал, что смотрит слишком долго, что подмечает слишком многое. Поначалу он списывал это на привычку. Но однажды, сидя рядом с ним и слушая, как Билл рассказывает что-то, глядя вдаль, Том поймал себя на мысли: «Чёрт, у него красивые глаза». Это было секундное осознание, молния в темноте. Он моргнул, прогнал её прочь. Но теперь это начало происходить всё чаще. Он ловил себя на мыслях о нём в моменты, когда Билла не было рядом. Когда сидел дома, когда ехал в метро, когда ложился спать. Он думал не просто о том, как они провели день — он думал о нём самом. О его голосе. О том, как звучит его смех. О том, как странно приятно быть рядом. И чем больше он это осознавал, тем сильнее ему хотелось отмахнуться. Это не может быть правдой. Это просто привычка, просто привязанность, просто… Но однажды ночью, лежа в темноте, Том поймал себя на том, что думает, какой бы на ощупь была кожа Билла. Как бы тот отреагировал, если бы он коснулся его шеи, провёл ладонью по его ключице. Это была точка невозврата. Том сел на кровати, тяжело дыша, сжимая волосы в кулаке. Он чувствовал отвращение к самому себе, почти физическое. Это мерзко. Он всегда был гетеро. Всегда. Он не мог думать о другом парне так. Но он думал. И хуже всего было то, что он знал — он не сможет это остановить. * Том пытался забыть. Заглушить. Отрицать. Он не менял поведения, не отстранялся, не показывал ни единого знака того, что что-то внутри него горит синим пламенем. Но Билл замечал. Он замечал, как иногда в глазах Тома вспыхивало что-то ещё, помимо вечной усмешки. Как его взгляд задерживался на нём дольше обычного. Как иногда в его голосе появлялось странное напряжение, которого раньше не было. А Том ненавидел себя за это. Он ненавидел себя, когда, лежа в темноте, не мог перестать думать о нём. Когда его мысли, независимо от желания, возвращались к тому, как Билл поправляет волосы, как наклоняет голову, как закусывает губу, когда сосредоточен. Он пытался доказать себе, что это не то, чем кажется. Поэтому он шёл в клубы. Напивался до состояния, когда всё казалось простым. Оказывался в чужих квартирах, в постелях женщин, которых не помнил по именам. Делал всё, что должен делать нормальный парень. Но чем больше он пытался, тем больше проваливался. Каждую ночь он убеждал себя, что всё нормально, что он просто ищет нужную, подходящую женщину, ту, с которой всё будет иначе. Но каждый раз, когда он чувствовал себя внутри кого-то, в голове мелькал чужой образ. И когда он в очередной раз прижался к незнакомой коже, его пальцы сжались в простынях, потому что он вдруг представил, что это не она. Что это Билл. Том резко сел, не оглядываясь, задыхаясь от собственного осознания. Его чуть трясло. Девушка что-то спросила, но он не слушал. Просто оделся и ушёл, не сказав ни слова. Он не мог это контролировать. Не мог остановить. На следующее утро он встретился с Биллом, как обычно. Курил рядом с ним, как обычно. Делал вид, что всё в порядке. Но внутри него что-то хрустело, как лёд под ногами. Билл не говорил ничего. Не спрашивал. Только иногда, когда Том не смотрел, всматривался в него чуть дольше, чем должен был. Том продолжал бороться. Он все еще пытался доказать себе, что ничего не чувствует, что все надуманно, что стоит ему просто перестать думать — и все исчезнет. Но чувства не подчинялись логике. Чем сильнее он сопротивлялся, тем глубже увязал. Теперь он уже не просто замечал Билла — он зацикливался. Отмечал, как тот говорит, как двигается, как смотрит. Как чертова сигарета держится между его пальцами, как он прикусывает губу, если задумался. Том ненавидел, что ему нравилось все в этом человеке, даже то, что его бесило. Билл тоже видел изменения. Иногда он смотрел на него дольше, чем нужно, иногда молча курил рядом, будто ждал, когда Том сам заговорит. Но Том молчал. Однажды, после особенно тяжелой ночи, Том пришел к нему, сам не зная зачем. Просто стоял у двери, курил, а потом сказал: — Пустишь? Билл молча кивнул. Они сидели на полу, пили, как обычно, но Том был напряженным. В нем будто кипело что-то, что он не мог выразить. — Ты странный, — сказал Билл. — Последнее время. Том усмехнулся, сделал затяжку, выдохнул дым. — Ты всегда так прямо говоришь? — А ты? Они переглянулись. Том опустил взгляд, выдавил: — Не знаю, что с этим делать. — С чем? Он долго молчал. — Со всем этим. — Том неопределенно махнул рукой. — С самим собой. Билл внимательно посмотрел на него. — Ты злишься. — Конечно, злюсь. — На что? Том задумался. На себя? На свои чувства? На то, что влюбился? Что ему это противно? — Просто злюсь, — выдохнул он. Билл кивнул. — Это пройдет. — Ты откуда знаешь? Билл не ответил. Некоторое время они просто сидели в тишине. Потом Билл потянулся к нему, несмело, неуверенно, будто не был до конца уверен, стоит ли. Том не двинулся, но не отстранился, когда Билл положил ладонь ему на плечо. — Все нормально, Том. Он сказал это спокойно, без давления, без ожидания. Просто констатировал факт. Том прикрыл глаза, шумно выдохнул. Он знал, что ничего не нормально. Но впервые за долгое время ему стало легче. Том долго убегал. От себя, от мыслей, от чувств. Убегал в женщин, в алкоголь, в сигареты, в ночь. Каждый вечер он думал, что вот-вот поймает спасение. Что если достаточно напиться, достаточно потеряться, достаточно закрыть глаза — он забудет. Но каждый вечер заканчивался одинаково. Он приходил к себе, ложился в кровать, гасил свет и вместо пустоты видел Билла. Чувствовал его в темноте. Чувствовал, как внутри него что-то медленно разрушается. Как будто он сломался, но не знает где. Прошло больше месяца с тех пор, как он понял, что влюбляется в Билла. Но он не мог этого принять. Не мог даже вслух признаться в этом себе, как будто страх сказать слова делал их реальными. Он не знал, как это пережить. Он злился, разрушал себя, ломал все внутри себя, лишь бы не чувствовать. Лишь бы не думать. Лишь бы не хотеть. Он пытался заставить себя стать прежним. Тем самым Томом, который мог с легкостью обнять любую женщину, с легкостью переспать с любой из них и уйти, даже не вспомнив имени. Он делал это снова и снова, но женщины больше ничего ему не давали. Они были просто телами. Просто тенями. Потому что внутри них он не находил ничего, кроме пустоты. Он пытался представить, что они — это Билл, но это не работало. Потому что Билл был неподдельным. Потому что никто другой не был Биллом. Потому что он хотел только его. А потом он снова оказался в баре, снова один, снова пьяный. Он не помнил, который это раз. Казалось, это бесконечный цикл, который повторяется снова и снова. Очередная ночь, очередной алкоголь, очередное ощущение беспомощности. Он сидел за стойкой, уставившись в стакан, который уже опустел, и вдруг понял, что он больше не хочет этого. Не хочет пить, не хочет притворяться, не хочет убегать. В эту секунду он знал одно — ему нужен Билл. Том достал телефон и набрал его номер. Он не думал, что тот возьмет трубку, но Билл ответил. Голос был сонным, но не раздраженным. Он не спрашивал, что случилось, не задавал глупых вопросов. Просто сказал: «Где ты?» — и Том ответил. Через двадцать минут Билл уже был там. — Опять? — тихо спросил он, когда увидел Тома. Тот усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли иронии. — Опять. Билл не говорил больше ничего. Просто взял его за руку и потянул к выходу. Том позволил ему. Он не сопротивлялся. Он просто шел за ним, смотрел, как луна отражается в его темных глазах, и думал, что это единственное, что сейчас имеет смысл. В квартире Билла было темно. Том стоял в коридоре, чувствуя, как алкоголь пульсирует в крови, но сейчас это уже не имело значения. Он не знал, что хочет сказать. Не знал, зачем позвал его. Не знал, как выразить то, что внутри него кричит, но не находит выхода. Он просто смотрел на Билла. На его лицо в полумраке, на его слегка взъерошенные волосы, на усталость в его глазах. — Ты меня спасешь? — вдруг спросил он. Билл смотрел на него молча. В его глазах не было удивления. Он знал, что этот момент наступит. Но он не знал, что ответить. Потому что он не был спасением. Он просто был. — Том… — тихо сказал он. Но Том не дал ему договорить. Он шагнул ближе, не задумываясь, не осознавая. Просто сделал это. И поцеловал его. Не думая, не сдерживаясь, не убегая. Это был самый неправильный, самый отчаянный, самый честный поцелуй в его жизни. И Билл не оттолкнул его. Он просто стоял, замерев, не отвечая, но и не отстраняясь. Он позволил этому случиться. Позволил Тому хоть раз быть искренним, хоть раз не прятаться. Когда Том отстранился, в глазах у него была пустота и страх. Он смотрел на Билла, как будто тот держал его жизнь в своих руках. Как будто Билл мог сейчас сказать что-то, что окончательно добьет его, или что-то, что спасет. — Я… — Том глубоко вдохнул, собираясь с силами. — Я люблю тебя. Билл не ответил. Только закрыл глаза. Тяжело выдохнул. А потом просто провел рукой по его щеке, как будто пытаясь убедиться, что это действительно происходит. Ночь прошла медленно. Она не была страстной, не была наполнена желаниями, не была легкой. Том хотел почувствовать Билла, но не как друга, не как того, кого он хочет, а как того, кого он любит. Но Билл не дал ему ответа. Он не говорил слов, не обещал ничего. Он просто был рядом. Позволил ему касаться, позволил быть ближе, чем когда-либо. Том не знал, что это значит. Не знал, будет ли утро таким же, как ночь. Но сейчас ему было все равно. Он просто хотел хотя бы на несколько часов почувствовать, что он не один. Что его чувства не убьют его. Что он может дышать рядом с Биллом и это не разрушит его до конца. Когда утром он открыл глаза, Билл уже не был рядом. Том долго смотрел в потолок, пытаясь понять, что он чувствует. Но ответа не было. Только пустота. Только тишина. А потом он услышал голос Билла из кухни: «Кофе будешь?» И это было единственное, что спасло его в тот момент. *** Том курил, сидя у окна. Дым поднимался ленивыми кольцами, расползаясь по комнате, наполняя воздух терпким запахом. Билл смотрел на его руки. Длинные пальцы, лёгкие движения. Как они могли быть одновременно грубыми и нежными? Билл помнил, как эти пальцы скользили по его коже, оставляя горячие следы. Как хватали его за запястья, удерживая, требуя. Том не просто прикасался. Он брал. Билл вздрогнул. — Ты опять смотришь на меня так, будто хочешь уйти, — голос Тома был ленивым, с лёгкой усмешкой. — А ты всегда смотришь так, будто хочешь удержать, — ответил Билл, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Том усмехнулся. — Потому что это так. И снова этот взгляд — уверенный, пронизывающий. Билл отвёл глаза первым.