дождь и эспрессо.

Билл сидел у окна, наблюдая, как за стеклом оседает ночной туман. В руках он крутил сигарету, но так и не зажигал её. В последнее время Том словно окружил его вниманием со всех сторон, опутал нежностью, заботой, терпением, от которого было не спрятаться. И самое странное — Биллу это нравилось. В какой-то момент он начал замечать, что сам тянется к нему, что ждет встреч, что ему нравится, как Том смотрит на него, касается его, говорит с ним. Это было новым, пугающим, но отчасти даже приятным. Тогда почему он не мог ответить ему тем же? Он понимал, что Том его любит. Это читалось во всём — во взгляде, в поступках, в голосе. Том не просто хотел его — он хотел быть с ним. Хотел сделать счастливым. Хотел дать ему всё, что только мог. И Билл… Билл не понимал, что именно мешает ему впустить это в себя полностью. Неужели он боялся? Но чего? Билл задумчиво сжал ладонь в кулак, словно пытаясь поймать скользкую мысль. Он вспомнил своё прошлое. Как однажды уже был в отношениях, как верил, что всё будет хорошо, но в итоге остался с обманом и разбитым сердцем. Как отчаянно доказывал себе, что не нуждается ни в ком, что справится сам. Он выстроил вокруг себя стены, а теперь Том пытался их сломать — но что, если он сломает их только затем, чтобы потом уйти? «Я не хочу зависеть», — мелькнуло в голове. Зависимость пугала его. Том казался надёжным, уверенным, но ведь и Элиас когда-то был таким. Если он позволит себе любить, а Том вдруг передумает?.. Если он снова останется один, но теперь уже с огромной пустотой внутри? Билл провёл ладонями по лицу и вздохнул. Но что, если проблема не в этом? Что, если… всё дело в нём самом? Он привык к одиночеству. Он жил так долго, справляясь со всем сам, что теперь ему казалось невозможным поверить в другое. Он не знал, как это — просто быть с кем-то, не ожидая подвоха. И ещё… Он чувствовал себя виноватым. Билл знал, что Том любит его. Знал, что Том ждёт от него ответа. Но мог ли он его дать? Он не хотел причинить ему боль. Не хотел однажды осознать, что всё это время просто пытался убедить себя в том, чего нет. Он снова посмотрел в окно. Том был терпелив. Том не торопил его. Том просто был рядом, не требуя ничего взамен. И, возможно, именно это было самым страшным. Потому что теперь, когда всё зависело только от него, Билл не мог понять, сможет ли он полюбить так же. * — Завтра я встречаюсь с другом, — сказал Билл, расстегивая браслет на запястье. Он даже не посмотрел на Тома, просто произнес это между делом, будто сообщал о чем-то незначительном. Том молча затянул сигарету. Билл чувствовал его взгляд, но не поднимал глаз. В последнее время Том был слишком внимателен. Слишком мягок. Он будто боялся спугнуть то, что наконец обрел, но в этой осторожности было что-то мучительное. — Каким еще другом? — наконец спросил Том. Билл бросил браслет на комод и развернулся к нему. — Друг детства, — коротко ответил он. Том продолжал молча курить. — Мы давно не виделись, — добавил Билл. Тишина. Он не любил, когда Том молчал так. В его спокойствии была какая-то хищная настороженность, как у зверя, выжидающего удобный момент для атаки. — Надолго? — спросил Том. — Не знаю. А что? — Просто спрашиваю. Билл нахмурился. — Ты ревнуешь? Том усмехнулся. — Должен? Билл посмотрел на него внимательно, пытаясь уловить, что скрывается за этой усмешкой. Он знал Тома достаточно, чтобы понимать: если тот действительно ревнует, то не скажет этого прямо. Но в этот раз не смог прочитать его до конца. — Ты ведешь себя странно, — сказал Билл. Том только откинул голову назад, стряхнул пепел и затушил сигарету. — Ладно, — спокойно сказал он. — Увидишься со своим другом. — Хорошо, что мы разобрались. Билл развернулся и ушел в ванную, оставив Тома в одиночестве. Но когда он закрыл за собой дверь, на него накатила странная тяжесть. Что-то было не так. Он чувствовал это. Но не понимал, что именно. * Встречи Билла с его другом становились не то, чтобы частыми, а навязчивыми. Он буквально часами пропадал