зашнуруешь мне берцы?

      Лера просит не заезжать во двор. Выходим из такси. Я притормаживаю ненадолго, но всё-таки иду домой. А по-хорошему надо было остаться на «бетоне». Поехал же туда отвлечься. Но потом сам всё сделал так, чтобы организовать повод встретиться со Стёпой. Логики — ноль, смысла — тоже.       Ну встретились бы. И что я бы сказал? «Прикинь, твою сестру подвёз. Пойдём потрахаемся?» — звучит, как что-то на Климовском. И чё мне больше не с кем? Формально — да. Так это решаемо. Тем более, в лагерь скоро еду. Не один же я там детей строем под кричалки буду водить?

***

      В субботу заканчиваю смену с ощущением заёбанности минимум на две. Это же зачтётся, как переработка? Можно я завтра не приду? За один день никто не помрет без шампуней, матрасов, стикеров всех видов и размеров. Ну, поломает немного кого-то без очередной примерки двадцати одинаковых футболок, я не расстроюсь.       Сдаюсь внезапно. Осознание долбит по коленям и тяжело давит на плечи, когда закрываю дверь ПВЗ. Я слишком ясно понимаю, что этот день был бы лучше, если бы Стёпа просто зашёл за очередной бесполезной хренью. Или вот сейчас встретил бы меня на крыльце или у подъезда. Всю неделю мне не хватало совсем не того, о чём я думал.       Стёпин контакт я удалил, но он у меня всё ещё на первом месте в поиске. Вижу, что в сети. Вроде не блокнул. Даже удивительно, с его-то привычкой чуть что плеваться и сваливать. Блять, бесит. Но не настолько, чтобы не попробовать ещё раз.       На вдохе зажимаю иконку, пишу кружочек:       «Я был неправ в том, что наговорил,» — лицо у меня пиздец какое печальное. — «График мой ты, наверно, знаешь… Пфф… Ну или в понедельник после пар можем мяч покидать».       Писать видео — самое отстойное, что я мог придумать. Но точка под сообщением пропала — уже просмотрено.       Стёпа: «я в районе стадиона».       Стёпа: «подходи».

***

      Он ждёт меня снаружи, у ворот. На фоне зацветающего куста сирени, под ярким светом стадионного прожектора, он стоит, как на охуенно-вайбовой картинке с пинтереста. В спортивках, держа одну руку в кармане, прищурившись, тянет сигу.       «Ноль» у меня в голове. А к нему у меня дохуя всего. Ещё бы это «дохуя» правильно выразить словами. Коленки подрагивают, язык липнет к нёбу, но это точно не от того, что я бежал сюда как ненормальный. Презентовать соревнование квадроберов орущим чайками одногруппникам было раз в сто проще.       — Спасибо, что не послал, — хуёвое начало, зато искреннее. Я реально рад его видеть.       Стёпа отправляет тлеющий бычок в полёт по дуге, жмёт мне руку:       — Я ж не ты.       — Подъёб засчитан. Пройдёмся?       — Ты скажи, чё хотел, а там решим, — мда, к какой-то речи я не подготовился.       — В целом, я уже сказал… Был неправ. Ошибся. Мне не всё равно на тебя, — чёрт, задыхаюсь на каждом слове. — И, если тебе это ещё важно, то у меня никого нет.       — Ага, а куда вдруг делись пацаны, тёлки? Гера — ёбарь-террорист… Чё это тогда за херня была? — не верит? Не, больше подъёбывает. Да и понимает: были б «тёлки, пацаны», я бы тут не стоял.       — У меня к тебе и к твоим пафосным уходам в закат тот же вопрос, но мы так никуда не сдвинемся. Давай просто согласимся на том, что мы оба вели себя временами по-долбоёбски.       — Нихера подобного. Я всё объяснил. А если б ты не орал хуйню всякую, то сразу, там же, разобрались бы, — ебать, вот это новости! Я ещё и виноват в том, что он мне по лицу съездил?       — Хуйню? — у меня вырывается смешок. — О том что ты — пидор-гомофоб?       — Бля, слышь, ты полегче выражайся, — отшатывается, как от внезапного замаха, отставляет ногу назад.       — А чё? Ещё мне напиздить хочешь? Давай, — уверен, при желании он бы вынес меня и без приглашения, но на правду же не обижаются?       — Не хочу, — трёт лицо, сильно зажмурив глаза. — Ты охуеть как бесишь, но не хочу, — а меня охуеть как пробрало до поджилок от мысли, что сейчас скажу что-то не то, и он уйдёт. Но молчать не могу.       