One love, one heart, one destiny

Сеул утопал в ночной мгле, лишь редкие огни окон мерцали, словно заблудшие светлячки. Зимний ветер, злой и пронзительный, выл, превращая и без того унылый февраль в подобие промозглого октября. Ни единой звезды не пробивалось сквозь пелену туч, луна спряталась, оставив мир во власти серости и мрака. Эта погода, казалось, была точным отражением внутреннего состояния Феликса, чьи уши обволакивала меланхоличная «Happier than ever» Billie Eilish. Мысли о прыжке с моста настойчиво лезли в голову, но разве расставание с девушкой – достаточный повод для столь отчаянного шага? И все же, Феликс стоял на мосту, вглядываясь в тёмную гладь реки, в беззвёздное небо. Ветер усилился, но Феликс, погружённый в свои переживания, почти не чувствовал его ледяного прикосновения, лишь лёгкая дрожь пробирала его от холода. С шестнадцати лет он был в отношениях — уже четыре года рядом с одной девушкой. Никто не был к нему ближе, разве что мать. Теперь жизнь казалась ему пустой. Он не верил, что способен полюбить кого-то так же, как её. Для неё он жил, ради неё дышал. Их любовь казалась настоящей, их отношения — крепкими. Но всё это кануло в прошлое, захороненное под обломками рухнувших надежд. Для него оставалось загадкой, как человек, в котором он видел родственную душу, сумел поставить деньги выше любви. Даже со стороны было видно: её новые отношения лишены тепла — там лишь роскошь и страсть. А всё то, чего не мог дать ей Феликс, она нашла у другого. Он не слушал слов песни — просто смотрел в небо, пока рядом не появился кто-то. Незнакомец осторожно коснулся его плеча, будто боясь спугнуть. – Эй, с тобой все хорошо? – услышал он нежный, участливый голос. – Да, всё в порядке, – соврал Феликс, и голос его предательски дрогнул от холода и подступающих слез. Но слёз больше не осталось — он выплакал их за долгую, бесконечную ночь. Как бы ни твердили окружающие, плакать — это не слабость. Слёзы — естественны, когда больно. Чувства — это естественно. Это не признак слабости, а доказательство того, что душа ещё жива. Парень остановился рядом и посмотрел на Феликса с искренним сочувствием. – Я Джисон, – тихо сказал он, протягивая руку. Его глаза светились мягким светом, словно маяк посреди ночи. – Феликс, – откликнулся тот и пожал его ладонь. Так началась их дружба — неожиданная, как первый луч солнца после долгой зимы. Джисон буквально вытащил его из пропасти отчаяния, спас от опрометчивого шага. Уже через месяц общения они были словно старые друзья, знавшие друг друга вечность. Казалось, их души связаны невидимой нитью, прочной и неразрывной. Для Феликса такое было в новинку, а вот Джисон, кажется, чувствовал себя так, будто он всегда так легко и быстро сближается с людьми, словно у него был дар располагать к себе.

