дождь и эспрессо.

Билл не знал, зачем согласился. Точнее, знал, но старательно пытался убедить себя в обратном. После ссоры с Томом ему нужно было успокоиться, прийти в себя, понять, что делать дальше, но вместо этого он ехал на встречу с человеком, который слишком хорошо знал, как заглушить чужую боль. Николас написал ему первым. Просто: “Ты где?” И Билл ответил. Теперь он стоял у входа в небольшое кафе с деревянными столиками, приглушенным светом и запахом ванили. Внутри было уютно. Громко никто не говорил, не было ни раздражающей суеты, ни оглушающей музыки. И там, у окна, сидел он. Николас почти не изменился. Разве что взгляд стал немного глубже, движения – чуть плавнее, а улыбка – все такая же мягкая. Та, от которой хотелось закрыть глаза и позволить себе расслабиться. Он поднялся, когда увидел Билла, и без колебаний обнял его за плечи, крепко прижимая к себе. — Я соскучился, малыш. Эта фраза сбила с ног. Потому что Билл не слышал ничего подобного давно. В этих словах не было игры, не было скрытого смысла. Только теплота. Николас не спрашивал, как он, не анализировал его эмоции, не смотрел с прищуром, пытаясь докопаться до истины. Он просто был рядом. И Билл позволил себе на секунду расслабиться. Он не сразу понял, что дрожит. Не от холода. От того, насколько иначе чувствовались эти объятия. Том никогда не прижимал его так. У Тома касания были другими — вызывающими мурашки, пробуждающими что-то под кожей. Николас же обнимал так, что становилось спокойно. Они сели за столик. Николас изучающе посмотрел на него и улыбнулся. — Ты такой же. Билл усмехнулся, переводя взгляд на чашку перед собой. — А ты – нет. Николас действительно изменился. Он стал увереннее, мужественнее. В нем больше не было той беспечности, которая раньше казалась такой притягательной. Теперь в нем была сила. — Ты в порядке? – спросил Николас. Билл задумался. И солгал. — Да. Но глаза Николаса сказали, что он не поверил. И все же не стал спрашивать дальше. Это было в нем лучшим – он никогда не давил. — Ты всегда так врешь? — Николас смотрел на него с легкой улыбкой, в которой читалась не насмешка, а понимание. Билл опустил взгляд на чашку с кофе, лениво обводя пальцем ободок. — Не вру. Просто не хочу говорить об этом. Николас кивнул, словно так и знал. Он сделал глоток, откинулся на спинку стула и взглянул на него спокойным, чуть лукавым взглядом. — Как тебе живется без меня? — Спокойнее. — Правда? Билл усмехнулся и поднял глаза. — Нет. Они оба рассмеялись. Смех Николаса был глубоким, уютным. Таким, что хотелось слушать его снова и снова. — Значит, скучал. Билл вздохнул, покачал головой и закрыл лицо руками. — Ты невыносимый. — Но ты все равно пришел. Он был прав. Они заговорили о старом. О том, как впервые встретились, когда Биллу было семнадцать. Как вместе сбегали с пар, сидели на крыше, болтали обо всем и ни о чем. Как Николас учил его закатывать глаза, чтобы это выглядело эффектнее, а Билл пытался объяснить ему, как правильно краситься. — И ведь я реально попробовал, помнишь? — Николас улыбнулся, покачав головой. — Жуть какая-то вышла. Ты же сам потом сказал, что я похож на вампира после тяжелой ночи. Билл рассмеялся. — Так и было! Никогда не забуду твои черные глаза. Ты выглядел как панк, у которого украли все деньги. — Ну, зато ты научился пить виски без закуски. — И до сих пор жалею. Николас усмехнулся и покачал головой. — Ты все тот же. Билл хотел сказать “нет”. Хотел сказать, что теперь он другой. Что в нем слишком много всего изменилось, что за последние месяцы он узнал о себе больше, чем за всю жизнь. Но промолчал. Потому что с Николасом он действительно чувствовал себя