Любовь среди праздника

На город опускалась ночь, и большинство людей готовились ко сну, но только не император. Николай неподвижно стоял у окна и ждал. Он ждал только одного человека — Александра. Этот человек со вчерашнего дня не давал ему покоя, их поцелуй весь вечер и следующий день не выходил у него из головы, мешая сосредоточиться. Им необходимо было срочно поговорить. Наконец раздался легкий стук в дверь, и в дверном проеме показалась темная фигура.Александр вошел в комнату, закрыв за собой дверь. — Ваше Императорское Величество, — произнес он, слегка наклонив голову в знак уважения. На лице мужчины читалось привычное спокойствие, а в глазах — безразличие. Но внутри шефа жандармов бушевал настоящий ураган из тревоги. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь трепетом свечей, которые освещали пространство мягким светом. Император, повернувшись к мужчине, молча указал на диван, приглашая присесть, и оба мужчины уселись. — Рад, что вы пришли, — начал Николай. — Нам нужно поговорить насчёт вчерашнего. Его лицо оставалось невозмутимым, но в душе он ощущал напряжение. Он знал, что разговор будет нелегким. Александр сидел как статуя, он не знал, что сказать. Мысли снова вернулись к тому вечеру. То, что он сделал, выходило за все рамки приличия. Он не должен был этого делать. Он должен был отказаться от своих чувств, а не поддаться им. Да, Николай сам потом ответил ему, но мало ли что придет в голову молодого императора из-за выпитого алкоголя, да он просто мог поддаться моменту. — Николай Павлович, — начал Александр, — вчерашний мой поступок выходил за все рамки приличия. Я не должен был это делать. В горле Александра пересохло, и его голос с каждой фразой становился все тише, говорить было все труднее. — Прошу простить меня за мою ошибку, такого больше не повторится, клянусь вам. Последняя фраза была сказана совсем шёпотом.Александр опустил глаза, не смея посмотреть в лицо императора. Он ждал, что тот скажет. Возможно, император отстранит его от должности, а может быть, проявит милосердие и простит. Тишину в комнате нарушил тихий смех. Николай, заметив, как Александр сжимает руки в кулаки, не смог сдержать улыбку. Этот смех, был легким, наполненным пониманием. — Александр, — произнес он, стараясь, смягчить атмосферу, — А если бы я хотел, чтобы такое повторилось? Александр от таких слов поднял голову, и их взгляды встретились. В его глазах читались удивление и замешательство. —Но ваше величество, — начал он, но император прервал его.Он приблизился к Бенкендорфу, заглядывая ему в глаза. — Александр! Неужели вы действительно думаете, что я был против? Думаете, что я бы вас тогда не сам поцеловал? Даже если бы я был тогда менее пьян, я бы сделал это снова. — Николай коротко рассмеялся. На его лице появилась усмешка, а глаза хитро блестели. Он положил свою руку на щеку мужчины, приближая того к себе. Щеки Бенкендорфа налились ярким румянцем, а глаза стали похожи на два блюдца. Он не ожидал подобных слов от Николая... Николай шире улыбнулся, как оказалось, видеть обескураженного и смущенного Александра было очаровательным зрелищем. Воспользовавшись замешательством подчинённого, он протянул того ближе и впился в сухие губы страстным поцелуем. Александр замер, не в силах сдвинуться с места. В его голове царила неразбериха: чувства, которые он старательно подавлял, теперь вырвались наружу с удвоенной силой. Поцелуй Николая был неожиданным, но в то же время он пробудил в нем желание и надежду. Император, почувствовав, как Александр отвечает на его поцелуй, углубил его, стал опускать свои руки к талии мужчины. В этот момент вся тревога и напряжение, которые еще мгновение назад витали в комнате, растворились. — Николай Павлович... — прошептал Александр, когда они наконец оторвались друг от друга, его голос дрожал от эмоций. — Тише, тише, Сашенька. Мы ведь этого хотим, правда? Просто получай удовольствие... — Прошептал император на ухо Бенкендорфу. От этого жаркого шёпота Николая, Александр еще больше покраснел, от прежнего холодного и отстраненного образа мужчины ничего не осталось. Вся его выдержка пошла по швам. Кто ж знал, что император может так себя вести. Сладко шептать на ухо, медленно переходя поцелуями к шее шефа жандармов, редко покусывая ее. Он нежно касался губами шеи Александра, вызывая у того мурашки по коже. Каждый его поцелуй был полон страсти и нежности. Александр прикрыл глаза, его руки скользнули по спине императора, обнимая его. В штанах стало теснее, а действия Николая стали увереннее и настырнее, он стал расстёгивать китель Бенкендорфа, переходя поцелуями, которые превращались в засосы, к груди мужчины. Император чувствуя, как Александр отвечает на его ласки, прижимал его к себе с такой силой, что тот мог почувствовать его сердцебиение. Каждое прикосновение императора разжигало в нем огонь. Действия Николая вызывали у мужчины волну мурашек. Император с легкостью снимал с Александра китель, его руки скользили по коже, оставляя за собой яркие ощущения. Вдруг тонкие руки императора скользнули ниже, прикасаясь к выпуклости, заставляя Александра издать тихий всхлип, который вызвал хитрую улыбку у Романова. Александр ощущал, как его тело реагирует на каждое прикосновение Николая. Император продолжал медленно поглаживать через ткань член Александра, его губы нежно исследовали тело Александра, оставляя за собой следы страсти. Каждый поцелуй, каждое прикосновение становились все более настойчивыми, и шеф жандармов тихо стонал, прикрывая свой рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков. Александр закрыл глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях.Николай продолжал исследовать его тело под собой, его поцелуи становились все более напористы, а укусы ярче, руки начали уверенно двигаться по члену мужчины. Пару движений, и вот Александр изливается в штаны, по телу прошлись приятные мурашки. Александр откинулся на диване, прерывисто дыша. Николай отстранился от мужчины, взглянул на плод своих трудов. Александр сейчас выглядел так прекрасно. Красное уставшее лицо, на котором играла блаженная улыбка, волосы прилипли ко лбу. А на груди и шее наливались синевой укусы и засосы. Николай мягко улыбнулся, смотреть на такого Александра было только в радость. И как же сладки и желанны те фантазии, зародившиеся в голове у императора. Но он их воплотит позже. Сегодня с Бенкендорфа хватит, с них обоих хватит Николай еще успеет насладиться подобным сполна. Теперь Николай знает, что Александр сердцем и душой принадлежит только ему, ему и никому больше.