Твой язык любви

На следующее утро Странник принял решение закопаться в книгах и советоваться с профессором Амурты, чтобы помочь Тигнари вытащить Аякса из своей скорлупы. Каждый вечер он возвращался к лесному стражу с новыми предложениями, а каждую ночь он спал рядом с причиной своих волнений. Мысль о помощи от Дотторе практически сразу же была отринута, потому что этому сумасшедшему он ещё мог доверить свою жизнь, а вот Аякса — да никогда! И думалось ему, что обычными зельями и настойками здесь не обойтись. Через пять дней копаний в папирусах и бесконечных провалов, Странник устал. Как бы они ни старались, сознание к нему не возвращалось, вместо Аякса там был капризный зверь. И единственное, что его успокаивало — снотворное. — Возможно, мы делаем что-то не то… — Тигнари сидел рядом со Странником напротив спящей загадки. — Да мы определённо делаем что-то не то! — Он откинулся головой на холодный камень. — Как вообще так получилось, что он не просто использовал эту идиотскую штуку, да ещё и потерял себя?! — Я полагаю, что всё это стресс. И таким образом он отдыхает от всего, что накопилось за это время… — Странник промолчал. — Вы не ссорились до того, как он ушёл с группой? — Нет. — Тогда ты не замечал, может быть, он был подавлен или что-то скрывал? Но ему было сложно вспомнить что-то такое, ведь за всё это время они то работали, то отдыхали порознь. Виделись в основном вечером, и то тогда Странник был обычно в домашней работе за бумагой и пером. — Всё было нормально. Тигнари задумался, ведь не могло это произойти на пустом месте. И если дело на психологическом уровне, то всё, что они делали до этого, не имеет смысла. — А вдруг внутри он страдает, и снаружи лишь его защитная оболочка. К такому монстру мало кто подойдёт по доброй воле, и таким образом очень удобно оставаться в себе, — он подошёл к объекту обсуждения. — Я предлагаю сегодня не использовать благовония. — Хочешь, чтобы он буянил на весь Сумеру ночью? — Я думаю, он буянит, потому что не видит тебя рядом. Когда ты приходишь, он уже спит. — Тигнари собрал свои пузырьки и травы и уже направился к выходу из пещеры. — Попробуй поговорить с ним… и будь ласков. Странник недовольно промолчал, потому что считал, что знает лучше других, как ему обращаться со своим мужем. Но практика показывала, что где-то он всё-таки заблуждался. Ему и правда было тяжело иногда понять, от чего Аякс готов отдать всё, чтобы сделать ему приятно, почему ему нравится так много обниматься под одеялом и ещё много других “глупых” вещей. И если хорошо вспомнить, то в последнее время они не обнимались, целовались только в щёку и быстро, а про ночные ласки вообще плохо вспоминалось… — Неужели из-за этого?.. Странник ждал, когда действие благовоний закончится, ковыряя землю найденной рядом палкой. Ему было тяжело себе признаться, что он действительно ошибся. Их языки любви хоть и немного, но отличались друг от друга: позитивному и всё-таки нежному в отношениях Аяксу были важны близкий контакт и добрые слова поддержки; а Странник проявлял свою заботу только в наиболее важных, на его взгляд, вещах — в устройстве на работу или в выборе бытовых вещей, но тогда он упускал те мелочи, которые были по-настоящему важны для его половинки. Самоанализ нарисовался на земле витиеватым комком, а сам художник отбросил палку в сторону. — Тебе правда нужны все эти шуры-муры, свидания при свечах и прочая бесполезная мишура? — Но Аякс молчал, спокойно вдыхая прохладный воздух. — Ну ладно, допустим, раз в месяц можно… Молчание. — Или раз в две недели, неделю, — он звучал отчаянно. — Ответь мне, пожалуйста. — Странник проглатывал ком в горле. — Я думал, что твой бесконечный радостный трёп и то, как ты лез ко мне при удобном случае — было иногда таким раздражающим. Но… — одна слеза всё же стекла по щеке, — хуже этого только твоё молчание… Через час или два Странник, вдоволь наплакавшись от бессилия, уснул на земле. В