***

Джисон буквально вытащил Ликса из дома и повёл в клуб, несмотря на его протесты. Нужно было выпить, забыться, вытряхнуть из головы тёмные мысли. Феликс всё ещё не мог отпустить прошлое, а Джисон видел, как тяжёлым грузом давит на него воспоминание о бывшей. Он отчаянно пытался отвлечь друга от этой тягучей тоски. Феликс не был из тех, кто привык жаловаться — он всегда держал всё в себе. Но когда они уже изрядно выпили, его прорвало. Словно плотину сорвало — он начал рассказывать о ней. О том, какая же она была идеальная. Абсолютно во всём. Она умела всё… и при этом была невероятно красива. Всё умела — кроме готовки. Этим всегда занимался он сам. А ещё она терпеть не могла убираться. Но для Феликса это были пустяки. Ведь он её любил. И на фоне её достоинств такие мелочи казались смешными, не стоящими внимания. Спрашивается, что же тогда она умела, если по дому не делала ничего — или просто не хотела? Джисон недоумевал. Ему так и хотелось спросить у Ликса, в чём же заключалась её «идеальность», но он боялся задеть друга, поэтому молчал. Возможно, она и правда была «идеальной» в каких-то других вещах, в сферах, которые оставались за гранью его понимания. В этот момент им принесли по коктейлю, заметив, что это угощение от соседнего столика. Джисон обернулся и увидел там нескольких парней; один из них улыбался с откровенной ухмылкой. – Симпатичный, но недостаточно. Не в моём вкусе. Я бы с ним не переспал. Тем более за коктейль, – лениво бросил Джисон. Он прекрасно знал: Феликсу всё это безразлично. Тот даже не притронулся к бокалу, в отличие от Джисона, который без зазрения совести выпил оба. В клуб вошли четверо парней, и взгляд Ликса невольно задержался на них. Он всегда замечал, кто входит и выходит, в отличие от Джисона, который сидел спиной к двери и был погружён в собственные мысли. Заметив интерес друга, он тоже обернулся. – А вот с этим я бы переспал, – усмехнулся Джисон, и в его голове уже вертелись не самые приличные, но весьма приятные фантазии. – Это телохранители? Они какие-то бизнесмены? – спросил Ликс. Он разглядел двоих в дорогих костюмах, рядом с которыми шли ещё двое — широкоплечие, подкачанные, явно старше. С расстояния трудно было сказать точно, но Феликсу показалось, что им давно за тридцать. – Блять, какой же он… – Джисон уставился на них, не отрывая глаз, пока парни не скрылись за каким-то коридором. – Понятно. Богатенькие. Есть свои привилегии. Я там никогда не был… интересно, что там вообще. – Скорее всего, VIP-комнаты. Девушки танцуют или ещё что-то в этом роде, – предположил Феликс. Посреди клуба действительно была зона, где девушки показывали свои умения. Сейчас там никого не было, и в зале остался только бармен. – А почему там не танцуют парни? Почему только девушки? – протянул Джисон, уже порядком опьяневший. – Джи, пойдем домой, – попытался остановить его Феликс. Сам уже почти не мог глотать алкоголь, а Джисон еле держался на ногах. – Я ещё не потанцевал! – резко вскочил Джисон, схватившись одной рукой за стол, чтобы не упасть. – В следующий раз потанцуешь, – попытался его успокоить Феликс. Но Джисон махнул рукой и направился к танцполу, где кучковались пьяные, потные тела. Феликса это не привлекало, но хотя бы радовало, что Джи не полез на барную стойку, как в прошлый раз, и не начал танцевать прямо на столе, который едва выдержал его прыжки позапрошлый раз. С Джисоном скучно точно не бывает. На минуту Феликс смог забыть о бывшей, наблюдая, как Джисон весело двигается под музыку. Он заметил того парня, который купил Джи коктейль, встающего и направляющегося к Сону. Феликс напрягся, но пока тот не пересёк границы, Ликс предпочёл не вмешиваться. Они танцевали очень близко. Даже слишком. Джисон прижимался к парню и не стеснялся тереться о него всем телом, игнорируя окружающих. Ликс отвлёкся, заметив, как из коридора вышли те парни и направились к столику, который, как он знал, всегда был забронирован для особых гостей. Джисон тоже смотрел на них, пытаясь понять, кто они такие и почему у них такие привилегии. В голову не приходила ни одна внятная мысль. Когда он снова повернул взгляд на танцпол, то увидел, как Джисон целуется с этим парнем. Ликсу сразу стало понятно, что нужно действовать, если он не хочет, чтобы ситуация вышла из-под контроля. И дело было не в том, с кем Джисон спит — это его личное дело. Но Хан просил, чтобы Феликс вмешался в случае чего, не дал другу совершить глупость. Поэтому Ликс направился к ним, чтобы забрать Джисона, пока не стало слишком поздно. Он чувствовал на себе взгляды тех парней — оценивающие, местами насмешливые. Джисон двигался очень сексуально, умел приковывать к себе внимание. Сам Феликс не мог оторвать от него глаз, хотя танцевал не хуже, но в клубах не любил быть в центре внимания. Зачем туда ходить, если это не по душе? Джисон же без этого не мог жить. — Джи, хватит, давай уже уходить, — позвал Феликс, осторожно касаясь его плеча. — Весь этот цирк сегодня точно нам не нужен. — Цирк? — Джисон ухмыльнулся, не обращая внимания на Феликса. — Мне нравится этот цирк. Посмотри на них! — он указал на парней в VIP-зоне. — Это разве не круто? — Да, круто… если ты хочешь попасть в неприятности, — вздохнул Феликс. — Давай просто уйдём, ещё немного — и ты уже не сможешь встать на ноги. — Я могу ещё! — Джисон сделал попытку снова прорваться к танцполу. — Нет, Джи. Ты не один здесь, — мягко, но твёрдо сказал Феликс, перехватывая его руку. — И я тебя не оставлю. Давай хоть сегодня проявим хоть каплю здравого смысла. — Ладно… — Джисон рассмеялся и пожал плечами. — Только потому что ты так просишь. Феликс усмехнулся и подтянул его к выходу. На улице он вызвал такси и, пока они ждали, попытался привести Хана в чувство, но тот был пьян в стельку.