прежним. Будто можно просто закрыть глаза и вернуться в те времена, когда все было проще. — Ты счастлив? — вдруг спросил Николас. Билл замер. Он не знал, как ответить. Разве можно назвать счастьем эту вечную борьбу с собой? Это ощущение, что тебя рвет в две стороны? — Думаю, да. — Ты всегда так отвечаешь, когда врешь. Билл тихо выдохнул. — А ты всегда так видишь меня насквозь? — Всегда. В этом был весь Николас. Он не давил, не пытался вытащить из него ответы. Он просто знал. — Ты его любишь? Билл замер. Том. Его смех, его руки, его присутствие — громкое даже в тишине. Он вспоминал его взгляд — внимательный, немного насмешливый, изучающий. Вспоминал, как Том касался его, как дразнил, как говорил то, что больно. И Николас — мягкий, спокойный, уверенный. Тот, с кем легко. — Я не знаю. Николас поднял на него глаза. — Ты знаешь. Просто боишься признаться. Билл сжал пальцы на чашке, и в груди сжалось что-то тяжелое. — Почему ты так говоришь? — Потому что я тебя знаю. Ты никогда не говорил ‘я не знаю’, когда был уверен. Билл хотел возразить. Сказать, что это неправда. Что он правда не знает. Но даже для самого себя это звучало глупо. — Он причиняет тебе боль? Билл усмехнулся. — Все, кого я люблю, причиняют мне боль. Николас долго смотрел на него, потом тихо сказал: — Может, потому что ты выбираешь не тех? Билл ничего не ответил. Потому что впервые он задумался — а что, если Том действительно не тот? * — Ты выглядишь… спокойнее, — заметил Билл, вертя в руках ложечку из-под кофе. — Не знаю. Будто ты… уверен в себе, что ли. Николас усмехнулся, глядя на него тёплым, понимающим взглядом. — Я просто понял, что больше не хочу гоняться за тем, что мне не принадлежит. Билл вопросительно приподнял бровь. — Это как? Николас сделал паузу, обдумывая слова. Затем чуть наклонился ближе, оперевшись локтями о стол. — Мы с тобой всегда любили недосягаемое, верно? — Он улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень. — Ты ищешь тепло там, где оно обжигает, а я всю жизнь гнался за тем, что не мог полюбить. Билл отвёл взгляд. В груди кольнуло что-то неприятное. — Это о чём ты сейчас? — О тебе, Билл. И о нём тоже. Билл резко поднял глаза, но Николас не отвёл взгляда. В нём не было осуждения. Только понимание. — Если рядом с ним ты чувствуешь себя, как на войне, а рядом со мной — как дома, то может, стоит задуматься, где ты действительно хочешь быть? Часть 5 Билл не ответил. Он смотрел в чашку, будто там была разгадка ко всем его внутренним конфликтам. Но кофе уже остыл, и, сколько бы он ни всматривался в тёмную гладь, ответы не появлялись. Николас молчал. Он всегда давал Биллу время. Всегда умел ждать. — Я не знаю, — выдохнул Билл спустя несколько минут. — И это нормально, — мягко сказал Николас. Билл закусил губу. Внутри всё горело от вопросов, на которые он боялся получить ответ. Почему рядом с Николасом он чувствует себя в безопасности, но его сердце всё равно рвётся туда, где ему больно? Почему, когда Том смотрит на него, в животе что-то сжимается, а когда Николас улыбается — становится тепло, но спокойно? — Ты счастлив? — вдруг спросил Билл. Николас немного нахмурился, но затем улыбнулся. — Я доволен, — ответил он. — А ты? Билл открыл было рот, но не смог выдавить из себя ни слова. Ты счастлив? Простой вопрос. И простой ответ на него. Если бы он только знал, какой. — Ты слишком много думаешь, Билл, — наконец сказал Николас. Он улыбнулся, чуть склонив голову набок, будто разглядывал его насквозь. — Иногда чувства — это просто чувства. Их не нужно раскладывать по полочкам. Билл нервно сжал пальцы, цепляясь за край рукава. — Я не знаю, что я чувствую. — Значит, пока не время искать