то время Аякс уже не спал. Он тихо наблюдал за ним, иногда скуля, как раненный пёс. Дозорный, охранявший пещеру, заглянул внутрь к ним, но потом тут же оставил их наедине. Аякс не выглядел так, будто хотел навредить ему, напротив — он смотрел с тоской от невозможности утешить его. Утром, когда произошла пересменка и первые лучи солнца осветили джунгли, Странника разбудили, пока Аякс дремал, опустив голову. Он подошёл к нему, кладя руку на красную маску и наклоняясь к уху, и прошептал: — Я скоро вернусь… Первое место, куда он направился, был Храм Сурастаны. Единственное существо, способное с лёгкостью проникнуть в чужой разум, это Дендро Архонт. Именно она могла ему сейчас лучше понять Аякса и рассказать, как ему помочь. Он вошёл внутрь без стука, осматривая коридор. — Я уверен, ты знаешь, зачем я здесь! — Его голос отражался эхом от стен. — Знаю, — она будто появилась из ниоткуда прямо перед ним. — Но перед этим ответь мне на один вопрос: ты хочешь вернуть его, потому что тебе так комфортно? А ему будет хорошо, когда он вернётся? — Что ты хочешь этим сказать? Нахида прошла дальше в центр храма. — О ком заботятся больше: о ребёнке, который здоров, или о ребёнке, который болеет? Странник задумался, как это связано с их случаем. Минуту спустя Архонт решила продолжить. — А теперь представь, что ребёнок выздоровел, будут ли к нему так же внимательны, когда всё стало хорошо? Он снова промолчал, зная ответ. — Одноразовым подходом ты не сможешь решить то, что скопилось за многие дни. Тяжесть в его сердце перевесила здравый смысл, поэтому он предпочёл закрыться там и дать своему “ребёнку” покапризничать. Постояв в раздумьях, Странник принял решение. — Ты можешь мне показать воспоминания его глазами? — Хочешь коснуться Ирминсуля, чтобы переписать то, что было? — Нет, я уже понял, что переписав, результаты останутся прежними. — Он выдохнул. — Хочу понять его изнутри, чтобы не делать ему больно. Нахида подумала, что Странник меняется рядом с Аяксом, даже если старательно пытается это скрыть, но от неё разве что-то скроешь? Она помогла ему увидеть воспоминания мужа его глазами: как он отвергал его попытки приблизиться, как односложно отвечал и как мало говорил ему приятных слов, когда сам получал от него в разы больше тепла. На душе стало тяжело и больно, как будто это его собственные чувства. Он вернулся, утирая остатки слёз с глаз, и очень долго молчал, сидя на полу. Архонт подошла к нему и по-доброму положила свою маленькую ладошку ему на голову. — Отношения между людьми навсегда останутся для меня самым интересным на свете, — она гладила его тёмные волосы. — Приоритеты у всех такие разные, но вы остаётесь им верны. Самый крепкий союз я видела у тех, кто научается читать приоритеты друг друга и дарит другому то, что ему действительно важно. Люди называют это языком любви. Он склонил голову к полу. — Я не знал… — И это хорошо. Лучше не знать и пытаться узнать, чем думать, что знаешь всё, и бездействовать, — Нахида прочла его беспокойство не столько по телепатии, сколько по лицу. — Он тебя простит. Просто отныне будь к нему внимательнее. Его язык любви — во внимании, в мелочах и романтике, как бы странно это ни звучало. Они ещё побыли так какое-то время, пока Странник не пришёл в себя. Он в своей короткой манере поблагодарил божество и ушёл из храма. Дома он спешно собрал в кучу все небольшие подарки от мужа, которые когда-то получил. Маленькие безделушки, сделанные своими руками: его первое оригами в виде журавлика, глиняная чернильница с аккуратным узором по краю, конусные благовония, деревянные талисманы на удачу в работе… Он вдруг понял, что ничего из этого Аякс ему не покупал — всё было ручной работой, которой он научился здесь. И все они были для него. — Как только ты понял, что деньги есть и у меня, ты стал засыпать меня тем, чего ни у кого не будет, — и он имел в виду именно эти небольшие вещи. — А ведь поводов никогда