Выдыхаю, с усилием тру переносицу, тыльной стороной руки. Тяжело.       — Извини, с «пидором» я перегнул… Но если мы вместе, то только по-нормальному, в любом месте, и в любой из дней. Я ныкаться по углам не собираюсь.       — Да кто ныкается? Мы ж тогда играли. Целый двор пацанов, норм было же.       — Норм бы было, если бы мы могли на любую площадку пойти, а не туда «где твои пацаны не ходят».       — Слышь, мы так-то из разных команд.       — В этом причина? Уверен?       — Бля, ну мне чё в общий чат, как мы сосёмся, кружок записать, чтоб все про нас знали, или чё тебе надо?       — Я сказал, что мне надо. Чего ты в крайности начал?       — Ебать, да ты мне ещё про «крайности»! — тяжело выдыхает, глядя вверх. — У тебя ваще завтра ебанёт по хуйне, и я опять на хер пойду, — лезет в карман, достаёт пачку.       — Ты заебал дымить, идём сюда, — не знаю, как сказать, что чувствую примерно то же, что и он. Мне это сложно объяснить, сам не очень себя понимаю.       Обнимаю, Стёпа прижимается ко мне в ответ. Щеки мягко касается короткий ёжик его волос. Вдыхаю так глубоко, как могу в его крепких объятьях. Никогда не думал, что сирень может так охуенно пахнуть в смеси с табаком. От этого ведёт. Есть ощущение, что меня приподнимает и я не касаюсь ногами асфальта.              — Ты если и пойдёшь на хер, то только на мой, понял? — я держался сколько мог, оно само напросилось.       — Губу закатай.       — Не-а, — спускаю руку по его спине, жамкаю охуеннейшую задницу. Стёп, да разожми свои железобетонные. Я же не говорю про «здесь и сейчас».       — Ты, блять, ваще о чём-то другом думать можешь? — спрашивает меня чел, у которого встал на мои объятия и шёпот.       — А ты?       — Ну… — жмёт плечами, ненадолго уводит взгляд, — В магаз по пути зайдём?       Вечер планируется интересным. Идём ко мне, в пакете пиво, замороженная лазанья и презервативы. Спасибо кассам самообслуживания, за то, что они есть. Ну и спасибо Стёпе. Я бы и не подумал, что наши покупки «какие-то палевные». По-моему мы более «палевно» спорили насчёт того, что у нас на ужин и завтрак.       Стёпа относит пакет на кухню, я иду в ванную. Оставляю дверь открытой, снимаю футболку, джинсы:       — Ты, может, сначала руки помоешь?       — Так на кухне же… Ой, — что? Ну, разделся я. Как будто ты что-то другое ожидал увидеть, после того, как я засосал тебя в подъезде. Думал, шутки шучу? — А я греть поставил, пиво не убрал.       — Тогда тем более не стой.        Вот на стиралку, да ещё и так резко меня никто не опрокидывал. Кайфово, в какой-то степени даже удобно, но жалобный скрип под моей жопой дико смущает Стёпу и вынуждает нас переместиться в ванну.       Перекидываю руку через его шею, прижимаюсь с сильным толчком, чтобы уронить его спиной на стену. Притягиваю Стёпину руку на свой член, сам берусь за его. Темп непривычный. Не знаешь, когда он ускорится или, сбившись, замедлится. И я сбиваюсь, стараясь подстроиться, понять, как ему нравится больше.       — Гер… — сглатывает слюну, смотрит блядски-поплывшим взглядом. — На кухне.       — А смазка в комнате, — направляю его руку, чтобы не стеснялся двигать чаще и сжимать посильнее.       Он убирает руку с намятой до жжения ягодицы, запускает пальцы мне в волосы, сжимает в кулак, резко тянет. Шипя сквозь зубы, запрокидываю голову — он расслабляет пальцы, гладит, затирая быстро стихающую боль. Замедляет движение моей руки, обхватив кисть, стискивает её, плотнее прижимая к себе, натужно всхлипывает на выдохе. Член в моей руке мощно пульсирует, выбрасывая толчками сперму на Стёпин живот. Кончаю следом смазано вжавшись в его губы щекой.              Стоя на кухне, делаю несколько больших глотков пива из банки и прислоняю её к Стёпе, обнявшему меня сзади.       — Ащщ, блин! Чё творишь?       — Вот за что ты такой нежный?       — Блин, да холодно!       — Я не про это, — притираюсь спиной обратно к его груди. — Так обнял хорошо.       — Да ну я это. Картинки разглядывал, — картинки? А, он про мой партачный недорукав, — блин, фиг их разберёшь.       Разворачиваюсь, встаю боком.       — Так попробуй. Только один хрен, не угадаешь, что там.       — Э ну, вот это на якорь похоже, — тыкает на кляксу ближе к локтю.       — Мимо. Это ласточка.       — Блин, хуево ей чёт. Так ну… Это, — ведёт пальцем выше, рисует кончиком неровный контур, — Собака?       — Неа. Череп. Возможно, собачий. На человеческий точно непохоже.       — Чёт у тебя мастер такой себе. На всю жизнь тебе каких-то нахренякал… — рисует длинную извилистую линию. — Ну, этот полосатый шланг — точно змея.       — Угадал. Сначала выглядело приличнее, но они поплыли все. Мне Поля вообще обещала потом в блэкворк закатать или перекрыть, когда научится. Сейчас бьёт лучше, но меня и так всё устраивает. Я про них даже забываю. Есть и есть.       — А чё за сердечко, — тыкает в плечо, ближе к спине, — под змеиным хвостом?       — Просто пятно.       — Ну чё ты мне голову кружишь?       — А ты чё начал их ваще разглядывать? Первый раз меня голым видишь?       — Да ну… Эту вот мелкую я давно заметил, просто не спрашивал.       — Ладно, когда-то это и правда было сердечком, — мне Антон предлагал дорисовать, чтоб на хер было похоже, но я не фанат парных татуировок. Особенно с Антоном, — теперь просто пятно.       — И в честь кого это «пятно»?       — В честь хуёвой Полиной фантазии. Ты думал, что ради девушки набил? Не. Мимо.       — Понятно.       Пикает микроволновка.       Держась пальцами за пластиковые края, достаю из неё перегретый лоток и плюхаю его перед усевшимся за стол Стёпой, сажусь рядом, к своей остывшей лазанье:       — Раз ты не спросил, то спрошу я. У тебя девушки были?       — Неа, — теперь я «мимо», ставил что всё-таки была.       — Ну парень точно был.       — А чё? Какая разница? Был — не был.       — Да просто интересно, с кем ты сосаться научился, — Клима в этом плане я так и не переломал. Не умеет, не особо любит, да и хер бы с ним.       — Просто уметь нельзя? От природы? — ща умру. Капитан — дитя природы.       — Чё? Кто-то из команды, но ты его палить не хочешь?       — Бля, да нет, ты чё?! Какой, нахер, «из команды»?       — Я так, предположил. Выдохни. Не хочешь говорить — проехали.       — Ты на пацанов не надумывай, — тяжело вздыхает, тыкает вилкой лазанью. — А ваще, раз интересно… Был, но мы так, ну, случайно, на раз… Считай, не было ничё.       — А что так скромно?       — Скромно?! Блять, ну сколько есть.       — Я про то, что ты как будто чего-то стесняешься.       — Да ничё не стесняюсь! Ты вот чё-то про своих нихера не рассказывал.       — Могу сказать, что у меня не намного лучше. Девушки были, но так, чаще просто прогулки, цветы ну и вот эта вся фигня… — кажется, что я дольше с Климом «встречался», чем с кем-то ещё.       — Ну и нафига тогда тебе эта, как ты сказал, «фигня» с прогулками и цветами?       — То, что я это так назвал, не значит, что мне не нравилось. Хочешь, и тебя свожу?       — Что значит «свожу»? Я ваще собирался.       — Я работаю, зарплату получаю, я и…       — А с чего ты взял, что я не получаю, а? Подрабатываю. Иногда. Деньги есть, короче. Не надо мне тут твои «свожу».       — Не против, если будем по очереди, — веду с нажимом пальцами по его бедру вверх. — И я не только про то, кто кого ведёт.       Он прехватывает мою руку. Сжимает. Но коротко, несильно.       — Хватит, блин, тут со своими намёками.       — А ты про что? Я про то, кто кого домой провожает.       Лазанья с пивом — заебись комбо, если хочется, чтобы побыстрее сморило в сон. Стёпа, зевая, говорит, что просто мало пива взяли, «сонная доза». А мне кажется, что он тупо устал. Начинать день в пять утра, чтобы разгрузить пару газелей овощей — вот сонная доза. Да и мне завтра утром пункт открывать.

