зашнуруешь мне берцы?

      Играем с нашими дворовыми чемпионами. Состав слегка смешанный и не самый довольный. Дует щёки Стёпина команда. А я считаю — зря они расклеились. Мало того, что Стёпа урвал Лёвку к себе, так с ними играет ещё и Настя. И это максимально грязный приём. Выиграем — понятно, они ж с девочкой в команде. Проиграем — пиздец, пять на четыре с половиной и просрать. А Капитан-хитрожопость ни в какую ни соглашается на ничью. Бонусом к этому мероприятию мне достаётся Тимур. Да, я очень рад, что мы в одной команде. Не надо об этом в пятый раз спрашивать.       Понимаю с первых минут, что держать надо не столько Стёпу, сколько расправившего плечи Лёвку. Так, Тимур, наказание ты моё, давай, от моих ног — к этому футболисту и паси его, как ты это умеешь. Велосипедист… Как, блин, тебя? А! Лёх, щеми длинного…э-э Санька! Реще давай!       Бл… А мне надо темп сбавить. За Настю Капитан меня сам лично в кольцо закинет. Да не толкал я её, это вон, лысый твой! В смысле, мой? А, ёп, Егор ты ж подстригся. Не-не, не он это!       Еба, это какой-то цирк. Капитана-мазилу Черных покусал? От Насти, которая до кольца чисто физически не может докинуть, и то толку больше. Не только я боюсь с ней случайно столкнуться… Э, алё! Тимура тоже ронять не надо. Да-да, Лёва. Это называется фол. Тим, в норме? Давай, бросай штрафной. Во! Красава! Чисто вошёл. Молодец-молодец, не стой, погнали дальше.       Ку-да Стёпа её?! А, прекрасно. Дал принцессе мячик в руки и к кольцу подсаживает. Ага. Точно на три очка бросок, не меньше. О-очень честно. А потом вот эти, с косичками, нам что-то про отсутствие равноправия затирают. Сань, видел я видел! Да, не по правилам. На меня чё орёшь? Иди Стёпе предъяви. Не хочешь? Вот и я о том же. Да и чё ныть уже? Время закончилось, а мы выиграли.       Пока обе наши команды ещё трутся на площадке, два раза говорю Тимуру, что с нами нельзя даже рядом постоять и ухожу составить компанию Стёпе на его секретном перекуре.       — И что это было?       — Да ну, Настёнка ни разу не попала. Надо ж было как-то это.       — Ей, значит, надо было тоже тебя подсадить, чтобы «как-то это».       — А ты чё? Хоть один закинул?       — Ебать, естественно. Ну, Лёха больше, да. Но они с Саньком хорошо в связке вас давили. Чё им мешать? Тим на защите норм отыграл. И Егор — тоже ничё так.       — И мои выложились. Ну, не дотянули. Но, вроде, никто не в обиде. Вон, Саня уже успел за водой всем сгонять.       — Э! Это моя бутылка, алё!