с этим другом. Том даже заметил, что Билл начал меняться: сначала это были обычные фразы, а потом и начал мыслить по-другому. Он бы не придал этому такого значения, если бы Билл буквально почти забил на Тома, будто он и есть просто его друг, а его друг – его парень. Но Том считал это естественным. Ну кто не скучает по друзьям? Но все таки, Билл изменился и меняется. Еще мои какой-то встрече Билл ушел еще утром. Том проснулся поздно, нашел записку на подушке: “Не скучай.” Он даже не сразу понял, что раздражает его больше: сам факт, что Билл ушел, или то, с какой легкостью он это сделал. Том привык к тому, что теперь Билл был рядом, что ему больше не приходилось ловить его, добиваться, доказывать. Но вчера что-то изменилось. Он провел день в работе, в разговорах, в случайных делах, которые обычно заполняли его время. Но мысли возвращались к одному: этот друг детства, встреча, Билл, который не сказал, когда вернется. Вечер тянулся мучительно долго. Том не писал первым. Ждал. В телефоне не было новых сообщений, и от этого внутри все сжималось. Черт, он же не такой. Он всегда был тем, кого ждали. Не наоборот. Когда за окном стемнело, Том не выдержал и позвонил. — Ты где? — Уже еду. — Ты провел с ним весь день? Билл вздохнул. — Да. Том, ты серьезно? — Серьезно что? — Ты спрашиваешь так, будто я сделал что-то не то. Том промолчал. — Я скоро буду, — сказал Билл и сбросил звонок. Том не стал перезванивать. Он только закурил, сдерживая раздражение. Билл вернулся ближе к полуночи. Том ждал его в гостиной, сидя в полумраке, подсвеченном лишь приглушенной лампой. — Надеюсь, ты не ждал меня так весь день, — с усмешкой сказал Билл, снимая куртку. — Почему нет? — спокойно ответил Том. Билл замер. Том говорил это так же легко, как обычно говорил что-то едкое и поддразнивающее, но на этот раз в его голосе не было ни намека на привычную насмешку. — Том… — начал он, но замолчал. — Хорошо провел время? — спросил Том. — Да. — О чем говорили? — Обо всем. — Например? — Том… — Скучал? Билл нахмурился. — Не начинай. — Почему? — Потому что это глупо. — Что глупо? Билл сжал губы и отвернулся. — Твоя ревность. Том медленно встал, подошел ближе, но не коснулся его. — А если я не ревную? Билл усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Тогда что это? Том не ответил сразу. Он только смотрел на него долго и внимательно, изучающе, будто пытался разглядеть что-то, что было скрыто. — Ты изменился, — сказал он наконец. — Что? — Ты не замечаешь этого, но изменился. — О чем ты? — Ты стал другим. Ты не такой, каким был со мной. — Том… — И знаешь, что самое интересное? — Том медленно обошел его, став сзади. — Он знает тебя лучше, чем я. Он видел тебя раньше, чем я. Ты не показываешь мне всего. Билл медленно выдохнул, сжав кулаки. — Это бред. — Нет. — Ты просто… — Что? Билл замолчал. Том посмотрел на него долгим взглядом и тихо, но жестко произнес: — Ты мне не принадлежишь. Билл резко повернулся. — Что? — Ты мне не принадлежишь, — повторил Том. Билл смотрел на него, как на сумасшедшего. — Что это за разговоры вообще? — Просто факт. — Я никогда не был ничьей собственностью. — Да. Тишина повисла между ними, натянутая, как струна. Билл стиснул зубы. — Ты меня бесишь. — Знаю. — Ты ревнуешь. — Может быть. — Ты хочешь, чтобы я оправдывался? — Нет. Билл провел рукой по волосам, стараясь не взорваться. — Том, да что с тобой? — Я просто думаю, — спокойно ответил Том. — Что мне нужно сделать, чтобы ты принадлежал только мне? Билл моргнул. Он даже не сразу понял, что именно его задело в этих словах: их смысл или то, насколько спокойно Том их произнес. — Ты серьезно? — Абсолютно. Том смотрел прямо на него, ровно, без тени сомнения в глазах. — Том, я не вещь, не трофей, не… — Я знаю. — Тогда какого черта ты несешь этот бред? — Потому что это правда. Билл тихо выдохнул, зажмурился на пару секунд, стараясь не вспылить. — Том, давай прекратим. — Ты уверен? — Да. — Хорошо. Том отступил, будто сдаваясь, но в его глазах читалось что-то совсем