***

      В полудрёме утыкаюсь носом в Тёпину спину. Грёбаное пиво поджимает, но так влом вставать.       Стёпа начинает возиться, аккуратно выползает из-под моей руки, кажется, даже идёт на цыпочках, потом шикает и ворчит на шумный слив унитаза. Осушив чайник, возращается назад. Прикидываюсь, что сплю. Он осторожно притыкается рядом. Ещё бы так же нежно ногу закидывал…       — Блячщ-щ… — придётся всё-таки вставать.       — Уй! Задел? — ага, бля, ты ещё примни меня посильнее!       Прихожу обратно — Стёпа уже дрыхнет захватив в своё владение обе подушки. А у меня сна ни в одном глазу. Зато желания прервать его сладкое сопение всё больше. Скользнув рукой по животу забираюсь к нему в трусы, обхватываю быстро твердеющий член.       Блин, Стёп, да хорош придуриваться! Я ж вижу, что ты лыбишься и нихрена не спишь!       — Мне спящую красавицу как будить? Как в сказке, или минетом?       — Как в сказке не надо, — приоткрывает один глаз. — Её там выебали.       — Не те у тебя сказки. Я же про поцелуй, типа романтично же.       — Блин, — тянется с громким зевком, обнимает меня вместо подушки, — а можно сначала «романтично» почистить зубы?       Теснимся у раковины. Я чищу своей щёткой, Стёпа — пальцем. Он не спросил — я не стал предлагать чистить по очереди. Решит ещё, что я странный какой-то. Раз-то можно, слюной же мы обмениваемся. Это в лагере и на выездах с командой щётку я прятал так, чтоб точно знать, что она не побывала нигде, кроме моего рта.       Стёпа, недовольно цыкнув, проводит языком по зубам:       — Лучше б вместо гондонов щётку купили, — ага, а вместо пива банное полотенце.       — Ну, ф следуюфий раз приносфи, — сплёвываю в раковину, — пусть будет. И презики не пропадут. Вчера вроде и так неплохо было.       — А сегодня? — трёт пальцем по зубам. — Мне кто-то что-то обещал.       — Так ты же проснулся.       — Неа, — с зевком запрокидывает голову и всхрапывает, прикрыв глаза, — сплю на ходу.       Да я и не отказывался. Но дурачится он забавно.       Опускаюсь на колени, стягивая с него боксеры, провожу языком вдоль, к головке, облизываю, подняв взгляд на резко взбодрившегося Стёпу. Беру глубже — он шипя останавливает и отстраняет меня:       — Ты, блин, рот не прополоскал?       — А чё?       — Айщ… Блин-х… — крутится, включает кран над ванной, — колет, щиплет… Бля-х…       — Не настолько же.       — Настолько! — бухтит себе под нос про минет от снегурочки, промывая член под водой. — Мазни себе — почувствуешь.       Что-то чистка зубов триггерит на воспоминания про лагерь. Про пасту в трусы только слышал. Но рот мне же не жгёт, а там… Бля, мне теперь интересно.       — Возьми, да сам мазни. Мне, — блять, стрёмно, но эта хуйня меня заводит.       — Ты чё? Я ж просто сказал.       Сую ему пасту в руку. Стёпа, недоверчиво глядя на меня, подносит тюбик к пальцу:       — Блять, да ну нет! Иди ты вместе со своей пастой! — суёт мне открытый тюбик.       Немного выдавливается на ладонь, собираю пальцем, сближаюсь со Стёпой:       — Назад мы её не запихнём, — обмазываю его губы в одно движение.       — Тфу, блин, — хочет вытереть рукой, останавливаю, давлю на плечи. — Ты не успокоишься, да? — спрашивает уже стоя на коленях.       — Не-а.       — Ну ты сам попросил, — смачно облизывает губы, убирает остатки пасты с нижней губы зубами, параллельно оттягивая вниз резинку моих трусов.       