зашнуруешь мне берцы?

      Вытаскиваю член из его рта и с кайфом спускаю на лицо. Размазываю сперму пальцем, проталкиваю его в приоткрытый рот, медленно провожу по зубам, получаю несильный укус. Похлопываю Стёпу по щеке:       — Тренируйся лучше, волчара. А то в следующий раз я натягивать буду.       Он округляет глаза:       — Меня?! — нет, другого капитана, которого я в шкафу прячу. — Ты эт…       — Да расслабься, я буду нежным, — Стёпа отшатывается.       Ладно-ладно, не настаиваю. Вообще пить хочу.       Тяну за болтающуюся на ноге штанину, кидаю комом джинсы на кровать, ищу глазами спортивную сумку. У меня тут гости, а дома бардак. Не стыдно.       Капитан Степан поднимается на ноги, придерживая треники, трёт лицо.       — Стёп, ванная — направо.       — А? Ага, — не сомневаюсь, что ты справишься, но лучше провожу.       Капитан-стесняшка закрывает дверь перед моим носом. Выглядывает, вытирая лицо полотенцем для ног. Ты сам от помощи отказался. Я не виноват.       — Ты, бля, это, ни на чё такое не рассчитывай. Вот так же ещё согласен, и то ты оборзел вот так делать.       — «Такое», «так» и «вот так». Это от тренера у тебя такой богатый словарный запас? Или сам много читаешь?       — Ты на Глеб Саныча давай не надо.       — Угу, — откупориваю зубами крышку бутылки, — как скажешь, — лью воду себе в рот, предлагаю Стёпе.       Интересный он. Я думал, что сейчас спортивки натянет и побежит. У него же завтра тренировка. И ещё я со своими нескромным и спонтанным предложением. А он никуда не торопится, воду из бутылки посасывает, в комнату идёт, осматривается, пыль пальцем трогает. Стёпа, она тут и до тебя, и до меня лежала, зря ты так. Тряпку могу дать, если… О… твоё любопытство тебя точно когда-нибудь погубит. Не в этот раз, так в другой. Да, за дверью висят боксёрские перчатки.       — Это брата, — не люблю такие неловкие напряжённые паузы. — Выдохни, он сейчас здесь не живёт.       — Да мне пофиг, — «пофиг» так не рассматривают, Стёп.       Забираю бутылку. Отвлек меня своим сексом, я поговорить хотел:       — Знаешь же, что наши тренеры ещё на матч договорились? — не сразу, а после того, как Мосла вздрючил Андрей Юрьич, а Мосол уже нас в групповом и в индивидуальном порядке. «Расслабились, халтура, каким-то технарям». А кто спорит? Только Мосол сам виноват. Ладно, Кир болел, но Серёга мог бы и обойтись без поездки в деревню. Мосол же отпустил.       — Опять с вами? Пфт, халява, — сейчас бы ещё раз с удовольствием по твоим губам членом нашлёпал. На халяву.       — «Халява» может легко стать «палевом».       — Чё? Какое «палево»?! Ёбу дал, чтоль?!       — Тише ты. Предупреждаю, не угрожаю. Я же тоже часть этого «палева». Ты просто будь поспокойнее. Поменьше ко мне притирайся и мяч хватай, а не то, что потискать хочется, — попросил бы прямо сейчас зубами не скрипеть, но к делу это не относится, — а то не только я твой интерес замечу, — наглым образом блефую. В толкучке, которую они устраивают, никто ничего и никогда не заметит. Мне просто надо его держать от себя подальше. Может, хоть так дистанцию обеспечу?       — Не трогал я тебя в этом смысле, — а сейчас вид виноватый «не делаешь», потому что не пиздишь. — На скамеечке вообще сиди, тогда никто трогать не будет.       — Может, лучше ты?       — Ещё чё? — ещё? М-м, дай подумать. От «ещё» ты отказался, лучше остановимся на том, что есть.       — Ладно. Сидеть нам обоим не вариант, согласен. Давай просто договоримся, что на площадке ты ведёшь себя сдержанно, а если по обнимашкам соскучишься или ещё по чему-то, то заглядывай. Договорились?       Протягиваю руку — ответных движений не наблюдаю.       — Играть буду как играл. Твоё «палево» только у тебя в голове. Нечего мне тут договорняк предлагать. Мы играем честно.       — Ну, пусть твои пацанчики тогда готовятся к такой же честной игре. Так же, без «палева», загну кого-нибудь раком и буду орать, что это не мой фол, а чья-то подножка.       — Да, ебать, все видели! Была подножка! — нет, я, конечно, теперь знаю, как тебя реально можно сбить с ног, но такого на площадке точно никто не делал.       — Была? Такая же, как сегодня? — да не смотри ты на стол, как будто не я на нём в не особо удобном положении корячился, а ты. Могли и на кровати, но мы куда-то спешили.       — Иди ты, — «ой, всё» забыл сказать. И дверь бы пожалел.       Ладно, я попытался, мне даже почти всё понравилось. И сам Капитан понравился, но не до такой степени, чтоб я как-то расстроился.