***

      В день моего отъезда видимся уже в пункте. Воу, я знал, что у Капитана банки солидные и грудак что надо, но в этой майке… Хер он будет в этой майке тут работать.       — Чё? Формы по размеру не нашлось?       — Бля, ну, чё дали… — неуютно жмёт плечами, натягивая ещё сильнее облипающую тело футболку.       — Держи. Моя поудобнее будет.       — Спасибо. Ты как? Готов?       — Нихуя.       Звякает входная дверь. Лера тоже решила скрасить первый рабочий день братику.       — При…ветики, — тянет Стёпе телефон с кодом, косится на меня.       — Да погоди, Лер. Знакомься, короче. Гера. Он меня сюда устроил. Гер, это Лера, моя сестра.       — Сестра? Так мы виделись уже.       — Да? — спрашивают в один голос.       — Ну… Да, — я б и подольше паузу подержал, но Лера сейчас точно психанёт и сольёт нас обоих. — Ты картину по номерам дорисовала?       Молчит, хмуря брови и снова подсовывает Стёпе телефон под сканер. Лер, на меня даже суровый взгляд твоего брата не работает. Ты со своим точно в пролёте.       — Ё… И ещё одну заказала?! Куда?! Та запечатанная лежит, пыль собирает!       — Та — мамина! А эта — моя.       — Вот вместе порисуете, маме всё равно некогда, поможешь, а это давай назад!       — Стёп! Блин! У неё там с котами, а у меня с Феликсом.       — Не блинкай мне. Тебе какая разница много котов или один?!       У Леры по виду сейчас явно случится припадок. Надо помогать:       — Стёп, мне идти скоро надо. Выдай уже, — а то мило попрощаться при Лере не получится.       — Ладно. Щас.       Лера получает своего Феликса и, ещё раз зыркнув на меня, уходит из ПВЗ.       — Ты б хоть карточку товара внимательнее посмотрел.       — Ёп, чё думаешь, я не знал, что это нихера не кот? Подъебать уже нельзя. На меня эти Феликсы с Минхо и Чиминами дома из каждого угла глазеют. А эта, блин, матрёха, хоть бы «пока» сказала. Она вообще воспитанная, но стесняется иногда, — верю, Стёп, раз ты так говоришь.       — Да ну, главное ты про вежливость не забыл, познакомил, — прям всем своим довольным видом напрашивается, чтоб его замацали. Или я уже заранее скучать начинаю?       — Эт так я, раз уж пришла. Просто… Остальное рановато ей. И, мало ли, разболтает, — не знаю, как насчёт Стёпиных, но свои секретики Лера хранить умеет. — Эт самое… Ты всё уже? На чемоданах?       — Да, отец написал, что выехал, — я мог бы сам, но он вызвался подбросить, типа давно не виделись. — Заодно и поговорим. Пока просто тему закину, в общем. А там посмотрим.       — Ну да. Реально. Типа почву подготовить, не сразу всё. Ну, напишешь, как там чё?       Да уж. Писать особо и нечего. Почти всю дорогу я слушал про подставу Мосла. Отец про это распинался, как будто извиняясь за то, в какой колледж я поступил. А я с первого курса знал, что там всё по-уебански.       Оказывается, дирик захотел впрыгнуть в какой-то конкурс на большой грант, а теперь их заебут проверками. Только не из-за подставы, а просто по условиям дальнейшего участия. Короче, фотоотчетами они там не отделаются. Но мне на это уже как-то похер.       А про мой камин-аут… Идея зайти издалека провалилась. Нихера не умею, да и ехать оставалось недолго. Короче, вывалил в лоб. Да, херово, что не начал от историй про спартанцев и Римскую Империю, но и его я всегда считал адекватным. Слов «жаль, что ты выбрал такой способ получить внимание», я точно не ожидал. Звучит как «Поумнее ничего не мог придумать? Есть же другие варианты. Рассказать какие?».       Спасибо, пап. Здесь останови. Дойду.

***

      «Золотой карась» заглатывает меня целиком. Детей привезут уже завтра, поэтому сегодня нам надо быстро, весело и с песнями сделать небольшую перестановку, ерундовую уборку и, если понадобится, косметический ремонт. Приступить к этому нужно как можно скорее, сразу после коротенького трехчасового собрания.       В телегу удаётся зайти только к ночи. Ловит на территории примерно никак. И это, оказывается, тоже, ебать какое, преимущество. «Дети не сидят в гаджетах». М-м. Лишённые источника своих гиперфиксаций айпад-киды — это то о чём я мечтал. Не спасибо. И за вынужденную вылазку за территорию — тоже.       С другой стороны, благодаря этой вылазке, Стёпа получит утром пару кружочков со мной и видом на ночной город. Не, виды он получит только благодаря мне. Я мог бы просто ближе к дороге выйти, но ради красивого кадра попёрся в гору.       Вижу мельком своё грустное ебало в кружочке и оно мне нихера не нравится.       Блять, в конце концов, я реально готовился. Чё? Неужели не справлюсь? Это же просто дети.       А с отцом… Вот в этой ситуации я даже рад, что у меня весь день не было сети. Двенадцать пропущенных. Пап, я чувствую твоё «внимание». Отъебись.