другое. — Ты уходишь? — спросил Билл. — Да. — Просто так? — Ты же хотел прекратить. Билл прикусил губу. Том взял куртку и направился к выходу. Билл смотрел ему вслед, пока тот не открыл дверь. — Ты ошибаешься, — тихо сказал он. Том остановился, но не обернулся. — В чем? — Во всем. — Может быть. — Том… — Что? Билл замялся, но потом сказал: — Не делай из этого драму. Том усмехнулся, но в его усмешке не было ни тени веселья. — Ты первый сделал. И он ушел. Билл сидел на диване в своей темной квартире, поглощённый своими мыслями. Он не мог вспомнить, когда последний раз так нервничал. Время тянулось, как густой, тяжёлый туман, и каждый момент, как вспышка, напоминал ему о том разговоре с Томом. Он помнил каждый взгляд, каждое слово, каждое маленькое движение, которое Тома застигало врасплох. Он никогда не хотел, чтобы ситуация дошла до этого. Всё началось с того, что он не смог отпустить старого друга, и вот, казалось бы, всё должно было быть нормальным. Он ведь знал, что его чувства к Тому сильнее с каждым днём, но когда он узнал, что Том начал ревновать, это затмило его мысли. Всё это время Билл был занят тем, чтобы удерживать свою собственную стабильность, контролировать свои чувства. Почему всё так сложно? Почему Том так страстно стремится быть рядом, а потом вдруг сдается, не понимая, что он стал для Билла не просто другом, но тем, кого он действительно хотел бы удержать? Этот друг, которого он когда-то знал, стал для него кем-то другим, чем-то большим, чем он мог бы себе представить. И этот момент, когда Том заговорил о ревности, выведил Билла из себя. Он знал, что чувствует к Тому больше, чем мог бы признать. Но Билл был слишком опаслив, чтобы показывать это. Слишком много было страхов внутри него, слишком много было неуверенности. Он так сильно боится потерять, так боится разочаровать Тома, что скрывал все свои чувства под маской спокойствия. Это был тот момент, когда он понял, что уже не может вернуть все назад. Он стоял на пороге того, что могло бы стать чем-то большим, чем дружба, чем просто отношения. Но как ему переступить этот порог? В голове Билла крутился этот вопрос, но он не знал, что ответить. Он понимал, что ему нужно что-то сделать, и все же, в глубине души, было слишком много сомнений. Он был уверен в одной вещи: если он всё сейчас разрушит, то потеряет Тома навсегда. И он этого не хотел. Но что делать, когда страхи затмевают разум? Вдруг раздался звук входной двери, и Билл обернулся, не успев осознать, что он даже забыл закрыть окно. Должен ли он быть готовым к тому, что Том снова войдёт в его жизнь, снова растопит его сдержанность, снова будет рядом? С этим вопросом Билл сидел, молчаливый и не зная, что сделать с собой. С каждым моментом его душа всё больше переполнялась тем же сомнением, что и раньше. И вот, как ни странно, он почувствовал, как его руки начинают дрожать. Билл стоял у окна, глядя на пустую улицу, но внутри себя он видел не серый асфальт, а собственные мысли, спутанные, тяжелые, заполняющие его так, что казалось, дышать нечем. Том ушел. Просто развернулся и ушел. А Билл даже не удержал его. Он всегда боялся этого момента. Но думал, что если это случится, он хотя бы будет знать, как себя вести. Но всё оказалось не так. Том ушел, а он просто стоял, чувствуя, как внутри пустота набирает силу. Он закрыл глаза и вцепился пальцами в подоконник, как если бы мог сжать эту боль, скрутить её, выкинуть прочь. Но нет. Она оставалась. Она была частью него. Тихий скрип двери заставил его вздрогнуть. Билл медленно повернул голову и увидел Тома. Тот стоял в проходе, опираясь плечом о косяк, и смотрел прямо на него. Не сердито, не устало. Просто… смотрел. — Ты вернулся? — голос Билла прозвучал хрипло. Том не ответил сразу. Сделал шаг вперёд, потом ещё один, подошел ближе. В комнате было темно, лишь уличный фонарь пробивался через окно, отбрасывая на его лицо мягкие блики. — Я не знаю, что ты хочешь услышать, — наконец сказал он. Билл посмотрел на него. — Я не понимаю, что между