ответ, — спокойно сказал Николас. Билл раздражённо вздохнул. — Ну а если я запутался? Если я думаю, что люблю… но не знаю кого? Николас смотрел на него с лёгкой улыбкой, в его глазах не было ни тени осуждения. Только понимание. — Может, ты любишь обоих? Билл резко поднял голову, встретился с ним взглядом. — Это невозможно. — Почему? — Николас чуть склонился вперёд. — Разве любовь — это что-то, что должно быть идеально логичным? Билл не знал, что ответить. Николас выпрямился, глядя на Билла с лёгким интересом, но уже без той проницательной улыбки. — Знаешь, Билл, — он чуть склонил голову набок, — ты слишком много пытаешься понять. Как будто любовь — это уравнение, которое можно решить, если найти правильные переменные. Билл опустил взгляд, ощущая, как в груди снова нарастает беспокойство. — А разве не так? — Нет, — Николас чуть усмехнулся. — Любовь — это ощущение, а не формула. И когда ты любишь, ты просто знаешь. Эти слова застряли в сознании Билла. Он не ответил, просто разглядывал свои руки, чувствуя, как тяжелеют мысли. Николас положил ладонь на его плечо — мягко, без давления, просто как знак поддержки. — Не торопи себя. Ответ сам найдёт тебя, когда ты будешь готов. Билл молчал. Но внутри него что-то пошатнулось. * Билл вернулся домой поздно. Квартира встретила его темнотой и тишиной, но внутри было слишком шумно. Он скинул куртку, прошёл в гостиную и плюхнулся на диван. Голова гудела от мыслей, эмоции метались, не находя выхода. Слова Николаса застряли в груди. “Когда ты любишь, ты просто знаешь.” А он знал? Он закрывает глаза — перед ним возникает Николас. Спокойный, надёжный, с мягкой харизмой, с этим терпеливым взглядом, который будто бы говорил: “Я здесь. И я тебя не осуждаю.” Билл вздыхает и открывает глаза. И тут же вспоминает Тома. Грубая усмешка. Острое слово, которое всегда попадает точно в цель. Руки, которые касаются так, будто хотят оставить след. Голос, который может звучать спокойно, но в этом спокойствии скрывается ураган. Том был другим. Полной противоположностью Николаса. С ним Билл не чувствовал себя так же безопасно. Но с ним он чувствовал. Он не мог объяснить, что именно. Не мог понять, почему одно его имя вызывало в груди тепло и раздражение одновременно. Почему, даже когда он сидел вот так, один, его мысли всё равно неизбежно возвращались к Тому. Билл провёл рукой по лицу. “Ответ сам найдёт тебя, когда ты будешь готов.” Но вдруг он уже знал? Вдруг знал всё это время, просто боялся признаться себе? * Билл лежал на диване, уставившись в потолок. Мысли хаотично метались, выстраивая между собой бессвязные мосты. “Когда ты любишь, ты просто знаешь.” Значит ли это, что он не любит Тома? Или, наоборот, что любит? С Николасом всё было так просто. Так логично. Он мог говорить ему что угодно, не боясь насмешки или колких фраз. Мог просто сидеть рядом, молчать — и этого было достаточно. Он знал, что если когда-нибудь сломается, Николас подставит плечо. Том же… Том смотрел на него так, будто видел насквозь. Будто знал его лучше, чем он сам. Будто понимал даже то, что он скрывал глубже всего. Том не стал бы просто сидеть рядом. Он бы смеялся, высмеивал его слабости, подначивал, проверял на прочность. Но почему-то Билл понимал, что и он тоже подставил бы плечо. Просто по-другому. С ним было сложно. Но, может, в этом и была суть? Он не мог разобраться в себе. Но, чёрт возьми, теперь он знал точно: Он не мог потерять Тома. Эта мысль резанула по сознанию, как лезвие. “Я не могу потерять Тома.” Билл зажмурился. Откуда эта паника? Это ведь просто… слова. Но стоило их произнести в уме, как внутри всё сжалось. Он резко сел, уперся локтями в колени и