***

      — Отец приехал? К кому? К Злате?       — К тебе, олень. Дуй давай.       — Серёг, обед. Некогда. Так ему и скажи.       — А мне, блин, есть когда с вами в «передаст» играть.       — Ты же на воротах сегодня дежуришь?       — Так ты ж сам сказал «обед». Иди уже, а то он так и будет там торчать.       Бля-я… Нам в столовку через десять минут, а ещё двадцать пар рук надо помыть… И как-то изловчиться и Сеню целиком в рукомойник запихнуть, а то он по самые пятки в краске.       — Да-аш! Я на пять минут… Ладно, на две. Да не сбегу я!       Отец высматривает меня, стоя за забором. Выйти? А смысл? Дольше круги через охрану буду наворачивать.       — Привет! Я же маме писал, что у меня всё нормально, просто связь отстойная. Родительский день… Э-э… В расписании у входа сам посмотри, мне уже назад бежать.       — Минуту отцу удели.       — Там все живы-здоровы?       — Да. Я поговорить приехал насчёт…       — Пап, честно, ну, вообще не вовремя. Работаю я. Давай, пиши. Как в сети буду, получу.       — Ты меня, может, выслушаешь?       — Некогда мне. Давай.

***

      Встречаю Стёпу на остановке, и мы идём тем же путём в гору.       — Чё там с отцом? Не созванивались?       — Давай я тебе лучше расскажу, чё мы под Холидей боя придумали для выступления, — ваще не мы, а Кир. Он для своих сочинял, но те слились под предлогом «чё за кринж».       — Чё? Херово всё?       — Без изменений. Не разговаривал больше. Мне ваще не надо было с ним эту тему поднимать. Его одобрение мне не сдалось. А «внимание» — тем более.       — Ты так-то не в своей квартире живёшь.       — И?! Если то, что мы с тобой в отношениях, как-то подтолкнёт его отправить меня бомжевать, то я, блять, знать этого человека не хочу.       Стёпа долго молчит. Поворачивается ко мне и снова уводит взгляд.       — Я ж не о том, что выгонит, а типа он тебя как-то обеспечивает, пусть частично, но старается. Ну, неуважительно ты его. Он же приехал, а ты его послал, — есть ощущение, что Стёпа с отцом на одной волне. И подбешивает, и обидно, что отец ни слова про Стёпу не спросил.       — Не послал, а сказал, что он не вовремя. Есть разница. И я реально занят был. Нам, ебать, надо хуярить позитивом и энергией во все стороны, какие, нахер, разговоры в середине дня? Он сам понимать должен, что мне его разочарование и нотации никуда не упёрлись. После смены поговорим. Написал, что забирать приедет.              К той заброшке, со стороны где мы идём, даже толком тропы нет, зато вокруг неё есть забор из порваной в нескольких местах ржавой сетки рабицы.       За забором недострой: кирпичные скелеты, без намёка на то, что здесь хоть когда-то были окна или двери.       Стёпа отгибает сетку, чтобы пролезть на территорию:        — В восьмом классе ездили на экскурсию, ну и с пацанами нашли. Если чё — забор тут уже такой был.       Забираемся на плоскую крышу двухэтажной постройки. Здесь точно кто-то был до нас: много курил, пил портвейн, жёг костёр и ушёл отсюда без одного кроссовка и трусов.       Стёпа мерит шагами крышу, смотрит вниз. Задумчивый — хрен растормошишь. Приобнимаю — чуть ли не морозится. Стоит, руки на плечи мне накинул и шов на вороте колупает.       — Как тренировки?       — Да ну-у… Хорошо, прям заебись, типа. В новом сезоне… Это, ну, раскатаем вас, если будете типа…       — Раскатаете. Ты так звучишь, как будто Глеб Саныч теперь вас балету учит.       — Ваще балет — тоже штука сложная.       — Ты меня понял.       — Короче, это… Чё хотел сказать. Типа, чтоб ты знал. Ульян теперь с нами в команде.       — Черных? О-о… Сочувствую, — хотя тут лучше подходит «соболезную».       — Да нормальный он. Старается, вливается понемногу.       — Ага. Вливается… Ты так-то капитан. И Глеб Саныч тебя слушает. Если пацан не тянет, то так и скажи.       — Не в этом дело… Суть в том, что, короче… Это он — тот пацан, про которого я не хотел рассказывать. Мы с ним. Ну, так, короче, вот… — Капитан-красноречие меня умиляет. И, блять, Черных? Серьёзно?       — Чё он? Пришёл на треню и в раздевалке тебя зажал? Вот так, — сильно стиснув за ягодицы, притягиваю к себе. — Или предложил отсос по-быстрому?       — Ёбнулся, что ль? Он наоборот сказал не палиться. Типа ничё не было.       — А это ты сейчас «не палишься»?       — Ну, ты спрашивал меня. А мы, как бы, теперь с ним рядом трёмся… Короче, захотел — сказал. Ты же никому не сольёшь.       — Да мне никто не поверит. Я сам с трудом вас, блин, представляю. Как?! Ты и… Черных?!       — Да обычно.       — Обычно? Пхах. Допизделся, а потом старательно благодарил за спасение от твоих костоломов?       — Вот чё ты опять на пацанов? — ага, ещё с крыши меня от возмущения столкни. Пихается он, блять. — Сам я… Первым наехал, отхватил от него. Словесно.       — Дай угадаю: потом вернулся к нему с пивом извиняться?       — Иди ты. Не так всё было. Я как раз из-за того, что он такой весь дохера принципиальный, без пива остался. Не продал без документов. Такого, бля, не было, даже когда меня батя в магаз гонял. Ну, я тоже на принцип пошёл. Стал паспорт брать, но на него чё-то никак не попадал. Даже раз спрашивал, где мелкого потеряли. А он мне потом за это и предъявил. Типа я его сталкерю. Начал с угроз, «рискни, только попробуй, твою рожу и напарник запомнил, и на камере есть». А пока наливал, уже разогнал до того, что я ваще не за пивом, а к нему хожу. Блять, ну прикинь, бессмертный ваще. Я ему тогда чердак посоветовал проверить, или пацана для своих влажных фантазий найти. Ну он и выдал «уже нашёл, но никак не пойму натурал он или просто тормоз». Короче, так как-то…       — Ну, а грязные подробности будут?       У Стёпы прорывается смешок:       — Грязные, ага. Он аж скрипел, когда мы с ним… Блять, ты понял, короче.       — М-м не очень, может на мне покажешь, где он там скрипел?       — Ебать, ты теперь об этом думать будешь?       — Я на «это» ещё и передёрну. Пфф… Только не надо изображать невинность. Ты из меня, после расказа про Клима, чуть всю душу не выдрочил. Мне понравилось.       Один строгий Капитан мне перед нашей встречей затирал, что мы не будем ебаться, ни на горе, ни в заброшке. Ладно, я сделаю вид, что просто обнимались. Никто никого не зажимал в углу, не лез под одежду, не лапал. И уж точно, никто не мог никого поставить на колени, чтобы после офигенного отсоса спустить на лицо. Даже случайно такое не могло произойти. Мы же обнимались. А Дашины салфетки я просто потерял. Так совпало.