Сначала не чувствую ничего необычного, только приятное скольжение языка и губ по головке и вдоль члена. Потом начинает холодить, покалывать мелкими иголочками. Но желания побыстрее прекратить и тем более сунуть член под кран не возникает. Необычно. Холодок и влажный жар ощущаются неровными пятнами, Стёпа держится рукой за моё бедро и всё активнее двигает головой, замедляясь только для того, чтобы сглотнуть слюну. Чувствительность смешивается с лёгким онемением, у меня вырывается слабый стон. Притормаживаю его придерживая за затылок, толкаюсь бёдрами сам, спускаю ему в рот, издав короткий всхлип. Стёпа сглатывает, проводит языком вдоль моего слабо-пульсирующего члена.       А вот теперь надо всё смыть. Желательно в воде потеплее.       На повторение моего опыта Стёпа что-то так и не вдохновляется. Мне наоборот приходится полоскать рот так, как никогда в своей жизни. Капитан-неженка.

***

      В понедельник собираемся в зале немного необычным составом. Часть группы, не входящую в команду и запас, отпускают ещё до начала пары, а к нам приходит Андрей Юрьевич и ещё двое каких-то типов. Артур и Данил. Повыше и поменьше, оба прям сильно спортивные на вид. Со слов Андрея Юрьевича это бывшие выпускники, хорошие ребята, выдающиеся педагоги и бла-бла.       Нахер нам родословная этих двоих не понимаю. Но по жутко бледному виду Мосла могу предположить: сейчас Андрей Юрьевич объявит, что кто-то из них будет нас тренировать, пока второй… Хер знает. Будет иметь Мосла в раздевалке?       Но Андрей Юрьевич переплёвывает мою теорию. Артур и Данил теперь члены нашей команды.       Приветственно хлопаем как долбоёбы, лыбимся. Так же положено вести себя в дурке?       Мосол стоит с языком в жопе до ухода дирика. Потом затыкает рот свистком, делая вид, что нихуя не произошло и эти челы всегда тут и были. Серый, на правах капитана, первым садится на скамейку, отказываясь играть. Остальным другого сигнала и не надо. Садимся все.       Угрозы, что мы сначала будем наматывать круги до потери сознания, а потом нахуй вылетим с учёбы, не работают. Понятно же, что Мосол на нервяках из-за того, что тут какой-то левак и нихуя он не сделает.       Нехотя Мосол отправляет тех пацанов «проветриться на пять минут» и начинает давить уже на жалость. У него и отчёты, и обучение, и групп много. А нас надо на игры возить, но времени на это мало. И сам он считает неправильным весь год гонять нас только по соревнованиям, нам же учиться надо. А у них в этом квартале нужно отчитываться по программе «Педагоги в спорте высоких достижений». Извиняется, просит войти в положение, ведь им, кроме фотоотчётов, нужны результаты, которые, в случае чего, можно подтвердить. Проверки, аудиты, всех кошмарят. Вот они и стараются как могут, ради группы, колледжа, системы образования, страны и всё в этом духе. Это звучит уныло от начала и до конца, но, к сожалению, больше похоже на правду, чем наши бредовые теории насчёт странностей в нашем расписании. Всё встаёт на свои места.       И вроде Мосол не врёт насчёт того, что это не его идея. Ему самому стыдно перед нами и он просит не портить его репутацию и не трепать о том, что только что рассказал. Естественно, всё приправляется тем, что у него-то нет сомнений в нашей победе. Это просто Андрей Юрьевич — большой перестраховщик. А наш тренер в нас верит всей душой. И кому надо с сессией поможет.       