Любовь не даёт покоя

      26 апреля 2006 года. Я медленно брёл по заброшенной территории. Мимо прошли люди. Экскурсия... Я крепче сжал четыре цветка розы. Его любимые цветы. Больно. Страшно. Горько. Слёзы душили. Шорох ветра по земле, таскающего лёгкие, старые, забытые игрушки, бумагу, похож на его шёпот. Еле слышимый, такой далёкий, как он, звон колоколов церквей — на его смех. "Глупый, глупый ты, Киев, — шуршали старые, потрёпанные листы бумаги. — Его давно нет. Он умер. Его не вернуть."       Слёзы выжигали новые дорожки на щеках. Я оглянулся. Показался его голос. На душе сразу стало больнее. Обидно. Ненавижу Москву. Скрыл бо́льшую часть катастрофы, точнее её главные причины. Скрыл этот ужас. Ещё и притворялся, что всё хорошо. Пытки и оскорбления до сих пор свежи в памяти. Острая боль кольнула в груди. Здесь даже небо чёрное, будто не день, а ночь. Или мне так просто кажется? Одиночество, понимание, что моя единственная любовь мертва вот уже как 20 лет жгли сердце, выбивали короткие стоны. Душа неистово болела, заглушая боль тела.       Всё помню так, будто это было вчера...       Улица Полупанова. Памятник ликвидаторам последствий взрыва ЧАЭС. Родион среди них. Он сам горел, его тело болело, но он тушил пожар, он жертвовал собой, хотя и без того умер бы. На землю упала крупная слеза. Я рухнул на колени, зарыдав. На сердце давили воспоминания. Я не чувствовал боль от отбитых коленей. Шелест бумаги на ветру вновь наполнил мою голову, отчего становилось ещё больней. Голос охрип, горло саднило, но я продолжал кричать. Волосы сильно поредели, но я продолжал их рвать. С изрезанных запястий стекала кровь, но я не чувствовал этого.       — Моё счастье! Родион, почему?! Почему?! За что?! Почему ты меня покинул, золотце?! — никто этого не слышал. Холодный ветер задул в шею. Потом заболею, но плевать. Одиночество холодит, нет, морозит гораздо сильнее. Я был готов залезть в "ковш смерти", лишь бы увидеть, услышать и почувствовать его. Мою любовь...       — Вернись... Пожалуйста... Роденька... Прошу...

***

      Я зашептал: "Дима, очнись, я здесь, я не покинул тебя." Он не слышал. Конечно, призрака услышать... За нежным поцелуем последовал душераздирающий крик Киева. Хотелось рыдать, жаться к нему, как в те ночи, когда нас захлёстывала страсть, как тогда, когда было холодно или на улице шёл дождь. Димочка, миленький, я всегда рядом... Пожалуйста, не забывай меня...

Ты же никогда меня не забудешь, правда? Ты будешь любить меня дальше, да?..