***

Феликс шел домой после учебы. На улице уже сгущались сумерки, город погружался в предвечерний сумрак. Уже когда он был всего в пяти минутах от дома, небо окончательно потемнело, фонари тускло освещали улицу, а редкие прохожие торопливо шагали мимо, стараясь не задерживаться в этом районе. Внезапно тишину разорвал крик. Глухой, злой, до хрипоты. Он донесся из одного из темных переулков. Феликс остановился, в груди кольнуло тревогой. Вслед за криком послышался второй голос — низкий, спокойный, почти убаюкивающий, но в нем чувствовалась стальная угроза. Феликс замер за углом дома, прильнув спиной к холодной кирпичной стене. Смысла выглядывать не было — слишком темно, лишь смазанные силуэты мелькали в тени. А если его заметят? Тогда всё может плохо кончиться. Он задержал дыхание, прислушиваясь. — Ты меня обманул! — голос первого сорвался на визг, в нем сквозила паника, перемешанная с яростью. — Деньги пропали, товар пропал! Думаешь, я это так оставлю?! — Успокойся, — мягко, но давяще произнес второй. — Паника — худший советчик. Всё под контролем. Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он различал отдельные слова — «деньги», «товар», «контроль». Всё это звучало слишком опасно. — Под контролем?! — закричал первый. — Да я тебя… Прогремел выстрел. Оглушительный, резкий, разорвавший воздух ночи. Эхо ударилось о стены домов, и Феликс вздрогнул, едва не вскрикнув. Его сердце колотилось так громко, что казалось, его тоже можно услышать. — Сколько можно орать, — равнодушно произнёс спокойный голос, словно только что не выстрелил в человека. — Проблемы решаются быстро, когда перестаёшь тратить время на истерики. Кто-то другой рядом с ним нервно спросил: — Он… он мёртв? — Скорее всего, — холодно отозвался стрелявший. — Проверь. Послышались шаги, скрежет обуви по асфальту. Феликс зажмурился, прижимаясь к стене ещё сильнее. — И посмотри, — продолжил тот же ровный голос, — не заметил ли нас кто-то. Я не люблю свидетелей. Эти слова пронзили Феликса, словно ледяные иглы. Он попятился, стараясь не шуметь, потом резко развернулся и бросился бежать со всех ног в ближайший переулок, не разбирая дороги. Его дыхание сбивалось, сердце гулко отдавалось в ушах, а в голове стучала одна мысль: только бы они не услышали, только бы не нашли его…

***

Феликс снова оказался в клубе — не по собственной воле, конечно. Джисон буквально выволок его из дома, упрямый и навязчивый, как назойливая муха, которой невозможно закрыть дверь. И все же, несмотря на недовольство, Ликс понимал: друг делает это ради него. Джисон не позволял ему утонуть в бесконечном потоке мыслей о бывшей, не давал застрять в тоске и жалости к себе. Он вытаскивал его в шум, в свет, в жизнь — туда, где хоть на время можно забыться. С Джисоном скучать было невозможно. Он был словно живая таблетка от депрессии, сильный антидот против уныния. – Он будет моим, Ликс, – уверенно произнёс Хан, пока они стояли в очереди, облокотившись на барьер. – Джи, я в этом даже не сомневаюсь, – лениво ответил Феликс. – С твоим-то обаянием. – Нет, серьёзно, – голос его стал неожиданно твёрдым. – Мы будем вместе. – Ого. Ты прямо настроен решительно? – Я устал. Девушки надоели. Надоело одно и то же. Хочу… – Без подробностей, прошу, – поморщился Феликс. – Ну и ладно, – Джисон картинно закатил глаза и раздражённо посмотрел на длинную очередь, которая двигалась черепашьим шагом. – Такое чувство, что мы тут до рассвета застрянем. – С языка снял, – буркнул Ликс. Фейс-контроль прошли легко — Джисон умел улыбаться так, что даже самые строгие охранники невольно мягчели. И вот они уже внутри, сидят за барной стойкой: столиков, как обычно, не оказалось, всё занято. Джисон сидел, словно на иголках, с горящими глазами. Его взгляд