не было… И правда, все подарки были не по особому случаю, а всегда неожиданно! А если случай был, то Аякс всегда устраивал праздничный ужин и старался создать нужную атмосферу. А Странник в это время занимался поглощением знаний и помощью другим, что мягко говоря, упустил всё это из виду. Он смотрел на эти вещи и пытался придумать, что делать дальше. Перебирая в руках бумажного журавля, на ум приходили только смущающие его вещи, которые было немного неловко говорить вслух. Но признаться себе стоило, что он сейчас был готов на всё ради спасения их отношений. Собрав все необходимые вещи с собой, он пошёл к Тигнари. Попросив его не беспокоить их в ближайшие три дня и получив в ответ понимающую улыбку, он ушёл в пещеру. На улице ещё стоял день, и поэтому здесь было светлее, чем ночью. Судя по шуму, Аякс не спал и горланил нечеловеческим голосом. Но как только Странник появился в его поле зрения он успокоился и даже пристыженно поджал ноги и отвернулся. Похоже, он всё-таки понимал, что ведёт себя некрасиво. — Привет, — в ответ промолчали. — Я побуду с тобой несколько дней. Надеюсь, ты не против… Аякс повернул к нему голову, пролепетав что-то невнятное. Тогда он расстелил покрывало напротив и уселся по-турецки. Его руки легли поверх больших когтястых ладоней, встретив наверное удивлённый взгляд. Аякс молча наблюдал за ним и его маленькими руками. — Прости меня, я должен был быть внимательнее к тебе… — Странник провёл ладонями вдоль пальцев. — Но ты тоже молча всё это переносил, это нечестно. — Гра-а-а?! — Он возмущённо подал голос. — А что? Если б ты раньше сказал, мы бы обсудили это и не сидели бы здесь сейчас. — Гра-а-а… — Да, я был занят, но ведь… — он проглотил свою гордость и продолжил, но тише, — отношения с тобой для меня тоже важны… Аякс, почуяв искреннее желание, положил свою голову на его макушку в знак примирения. Он подёргал связанными руками. — Обещай, что не будешь бросаться молниями, и я тебя освобожу. Тот утвердительно закивал головой, и когда его конечности наконец-то были свободны, он потянулся, а после нерешительно посмотрел на Странника. Он будто чего-то хотел, но опасался. Но тот с первого раза догадался, чего хотел этот чрезвычайно тактильный монстр. — Господи, какой же ты ребёнок, — он сам подошёл к нему и обнял, положив руки ему на плечи. И он подумал, что ему это нравилось в нём, и чуть не забыл, что лучше бы он говорил подобное вслух, ведь иначе Аякс не узнает об этом. — Это так мило, когда ты делаешь такое лицо, — Странник представил, как он делает вопрошающий взгляд, как у маленького щенка, и улыбнулся, пряча своё лицо в пушистом воротнике. Когда Аякс осмелился обнять его в ответ, по телу прошлись мурашки, а затем накатила грусть. — Прости меня, я правда не знал, что ты так переживаешь обо всём, о наших отношениях… Я думал, достаточно и того, что мы живём вместе, что у нас есть всё, что нам нужно… — Монстр сжал его сильнее, снова скуля. Они сидели в обнимку несколько минут, молча говоря о своей тоске друг по другу, иногда облегчённо вздыхая. А потом Странник вспомнил наставления Нахиды и неожиданно даже для себя начал целовать край маски, ощущая, как монстр часто задышал. — Гра-а?.. Он ворошил поднятые кверху рыжие волосы, пропуская их через пальцы. — Не хочешь меня поцеловать? Странник многозначительно постучал пальцами по твёрдой маске на его лице, глядя в большой синий глаз посередине и пытаясь разглядеть там Аякса. — У-у-у… — ему будто что-то мешало. Тогда он аккуратно поддел её снизу и приподнял так, чтобы оголить хотя бы маленький кусочек его настоящей кожи. Коснувшись линии подбородка, он почувствовал облегчение — живой и всё ещё там. Но монстр тут же отпрял назад, будто боялся показывать человека внутри себя. — Ну же, будь хорошим мальчиком, верни мне моего мужа, — его рука гладила импровизированную щёку, а взгляд выражал искреннюю любовь. — Я соскучился по его голосу… Было так странно