провел ладонями по лицу. — Чёрт… — глухо пробормотал он в пустоту комнаты. Эта буря в голове не давала покоя. Николас был спокойным, понятным, надежным. Он не бросался на него словами, как оружием, не выводил из себя, не доводил до белого каления. С ним было легко. Том… Том переворачивал его мир с ног на голову. Билл медленно выдохнул. “Почему рядом с ним так тяжело… но без него — ещё тяжелее?” Скрипнул телефон. Сообщение. Он взял его в руки, не глядя, но пальцы дрогнули, когда он увидел имя на экране. Том. “Мы будем дома в одно время?” Билл смотрел на эти слова, а внутри всё переворачивалось. “Дом.” “Не твой дом, не мой. Наш.” Сердце дернулось. Он мог ответить “да”. Мог сказать “нет”. Но вместо этого он просто убрал телефон в сторону и откинул голову назад, прикрыв глаза. Ему нужно было ещё немного времени. Хотя бы чуть-чуть. * Билл провёл день с Николасом. Он не мог сказать, что искал в этой встрече. Может быть, спокойствие, которого так не хватало. Может, ответы на вопросы, которые даже не мог сформулировать. А, может, просто хотел побыть рядом с человеком, который чувствовал его без слов, который никогда не давил, не жёг взглядом и не пытался сломать стены. Они гуляли по городу, заходили в магазины, обсуждали ерунду, смеялись. Всё было легко, непринуждённо. Рядом с Томом всегда было напряжение — даже если не ссорились, даже если всё было тихо, Билл всё равно чувствовал его. Чувствовал силу, сдерживаемую под кожей. Николас был другим. Он был мягче, легче. — Ты изменился, — сказал он, когда они остановились выпить кофе. — Да? — Билл сделал глоток, скрывая лёгкую дрожь пальцев. — Угу. — Николас посмотрел на него задумчиво. — Ты всегда был свободным, как ветер, а теперь… — Что? — Теперь ты шторм, который пытается выглядеть тихим. Билл не знал, что сказать. Николас усмехнулся. — Ты можешь иногда давать себе передышку, знаешь? — В каком смысле? — Не пытаться быть сильным. Не прятать чувства. Позволить себе быть уязвимым рядом с теми, кто не сделает тебе больно. Билл опустил взгляд. Он не знал, мог ли он это. Он не знал, кто из них причинял ему больше боли — тот, кто был так близко, но недосягаем, или тот, кто смотрел на него так, что внутри всё горело. Когда он вернулся домой, Том уже был там. Он сидел на диване, раскинувшись, как всегда. В одной руке банка пива, в другой — сигарета. Но когда увидел Билла, будто замер. Билл почувствовал это, но не подал виду. — Устал? — спросил он, проходя в кухню. Том сделал глоток и промычал что-то в ответ. Обычная сцена. Обычный вечер. Но что-то в воздухе было другим. Билл достал из шкафа стакан, налил воды. За спиной раздался звук — Том встал с дивана. — Где был? Билл сделал глоток. — Гулял. Он почувствовал, как Том приближается. — Один? Голос был спокойным. Чересчур спокойным. Билл не ответил. Ещё шаг. — Бил… Он развернулся. И тут же замер. Том смотрел на него так, что сердце сжалось. Это был не просто взгляд. В нём была жажда. В нём была ревность. В нём была… Власть. Ночь была другой. Билл знал это с первого же прикосновения. Том не просто целовал его — он будто впивался в него. Глубже, жёстче. Его пальцы не просто скользили по коже — они оставляли за собой огонь. Билл чувствовал, как он хочет его. Нет. Как он хочет доказать, что владеет им. Каждый поцелуй, каждое движение говорило: «Ты мой». Билл закрывал глаза, отдаваясь этому, но стоило векам опуститься, как в его сознании всплывал другой образ. Николас. Его лёгкая улыбка. Тёплый взгляд. Спокойствие, которое накрывало, как тёплое одеяло. Билл принадлежал ему душой. А телом… Он открыл глаза. Том смотрел на него. Карие глаза жгли. Он принадлежал ему. И не мог изменить этого.