скользил по залу, выискивая кого-то особенного, и он выглядел охотником, предвкушающим добычу. Феликс же, напротив, утонул в апатии. Он откинулся на спинку высокого стула и равнодушно потягивал коктейль. Гул басов растворялся для него в одном навязчивом звуке — глухом хлопке выстрела. Он снова и снова слышал его в голове. Казалось, эхо отдавало в висках, вибрацией расходилось по груди, и от этого даже алкоголь не помогал. Перед глазами то и дело вспыхивала картинка: тёмный переулок, резкий крик, и тишина, разорванная оглушительным выстрелом. Он старался отогнать это воспоминание, но оно прилипло к сознанию, как липкая тень. – Ликс, – шепнул Джисон, резко толкнув его локтем. – Ты меня вообще слушаешь? Феликс моргнул, возвращаясь к шумной реальности. – Слушаю, – соврал он, и глоток коктейля показался горьким, будто металл на языке. Феликс делал вид, что слушает Джисона, но на самом деле был где-то далеко — там, в темном переулке, где резкий хлопок выстрела разорвал ночь. Он чувствовал запах гари, хотя понимал, что это всего лишь игра воображения. Пальцы слегка дрожали, и он крепче сжал стакан, будто тот мог удержать его в реальности. – Ну и? Ты собираешься просто сидеть и смотреть? – с иронией поддел он, скрывая беспокойство. – Сейчас всё увидишь, – хитро улыбнулся Джисон. – Так что держи за меня кулачки, Ликс. Он легко, почти грациозно спрыгнул с высокого стула. Музыка подхватила его шаг, и Джисон, слегка виляя бёдрами, направился прямо к своей цели, сияя самоуверенностью. Феликс проводил его взглядом. На губах появилась слабая улыбка — Джи умел развлекать. Даже просто наблюдая за ним, можно было хоть ненадолго забыть о том, что сердце до сих пор сжимает чужой выстрел. Джисон подошёл к незнакомцу с той лёгкостью, которую мог себе позволить только он, – плавный шаг, уверенный взгляд, улыбка, будто всё вокруг принадлежало ему. Он наклонился ближе к уху мужчины, что-то сказал, и в этот момент выглядел хищником, играющим со своей добычей. Феликс, сидя за стойкой, не слышал их слов из-за грохочущей музыки, но всё видел: удивлённо приподнятую бровь незнакомца, мгновенная смена выражения лица на довольное, почти хищное. Джисон умел производить впечатление, умел очаровывать с первого слова, с первого прикосновения. Разговор у них складывался легко. Джисон смеялся так звонко, что это перекрывало музыку, делал быстрые жесты руками, словно подчеркивал каждую свою реплику. Его пальцы вскользь касались руки мужчины, и тот отвечал тем же, чуть наклоняясь к нему ближе, чем требовала вежливость. Феликс почувствовал неприятный укол где-то под рёбрами. Не ревность — зависть. Ему бы хоть каплю той лёгкости, с которой Джи заводил разговоры и располагал к себе людей. Вскоре их фигуры уже мелькали в центре зала, среди десятков танцующих. Джисон двигался так, будто это был его личный подиум, каждый изгиб его тела приковывал взгляды. Незнакомец держался рядом, улыбался, позволял вести себя в ритме чужого, но уверенного танца. Феликс наблюдал за ними сквозь приглушённый свет прожекторов, делая неторопливый глоток коктейля. Напиток был приторным, но он глотал его, как лекарство, лишь бы заглушить шум собственных мыслей. Завтра снова придёт реальность, с её серостью и тяжёлым эхом выстрела в голове. Но сейчас — пусть Джисон живёт так, как умеет. На секунду взгляд Джи метнулся к нему. Он обернулся, подмигнул Феликсу, и в этом взгляде было всё — задор, победа, обещание новых приключений. Феликс невольно усмехнулся. Как бы он ни ворчал, он знал: рядом с Джисоном жизнь всегда напоминала, что продолжается. Даже если боль внутри пока не даёт дышать свободно. За столик вернулся, видимо, друг того парня, который ушёл с Джисоном танцевать. Один из телохранителей начал объяснять что