***

      Смена, которая казалась бесконечной, завершается незаметно. Нам обещали бесценный опыт. С этим хер поспоришь. Я научился делать вид, что я выспался за два часа, орать шёпотом, смотреть матом, чинить лабуб, плести кривые косички и различать детей не только по панамкам, но и по голосу и смеху. Есть чувство, что по некоторым я буду скучать.       Скучать? Может, ещё плакать, пока никто не видит? Блять, мне просто надо проспаться.       Встречает меня целая делегация. Первым вижу Стёпу, а потом, в стороне от него, и тачку отца. На пассажирском — мама.       Появляется непреодолимое желание остаться на вторую, да и на третью смену.       — Ты же сегодня работать должен? Блять, хоть бы предупредил… Ты же знал…       — Успокойся, а? Ты меня, что ль, стремаешься?       — Да иди ты.       — Ага. Иду. Познакомишь заодно.       — Валентин Вениаминыч, Людмила Петровна, здравствуйте. Степан, — не знаю, зачем тут я. Стёпа и без меня хорошо справляется.       — Да, здравствуйте. Степан, — мам, а можно ещё траурнее лицо сделать?       — Эх, кхм… Степан. Рад знакомству, — пап, не верю ни разу в твою радость. — Гош, не стой, чемодан в багажник грузи, — да, Стёп, я ещё и Гоша. Смешно ему, бля.       Вишенкой становится наша немая потасовка за чемодан. Стёп, да они поняли, что ты мне не просто друг. Да я в состоянии… Ага. Ещё так багажником ёбни, только подожди, я голову туда засуну.       — Ну, я это… Поеду, — дёргается в мою сторону, явно настроив губы на нокаутирующий всех присутствующих «чмок».       — Стёп, место в машине есть, — спасибо, пап, ты кажется спас нас от смертельного приступа неловкости.       — А. Ну… Хех… Это, айда-те тогда, — откуда ты это слово достал? Пфф… Наверно оттуда же, откуда и я свой порыв вцепиться тебе в руку. М-да. Поездка обещает быть весёлой.       Папа включает радио, которое в жизни не слушал, мама делает громче, потом убавляет. Мы сидим, как нашкодившие детсадовцы. Чё, пап? Речь не подготовил?       — Степан, — мама садится вполоборота, — а ты какими-то единоборствами занимаешься? — поджимает губы, щурится, рассматривая Стёпино лицо.       — Вы про шрам хотите узнать, Людмила Петровна? Это меня младшая сестрёнка наградила. Качелей, случайно. Маленькая совсем была, ну и я тоже бестолковый, полез, не рассчитал, — а Капитан у нас, оказывается, тот ещё пиздобол. Мне он совсем не такую безобидную историю рассказывал. Но маме реально лучше про качели.       — А… Это хорошо. Нет, не подумай. То, что ты травму получил, плохо…       — Мам, он в курсе про Диму. Не надо. Стёпа борьбой занимался, но только два года, в школе. Сейчас он — капитан баскетбольной команды. Мы на игре между колледжами познакомились, — Стёп, блин, ещё раз пихнёшь коленом — пну в ответ.       — На какой позиции? Центровым? — о, пап, ты ещё с нами?       — Не, Валентин Вениаминыч, форвард.       — Тяжёлый?       — Хех, ваще типа да, но нас тренер, Глеб Саныч, учит универсально играть, по ситуации. Сейчас как раз к новому сезону готовимся.       — В колледже? Летом?       — Ну да. Мы попросили, зал-то свободный. Меня ещё и Гошан тренировал до лагеря, — ой, получишь ты у меня за «Гошана». — И я реально прогресс вижу, да и Глеб Саныч хвалит.       — Сегодня тоже на тренировку?       — Не, вчера была. С работы, вот, отпросился. Встретить. Кхм.       — А твои родители знают про ваши… Отношения? — ещё дольше паузу, пап. Мы ж не поняли, какого ты мнения.       — Нет. Кхм. Пока не говорил, — на, Стёп, воды попей. И я тоже глотну.       — И что думаешь? Рады будут?       — Валь, кхм, — маме бы тоже водички, — не наседай. Нас это не касается.       — Давай ты не будешь мне делать замечания при… них, — чё? Даже не «при людях»?       — А давайте мы со Стёпой прямо сейчас выйдем и поедем на автобусе? И всем хорошо будет.       — Тон убавь. И не ершись. Нам непросто. Вы — молодые, себе на уме, а про родителей не думаете.       — Вы зато — молодцы. Обо всех подумали. Точно ни про кого не забыли?       — Всё сказал?! Могу продолжать? Я не просто так Степана спрашиваю. Он сейчас за тобой потянется, поспешит, людей за зря шокирует, а потом передумает, встретит хорошую девушку…       — Валентин Вениаминыч, со всем уважением, но я сам решу, чё, когда и кому говорить, — накрываю ладонью Стёпину руку, чувствуя, как его мелко потряхивает. Мимо, пап, с «девушкой для Стёпы». Совсем не попал.       Вкрячиваемся в пробку. Офигенно. Прям то, что нужно.       Отец рассеянно барабанит пальцами по рулю:       — На обед к нам заедете? — так, судя по взгляду мамы, даже она не ожидала такого резкого разворота. — Люд, да закажем, если ребята не против.