***

      Ору в себя. Внешне — чуть сильнее чем обычно закатываю глаза.       «Исаев, зайди» — и пизда. Не хотел идти на первую, чуйка же какая-то была. И не развернуло меня ни грустное лицо Серого, ни припизднуто-довольное лицо Кира. Второй не от мира сего — если лыбится, то это не к добру.        «… пятидесятиразовое питание, свежий, почти горный, воздух, дети только из высших сословий, матерятся исключительно на французском и про себя…» — в уши вливают это, а мне достаточно названия «Золотой карась». Я был в этом лагере. Питание — безвкусная херота, лишь бы желудок набить, только после тренировок терпимо. Свежий выхлоп вместо воздуха: территория у трассы, за узкой полоской леса. Мне на этот момент не похер, только потому что пиздежом уши резануло. А дети? Уже минус, что они там будут, а второй в том, что там минимум один отряд детдомовских. Всех и каждого жалко до усрачки, держите меня, такого недофизрука, от них подальше, умоляю. Я же плохому даже их смогу научить.       И на добивку:       «Не, Жора, игры в силе, но и к лагерю готовься, квоты вам в хорошее место выбил, поблагодаришь меня ещё».       Начнём с того, что: ебать вас в рот, Игорь Геннадьич, за «Жору». Продолжим тем, что вы охуели: у меня было нормальное место, где бы мне прекрасно нарисовали практику за несколько табличек в экселе и пару стопок каких-нибудь журналов. И закончим тем, что я хочу… Да, к черту. Где мой лопоухий антистресс?       Пишу Климу, заранее зная, что он согласен. Клим вообще безотказный. Жалко, что не в моём вкусе. Но в последнее время мы что-то зачастили, причём, больше по моей инициативе. Да из-за квартиры всё. Раньше было, считай, негде: то у меня, то у него. Везде урывками. И там, и там очко жмётся только от мысли, что кто-то придёт. А это не всегда приятно — иногда очень мешает. Теперь вообще никаких проблем. Если не считать то, что мэтч у нас немного «не мэтч».       Поначалу, это было даже крипово.       Вписка, сижу с началками. Они милые, пьяненькие уже, тараторят что-то, хихикают. Отвлекает одно: взгляд умной, но побитой жизнью собаки. Клим. Другой день, коридор, иду на пару — снова он. Игра — мой преданный фан сидит и прожигает во мне дыру. Я уже начал думать: денег не занимал, может, девушку увёл? Так обычно там по-другому бывает. Напрямую, не измором. А он просто маячил рядом, и это конкретно начало сводить меня с ума. Даже казалось, что я придумал себе сталкера. Но всё прояснилось, когда Клим как-то припёрся на треню, и его нездоровое внимание заметил не только я. Кир позвал мячик покидать, а Клим ни слова не сказал — сбежал. Ну, подумаешь, Ванёк предложил его до корзины подсадить, чтоб точно попал. В шутку же. Да, поорали мы немного с этого, но не тронул бы никто. Нас бы потом самих за такое и подсадили, и насадили.       Отловил я своего маньяка в парке. Разворот не совсем по-классике, но удачнее не придумаешь. Хорошо: не он следил, а я его выцепил. Не на людях же про всякие тайные помыслы узнавать.       В моём нежном захвате Клим вякнул сначала «отъебись», а когда я не отъебался, крякнул «да, нравишься, отъебись». Я думал, что он стебётся или от страха оговорился, и больше в шутку спросил «отсосёшь?», а он без шуток согласился. И в соседних кустах ответил за слова. Тут без моих захватов. Было бы неудобно. Тем более, Клим сам к моей ширинке полез.       