к чему, но мужчина лишь закатил глаза и лениво махнул рукой, показывая, что слушать всё это скучно. Феликс наблюдал за ним, словно заворожённый. Он отбросил привычную осторожность, ту, что обычно держала его в тени, и его взгляд не мог оторваться. Их глаза встретились. На губах незнакомца появилась лёгкая, самодовольная усмешка. Феликс почувствовал, как предательски вспыхнули щеки. Он поспешно отвёл взгляд, ища глазами Джисона — но Джи исчез, растворился в танцующей толпе, оставив Ликса наедине с этим странным, притягательным вниманием. Сердце забилось быстрее. Не от страха, нет — скорее от смеси любопытства и непривычного волнения, которое редко посещало Феликса. Он сделал глубокий вдох, стараясь вернуть себе привычное спокойствие, но взгляд всё снова возвращался к мужчине. В нём было что-то такое, что хотелось разглядеть, понять, но одновременно это чувство тянуло в неизвестность, заставляя держать оборону. Феликс сделал глубокий глоток коктейля, пытаясь успокоиться, но взгляд снова невольно вернулся к нему — к мужчине за столиком. Джисон растворился в толпе, а Ликс остался наблюдать, ощущая, что впереди будет что-то важное. И пока клуб гудел вокруг, в его груди шевелилось предчувствие перемен.

***

Феликс не выспался и периодически клевал носом на парах, тогда как Джисон, как всегда, сиял энергией. Казалось, вчерашний вечер и алкоголь его вовсе не коснулись. – Господи, Ликс, он ещё прекраснее, чем я думал, – с энтузиазмом вещал Джисон, пока они шли по коридору к аудитории. – Прекраснее? – Феликс медленно пытался уловить смысл слов друга. Из-за недосыпа мозг отказывался работать, мысли путались, а слова Джи звучали будто на другом языке. – Ты бы знал, как он меня вчера… – Джи, заткнись, – оборвал его Ликс, едва сдерживая раздражение. Выслушивать подобное он был совершенно не готов. – Но ты же сам спросил! – возразил Джисон, недоумевая, почему Ликс не разделяет его восторга. – Я не думал, что ты настолько… откровенен. Мне это неинтересно, Джи. Личная жизнь, понимаешь? Личная! – Феликс сделал паузу и подчеркнул последнее слово, словно сомневался, что Джисон вообще знает его значение. – Тц, – Джисон картинно закатил глаза. – Завидуй молча. Феликс лишь усмехнулся про себя. В принципе, ничего нового — пора бы уже привыкнуть. – Было бы чему, – тихо ответил он, продолжая идти по коридору, стараясь отгородиться от потока энергичных слов друга. Феликс шел рядом с Джисоном, стараясь держать лицо спокойным, но внутри все кипело. Ему было одновременно смешно и раздражающе наблюдать за этим нескончаемым потоком слов, жестов и эмоций. Джисон умел завладевать вниманием так, будто весь мир вокруг переставал существовать. Почему я никогда не могу быть таким? — подумал Ликс, наблюдая, как Джисон весело смеётся и размахивает руками, рассказывая очередную историю. – Ликс, слышишь меня? – Джисон снова ткнул его в плечо. – Что там у тебя за мысли? Ты опять куда-то улетел? – Да ничего, – сдержанно ответил Феликс, стараясь не показать, что его мысли всё ещё возвращаются к клубу, к мужчинам за столиком и к Джисону, который будто живёт в своем собственном мире. – Ладно, но ты лучше слушай, – продолжал Джисон, не замечая никакого раздражения со стороны друга. – Я тебе потом всё подробно расскажу. Феликс слегка улыбнулся и качнул головой. С Джисоном невозможно было бороться, и, в глубине души, он понимал — это хорошо. Даже если иногда это изматывает, именно такой Джисон помогает ему выбираться из мрака и снова видеть свет. Коридор постепенно опустел, звуки шагов эхом отдавались по стенам, и Ликс сделал глубокий вдох. Он снова почувствовал ту тихую уверенность, что всё не так плохо, как кажется. Пока Джисон рядом, даже самые мрачные мысли можно хотя бы на время заглушить.