нами происходит. Том усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — А ты когда-нибудь понимал? Билл хотел сказать «да», хотел сказать, что он точно знает, что чувствует. Но он не мог. Он… не знал. Он сглотнул, а Том уже стоял совсем близко. — Ты не можешь заставить меня быть тем, кем я не являюсь, — прошептал Билл. — Я ничего не заставляю, — Том говорил так мягко, но в этом было что-то ломающее. — Я просто хочу быть с тобой. Билл посмотрел в его глаза. Там было всё. Тепло. Ожидание. Любовь. Билл почувствовал, как сердце сжалось. — Ты не можешь меня любить. Том моргнул. — Что? Билл не отводил взгляда. — Ты не можешь меня любить. Не так. Том замер. Воздух в комнате стал другим. Медленным. Давящим. — Почему? — голос Тома сорвался. Билл закрыл глаза. — Потому что тогда мне придётся признаться, что я не знаю, как любить тебя в ответ. Том шагнул вперёд. — Но ты ведь… Билл качнул головой, заставляя его замолчать. — Я пытался, Том, правда. Я пытался понять, что мне мешает. Я пытался разобраться. И знаешь что? Я не знаю. Я не знаю, почему я до конца не чувствую то, что чувствую ты. Том молчал. — Но мне кажется, что если я потеряю тебя… это будет хуже, чем не любить тебя так же сильно. Том сжал челюсти. Билл не мог больше смотреть на него. Не мог видеть, как тот медленно ломается. — Я думал, что если я буду стараться, если я буду с тобой, то в какой-то момент… я почувствую то же самое. Но это не работает так, да? Том глубоко вдохнул, затем выдохнул. — Ты и так всё для меня. Ты — всё, что мне нужно. Билл закрыл глаза. Он знал. Он знал это. Но что, если он так и не сможет ответить на эту любовь? Что тогда? Билл не мог заставить себя поднять глаза. В комнате было так тихо, что он слышал каждый звук: дыхание Тома, глухой стук собственного сердца, шум ветра за окном. — Скажи мне, — голос Тома был низким, тихим, как если бы каждое слово давалось ему через силу. — Скажи, что это не просто страх. Билл сжал пальцы на подоконнике. — Я не знаю. — Нет, — Том качнул головой. — Ты знаешь. Билл чувствовал, как он приближается. Как воздух между ними сжимается, заполняя пространство ожиданием. — Билл. Тот с трудом заставил себя взглянуть на него. Том стоял так близко, что их дыхание смешивалось. В его глазах не было ни гнева, ни разочарования. Только боль. И Билл вдруг понял, что это страшнее всего. — Ты боишься, что не сможешь меня полюбить? Или ты уже… но просто не позволяешь себе это? Билл сглотнул. Он хотел сказать правду. Хотел объяснить всё, чтобы Том понял, чтобы его боль ушла. Но слова застряли в горле. — Я… — он чувствовал, как губы дрожат. Том ждал. Но Билл не мог. Он молчал. — Ты ненавидишь меня, да? Билл поднял взгляд. Том стоял напротив, руки в карманах, но в глазах не было привычного вызова. Только усталость. — Что ты несёшь? — Я чувствую это, Билл. Голос был спокойный, но от этого только хуже. Билл хотел сказать «Нет». Хотел сказать, что не ненавидит его. Но правда застряла в горле. — Ты видишь во мне что-то грязное, да? Том шагнул ближе. Билл не двигался. — Ты смотришь на меня так, будто я делаю что-то неправильное. Будто я ломаю тебя. Том наклонился чуть ниже, выдыхая ему в губы: — Но ты забываешь одну вещь. Пауза. Билл сжал пальцы. — Ты сам впускаешь меня. Не так ли? Билл молчал. Том медленно выдохнул и отступил. — Понял. Билл встрепенулся. — Том, подожди… Но тот уже отвернулся. — Всё нормально, — сказал он ровным голосом. Слишком ровным. — Мне просто… нужно время. Билл хотел что-то сказать, но Том уже шел к выходу. — Том… Но дверь закрылась. И Билл остался один. Он не знал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Весь этот вечер казался сном, который он не мог понять до конца. Он смотрел в окно, не видя ничего. — Ты идиот, — прошептал он самому себе. Том ушел. И впервые это пугало его по-настоящему. На следующее утро Билл проснулся с глухой болью в груди. Он не знал, что делать. Не знал, как это исправить. Он просто знал, что если Том не вернется… …то он никогда себе этого не простит.