Я нарисую свою любовь

Марк не хотел идти в гости без предупреждения, так что сперва решил написать. « Привет, Маринетт. Ты сейчас свободна? » 13:21. А Маринетт не то, чтобы занята, да и не особо свободна: супергеройские дела вынудили её отправиться на место ДТП недалеко от Эйфелевой башни. Но девушка уже спешила домой. Правда, на автобусе: Тикки была не в силах трансформироваться. « Привет! Уходила из дома, но уже свободна. » 13:22. Сердце Марка опять стучит сильнее. Нет, Маринетт можно довериться. « Могу я прийти к тебе? » 13:22. И Маринетт, как настоящая подруга, конечно же соглашается. И уже мысленно заваривает чай и готовиться слушать. Потому что она Маринетт. Потому что она действительно великолепная подруга. « Конечно! Приходи, мои родители примут тебя. » 13:23. Марк был счастлив, что его послушают, и возможно даже помогут. Чем ближе он подходил к пекарне, тем сильнее был аромат свежих круассанов и хруст багетов. Марк входит внутрь, и его встречает длинная очередь. Но он ведь здесь не за покупками, верно? Мимо проходила мама Маринетт. — Здравствуйте, миссис Чен! — Здоровается Марк, чем вызывает улыбку женщины. Хотя, вполне возможно, что улыбку на её лице вызывают все, особенно друзья Маринетт, ведь она уверена, что дочь ищет себе только достойных друзей. — Здравствуй. Ты Марк, да? Маринетт мне только что написала. Марк теряется, пальцем указывает на себя, и, наконец уловив суть вопроса, неловко смеётся. — Да, это я... Миссис Чен ведёт его за собой. От неё веет теплом, добротой, пахнет чем-то со вкусом корицы и шоколада. Глядя на неё точно осознаешь, что она чья-то мама. — Наверху комната Маринетт. Посиди там на диванчике. — Приглашает она, а сама возвращается в пекарню. Марк поднимается, осматривает комнату. Фотографии Адриана сразу бросаются в глаза, но он решает не думать об этом. Все имеют права на чувства. Он садится на диван, смотрит в окно. Спустя время Маринетт наконец-то приходит. — Угощайся. — Она протягивает поднос, и Марк медленно берет чашку чая за ушко. — Так о чем ты хотел поговорить? Маринетт жадно пьет чай, уличная жара заставляет забыть о этикете. — Мне кое-кто нравится... Но я не уверен. — Марк, почему-то, виновато смотрит в пол. Маринетт давится чаем, но сразу же приходит в себя. На её лице расплывается улыбка. — Кто? — Спрашивает она, держа кулачки у груди. Маринетт не то, чтобы спец в любовных делах, но если хочешь доверить кому-то свой секрет и быть уверенным, что его никто не узнают, то это Маринетт. — Натаниэль... — Шепчет он, словно кто-то может их подслушать. Маринетт, конечно, не ожидала такого, но для неё сейчас главное, что это не Адриан. — Фух... Натаниэль!? — Переспрашивает она. — Ой! — И тут же закрывает рот. Лицо Марка покрывается нежным румянцем, губы поджимаются от смущения. — Значит, я хорошо вас помирила! — Хвалит она саму себя, и Марк улыбается ей. — Он не в курсе, да? Марк отпивает чай. В горле пересохло. Но почему-то на душе стало очень легко. — Думаю, да. — Отвечает Марк. — И ты ему признаешься? — Спрашивает Маринетт, не скрывая улыбку. Марк не знает. Он ничего пока что не знает. — Я боюсь, что это не взаимно, — Марк отвернулся от неё, — и тогда мы не сможем продолжить работу над комиксом. Маринетт наливает ему ещё чая. В голове кружится рой мыслей. Получается, Марку нравится Натаниэль? Но Натаниэлю нравится Маринетт... И Маринетт в ужасе проливает чай на поднос. — Всё в порядке? — Спрашивает Марк. — Да, всё хорошо! — Оправдывается она, вытирая салфетками чай. Но что-то ей подсказывало, что сердце Марка будет разбито. — Вы ведь... Комикс рисуете, да? На сайте школы так написано. — Переводит она тему, чтобы лишний раз не причинять боль Марку. — Да? — Неуверенно отвечает он. Рисует-то