Сосал хуёво. Было ощущение холодного слизняка, который помирал у меня на члене. И парк, хоть и тёмный, но не безлюдный. Да и светоотражающие полосы на рюкзаке Клима точно не прибавили скрытности. Ему тоже не понравилось. Но вместо того, чтоб совсем отвалить, он позвал к себе. Сказал, что может лучше.       «Лучше» получилось не сразу, но Клим купил меня своей безотказностью. Он хотел пробовать всё, ну и я — тоже. И это единственное, что у нас есть общего по интересам. Вру, теперь ещё есть массажёры простаты. Парные, еба. Но это опять про секс.       А сейчас мне только секс и нужен. И нужен безотказный, предсказуемый и послушный Клим, который прётся от меня, злого, до дрожи в коленках.       Всё отработано: пары заканчиваются — Клим уже караулит за территорией, но опять держится на расстоянии. Не хочет, чтоб его считали геем. Да, геем он будет выглядеть из-за того, что мы куда-то идём вместе, а не из-за того, что он, учась в группе с будущими училками начальных классов, к четвёртому курсу так ни с одной ни разу даже на свидание не сходил. Нет, по идее, у Клима есть девушка. Вроде, в другом городе и они с ней ни разу не встречались. Только ролят ночами по полумёртвым фандомам и ждут, когда их как-то сведёт судьба. Обо мне она знает и совсем не против того, чем мы с Климом занимаемся. Это по словам Клима. Ну а мне плевать. Клима я не ревную, занимать место его ролевой подруги не собираюсь.       И, в отличие от Клима, мне по большому счёту плевать на то, кто там вякнет. Для ограниченных я «пидор» по умолчанию. Даже со своим ростом, выгляжу по их мнению, мягко говоря, феминно. Ногти с покрытием, пирс, цветной маллет, приятная улыбка, мягкий и непрокуренный голос — это же для девочек. Согласен, девочкам, и правда, нравится. Да и не во внешке дело. «Пидором» я быть не перестаю, даже когда сосусь с чьей-то девушкой. Понимаю, ситуация неприятная. Хочется как-то обозвать пообиднее, задеть, а фантазии, как у неструганой табуретки. Бывает. Не сочувствую.

***

      В подъезде притормаживаю, чтобы пропустить Клима вперёд.       Кто бы сомневался? У него опять что-то в заднице. И Клим почти не смущается, когда я нащупываю плотный ограничитель между приятно-округлыми ягодицами. Он даже шаг замедляет.       — Ждал, что я напишу? — с нажимом провожу пальцем снизу вверх, ощутимо задевая девайс. Уши Клима уже горят как на морозе.       — Нет.       — Знаешь, чей ответ? — «хлоп» тебе по правой.       — Гер, перестань, эхо, — ещё шлепок, который приходится прямо по ограничителю.       Клим рвано выдыхает, неловко хватаясь за перила:       — Охуел?       — Не в настроении?       — Идём, блять, уже.       Когда антистресс стресует — совсем нехорошо. Знаю, что он бесится, когда я что-то делаю там, где нас могут увидеть, но сейчас же никого. Или он так огрызается, потому что мы быстро шли, и ему теперь не терпится заполнить себя чем-то получше девайса? Я не только «за» исполнение его желания, но и уже очень хочу помочь.       Занимаюсь мучительно-медленным избавлением Клима от причины его напряга, стоя с ним под душем.       Ладно, есть у Клима, кроме безотказности, ещё плюс: член. Широкий в обхвате, с крупной головкой. Даже просто держать приятно, а дрочить его, чувствовать как он дёргается и напрягается, одновременно имея Клима его же пробкой — ещё лучше. Да и задница у Клима классная, только ей сейчас настанет пиздец.       — Гера-а, — Клим скулит, запрокидывает голову, чаще толкается мне в руку.       Кончить хочешь? Да, подожди ты. Не обломаю. Может быть.       