***

             — Не, ну нормально посидели, — Стёпа, слабо качнувшись, приземляет руку мне на плечо. — Батя у тебя ваще мировой мужик, — ага, с мировым коньяком.       — А чё ты тогда с ним ща к твоему отцу не пошёл знакомься?       — Ёп, так ты ж с нами не захотел.       — Пфф… А я вам двоим нафига?       — Я вот сейчас не понял. Ты на чё-то намекаешь?       Мимо нас пролетает самокат.       — Ещё ближе, ёпт, не мог?! Пиздец бля, они ещё и вдвоём, — воу… Хорошо, что Капитан — зоркий глаз увидел их только с затылка. Или наоборот плохо. Блять.       — Там Лера была.       Такого ускорения с места от Стёпы я не ожидал. И мой чемодан, который вёз Капитан — «ну, дай я покачу» — тоже.       Нагоняю Стёпу и остановленных им нарушителей. Пу-пу-пу… Говорят, что петух может жить какое-то время и с отрубленной головой. Интересно, а сколько проживёт без головы Клим, если он, блять, ей по жизни не пользуется?!       Стёпа даже толком проораться на идейного вдохновителя покатушек не успевает: у Леры уже нос красный, губы дрожат. Всё. Орать нельзя. Можно только раздражённо бубнить себе под нос. Думаю, Стёпе пошло бы на пользу побыть со мной в лагере. Хотя, возможно иммунитет к сопливым манипуляциям, на слёзки младших сестрёнок не распространяется.       — Побазарь за меня, лады? — вполголоса выдаёт мне задание Стёпа, перед тем как уйти вместе с Лерой домой.       Разговоры разговорами, но профилактический поджопник Клим точно заслужил.       — Да, блять, за что?! Ты как будто так девчонок не катал! Лера опаздывала — я помог как смог.       — За временем следить не пробовал? Или не западать на малолеток, которые допоздна гуляют?       — Да мы ничё с ней. Я только провожал. Всё!.. И ей семнадцать недавно исполнилось, — а, ну да, как я мог забыть. Это же, охуеть как, всё меняет.       — Брату её потом не забудь сказать, а то он, наверно, не в курсе, что с семнадцати можно правила проката нарушать.       Клим заметно грустнеет.       — Блять, я реально помочь хотел. Мне всё равно пиздец, да? Просто меня уже на работу приняли, там очень на меня надеются. А с синяками или переломом…       — Клим, завали, а?       — Ну ты ему скажешь, что ничё не было и что я больше не буду? — детский сад, блять.       — Лучшее, что я могу сделать — промолчать насчёт других твоих косяков.       — Бля… Гер, ты же не…? Да я с Варей после этого ни разу, я её удалил! Хочешь, покажу?       — Иди уже. И без тебя башка трещит.       Только захожу в квартиру, звонит Стёпа.       — Дома?       — Нет. К Климу в гости пошёл. Ты уж извини, но последнюю волю смертника исполнить надо, даже если он самокатчик.       Вместо «ебать как смешно» или «иди на хуй» слышу тяжёлый вздох:       — Это вот этот вот Клим, да?       — К счастью, знаю только одного, — к несчастью — вот этого.       — Бля… Ну, ебать, хуёво.       — Боюсь спросить, насколько?       — Лерка сильно обиделась за то, что наорал на этого Клима. Не на неё же… «Взрослая», ёпт, а мозгов…! Защищает ещё его. Блять, первый раз слышу, что не кто-то там виноват, а типа она идею подкинула.       — Ну, с него вины это не снимает.       — С ним я тоже, ебать, поговорю. Поясню за ПДД.       — Он сделал заявку на образовательную программу без переломов.       — Будет ему «без переломов».       — Я же пошутил. Ты реально его пиздить собрался?       — Ага, напиздишь с такой крышей. Маме нажалуется, что я опять лезу не в своё дело, ещё и виноватым останусь. Да и мне-то он не обязан нравиться, лишь бы её не обижал, — отлично, теперь он моего отца почти дословно цитирует. Но тут немного другой случай.       — Я про ушлёпка не всё рассказал.