***

Снова этот клуб. Казалось, Феликс проводил здесь больше времени, чем дома, и каждый уголок уже был знаком до мельчайших деталей. И снова эти парни. Но… погодите-ка… Они с Джисоном идут к их столику. Феликс застыл, словно вкопанный, не понимая, как себя вести. Он видел, как Джисон уверенно здоровается, улыбается, а сам он просто стоял, не решаясь сделать ни одного шага. Вдруг он поймал взгляд того самого парня, с которым мимолетно пересеклись взгляды в прошлый раз. Холодный, уверенный, изучающий взгляд приковал его к себе. Феликс почувствовал, как сердце внезапно забилось быстрее, щеки предательски вспыхнули. Он успел запомнить: парень, пленивший сердце Джисона, зовут Минхо, а второй — Хенджин. Имена их телохранителей так и остались тайной, почти как неразгаданная загадка. После пары коктейлей Минхо и Джисон растворились на танцполе, оставив Хенджина, Феликса и двух молчаливых телохранителей за столом. Неловкое молчание висело в воздухе, давя на плечи и сковывая язык. Феликс осторожно поднимал взгляд на Хенджина, но тут же отводил глаза, возвращаясь к изучению содержимого своего стакана. Джисон до этого танцевал с Минхо, но сейчас Феликс не мог их найти среди мельтешащей толпы. – Не ищи, – внезапно произнёс Хенджин ровным голосом, разрывая тишину. – Они ушли в сторону уборных. Феликс слегка дернулся, словно столкнувшись с холодной водой. Сердце снова ускорило ритм, а пальцы непроизвольно сжали стакан. В комнате осталась лишь музыка, низкий гул людей и напряжение, которое висело между ним и Хенджином, будто невидимая нить притягивала их взгляды. Феликс резко повернулся и встретился с пронзительным взглядом Хенджина, но тут же отступил, опустив глаза. В ответ Хенджин лишь легко усмехнулся, допивая остатки напитка, будто ничего не произошло, и в этом спокойствии было что-то одновременно раздражающее и завораживающее. Ликс не понимал, почему Джисон оставил его одного с этим парнем. Он буквально бросил его наедине с Хенджином, словно оставил в поле боя с кем-то, кто умеет читать мысли без слов. Феликс машинально поймал взгляд одного из телохранителей, но на этот раз не смог отвлечься. С Хенджином этот трюк не проходил. Его взгляд проникал внутрь, будто сканировал, и каждый раз, когда их глаза пересекались, Ликса будто обжигало изнутри. Он не мог понять, почему это так действует на него. И вдруг в памяти всплыл тот вечер — когда он возвращался домой и услышал голоса в темном переулке. Парни говорили о наркотиках, о каком-то конфликте, и один голос, спокойный, ровный, объясняющий всё без угроз, был настолько знакомым, что Ликс запомнил его навсегда. Теперь Феликса терзали два вопроса: кто такой этот Хенджин и не он ли был в том переулке? Голоса были слишком похожи, и эта мысль не давала покоя. Сердце забилось быстрее, а в груди поселилось тихое, тревожное предчувствие — словно он стоял на грани чего-то, что вот-вот раскроется. – О чём задумался? – голос Хенджина прозвучал неожиданно близко, и Феликс вздрогнул. В груди снова забилась тревога — теперь он боялся. Ведь тогда, в переулке, он ещё слышал выстрел. Что, если Хенджин заметил его тогда? Что, если… что если он сможет причинить ему вред? – Да так… ничего такого, – проглотил комок в горле Ликс. – Ты похож на испуганного оленёнка. Глаза такие… – Хенджин наклонился чуть ближе, изучая его с любопытством. – Я не напуган. В смысле… они же обычные, разве нет? – голос дрожал, хотя Феликс старался казаться спокойным. – До этого они такими не были. После того как я спросил, о чём ты задумался, они изменились, – спокойно заметил Хенджин, как будто описывал погоду. – Не знаю… Но мне же нечего бояться. Тем