Резко нагибаю его, придерживая под грудь рукой, а то и навернуться может. Поочерёдно, хлёстко, громко и до красноты луплю по ягодицам под сдавленные всхлипы Клима. Вытягиваю пробку, разгибаю, разворачиваю лицом к себе. Вот что хочу могу делать. Могу сказать «отсоси», а потом отправить домой. Ладно, таким поплывшим мне он почти нравится, и хрен я его так быстро отпущу.       Провожу пальцем по щеке, стискиваю подбородок, коротко целую, вталкивая язык между распухшими губами. Опускаюсь на колени, облизываю крупную, налитую красно-бордовую головку, втягиваю её в рот, создавая вакуум. Клим вцепляется мне в волосы, его член вздрагивает. Выпускаю головку изо рта, часто и ритмично двигаю по стволу рукой, пока сперма не брызгает мне на грудь, а Клим не утыкается лбом мне в голову, продолжая слабо толкаться бёдрами.       Наконец-то Клим не стоит смущённым столбом, а гладит меня по телу, прижимается и, смазано целуя, горячо дыша мне в губы, тянет мою руку к своей раздроченной, пульсирующей дырочке, в которой теперь точно чего-то не хватает.       Да, там определённо не хватает моего члена.       И это я без проблем устраиваю, вжав Клима животом в подушку на кровати. Во вторую подушку Клим сладко подвывает, пока я, уперевшись ладонями в его спину, имею его, делая паузы только на то, чтоб добавить смазки.       Кончить сегодня лично мне — отдельная проблема. Блядская игра, блядская практика вместе с блядским лагерем, блядский капитан. Даже немного жалко Клима. А не. Он мне всю кровать обкончал и ещё хочет. Жопа не сойдётся у тебя от такой долбёжки, подъём! Стягиваю резинку, Клим послушно берёт в рот. Наконец-то, блять, кончаю, толкнувшись прямо в горло.       Не особо расслабился. Ладно, Клим молодец. Даже поцеловать хочется.       Бля, да додрочу я тебе, не скули.       Совесть немного просыпается, когда наблюдаю за неловкими попытками Клима встать, дойти до ванной, одеться. А я как будто и не трахался. Так только, вспотел.       — Проводить? — Клим невнято «некает» и мотает головой. — Не надо? Уверен? — ладно, как скажешь. Не настаиваю. Проехали.              Выходим все-таки вместе. Клим — домой, я — на пробежку. Может, хоть какой-то толк от неё будет. До сих пор всё вымораживает.       Ловлю очень знакомые ощущения. Почти дежавю. Одного сталкера, который со мной даже из подъезда на диком стрёме выходит, выпроводил, теперь второй нарисовался. Этот не как побитая собака смотрит. Тут вид: откушу голову на «похрустеть к пиву». Только что он в моём дворе забыл? Не, Стёп, я только ради договорняка, нечестного и нехорошего, с тобой буду связываться.       Ебать, да вижу я тебя, свисток не надорви.       — Соскучился? — натягиваю почти дружелюбную улыбочку.       — А это кто с тобой выходил?       — Сосед.       — А-а. Ясно, — Стёпа, прищурив один глаз, осматривает меня. Тайтсы охуенно смотрятся, знаю.       — Я пару кругов сделать собирался. Хочешь со мной? Так, в лёгком темпе.       — Ну, пошли.       Ну мы, практически, и пошли. Потом и по стадиону, считай, погуляли. Я же не совсем садист. Но думал, что сдохнет быстрее. А он ничё и по дистанциям подлиннее баскетбольной площадки.       Останавливаемся у трибуны, снимаю наушники, тяну ноги. Стёпа жадно допивает мою воду, говоря, что-то про «разливная по пути, ещё наберём». Ага, главное мимо рта не лей.       — А в футбол чё? — кивает на поле — Играешь?       — Не. И в хоккей, если что — тоже. В волейбол ещё, ну так, могу. Главное, не забыть во что играю.       — И мяч в аут трёхочковым не увести?       — Хотя б отбить, а не поймать как баран, — ухмыляюсь, Стёпин смех разносится гулким эхом по стадиону.       — Да, привычка, ничего не поделаешь. С детства занимаешься?       — Со школы.       — А чё в спорт по-серьёзному не пошёл? — а я тут, значит, шутки шучу? Отдышался и на доёбы потянуло?       — Ну я не бриллиант, которого во всех спортклубах ждут, да и тренером проще устроиться. А ты почему пошёл на… — на кого он там пошёл? В костоломы? Не помню, честно.       — А кем идти ещё? Самая нормальная специальность. Дальше: хоть в сервис, хоть на завод.       Обратно идём уже шагом. Не возьму его больше на пробежку. А хотя…       — Тут площадка недалеко. У меня мяч дома есть. Можем позаниматься один на один, — или с толпой пиздюков, тут как повезёт.       — Чё? Потренить защиту хочешь? — да, привыкнуть к стилю «дворовое мочилово».       — И тебя потреним. С подборами у тебя слабовато, — оно и понятно. Зачем уметь ловить мяч после отскока, если ты его в любом случае отожмёшь?       — Да? Глеб Саныч так же говорит, — у меня ощущение, что этот «Глеб Саныч» ему какой-то родственник.       — Ну вот, давай. И ты, и я в плюсе. Так же честно? Думаю, да.       — Сегодня?       — Скоро темно уже будет, пока за мячом, пока туда, — пока пиздюков разгоним, опять же.       — Да ну а чё нам-то? Ты ж со мной, — да за кого он меня тут держит?       — Площадка без света. Навык ночного зрения я развивать не планирую.       — Понял. А эт. Тогда сегодня чё? — сегодня я на твоё появление не рассчитывал. Я даже сомневаюсь, что открыл окно, чтоб проветрить. Зато насчёт того, какой там срач, я уверен на все сто. Не знаю, умеет ли складывать капитан два и два, но мне что-то не хочется его в свои дела посвящать.       — Учёбой заниматься буду. Мне вожатство светит, сказали готовиться, — как я это буду делать — без понятия.       — Вожатым пойдёшь? В лагерь?       — Не хотелось бы, но возможно.       — Бля, да нафига ты вообще в пед пошёл, если тебе всё «не хочу» и «да ну»?       — У меня оба родителя в образовании, — на учёбе познакомились, думали, вдруг и у меня получится. Почти получилось. Клим вот есть. И, видимо, теперь ещё и Стёпа.       — Брат тоже учитель? — хах, учитель. Он ближе к педагогическому проёбу. Пособие по нему писать можно.       Молчу. А нахера? Всё равно же где-то проскочит.       — Сидит брат.       На плечи приземляется тяжёлая рука. Стёпа притягивает меня, обдавая запахом табака, крепко прижимает к себе, потирает по спине. Внезапно. Приятно даже.       — Бля, херово, — вздыхает, набирая воздух для моего любимого вопроса. — А чё за статья?       — Херовая. Пришли мы, — останавливаюсь на подходе к дому, достаю телефон. Надо моему дворовому сторожу контакт свой дать, чтоб обозначал, когда в следующий раз объявится. — Ты давай пиши, как свободен будешь.       Обмениваемся контактами. Стёпа явно обламывается из-за того, что мы только пробежкой ограничились. И мне не сильно хочется его с таким обломом отпускать. Да, к чёрту.       Сближаюсь на полшага. Хочу поцеловать. Мешает какая-то шавка, которой именно сейчас надо проскочить мимо нас. Стёпа неловко ведёт плечами.       — Может, к тебе? — блять, нет. Хочу, но там пиздец. Не намного хуже, чем обычно, но нет.       — Я сегодня серьёзно настроен на учёбу. А так весь настрой проебётся. Давай в другой раз.