Охуеть как трогательно, но вот у нас троих сессия считай закрыта благодаря программе «Золотой карась». Даже немного обидно, что мы сами этим занимались, а остальные закроются по халяве. Вот пусть они и играют. У нас так-то плюс два в команде. Мне даже в запасе сидеть не обязательно.        Серёга молчит, Киру в целом похер на каких условиях скакать ослом по площадке, подозреваю, что он встал в позу просто за компанию. Получается, что не хочу участвовать только я. Вроде, все адекватные, а я один тут в белом пальто.        Добивает то, что Мосол просит выйти играть уже меня лично. Времени мало, новым пацанам надо влиться, а тут ещё и нашей связки не будет. Соглашаюсь, хоть мне это и не нравится.       На то, чтобы попробовать сыграть, времени остаётся не много. Но и того, что я вижу, достаточно, чтобы понять: Стёпу вместе с его командой мы размажем. А ещё у меня появляются нехилые сомнения в том, что Артур и Данил — какие-то случайные челы, которых Андрей Юрьевич оторвал от выставления итоговых оценок и заполнения характеристик. Рандомные выпускники вдруг берут и в лёгкую вытягивают наши просадки по защите, а заодно и трёхочковыми разбрасываются? Мы точно не в каком-то аниме?       Подтверждает мои сомнения сайт самой крупной местной команды. Интересные, блять, физруки. И детей подтягиваться учат, и в фарм-клубе состоят.       

***

      Где мы? В толпе пиздюков. Что мы делаем? Делим их на команды. Я же сам предложил Стёпе покидать мяч после пар. Так-то мог бы что-то другое придумать на сегодня, но идей сейчас меньше, чем ноль. Мы собрались идти на другую, но получилось всё через «к пацанам забежим на полчаса».       Да и на этот раз пацаны будут играть без нашего участия. Я даже как будто рад, что сегодня никто не слился, увидев на площадке Стёпу. А раз моё участие не требуется, могу посидеть и позалипать на Капитана, изображающего тренера и судью в одном флаконе.       Да, Тимур, узнал, здарова. О, а велосипедист постригся? А Настя где? Блин, ладно, Стёп, за временем посмотрю, раз тебе с таймером неудобно. Да не оттопчет мне никто ноги! Ну, длинные, да, но не на полплощадки, не пизди. Хорошо-хорошо, подберу на всякий. Капитан-заёба.              Матч по программе «Спорт — всем пиздюкам на районе» завершается со счётом «мне похуй, главное уёбывают».       Стёпа со звуком «ыть» плюхается рядом:       — Бля, чёт они меня загоняли.       — Так ты шестым в обе команды лез, а не судил.       — Да ёп, им же правила разжевать надо, показать чё и как, — а заодно и напрячься для подбора синонимов к словам «хуярь», «ебашь» и «пиздуй». Не представляю, как Стёпа всё это вывез и без мата, и без своих перекуров.       — Может, домой? — площадка свободна, можно и вдвоём поиграть, но у меня ваще на это дело не стоит.       — Блин. Сказал же, что сегодня вас гоняли, но не по жести. Не отдохнул что ль?       — Да ну… — вроде проще свернуть с темы, но я уже сейчас понимаю, что просто не смогу с невозмутимым ебалом пересказывать Стёпе легенду о том, как те два чела вдруг вышли из академа. — У нас замена в команде.       — И?.. Бля, тебя выперли?       — Лучше б так.       — Не понял.       Сдаю Мосла вместе с дириком по полной. Рассказываю и про то, что нашёл Артура и Данила на сайте Атлетикса. Мосол явно не дотянул с искренностью, поэтому мне глубоко насрать, если начнутся разборки насчёт того, кто слил инфу.       