Натаниэль. — Тогда стоит подождать итогов. А там уже и с чувствами разберёшься. Ты ведь будешь с ним рядом целый месяц! — Маринетт ведь тоже не сразу влюбилась в Адриана. Для чувств нужно время, проведенное вместе. И Маринетт казалось, так будет правильно. Марк улыбается. Соглашается. Они прощаются. Он едет домой вечером в полупустом автобусе. Телефон вибрирует, он открывает соцсети. Натаниэль выложил сторис. Сердце опять бьётся быстрее. Этого не может быть... Но это правда. Марк, вернувшись домой, собирал рюкзак. Завтра у него ночёвка у Натаниэля. Он берет блокноты, учебники, ведь послезавтра в школу, зарядку. Ужинает, делает ещё несколько записей, ложиться в кровать. Кажется, уже засыпает, и ему уже начинает сниться Натаниэль, как настоящий, не тот, что в грёзах, отправляет сообщение. « Ты спишь? » 23:14. Ночные сообщения это всегда приятно, особенно от важных тебе людей. Марк кладет подушку на грудь, чтобы было мягче рукам. Печатает... « Ещё нет » 23:14. Натаниэль, у себя дома, улыбается. « Не забыл о нашей ночёвке? Приходи завтра в обед » Не в силах ждать до вечера, пишет он. Натаниэль вообще хотел, чтобы, в идеале, Марк оказался рядом здесь и сейчас, но, к сожалению, по улицам ночью подросткам ходить не принято. Да и мама не будет рада ночным гостям. Марк улыбается. Читает сообщение. Закрывает глаза, выключает телефон. Включает ещё раз. Это правда. « Хорошо » 23:15. И они оба сейчас отложили телефоны. И будто бы одновременно поняли, что забыли что-то сказать. « Спокойной ночи » 23:16. Скромно пожелал Марк. « Добрых снов » 23:16. Ответил взаимностью Натаниэль. Казалось бы, такие простые слова, а сколько тепла в их сердцах они вызывали. И следующий день они проведут вместе... Марк проснулся рано утром, родители ещё даже не ушли на работу. Вставать из кровати не хотелось, но, вспомнив о ночёвке, ноги сами повели его умываться. Лицо было мокрым, руки прикрывали щеки. Хотелось нанести макияж. К сожалению, любимая помада уже закончилась, и аналогов ей в своей косметичке он не нашёл. Зато тушь и подводка ещё есть, а значит, ещё не всё потеряно. Одежду выбирать было проще - кофта, ведь сегодня ветренно, джинсы и любимая футболка. Носки предательски порвались, хорошо хоть дома заметил, иначе пришлось бы краснеть дома у Натаниэля. Но он бы не засмеял Марка за такое. Он не такой. Марк ещё раз проверил содержимое рюкзака: письменные принадлежности, блокноты, учебники. Убедившись, он закрывает рюкзак. Но в голове всё равно мысль, будто бы он что-то забыл. Завтракал он намного охотнее, чем ужинал: и кашу съел, и фруктовой тарелкой закусил. Его мама даже обрадовалась, мол, сынок поправился. А её сын не то, чтобы болел... Время приближалось к обеду. Марк вышел на остановку. Путь к дому Натаниэля составлял всего две остановки, но почему-то для Марка это длилось слишком долго. И вот, Марк уже подходит к двери его квартиры. Выбирает между стуком и звонком. Стучит... — Марк, ты уже пришёл? — Натаниэль встречает его в домашней одежде. Ну, конечно, с чего бы ему быть в школьной? — Проходи, не стесняйся. — Куда идти? — Марк смотрит по сторонам. Квартира опрятная, по коридору витает лёгкий аромат чего-то сладкого. — В мою комнату. Пошли. — Натаниэль робко берет Марка за руку. Хотя, даже не за руку, так, касается пальцами его пальцев. В комнате Натаниэля царил творческий хаос. И мольберты, и кисти, и засохшие краски на палитре, и мусорка, полная неудавшихся рисунков и сломанных карандашей. — Где можно разложить блокноты? — Спрашивает Марк, глядя на заваленные столы. Один, вероятно, для учебы, а другой для личного пользования. Натаниэль сглатывает: нужно было убраться. Оторвать засохшую кружку от стола стоило больших усилий, чего не сказать о бумаге, которую