более рядом с тобой, – соврал Феликс, стараясь улыбнуться. – Не думаю, что ты позволил бы кому-то приставать ко мне. – А если приставать буду я? – голос Хенджина прозвучал с легкой насмешкой, и Ликс ощутил, как у него похолодело в животе. – А тебе… нравятся парни? – почти невзначай спросил он, пытаясь проверить границы. – Нет. Но ты и не похож на парня, – спокойно произнёс Хенджин. Эти слова задели Ликса глубоко. Он всегда испытывал дискомфорт от подобных замечаний, и не один Хенджин уже говорил ему что-то похожее. – Но всё же… факт остаётся фактом, – тихо пробормотал Феликс, сжимая пальцы вокруг стакана. – Прости. Я не хотел тебя обидеть, – мягко сказал Хенджин, словно заметив его внутреннее напряжение. Он уловил в интонации Ликса и обиду, и едва скрытую злость, и чуть наклонился вперёд, внимательно оценивая, как с этим лучше поступить. В его взгляде сквозило тихое любопытство, будто он хотел понять больше, чем просто слова. Феликс почувствовал, как сердце бьётся быстрее. Атмосфера вокруг будто сжалась, оставляя только их двоих за столиком, и каждый взгляд, каждое движение стало значимым. – Всё нормально. Я привык, – Феликс выдавил слабую улыбку, которая почти не достигла глаз. Он ощутил лёгкое облегчение, что сегодня тщательно замазал свои веснушки тональным кремом. Этот маленький ритуал стал для него защитой, хотя он прекрасно понимал, что проблема вовсе не в косметике, а в том, как он сам себя воспринимает. Одноклассники когда-то внушили ему, что его веснушки делают его уродом, что он не похож на обычного парня. Эти воспоминания всё ещё болезненно отдавались в душе Феликса, заставляя его сжиматься от каждого случайного взгляда. Он допил коктейль, почувствовав неприятное напряжение, и резко встал из-за стола. Сердце билось быстрее, словно предчувствовало, что что-то может пойти не так. Он не хотел больше находиться рядом с Хваном, с его проницательным взглядом, который всегда казался чуть слишком внимательным. Феликс направился к танцполу, надеясь, что музыка и движение помогут отвлечься от назойливых мыслей, от чувства собственной неуверенности. Когда он начал двигаться под ритмы музыки, его движения оказались плавными, соблазнительными и естественными. Каждый жест был пропитан лёгкой грацией, которая сразу же привлекла внимание Хенджина. Он наблюдал за Феликсом, будто заворожённый, отмечая, как тот меняет темп, слегка изгибает спину, как будто музыка течёт через него, не оставляя ни единого пустого движения. Хван откинулся на спинку дивана, не сводя глаз с Феликса. Он чувствовал, как внутри него растёт странное и острое возбуждение. Ему захотелось приблизиться, положить руки на его бедра, двигаться вместе с ним, прижимаясь к спине, ощущая каждое движение тела Феликса. Феликс же, почувствовав на себе взгляд, слегка смутился. Его щеки порозовели, и он невольно отвёл взгляд, но через мгновение снова встретился глазами с Хваном. Это смущение лишь усиливало его привлекательность в глазах наблюдающего. Хван ловил каждое движение, каждое мелькание эмоции на лице Феликса, и это доставляло ему особое удовольствие. Он наслаждался не только танцем, но и тем, как Феликс проявлял себя, как позволял музыке раскрывать его внутренний мир. Каждое мгновение наблюдения было словно маленьким секретом, который Хван хотел сохранить только для себя. Выпитый алкоголь начал действовать, и Феликс двигался слишком раскованно, полностью отдаваясь музыке и не замечая окружающих. Его движения были чувственными, плавными, притягательными, и многие мужчины невольно задерживали на нём взгляд. Это не ускользнуло от Хвана. Он резко встал и подошёл к Феликсу сзади, прижимая его к