Стёпа выслушивает, задумчиво прокручивая мяч волчком на полу, уходит на перекур. Не знаю, зачем сейчас какая-то секретность. Я же понимаю, кому и о чём он там пишет.       Поднимаюсь на ноги, прихватив мяч. Веду вдоль края, разгоняюсь и прыгаю, разворачиваясь в воздухе спиной к стойке. Меня оглушает звуком удара мяча, влетающего в кольцо, и звоном сетки. Данк. Столько до этого пробовал так закинуть — не получалось, а тут влетел как родной.       Стёпа присвистнув подбирает отскочивший от пола мяч, бросает в прыжке с навесом. Блокирую его бросок у кольца:             — Ну, чё твои пацаны сказали? Или ты сразу тренеру?       — Ты чё думал, что я кому-то сейчас инфу сливать ходил?       — Почему нет? — ударяю мячом у своих ног.       — А нахера? Тем более, я этого знать ваще не должен.       — Скажешь «мне слил мой парень», — швыряю не глядя, мяч глухо стукается о щит.       — Ага, — ловит после отскока, отправляет в кольцо, добив сверху. — Слил. Парень. Ещё чё им про моего парня сказать?       — Блин, ну хорошо, знакомый.       — Из команды соперника? Кон… — прерывается, отшагивает, чтобы словить отскочивший от щита мяч. — Глеб Саныч скажет, что это дезинфа, чтоб наш настрой сбить. И тут прав будет. Не надо им ничё знать. Ваще не пойму, нафига ты мне про это рассказал. Чтоб мы зассали играть, или чё? — стойка дребезжит на весь двор от его броска.       — Наоборот. Не тренеру, так хоть команде скажи, подготовитесь, — кидаю смазано. Мяч невовремя вылетает из рук и, врезавшись кирпичом в кольцо, падает Стёпе в ноги.       — Да мы готовимся, — ловит мяч после слабого отскока от пола, пытается покрутить на пальце. — Смысл воду мутить и всех с настроя сбивать какими-то заменами?       — Вот ты реально настолько меня стремаешься, что готов и тренера, и своих пацанов подставить?       — А ты типа сейчас никого не подставляешь? — подставляю, а ты, еблан, ещё и ломаешься.       — Бля, как знаешь, короче. Хочешь глянуть, как мы вас по полю будем размазывать — пожалуйста, держи всё в себе.       — Да чё эти двое решат? — резким броском от груди швыряет мяч мне. — Ну а если и решат, то вы ж в плюсе, не? Вот скажи, что тренеру хочешь подставу устроить — я поверю.       Собираюсь вернуть ему мяч в ответку и посильнее, но вместо этого подбрасываю вверх, ловлю, бью об пол и снова кидаю вверх:       — Ну а если хочу? И ему, и дирику заодно.       — Тогда тем более. Не знаю, чё тебя так сильно взъебло, но по твоим же рассказам тренер ваш нормальный мужик. Строгий, но дело своё знает. И сейчас: собрал, объяснился, поговорил на равных.       — Ага и в уши про «физруков» нассал.       — Он? Не дирик ваш?       — А разница?       — Разница… Одна ебёт — вторая дразнится. Он чё будет вам говорить «мой начальник — пиздобол»? Или… Хер знает, может, не хотел, чтоб вы расслаблялись или наоборот тушевались. Типа не профи с вами, а такие же. Может, ещё какие причины.       — Причины… Один хрен, мутный он.       — А ты, еба, прозрачный. Понятно, что чё-то у них на бабках увязано, но если кто и влетит, то явно не дирик. А с Мослом вы уже забились, что играете и молчите в тряпочку. Но если считаешь, что надо — стучи. Только не через меня.       — Всё по понятиям, да?       — По логике, ёп.       Перестаю бездумно лупить мячом по покрытию площадки, лёгкой рукой бросаю его Стёпе:       — Спасибо. Нихуя не решилось, но меня отпустило.       — Ну, «спасибо» на хлеб не намажешь. Здесь треним или ещё куда пойдём?