говорить это всё вслух — о своих простых желаниях, которые, по его мнению, были и так ясны, как день. Он непроизвольно покраснел, осознав эти вещи, и прикрыл рот рукой. — Пожалуйста… Аякс… Казалось, Странник вот-вот заплачет от безысходности, и потому Аякс своей рукой отодвинул его ладонь от лица, заставив посмотреть на себя. Сжалившись, он медленно снял прикипевшую к лицу маску и выглядел немного измождённым с покрасневшими глазами и бледным лицом. — Я… не хотел показываться в таком виде перед тобой, — виноватая улыбка появилась на его лице. — Прости. — Ну и дурак, — Странник обнял его, прижимая его голову к себе. — То есть, я переживаю не за твой внешний вид. Он отодвинулся, чтобы снова увидеть знакомые голубые глаза меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. Его пальцы аккуратно прошлись по заплаканным глазам, подбирая остатки слёз. Странник подумал, что бы сейчас могло обрадовать его, и первое, что он сделал — оставил поцелуй на лбу, спускаясь к глазам и щекам, — так же, как делал Аякс, когда хотел утешить его в трудные времена. Но на его лице всё ещё лежала тень сомнения. — Что такое? Он отвернулся в сторону, обдумывая что ему сказать. — Тебе неприятно? — Странник был уверен, что сделал всё правильно, поэтому удивился такой реакции. — Нет, всё хорошо, я только надеюсь, что не сплю… Внутри было немного неприятно… И на лице его отразился страх потери, страх заблуждений и немного надежды. Странник едва улавливал все эти тонкости в сдвинутых бровях, в поджатых губах и тяжёлом дыхании — наверняка, он переживал это все эти дни, и ему стоило усилий открыть своё лицо. — Эй, — маленькая ладонь легла на его щёку, — это не сон. Он развернул его к себе, запечатлев нежный поцелуй на губах, а после посмотрел на него, утешающе улыбаясь. Аякс, быстро отходчивый, выдохнул свои тревоги и повторил улыбку. Позже Странник угостил его домашней едой, по которой тот невероятно соскучился. Аякс решил покапризничать и остался в этой форме, поэтому его партнёру пришлось кормить его с ложечки. Возможно, он слишком сросся с этим образом, и ему было сложно его отпустить, а может быть, он просто хотел, чтобы Странник подольше за ним поухаживал, ведь этими большими когтями вряд ли удастся удержать маленькие приборы. И тот допускал оба варианта, но склонялся ко второму. Он был вовсе не против проявить свою заботу так, чтобы удовлетворить его желание, даже если что-то казалось немного непривычным. Они провели день вместе за обсуждением их отношений и поиском решений для обоих. Аякс понял, что трактовал своеобразную заботу Странника как холодный расчёт, который ему не нравился, а Странник понял, что все мелочи, которыми его одаривал Аякс, были от чистого сердца. Они пообещали присмотреться друг к другу получше и всегда говорить, если вдруг их что-то беспокоило. И хотя они действительно помирились, но настоящая работа им только предстояла… Тёплый свет заходящего солнца мягко освещал пещеру, пока двое сидели друг с другом и вспоминали их счастливые моменты. Больше всего говорил, конечно же, Аякс. Он с трепетом рассказывал о своих чувствах, когда они встретились в Снежной, когда вместе играли с его семьёй, когда он вернулся за ним в Сумеру и о множестве других событий, которые им удалось разделить. Странник слушал его и подмечал, как снова блестели голубые глаза и как на лицо вернулась счастливая улыбка. Этот вид успокаивал, как тихая гавань, где не было ни души, солнце приятно грело кожу, а мягкий бриз щекотал лицо… —... и, ты меня слушаешь? — Слушаю, — он прикрыл глаза, положив голову ему на руку. — Да ты опять всё пропустил мимо ушей, — Аякс шутливо толкнул его. — А вот и нет, что-то там про кошечек было… — Странник непринуждённо улыбался, явно наслаждаясь привычной мягкой атмосферой. — Ха-ха-ха! Про кошек? Ну да, есть тут один… — Правда? Я не ви-... Аякс нагнулся к нему, крадя поцелуй с губ и наслаждаясь мимолётным изумлением