***

      Стёпа мог и не спрашивать, настроен ли Клим серьёзно. По мне достаточно готовности лопоухого показать свой телефон от и до, без предварительной подготовки. Не исключаю, что этот фетишист и с такого кайфует. Вот он даже не краснеет, пока медленно листает свои сохранёнки и подписки перед Стёпиным носом.       Блять, ну, Капитанский ахуй от порноартов реально бесценен.       — Ебать… Ух ёпт… А это ж… Ё-ёбен-бобен… Ты голову проверял?       — Давай без осуждения, — я сейчас Клима не узнаю. Он же всегда был, как с прищепкой на яйцах.       — Давай, блять, без «давай». Довыёбываешься.       — Я мог бы вообще ничего не показывать, — сверлит меня взглядом. — А кое-кто мог бы и сам убедиться, что я не вру.       — Ещё обидься. Ты же в школе работать собираешься? Там и не за такое отменить могут.       — А я чё, совсем поехавший, чтобы это светить? У меня даже аккаунты отдельные уже есть. Вот, тоже глянь.       Ебать, вот тут реально крипота. Он как в нейронке по запросу «идеальный педагог» фотки делал. А к его рубашке, брюкам и блаженой улыбке только книжечки с сектантской лабудой не хватает.       — Всё?       — Ну… — Стёп, ты на меня чё смотришь? Твоя идея. Я предлагал вариант «да перебесится она без Клима». — Ладно, замяли. Извиняй. И это самое. Нашего разговора не было.       — Да понял. Мог и не уточнять.       Меня, в отличие от Стёпы, Клим оставляет без своего благословенного рукопожатия. Не, ну не придурок? Слов нет.       — Не знаю, как ты, а я сегодня наебенюсь, — потягиваясь, накидывает мне руку на плечо.       — С пацанами в гараже?       — Это предложение типа.       — Да со мной ты только «сонные дозы» принимаешь. А для «наебениться» у тебя другая компания.       — Поревнуй мне ещё. Пфф… Не-е, такое, даже если палёнки ёбнешь, не развидишь, — ну ты-то постарался облучиться по полной, со всей внимательностью.       — Мне теперь интересно посмотреть, на что ты дрочишь.       — Да легко. На.       — Стёп, это наш с тобой чат.       — А чё мне ещё надо? — лыбится, довольный.       — До меня ты как справлялся? Чат своей команды открывал?       — Блять, а обязательно на что-то? В смысле, если у меня и так воображение нормально работает. Но сейчас я б его отключил нахрен.       — Так мы в гараж?       — Прям вот хочешь? Ну, пошли. Только учти, что там без всякого. Если это… То к тебе давай.       Кто-то сомневался, что я его уломаю? Я — нет.