так легко было собрать в кучу и закинуть на дальнюю полку. Он хихикнул, показывая расчищенный стол. Марк мило улыбается. И смотрит в его глаза. — Спасибо. — Блокноты раскладываются по столу. — И так, что там у нас? И они сидят... Долго сидят. Думают, рисуют, пишут. Касаются коленками коленок друг друга, и, замечая, робко отворачиваются. Натаниэль с замиранием сердца смотрит на Марка, что вновь и вновь покусывает ручку. Марк не может оторвать взгляд от Натаниэля, когда тот рисует. Время идёт к вечеру. Ужинать за столом с семьёй Натаниэля было неловко для Марка, но его родители оказались слишком милы. Марк проверяет рюкзак на наличие запасной одежды и понимает, что забыл её... — Нат, я забыл пижаму. — Неловко сообщает Марк. И как он так умудрился? Натаниэлю это не кажется проблемой. Шкаф открывается, и Марк становится свидетелем спрятанных в нем альбомов. Несколько минут, и Натаниэль протягивает ему стопку одежд. — Вот, возьми. Там ещё полотенце. Пошли, покажу, где у нас душ. Марк улыбается, протягивает ему руку. Последний луч солнца опять предательски светит в глаза. Марк щурится... И хорошо, иначе бы Натаниэль не смог объяснить своей улыбки, сопровождающейся румянцем. В ванной комнате Марк смывает макияж. Смотрит на себя в зеркало. И не противится. Принимает себя таким, какой он есть. Горячая вода с лёгкостью смывает весь его стресс, помогает почувствовать лёгкость. Одежда Натаниэля ему как раз. В шортах намного удобнее, чем в джинсах. — Ты уже закончил? — Спрашивает Натаниэль, отрываясь от блокнота. — Я тут... Почитал. Хорошо вышло. — Правда? — Почему-то не верит Марк. — Будешь сегодня ещё рисовать? Натаниэль смотрит на свои рисунки, которых сегодня, между прочим, прибавилось достаточно. А затем на пальцы - от карандаша уже мозоли. — Нет... Не буду. У нас всё-таки ночёвка. — Не уделять время гостю не позволяет воспитание, и, как минимум, симпатия, от которой Натаниэль уже не в силах отказаться. Но что-то ему подсказывало, что они ещё недостаточно близки. — В конце месяца итоги. Сколько ещё рисовать? — Спрашивает Марк, бегло пробегаясь по рисункам. — Думаю, за две недели справлюсь. — Отвечает Нат, учитывая свои силы. Ночёвка и впрямь прошла хорошо - если в первые часы они скромно сидели друг напротив друга, то к темноте уже пили горячий шоколад, валяясь на кровати Натаниэля. И вот, мама Натаниэля уже гонит детей спать: завтра в школу. — Где я могу лечь? — Спрашивает Марк. Мама Натаниэля позаботилась об этом. — Сейчас разложу матрас. Если будет неудобно, поменяемся. — И Натаниэль раскладывает матрас, ставит его возле кровати. Марк неловко держит руки за спиной. — Всё в порядке, не переживай... — Успокаивает он друга. Не хочется его тревожить лишний раз... Он ложится на матрас. Довольно мягкий, к слову. Натаниэль ещё ходит по комнате. В темноте не видно, что он делает. — Вот, — Марка с головой накрывает толстым одеялом. — Ой, извини. — Натаниэль хихикает, поправляя одеяло. Становится теплей. — Спасибо. — Марк кутается до глаз. Наверное, он сейчас покраснел... Но в темноте всё равно никто не увидит. Натаниэль ложится, и вроде бы засыпает. Проходит час. Второй. Третий. Марку не спится. Он смотрит на часы. Почти час ночи... Чья-то рука касается его затылка: вернее, рука Натаниэля, конечно же. — Что такое? — Шепчет Марк. Натаниэлью нравится, как блестят его глаза в ночи. — Ничего. Просто не спится. — Отвечает он, касаясь прядей его волос. То ли усталость, то ли смелость, но почему-то ему захотелось так сделать. Марк закрывает глаза. Тянется к руке Натаниэля... И берёт её в свою руку. — Спокойной ночи. — Шепчет Марк. — Добрых снов. — Отвечает Натаниэль. И проснуться утром и обнаружить себя держащимися за руки было для них неловкостью.