на лице мужа. — Милашка, — он лучезарно улыбнулся, поправляя тёмные волосы пальцами. — Я смотрю, ты полностью пришёл в себя, — Странник положил свою ладонь на прохладные когти. — Снимешь этот панцирь? — Без него я чувствую себя голым. — Это твоё нормальное состояние, — он засмеялся, увидев наигранное смущение. — Тебе нужно больше времени? — Может быть… Мне так приятно, когда твоё внимание сосредоточенно на мне. Ты даже работу бросил, чтобы побыть со мной. Хотя это должно заставить чувствовать вину, но я сейчас так счастлив. Это плохо? — Это часть жизни, — Странник вспомнил, как он радовался, когда кто-то жертвовал ради него любимым или важным делом, а потом, как корил себя за то, что этот поступок им дорого стоил. И всё же он уважал их выбор, как и свой. — Я смотрю вперёд и вижу, что два дня без работы не помешают мне выполнить всё в срок, а вот для тебя эти дни значат больше. Так что я предпочёл помочь тебе первому. — Он кинул ещё одну ветку в костёр. — Нет смысла чувствовать вину за чужие решения. Даже если тебе кажется, что ты не оставил им выбора, выбор у них есть всегда. Поэтому, если чувствуешь, что счастлив, будь счастлив, Аякс. — Господи! — Он закрыл лицо руками, глубоко дыша. — Несмотря на все наши ссоры и недопонимания, я не знаю человека, который бы так хорошо разбирался в жизни! — Я же всё-таки старше тебя… — Я не об этом, — Аякс повернулся к нему. — Я думаю, если даже архонты живут тысячи и тысячи лет, но что толку, если эти годы не осознаются, из них ничего не извлекается? А твоя жизнь прошла через разных людей, через разного тебя, и ты не забываешь, а превращаешь в самый настоящий опыт. Я знаю, о чём говорю, потому что это то, чем я занимаюсь, когда изучаю новый вид оружия! — Я тебя понимаю, — Странник задумался. — Спасибо. — Тебе спасибо, ты делаешь мою жизнь краше, — он нагнулся к нему и поцеловал в макушку. — Вот подлиза. — Хе-хе, у меня получается? — Ты в этом такой профессионал, — Странник улыбнулся и прижался к нему, вовлекаясь в тёплые объятья. — Люблю, когда ты меня хвалишь, — он присел пониже, чтобы их глаза были на одном уровне. Странник положил свою руку ему на щёку, поглаживая кожу и уходя в грязноватые волосы. — Так что там насчёт снять свою тяжёлую и грязную броню? — Да я могу и прям в ней. — Что можешь? Аякс многозначительно посмотрел на него, что до Странника дошло за долю секунды. Он на мгновение представил, как они делают это в этой его форме, и ему слегка поплохело. — Это мерзко. — А как же свадебная клятва, что ты любишь все мои стороны и всё такое? — Если бы я был десятиметровым роботом с четырьмя руками, подошёл бы ты ко мне заниматься любовными утехами? — Десятиметровый робот? — Аякс задумался, и заставил этим его забеспокоиться. — Ты что, серьёзно обдумываешь это?! — Ну думаю, с такими размерами ты не целовать, а проглатывать целиком будешь, — Аякс представил эту нелепую попытку и посмеялся. — Я шучу, так что можешь расслабиться. — Дурак! — Он толкнул локтём его в руку. — И всё же, даже не думай лезть ко мне в таком виде. Аякс понимающе улыбнулся и снова погрузился в раздумья, глядя на небольшой костёр перед ними. Горящие ветки время от времени трескались, выпуская маленькие красные искорки в воздух. Он положил свою голову на плечо Странника, окончательно спустившись на землю. Его, словно пламя, рыжие волосы щекотали оголённую шею. Он устало выдохнул и закрыл глаза, а после почувствовал, как голова мужа легла на его. Его губы медленно поцеловали его в лоб, а рука, зайдя за шею, поглаживала по голове. Аякс инстинктивно прижался ближе, и Странник сделал то же самое. — Спи, малыш, ты утомился. — А колыбельная будет? — Я могу только мелодию тебе напеть, если хочешь. После молчаливого согласия Странник начал тихо напевать спокойные мелодии, которые рождались у него в голове. На душе полегчало, и через некоторое время Аякс провалился в сон. Сегодня его сон был спокойным и безмятежным.