себе так, что сразу становилось ясно: трогать нельзя. Его прикосновение было одновременно собственническим и властным, и каждый, кто осмелился бы бросить взгляд в их сторону, почувствовал бы напряжение, исходящее от него. А кто посмеет пойти против Хвана? Только безрассудные, лишённые инстинкта самосохранения, или те, кто давно потерял страх. Феликс инстинктивно попытался скинуть руки Хвана со своей талии, но Хван мягко, но твёрдо вернул их на место, притянув его ближе. Их тела почти слились, и дыхание Хвана горячими потоками касалось шеи Феликса. Он наклонился к самому его уху и прошептал: – Успокойся. – Голос был низким, напряжённым, и по телу Феликса пробежали мурашки, смешанные с лёгким страхом. – Иначе кто-нибудь из них трахнет тебя прямо в туалете. Ты бы видел, как они на тебя смотрят. Феликс поднял взгляд и увидел мужчин за столиком. Те сразу же отвернулись, стараясь скрыть интерес, но напряжение в воздухе осталось, и каждый их жест вызывал чувство, что за ними наблюдают. Хван же не отпускал Феликса и, едва заметно, снова посмотрел на парня, словно проверяя реакцию. – Ты действительно не очень похож на парня… – продолжал Хван, голосом, который одновременно шептал и приказывал. – Неудивительно, что они хотят тебя. Особенно учитывая то, как ты двигаешься… Станцуешь для меня? – его дыхание обжигало ухо Феликса, а шёпот ложился прямо на кожу, вызывая смешанное ощущение желания и лёгкой тревоги. Феликс почувствовал, как сердце ускорилось, а тело будто расплавилось от такого близкого и властного прикосновения. Музыка вокруг стала фоном, а весь мир сузился до одного человека – Хвана, и ощущения, которые он пробуждал. Феликс вырвался из объятий Хенджина и бросился прочь, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и гнева. Сердце стучало так, будто хотело выскочить из груди, а ноги сами несли его прочь от того места, где только что произошло что-то слишком близкое, слишком навязчивое. На улице он столкнулся с Джисоном, который оживлённо разговаривал с Минхо, закурившим сигарету. – Ликс, ты куда? – Джисон схватил его за руку, но Феликс резко вырвался и пошёл дальше. – Домой. Этот Хван… – Феликс махнул рукой, стараясь сбросить с себя оставшееся напряжение. Хотелось просто идти, медленно и бесцельно, пока холодный воздух не протрезвит голову. – Ликс, что случилось? – Джисон догнал его, не снижая шага. – Он предлагал станцевать для него. – Ну, ты действительно хорошо танцуешь, – сказал Джисон, стараясь сгладить ситуацию. – Может, ему просто понравилось. Он хотел посмотреть, как ты танцуешь. И ничего больше. – Ты бы слышал, как он это говорил, – Феликс остановился, сжимая руки в кулаки. – Не думаю, что ты сказал бы то же самое. – Ликс, ты выдумываешь. – Серьёзно? – глаза Феликса сверкнули гневом. – Ты сейчас защищаешь его? – Нет, я его не защищаю, – поспешил объяснить Джисон. – Просто… может, он действительно ничего такого не имел в виду… – Я не хочу это слушать, – оборвал его Феликс, снова тронувшись вперёд. – Зачем ты пошёл за мной? Остался бы с ними. – Не обижайся, – сказал Джисон мягко. – Забудь об этом. Может, он вообще шутил, Ликс. Минхо говорил, что Хван может не смешно шутить. – Это было не то что несмешно, – пробормотал Феликс, – это было обидно. – Прости. Если бы я знал, я бы не оставил тебя с ним наедине. – Если бы я знал, – холодно сказал Феликс, – я бы вообще никуда не пошёл. Он продолжил идти, не оглядываясь, чувствуя, как улица постепенно гасит бурю эмоций, хотя внутри ещё долго горел странный осадок тревоги и раздражения. Джисон шёл рядом, но молчание, наконец, стало таким же тяжёлым, как и слова, которые не удавалось произнести.